Filled

      – Итак, в это прекрасное субботнее утро мы идём на каток.       Чонхо возмущённо вскинул голову, отрываясь от ноутбука, и уставился на совершенно отбито и счастливо лыбящегося брата.       – Сан… – тихо сказал он, собираясь изложить 7 причин, почему они не идут на каток, но Сан очень вовремя впихнул ему в рот имбирное печенье, уверенно сел за стол напротив и утянул ноутбук к себе, грозя пальцем.       – Нет, даже не думай начинать отнекиваться! – он что-то быстро печатал, игнорируя сопение Чонхо и злобный хруст печенья, и продолжил говорить певуче и сладко. – Дорогой мой младший братец, следующие две недели ты будешь выступать на корпоративах и праздниках и тебе определённо понадобится заряд новогоднего настроения, поэтому да, сегодня я, как заботливый и любящий старший брат, вытаскиваю тебя на каток.       Он развернул экран ко всё ещё скептично хмурящемуся Чонхо, взглядом намекая обратить внимание на открытый сайт. На экране оказалась страничка одного небольшого, но очень приличного катка с прокатом, кафе, множеством гирлянд и новогодних украшений. Огромный баннер обещал незабываемое времяпрепровождение со своей второй половинкой и волшебное, наполненное романтикой свидание. Чонхо всё ещё выглядел не впечатлённым, когда вернул глаза на брата, но тот вдруг поменял тактику и расплылся по столу, грустными молящими глазами заглядывая прямо в душу.       – Чонхо, ну сходи со мной на каток, ну, пожалуйста. Я совсем окислился уже в офисе сидеть… – для пущей убедительности он выгнул брови, похлопал ресницами и уже, вероятно, готовился пустить слезу, но вместо этого добавил: – Я даже готов всё оплатить.       Чонхо вздохнул. Он не мог отказаться от бесплатных развлечений. Особенно если это несло за собой издержки для его надоедливого брата с грустными молящими глазами.

───※ ·❆· ※───

      Из-за затянувшихся сборов Сана (ему пришлось лезть в верхние дальние полки шкафа, потому что Чонхо оперативно забрал себе единственную пару тёплых толстых носков, которые валялись в комоде), неожиданно долгой дороги (почему вообще им был нужен именно этот каток буквально на другом конце города?), очень запутанного парка и нерасторопной работницы катка, они оказались на льду как раз в тот момент, когда стали включать освещение.       Всё начало так ярко сиять и переливаться, что они, не успев проехать и двух метров, остановились у ограждения, чтобы полюбоваться. Гирлянды в глазах Чонхо отражались маленькими вселенными, и он от восторга задержал дыхание, пока Сан не переставал восхищённо вздыхать, уже полностью уверенный, что они великолепно проведут время.       Спустя всего 3 минуты уже и Чонхо был почти готов признать, что всё было очень даже хорошо. Он ни разу не упал, но от души смеялся над Саном, который, пыхтя, в очередной раз вылезал из сугроба. Наслаждался приятным холодом, покусывающим щёки. Любовался украшениями, сияющими всё ярче в сгущающихся сумерках. И всё стало совсем хорошо, когда по радио заиграла новая песня, спродюсированная его коллегой (и другом, вообще-то) Хонджуном. Чонхо, наблюдавший за её созданием буквально из первых рядов, хмыкнул. Хонджун до сих пор не решался позвать своего бариста на свидание, но написал про него песню, ну что за романтика.       Сан тоже узнал песню и с лёгкой улыбкой стал подмурлыкивать мелодии. Чонхо не мог сопротивляться. Он широко заулыбался, начиная подпевать во всю мощь своего вокала. Песня действительно была очаровательной, прогулка – замечательной, и настроение не могло быть лучше.       Парень, ехавший прямо перед ними, вдруг обернулся, и у Чонхо и слова в горле застряли, и все мысли в голове замерли, потому что...       – Ёсан?       Ну не мог же он сейчас правда быть на одном катке с ним? Не мог же? Они были прямо напротив друг друга, и стремительно приближались, но Чонхо никак не мог поверить своим глазам. Как это было возможно?       В следующую секунду это уже не имело никакого значения, потому что они, столкнувшись, оба лежали на льду. Парень неловко улыбнулся, завозившись под ним, и Чонхо, не переставая бормотать извинения, быстро поднялся, утягивая на ноги и пострадавшего.       Чонхо знал, как вести себя на сцене, когда на него одного направлены софиты, а пространство прямо перед ним заполнено людьми; знал, как общаться с надоедливой прессой, готовой на всё ради скандального эксклюзива. Он прекрасно знал, как держать себя, будучи артистом. Но оказавшись лицом к лицу с Кан Ёсаном, своей первой школьной любовью, он резко вспомнил, что он двадцатилетний мальчишка, который понятия не имел, как говорить с людьми.       Он вернулся в реальность, только заметив, что Ёсан смотрел на него с каким-то ожиданием. Господи, как он мог быть всё ещё настолько же нереальным, как и пять лет назад? Он отряхивал куртку, кидая короткие взгляды на Чонхо, даже не осознавая, что своим появлением нарушил его, вообще-то, нерушимое спокойствие. Чонхо прокашлялся, стараясь унять неразбериху внутри, которая только завертелась ещё больше от маленькой улыбки Ёсана, и переспросил:       – Что, прости?       – Я сказал, что очень рад тебя снова видеть, – Ёсан смотрел с такой искренностью во взгляде, что у Чонхо не было никаких шансов ему не поверить. – У тебя всё такой же чудесный голос, Чонхо.       – Спасибо.       Они продолжали неловко друг другу улыбаться, пока Чонхо пытался осознать себя в этом самом моменте и сказать что-то не-глупое, когда Сан сбоку от них присвистнул, смотря наверх.       – Ого, как вы метко. Прямо под омелой упали.       Они тоже подняли головы, действительно наталкиваясь взглядами на милый букетик омелы. Чонхо смущённо засопел, чувствуя, что через секунду станет краснее помидора, и однозначно решил, что сегодня он лишит себя брата. Мог бы и промолчать, гадёныш…       Ёсан, очаровательно шурша пушистыми варежками, потянулся к карману куртки.       – Вместо поцелуя может обменяемся телефонами?       Внутри что-то лопнуло, заискрилось, вспыхнуло и дало в голову так сильно, что захотелось завыть. Но Чонхо только сдержанно кивнул и ровным голосом продиктовал свой номер. Ёсан тут же ему набрал, оставив и свои контакты. Ехидный взгляд Сана из-за его плеча Чонхо так же успешно игнорировал, как и своё с ума сходящее сердце. Он уже хотел спросить, был ли Ёсан здесь один и, в таком случае, не хотел бы он присоединиться к ним, как рядом резко затормозило яркое и шумное.       – Ёсан! Боже, ни на минуту тебя оставить нельзя! Я видел, как вы упали, все в порядке?..       Парень в огромной светоотражающей куртке, что под гирляндами сияла не хуже диско шара, болтал не переставая, щупал вяло сопротивляющегося Ёсана за все конечности и кидал на Чонхо короткие жалящие взгляды. Чхве вздрагивал от каждого из них. Кажется, о чём-то похожем рассказывал Хонджун.

───※ ·❆· ※───

      Сан смотрел. Смотрел внимательно и совершенно не двигаясь. Немножко пугающе, но в целом стандартно для роли старшего брата. Поэтому Чонхо не обращал на него внимания целых 23 минуты, пока тот не начал вздыхать уж слишком выразительно, и наконец поднял на него взгляд:       – Ну что?       – Ты уже написал тому милашке с катка? – Сан протараторил вопрос так быстро, что стало очевидно, что он вертелся у него на языке последние полчаса минимум.       Чонхо закатил глаза и снова вернулся к ноутбуку.       – Ещё нет.       – Чонхо! – Сан вскочил, размахивая руками. – Вы упали под омелой! Омела – это святое, это никогда не просто так!..       Очевидно, для него это действительно было чем-то важным, но Чонхо даже не помнил, как у него в телефонной книге оказался контакт, подписанный как «Ёсан». Каждый раз, когда он натыкался на него, казалось, что это шутка, что-то ненастоящее, совершенно нереальное. Игра воображения, странный сон! И он просто не мог пока поверить в то, что может написать по этому номеру. Он просто не мог.       – …напиши ему сегодня же!       Чонхо снова вздохнул и подтянул ноутбук поближе, используя его как щит от брата.       – Сан, мне нужно работать.       Братец, конечно, ещё немного поворчал, потопал, погремел посудой, но больше эту тему не поднимал. И…конечно, он был раздражающим, шумным и вечно лез не в свои дела, но хорошие идеи тоже иногда его догоняли. Поэтому чуть позже, когда Сан уехал к себе, Чонхо совершенно как бы случайно взял в руки телефон и открыл новый диалог. Очень не хотелось портить эту идеальную пустоту каким-нибудь глупым «Привет», и Чонхо почти 15 минут писал, смотрел, стирал и так по кругу, пока ему не стало совсем тошно от своей же нерешительности и он не отправил простое:       «Здравствуй, Ёсан, это Чонхо…»       Они переписывались все выходные. О школе, об университете, о работе, о всяких глупостях. И Чонхо с каждым сообщением с абсолютным восторгом понимал: Ёсан совсем не изменился. Всё такой же тихий трудяга с остроумными шутками, любовью к курочке и компьютерным играм. Только уже более смелый в общении студент с, неожиданно, любовью к гантелям и, как Чонхо понял, очень активными друзьями.       Их графики последние две недели декабря должны были быть очень загруженными – Чонхо работал, Ёсан сдавал зачёты. Но ближайшие рабочие дни были более свободными, и они договорились встретиться вечером вторника, чтобы купить подарки друзьям.

───※ ·❆· ※───

      Ёсан был всё в тех же пушистых варежках, очаровательной шапочке с ушками и огромном пуховике. Чонхо не мог на него насмотреться, любуясь и покрасневшими щеками, и снежинками на ресницах, и особенно улыбкой. Пока они бродили по торговому центру, Ёсан рассказывал о том самом друге с катка, сейчас совсем провалившегося в пучину сессии. Кан, довольствующийся автоматами и готовящийся только к нескольким зачётам, мог только сочувствующе вздыхать и насильно отбирать у него ноутбук, чтобы тот хотя бы иногда спал. И его очень хотелось порадовать, поэтому Ёсан, потянув Чонхо за рукав, свернул с ним в магазин домашней утвари. Чхве, хотя и удивился, когда они остановились перед посудой, очень долго и сосредоточенно помогал выбрать хорошую сковородку. Чуть позже, в соседнем магазине Кан с таким же усердием помогал выбрать часы для Сана, попутно узнав, что старший брат Чонхо чуть ли не ещё более раздражающий, чем его лучший друг. Интересно, что было бы, если бы они познакомились?..       На выходе из магазина они остановились, чтобы удобнее уложить покупки в пакеты, когда проходящие мимо девушки захихикали, поглядывая то на них, то наверх. Чонхо, поднимая глаза, уже понял, что они снова попали. Над ними вновь оказался букетик омелы, хотя, очевидно, искусственной, но очень милой и аккуратной. Чхве выдохнул, опуская глаза на Ёсана, смотрящего наверх с интересом, и пробормотал:       – Снова омела…       Ёсан, посмотрев на него, только улыбнулся и взял его за руку, продолжая их путь. Он сделал это так просто и естественно, что единственное, чем мог ответить Чонхо, – только бережно сжать его тёплую ладонь в своей.       Весь оставшийся вечер они не размыкали рук, и Чонхо без стыда мог бы честно признать, что почти и не запомнил, что, где и зачем они покупали, полностью растворившись в моменте. В чужих глазах. В спокойном голосе. В тёплой руке, переплетённой с его. Они вместе поужинали (Чонхо с ужасным недовольством согласился разделить счёт на двоих), обсудив со всеми подробностями своих бесконечно раздражающих, но любимых друзей и родственников. Так, Чонхо узнал не только о друге-студенте, но ещё и о хёне Ёсана, подрабатывающем в кофейне. А Ёсан с огромным интересом послушал о создании одной популярной сейчас рождественской песни. Они обсудили и по-настоящему неприятных коллег, преподавателей и знакомых, и Ёсан слишком серьёзно пошутил (пошутил же?), что сделает заговор на понос заказчику Чонхо, удерживающего его законный аванс. Они смеялись, делились историями, улыбались, и Чхве впитывал каждое мгновение так жадно, словно в любую секунду Ёсан мог исчезнуть в этой дымке нереальности происходящего и оказаться всего лишь жестоким рождественским сном. Поэтому, отчаянно желая продлить вечер, Чонхо вызвался проводить Ёсана до общежития. Тот согласился легко, завёл в милую кофейню, ловко отвлёк беседой и оплатил им кофе на вынос, и, пока Чонхо хмурился, смотря на свой стаканчик с американо, тихо перекинулся парой слов с бариста. Тот вскинул брови, а затем ухмыльнулся хитро, благодарно кивая. Когда они уже собирались уходить, бариста одарил Чхве совершенно очаровательной улыбкой и подмигнул ему, кивая на суетящегося на выходе Ёсана. Хорошо, что на улице покрасневшие щёки можно было списать на мороз.       Потягивая кофе, они продолжили болтать о жизни, неспеша гуляя по тихим улочкам. Чонхо всё время отвлекался от сути разговора, поглаживая ладонь Ёсана в пушистой варежке, и просто наслаждался его глубоким тихим голосом.       Нужный район оказался ближе, чем рассчитывал Чхве. Немного разочарованный, он осмотрелся и вдруг остановился, с удивлением осознав, что:       – Я буду здесь рядом завтра.       Он даже не понял, что сказал это вслух, пока Ёсан не предложил:       – Тогда может встретимся, как закончишь?       Снова смотря в эти сияющие глаза, держа в руках эту пушистую варежку и чувствуя своё ноющее сердце, Чонхо кристально ясно осознал, что, по-хорошему, после корпоратива ему нужно будет качественно отдохнуть, но, конечно, они встретятся, и, конечно, он снова был безнадёжно стремительно и сильно влюблён.

───※ ·❆· ※───

      После корпоратива Чонхо немного охрип и вообще-то он сильно устал, три часа развлекая толпу из семидесяти человек, но, вручая такому же замотавшемуся Ёсану пакет с фруктами, под шумок стянутый со стола, и видя его оживившийся взгляд, он снова был уверен, что каждая минута с ним стоила того, чтобы забыть о любой усталости. Кан тоже удивил его и в ответ на пакет протянул ему стаканчик травяного чая с мёдом, на немой вопрос смущённо пояснив, что это должно помочь горлу. Чонхо от такого нежного проявления заботы чуть не распался на кусочки прямо там, у общажной скамейки, под взором десятка любопытных взгляд из окон, но смог взять себя и стаканчик в руки и выдохнуть немного дрожащее «спасибо». Ёсан нахмурился, подумав, что эта дрожь от того, что он перенапряг голос, и строго запретил ему разговаривать, чем вызвал ещё одну крохотную улыбку.       Крепко держа в одной руке пакет, а в другой – ладонь Чонхо, Кан повёл его в ближайший парк. Они сразу свернули с широкой главной аллеи, двигаясь подальше от редких парочек и собачников. Ёсан коротко, но с огромным облегчением рассказал о сданном зачёте, Тайном Санте, обрадовавшемся сковородке друге и каждый раз шикал на пытающегося что-то ответить Чонхо, следя чтобы он только пил чай и берёг горло.       В уютном молчании они обогнули парк и снова оказались на главной аллее. В этой стороне на ней был установлен длинный коридор из арок, украшенных гирляндами. Он сиял даже сильнее, чем каток в их первую встречу, и они, не раздумывая, медленно пошли через него.       Чонхо глубоко дышал, с морозным воздухом наполняя лёгкие необычайным спокойствием и укутывая сердце чувством удивительного уюта. Он дышал и смотрел на немного рассеянно улыбающегося Кана, такого прекрасного, немного замёрзшего, но такого настоящего, и прямо рядом с ним. Чонхо остановился, совершенно переполненный эмоциями, и уткнулся ему в воротник куртки. Это было просто нереально, просто невозможно, до одури хорошо, – стоять вот так, в зимнем парке, и держать за руку человека, чувства к которому будто с каждой секундой росли всё больше и больше. Ёсан замер на секунду, но затем потёрся шапкой о чужую макушку и, снова зашуршав, достал телефон, поворачиваясь к Чонхо.       – Сделаем фото?       Они сделали несколько селфи, и хороших, и откровенно дурацких. Чонхо позволил себе обнять Кана и с трепетом ощутил, с какой готовностью тот нырнул к нему в руки. Встав совсем близко друг другу, они рассматривали получившиеся снимки, когда Ёсан выдохнул тихое «О» и поднял глаза.       – Опять омела?       На этот раз вместо обычной веточки над ними оказался целый венок. Переплетённые зелёные стебли и листья чередовались с золотыми нитями, соединяясь под алым бантом в цвет красных ягодок, ленты красиво огибали зелёный круг, создавая целую композицию. На самом деле, они прошли уже несколько таких, подвешенных почти на каждой арке, но, слишком погружённые в свои мысли и в комфорт друг друга, заметили их только сейчас. Чонхо опустил глаза на Ёсана, всё ещё с восторгом рассматривающего омелу, и глубоко вздохнул, прокашливаясь.       – На этот раз я бы хотел воспользоваться случаем и поцеловать тебя, если позволишь.       Кан, переведя свои прекрасные глаза прямо на него, сначала удивлённо вздохнул, но тут же коротко улыбнулся, делая шаг ближе.       – Позволю.       Губы у Ёсана оказались на вкус как солёная карамель и шоколад.

───※ ·❆· ※───

      К началу праздников Чонхо определённо был наполнен чувством праздника и совершенно чистого и настоящего волшебства.