ForWest

Пробуждение в рутину равняется отсутствию желанию вставать, существовать и двигаться. Ты смотришь на деревянный потолок и внутри не ощущаешь ничего кроме усталости и скуки. Но от чего ты устал? Мао не успел сделать никаких дел, не ходил на дополнительные занятия, как многие, не готовил завтрак для всей семьи, абсолютно ничего. Он лишь проснулся. Юноша закрыл глаза. Сил нет, желаний нет. Хочется лишь укрыться одеялом, спрятаться от ответственности, проблем и любой суеты, засыпая вечным сном, где хотя бы есть возможность ощутить себя по настоящему свободным, но не счастливым. Исара уже забыл, как ощущается настоящее счастье, погрязнув в рутине и жизни. Но выбора не было. Поэтому он сел сгорбившись, и уставился в одну точку на стене, слушая суету, которая доносилась с первого этажа. Отец скорее всего проверял документы в поиске того, что может быть связано с охотой, сестра собиралась с мамой в школу и все были бодры. Мао завидовал. Он не понимал откуда люди берут столько энергии, как им хватает сил делать дела, заниматься любимыми делами и откуда находят удовольствие от этой суеты? Юноше приходилось постоянно заставлять себя. Встать, пойти в школу, на работу. И лишь нежелание находиться дома стимулировало его ежедневно сбегать в лес с гитарой, а так… Он бы давно засел в четырёх стенах, желая сгнить. Исара встал и побрёл в ванную комнату, начиная наносить на лицо тональник. Он не имел права показывать хоть маленькую толику слабости. Даже присутствие синяков под глазами делали его уязвимым. Сразу же вспомнился тот тип в лесу. Исара ощутил лёгкую зависть, ведь тот мог не скрывать, не замазывать подобные проблемы. Он мог даже одеть на себя мешок с картошкой и никто ничего бы не сказал. Но не Мао. Юноша подставил свои руки под холодную струю воды. Нет, нельзя судить о жизни человека лишь взглянув на него. Возможно, у Рицу куда больше проблем, чем может показаться на первый взгляд и завидовать определенным особенностям — не вариант. Нельзя жалеть себя. Мао посмотрел в зеркало. В глазах плескалась пустошь. Он смотрел на отражение в зеркале, но не видел себя. Будто какие-то размытые очертания существа. Мао зажмурился, стискивая руками раковину. Нельзя всматриваться в свое отражение. Ничего не увидит. Надо мельком взглянуть лишь понять готов ли образ и всё. Мао начал медленно открывать глаза и растягивать губы в улыбке. Он поднял взгляд. Все неровности замазаны, юноша сияет. То, что надо. Накинув на свои плечи коричневую куртку поверх зелёной водолазки, Мао вышел из дома, попрощавшись с отцом. Дождь, как всегда. Юноша открыл зонт. Подобная погода, хотя бы не будет раздражать, как солнце, которое так и кричало о том, что ему тоже стоит натянуть улыбку и быть активным, как все прохожие.

***

Школьные будни проходили также, как и всегда. Так как это последний класс, то нагрузка колоссальная. Особенно для тех, кто хочет получить высший балл, чтобы искать своё светлое будущее в других городах. Мао же был с самого начала заперт тут. Но ради сохранения имиджа стоило усердно учиться, чтобы сомнений в нём не возникало. Школа была маленькой. В некоторых классах было всего по два ученика. Больше всего повезло старшим и начальным. В классе Исары было двенадцать учеников, включая его. И одним из них являлся Цукаса Суо. Тот был, как обычно сосредоточеным, но что-то всё же изменилось… Наверное слабая улыбка на губах, которая не спадала весь день. Это было скорее всего связано с людьми, которые приехали к нему и Мао хотел как раз поговорить с ним об этом. Закончив все дела в роли старосты, Исара решил на перемене найти одноклассника и распросить обо всём. Сама школа была выполнена в готической стиле, из камня и всего было три этажа. Коридоры не длинные, поэтому легко найти любого, кто тебе нужен. Цукаса сидел на подоконнике третьего этажа и листал какую-то книгу. Красные волосы расчесаны и ни один волосок не выбивался. Прилежный, спокойный, тихий ученик. Мао с ним редко общался, лишь по делу. Суо предпочитал проводить время в одиночестве, а Исара, несмотря на социальность и любовь к общению, не был сильно заинтересован в однокласснике, который не особо стремился к контакту. Нет, Цукаса не был затворником, отталкивающий каждого от себя. Тот спокойно вёл диалог и мог провести время, но заинтересованности не было. Мао это чувствовал, несмотря на отдачу одноклассника. Тот был слишком закрыт, как бы не пытался казаться другим. Возможно, Исара такой же? — Хэй, Цукаса! — махнул рукой Мао, улыбаясь. Цукаса оторвал свой взгляд от книги и вежливо улыбнулся: — Good morning, Исара. Что-то случилось? Мао усмехнулся от этой привычки одноклассника переходить на английский язык. Выглядело мило. Юноша присел рядом, сохраняя дистанцию, чтобы не смущать. — Нет, всё хорошо. Слышал, что к тебе друзья приехали…- начал издалека Мао. Цукаса кивнул. — Да, всё верно. Он отвечал спокойно и расслабленно, но Мао видел, как его пальцы немного сжались на книге, выдавая напряжение. Исара понимал причину. В городе не жалуют приезжих, считая, что те могут навлечь беду, а заинтересованность юного охотника в гостях, лишь больше наталкивало на негативные мысли. — Я отсутствовал на собраниях последних, так как был занят и мало, что знаю… Думал, что увижусь с ними тут, а их не оказалось, — улыбнулся Мао, пытаясь успокоить немного одноклассника. Цукаса действительно расслабился и ответил: — Они уже окончили школу и многие работают, а один из них вышел в академический отпуск, поэтому всё свое время проводит дома. Мао слушал и мысленно скривился. Академический отпуск звучит, как мечта… Ему точно такое не светит. После окончания его мигом швырнут в лес на растерзание тварям, где Мао придётся показать чему он научился в роли охотника. Но, что больше расстроило это то, что здесь не будет Рицу, а значит юноша так и не сможет узнать, что значили те слова. Мао уже успел многое обдумать и пришёл к тому, что тот лишь пытался его запугать. Непонятно зачем… Возможно, находил в этом веселье. — А, понятно, спасибо! Буду рад с ними познакомиться на собрании, — улыбнулся Мао. Цукаса отвёл взгляд в сторону, смотря хмуро на пол, но вскоре взглянул обратно на Мао и улыбнулся в ответ, кивнув. Исара покинул одноклассника, оставляя того наедине. Обернувшись напоследок, он заметил, как хрупкая фигура вернулась к чтению и одиноко сидела у окна на подоконнике. От этого в груди Мао что-то стиснулось. И он ощутил… Вину. *** После окончания занятий к Мао подбежал одногруппник, закинув руку на его плечо: — Йо, Исара, пойдёшь с нами в баскетбол играть? Мао неловко рассмеялся и ответил: — Простите, сегодня я пас, на работу надо. Те задумчиво протянули «о» и пожелав удачи умчались. Смотря на удаляющиеся силуэты, Мао замер. Все куда-то спешили, испытывали многочисленные эмоции и жили. Да… Жили. Исара перестал видеть не только себя в зеркале, но и то, что его окружает. Всё превратилось в монотонность, усталость и сил не хватало на лишние мысли и желания. Он ощущал себя на лет восемьдесят, когда ничего не хочется кроме того, чтобы лечь на кровать. Нет. У пожилых и то больше амбиций и желаний. Мао юн, у него множество перспектив, открытых дверей, но он будто застыл во времени. Охотник находится на том этапе, когда не хочется абсолютно ничего. Точнее нет… Он желает лишь две вещи. Понимать для чего Мао существует и… Мао хочет перестать быть «Мао». Под ногами хлюпала земля, дождь не шёл. Это затруднит поход на работу. Забавно… Одногруппники даже не задумывались о таких вещах, когда помчались играть в футбол. Это для них было мелочью. Обернувшись назад, Исара заметил, как из школы вышел Цукаса. Тот подставил руку, проверяя идёт ли дождь и быстрым шагом направился домой. Он никогда так не спешил туда. А сейчас смотря на то, как на лице сияет улыбка и на то, что он как ребенок мчится домой, где его ждут, у Мао потеплело в груди. Теперь тот не одинок.

***

— Исара, может домой пойдёшь? Совсем юный, а торчишь тут со стариком до вечера. Пошёл бы с ребятами гулять, — качал головой пожилой мужчина, на которого Мао работал. Исара лишь улыбнулся, продолжая вырезать фигурку, которая вскоре будет украшать лавку антиквариата и других самодельных творений. — Да, что вы. Мне в радость проводить тут время. Старик лишь поворчал на несносную молодеж, но ничего больше не добавил, продолжая заниматься работой. Исара сам не имел огромного удовольствия, занимаясь подобными вещами, но карманные деньги были нужны. На диски, струны и другие атрибуты, которые отец не разрешил бы. Приходилось самому себе зарабатывать на желаемое. А дома дела по охоте и домашнее задание. Синяки болезненно жгли. Хотелось спать, но он упорно продолжал вырезать, несмотря на то, что руки от усталости едва держали нож. Перед глазами всё плывёт. Исара держался, но не заметил, как промахнулся и прошёлся лезвием по пальцу. Он шикнул и выронил нож. Кровь капала на пол. Старик всполошился и побежал за средствами и бинтом. Мао, не отрываясь смотрел на то, как стекает кровь. Пульсирует, но эта боль не была ощутимой. Кровь доказывала то, что он жив, что он человек, а не тень, которая плывёт, проживая бесконечно долгие дни. Его палец обработали. — Исара, иди домой, отдохни. Возражения не принимаются. Мао благодарно улыбнулся, но направился не домой, а в лес. Не хотелось ничего держать, делать. Хотелось лишь оказаться в тишине, наедине с собой, не думая ни о чём. Голова пульсировала. Ноги ватные. Но Исара нуждается в тишине, в одиночестве, хотя бы на полчаса, чтобы обратно найти в себе силы вернуться в прежний ритм. Он продолжал идти, переступая через ветки. Капли падали с деревьев, но не давали проснуться. Он был словно во сне. Уставший, потерянный. Садясь на мокрый пень, Мао тяжело выдохнул и прикрыл глаза, начиная тереть лицо. Тональник сползал, обнажая неровности и всё то, что он так усердно скрывал. Руки дрожали. Юноша надавил на глаза до боли, чтобы увидеть яркие пятна и проморгался, выдыхая. Становилось легче. — И чего ты тут дышишь словно бык? — послышался чужой голос. Только не сейчас, нет. Не тогда, когда он столь уязвим. Мао повернулся, улыбаясь. Лицевые мышцы болели от того сколько раз за день ему приходилось растягивать губы. — А ты чего тут забыл? — спросил Мао. Рицу вышел из леса, направляясь к нему спокойной походкой, и окинул взглядом своего знакомого. От его внимательного взгляда стало дурно. Мао молился, чтобы тот ничего не спрашивал и, к счастью, боги его услышали. Видимо, Рицу было плевать. — Дремал, — спокойно ответил он, зевая. Мао удивился тому, как часто тот спит. — На мокрой земле? — неверующе спросил Исара, вскидывая бровь. — Да, весьма комфортно, и, пожалуйста, хватит натягивать эту омерзительную улыбку. От неё дурно становится, — скучающе протянул Рицу. Улыбка Мао сошла на нет. В груди образовывалось раздражение. Тот пытается намекнуть, что видит его насквозь или, что ему надо? Какое ему дело до его образов, прося, чтобы тот перестал делать, то, что является его надобностью? — Хочу и улыбаюсь. Тебе какое дело? — получилось грубо. Мао бы так никогда не сказал, но был слишком уставшим, утомлённым, а попытки снять с него привычную маску, которая давно пришилась - вызывает раздражение. Вдобавок, Рицу пришёл вновь на то место, где Мао мог чувствовать себя свободным. — Мне никакого. Раздражает. И может перестанешь сюда приходить? Отдохнуть не даёшь, — вновь скучающе произнёс Рицу. Он выглядел по обыденному сонным, спокойным и скучающим. Его будто не волновало то, что он скажет и то какую реакцию произведёт на других. Мао это раздражало. Видимо, у них это было взаимно вызывать недовольство друг у друга. Хотя Исара не понимал, что Рицу в нём не устраивает. Мао вёл себя культурно, дружелюбно и только под конец сорвался. Этот новый знакомый был слишком высокомерным и прямолинейным. Даже не так. Грубым. Он из тех людей, кто не видел грань между прямолинейностью и грубостью и это выводило из себя Исару, который стремился казаться спокойным. — А ты не обалдел ли? Я сюда пять лет прихожу, а ты выгоняешь меня. Может это тебе стоит уйти? — возмутился Мао. Рицу раздраженно прошептал что-то про несносных детей, что вызвало ещё одну волну возмущения Исары, ведь они ровесники. Знакомый уже продолжил раздраженно, растрепав себе волосы на затылке: — Чёрт, а я надеялся, что после тех слов ты сюда не явишься. Но ты такой упрямый. Раздражает. — Ты меня запугать хотел, чтобы я не вернулся?! Да ты… Да ты…- хотел подобрать правильное слово, но от возмущения выходило лишь глотать воздух ртом. Рицу насмешливо усмехнулся и склонил голову: — Я что? Провоцирует. — Ой, да отстань, — отмахнулся Мао, начав стягивать бинт, от которого уже зудела кожа. Знакомый перевёл заинтересованный взгляд на это действие и спросил: — Шлёпнулся в лесу? — Шлёпнешся сейчас ты, — спокойно ответил Мао, мечтая о том, чтобы это правда сбылось. Почему этот Рицу к нему прикопался? Вокруг много других людей, да и живёт с Цукасой и остальным окружением. Побесить больше некого? Стянув бинты, Мао облегченно выдохнул. Кровь засохшая осталась на пальце, потом смоет водой. Внимательный чужой взгляд был направлен на рану и юноше хотелось инстинктивно прикрыть её. — Чего тебе? — спросил Мао, обращаясь к знакомому, чьи голубые глаза медленно оторвались от ранки, смотря прямо на Исару. — Кровь, вкусная наверное, хотя нет. С твоим характером, точно отвратительная. Ни одно животное даже не попробует на вкус, — насмешливо хмыкнул знакомый. — Можешь попробовать если интересно, — съязвил Мао, ожидая, что тот просто отмахнётся, но то, что последовало далее заставило замереть от шока на месте. Глаза Рицу стали серьезными, а аура будто так и кричала, что он опасен. Стоит бежать. Но Мао будто приковало к месту и он следил за тем, как Рицу аккуратно берёт чужую руку и прислоняет палец к своим губам. От удивления у Исары приоткрылся рот и он среагировал лишь, когда ощутил, как шершавый язык прошёлся по коже. Мао вскочил, выдергивая руку, а на лице пылал румянец вместе с появившимся внутри омерзением. Его палец только что облизал незнакомый парень. Симпатичный, но странный и незнакомый. Исара скривился и начал делать шаги назад, шокированно говоря: — Больной… Рицу скучающе к нему обернулся и лаконично ответил: — Сам же предложил. Мао возмущенно крикнул, ощущая, как жар прилил даже к ушам: — Я же шутил! На это Рицу вздёрнул бровь и выдохнул: — Такая реакция… А я лишь палец облизал… Мао от шока продолжал глотать ртом воздух, ходил из стороны в сторону, схватился за голову, но вскоре встал, опустил руки и сделал вдох и выдох. Этому больному ничего не обьяснишь. Он повернулся к Рицу, который задумчиво смотрел вниз и облизывал губы с остатками крови. Остаётся лишь одно. Мао достал из кармана куртки припасенный нож и направился к Рицу, который сделал пару шагов назад, удивленно смотря на уверенно надвигающегося охотника. — Убить меня собираешься за облизанный палец? Мао схватил чужую руку и сказал. — Вытяни палец, я немного его порежу. Эти слова звучали очень странно. Любой бы отказался и сбежал, но Рицу лишь заинтересованно взглянул и вытянул палец, давая разрешение на следущие действия. Мао провёл лезвием по коже, которая была ужасно холодной, и кровь стала стекать на траву. Исара был в ужасе от того, что творит, но хотелось проучить нахала. Он аккуратно прислонился губами к коже, слыша удивленное «о» и мысленно позлорадствовал. Тот точно не ожидал таких действий. Облизнув капли крови, Мао отстранился, смотря на изумленного такими действиями, Рицу. — О-о, вот значит какие игры пошли у нас, — усмехнулся Рицу, приходя быстро в себя. Мао встрепенулся и вновь ощутил волну смущения. Чёрт, как ему удаётся вечно перевернуть всё в свою выгоду? Но вскоре Рицу сказал раздраженным голосом: — Но не смей больше так делать. Это было отвратительно. Мао возмутился, ведь тот первый начал. Но решил поступить по взрослому, поэтому спокойно ответил: — Ты тогда тоже. Рицу лишь незаинтересованно кивнул. Мао вышел из леса, чувствуя себя бодрым. Почему каждая встреча с этим Рицу такая странная?

***

Стоило юноше зайти в дом, как сразу же вышел отец из кухни со словами: — Собирайся, сегодня собрание. Мао тяжело выдохнул, но выбора не было. Он итак пропустил многое, а очередной прогул отец не простит. Собрание проводилось в церкви. Просторное место, где каждый мог уместиться, а также были видны все, что обезопасило жителей. Каждый занимал свои места, а Мао стоял в стороне от отца, смотря на знакомые лица. Вновь будут читать лекции о сохранении безопасности. Всё, как всегда. Мао понимал, что это было важно, но самые страшные существа такие как оборотни, вампиры — давно покинули эти края. Оставались лишь немногочисленные духи. И то угрозу огромную не предоставляли, ведь скрывались, боясь, что будут уничтожены. Мао обратил своё внимание на новые лица рядом с Цукасой. Они очень выделялись на фоне других. Рыжий парень о чём-то громко переговаривался с пепельноволосым, который пытался от него отмахнуться. А позади шёл Рицу, по которому сразу можно было заметить насколько он не желает тут быть. Мао испытывал аналогичные чувства. Юноша успел замазать все свои недостатки, стоял ровно и серьезно, сохраняя образ стойкости и силы. Того, кто заслуживает быть наследником. Тем кого люди хотят его видеть… Рицу повернулся к нему и оба смотрели друг на друга в течение долгих десяти секунд, но Мао демонстративно отвёл взгляд, показывая, что не хочет иметь дело с этим чудилой. Рицу поступил также, но скорее из-за незаинтересованности. Тот желал вернуться домой. Собрание началось. Начали обсуждать странные случаи, Мао отвечал заученные реплики и вежливо улыбался, а отец говорил о безопасности. Рицу умудрился заснуть на плече пепельноволосого, который раздраженно пытался спихнуть его с себя, а рыжеволосый плёл что-то из резинок. Среди их компании лишь Цукаса был заинтересован в происходящем. Мао был благодарен ему, ведь несмотря на то, насколько скучно это всё было, юноша много трудился. А стоять часами тут часами и отвечать на вопросы - очень утомляло. Одна женщина вышла из церкви, что вызвало недовольство у отца. Присутствовать должны все и во время собраний нельзя выходить. После того как это всё закончилось, все начали расходиться. Мао думал о предстоящем домашнем задании, но вскоре послышался пронзительный крик девушки. — Тело! Мёртвое тело! Все всполошились и начали говорить друг с другом, желая узнать, что случилось. Мао с отцом среагировали моментально. Это было тело той самой женщины, которая вышла. Она была вывернута наизнанку. Органы разбросаны, шея перерезана, но что самое странное это следы когтей на земле.