Месть Ло Бинхэ

— Это неслыханно! Что за ученики пошли?! Никаких рамок, никакого уважения к старшим! — распинался на всю учительскую щуплый молодой завуч.       Остальные учителя суетились вокруг него: — Что произошло, господин Шан? Что случилось? — недоумевали они. — Да вы только поглядите на эти тесты, это же откровенное мошенничество! — Шан Цинхуа ткнул пальцем в кипу лежащих на столе листов.       Учителя посмотрели на листы: действительно, на некоторых из них оценки были грубо и заметно исправлены. Мошенник, кажется, даже особо не старался, исправляя 58 на 88, а 19 — на 79, и делал свою работу на авось. — Какая дерзость, этими учениками и правда надо хорошенько заняться, — согласились другие педагоги. — А хуже всего то, — сказал Цинхуа, — что этот ученик совершил ещё один проступок. На сданном листе с невыполненным тестом было подписано имя «Ло Бинхэ», но я проверил списки. У нас нет такого ребёнка! — Ло Бинхэ? — сидевший неподалёку учитель Шэнь резко вскочил со стула, его красивое лицо моментально побледнело, он затрясся всем телом, а губы, дрожа, повторяли эти три слога. — Учитель Шэнь, что с вами? — завуч Шан, увидев перемену, произошедшую с Шэнь Цинцю, сильно удивился. — Вы его знаете? — Нет-нет-нет, я не знаю... Я только... Я думаю, поведение этого ученика действительно ужасно! — ответил Цинцю. — Ну, что касается этого ученика, то его поведение определённо не сойдёт ему с рук, — гневно сказал завуч и ушёл на урок.       Учитель Шэнь сел на своё место, его зелёные глаза тупо смотрели прямо вперёд. Он сразу вспомнил, кто такой Ло Бинхэ и как он связан с ним, учителем Шэнем. Тот случай, казалось, уже все забыли, и лишь одного Цинцю он продолжал беспокоить… ***15 лет назад***       Молодой учитель Шэнь, который только пришёл в эту школу после университета, сразу понравился многим ученицам. Некоторые девочки даже были тайно влюблены в него и пытались подкладывать на учительский стол записки с признаниями в любви. Шэнь Цинцю старался вести себя профессионально и игнорировал это. Всё изменилось, когда на него обратил внимание один ученик.       Двоечник Ло Бинхэ. Он никогда не отличался успехами в учёбе, у него не было друзей. Зачастую Бинхэ приходилось терпеть насмешки от одноклассников, особенно от задиры Мин Фаня.       Учитель Шэнь получил руководство над их классом в последний год обучения Ло Бинхэ. Ребятам предстояло сдавать выпускные экзамены и поступать в университеты. Глядя на нелепого, постоянно растрёпанного Бинхэ, оценки которого никак не становились лучше, Шэнь думал, что этот растяпа уж точно никуда не поступит.       Как-то раз в середине учебного года Шэнь Цинцю задержался в школе после уроков, проверяя работы учеников. Он сидел в учительской один, его коллеги уже разошлись по домам. Шэнь решил сделать перерыв и отлучился в туалет. Вернувшись в учительскую, Цинцю увидел на своём рабочем столе конверт.       «Опять любовное письмо», — раздражённо подумал он. Однако в это время все учащиеся уже должны были разойтись по домам. Неужели какая-то девочка осталась в школе, чтобы подложить конверт?       Молодой человек уже хотел смять и выбросить послание, не читая, но что-то его остановило. Говоря начистоту, как бы ни пытался Шэнь вести себя профессионально, каждое такое письмо в глубине души ему льстило. Пусть он и не собирался отвечать ни на чьи чувства, он же не был педофилом, в конце концов, однако эти послания приятно щекотали его эго.       Но, открыв конверт и прочитав исписанный корявым почерком лист, учитель лишь брезгливо поморщился в недоумении. Признание от мальчика? Что за бред? Да ещё и от кого — от двоечника Ло Бинхэ! «Ну, я ему задам!» — в гневе подумал Шэнь и чуть не выскочил из учительской, однако остановился в дверях.       Немного подумав, Шэнь Цинцю предположил, что Бинхэ, может, и не виноват. «Что если его одноклассники решили над ним так жестоко подшутить? Подделать почерк — не проблема», — понял Цинцю и решил просто проигнорировать письмо.       Однако вскоре всё неоднократно повторилось. Шутник подробно описывал свои любовные страдания, и Шэнь каждый раз удивлялся фантазии этого человека. Всё начиналось с пылких и довольно невинных признаний в любви, но каждое новое послание было куда подробнее предыдущего. Под конец автор даже начал подробно описывать свои эротические фантазии относительно учителя: как, в каких позах и сколько раз он хотел бы заняться с ним сексом. Читать такое было просто мерзко. А кроме того, ученик, подкладывающий письма, был весьма изобретателен: много раз Цинцю обнаруживал конверты то на столе, то в ящике стола, то в своей сумке. Вот только поймать нарушителя спокойствия никак не мог.       «Да кто же это?» — каждый раз думал учитель, оглядывая класс. Ло Бинхэ, казалось, оставался прежним и ничем не выделялся из толпы ребят и девчонок в бело-синих спортивных костюмах. Ну, если он чем и отличался, то разве что своими плохими оценками. Бинхэ ещё и списывать постоянно пытался, но каждый раз глупо попадался со шпаргалками. Одноклассники по-прежнему смеялись над ним и подкалывали, никто с ним не дружил. В общем, всё было как всегда.       Если бы такое происходило в настоящее время, то шутника с его любовными посланиями можно было бы легко отследить по камерам. Это сейчас в Китае камеры на каждом шагу. Но тогда, в начале 2000-х годов, ни о каком видеонаблюдении в школах не могло быть и речи.       Время от времени, когда Шэнь что-то писал на доске, стоя ко всем спиной, он чувствовал на себе чужой тяжёлый взгляд. Понятно, что ученики и так на него постоянно смотрели. Но это было совершенно другое! Поворачиваясь, Цинцю видел, что все дети сидели, как обычно. А что ещё было странным — с тех пор, как начали приходить любовные признания от имени Ло Бинхэ, Шэнь перестал получать их от учениц. Словно шутник устранял письма конкуренток.       Так продолжалось пару недель. Однажды Шэнь попросил старосту класса, Нин Инъин, остаться после уроков. Она была его любимицей — отличница, старательная и симпатичная девочка, популярная у одноклассников, всегда готовая помочь. Когда все ушли, и учитель с ученицей остались одни, Цинцю сказал: — В последнее время кто-то пытается шутить надо мной, пишут мне всякую ерунду, даже в сумку письма подкладывали. Не знаешь, кто бы это мог быть?       Нин Инъин замялась. Она не хотела становиться «шестёркой», сливая классному руководителю информацию об одноклассницах. Ведь она знала — такие письма писали многие её подружки. Ученица отрицательно помотала головой и сказала, что не знает. — Проблема в том, что мне пишут от чужого имени. Кто-то не только пытается поиздеваться надо мной, но и, наверное, хочет подставить этого… эту ученицу, — поделился Шэнь. Он едва не ошибся, чуть не сказав правду. — А что если эта ученица не пытается никого подставить, а реально пишет сама? — задумалась Инъин.       После этого стало ясно: серьёзная беседа с Ло Бинхэ неизбежна.       Учитель Шэнь несколько дней собирался с мыслями. Ему не хотелось разговаривать с Бинхэ один на один. Но и дальше так продолжаться не могло. В конце концов Цинцю сказал ему остаться после уроков, используя как предлог очередную плохую оценку, полученную за контрольную работу.       Когда они остались в классе одни, Шэню даже стало немного жаль парня. Ло Бинхэ весь съёжился и опустил глаза, ожидая, что его будут ругать. Он был похож на лохматого бездомного щенка. Однако, когда Цинцю завёл разговор о письмах, Бинхэ вдруг выпрямился и посмотрел прямо на учителя. — Так… Ты не знаешь, кто мог так над тобой подшутить? Кто пишет от твоего имени? — учитель Шэнь откинулся на спинку стула, оглядывая стоявшего перед ним ученика. Цинцю, конечно, заметил перемену в его облике. Взгляд Ло Бинхэ начал буквально пылать решимостью. — Это я, учитель Шэнь, — признался парень. — Я писал! — Что? Но… — Шэнь не мог найти слов от возмущения. И главное, он не понимал, как растяпа Бинхэ, который постоянно попадался на списывании, мог так виртуозно подкладывать любовные послания. Ведь ни разу Цинцю так и не видел сам момент, когда очередное письмо оказывалось на своём месте. — Ты хоть осознаёшь, как далеко ты зашёл со своими дебильными шутками?! — наконец воскликнул Цинцю. — Ты понимаешь своей тупой башкой, что творишь?! — Это не шутка! — выпалил Бинхэ, его глаза, казалось, горели. — Я люблю вас, учитель Шэнь! С самого первого дня, как только вы пришли к нам. — Парень сделал пару шагов, подходя к сидящему учителю ближе. — Всё, что написано, — чистая правда! — Да как ты смеешь?! — заорал Цинцю и подскочил со своего места.       В этот момент Бинхэ, ведомый отчаянием человека, которому уже нечего терять, внезапно набросился на Шэня и попытался поцеловать. Он вцепился в учителя, прижав его к столу, и впечатался своими губами в губы мужчины. А когда юноша протолкнул внутрь язык, Шэнь чуть не блеванул от омерзения. Несмотря на то, что Ло Бинхэ оказался довольно сильным для своих лет, Цинцю всё же был старше. Первоначальный ступор от поступка ученика прошёл, он отбился от парня, грубо оттолкнув его, и влепил ему пощёчину. — Вон отсюда, — прошипел оскорблённый Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ молча ушёл, не глядя на учителя. А тот ещё какое-то время приходил в себя после случившегося.       Конечно же, Шэнь никому не рассказал об этом. Бинхэ, к счастью, тоже держал рот на замке. Вот только всю свою злость учитель Шэнь теперь направил на незадачливого ученика. Цинцю словно мстил ему: он чувствовал к Бинхэ огромную неприязнь и раздражение. Как вообще можно было подумать, что Шэнь Цинцю — гей? А если бы кто-то узнал об этом, то Цинцю мог и работы лишиться. Администрация школы не стала разбираться бы, кто прав, кто виноват и кто первый начал. Шэня бы автоматически записали в педофилы и растлители, и тогда настал бы конец его блестящей карьере! Поэтому Шэнь Цинцю принялся срывать свою злость на Бинхэ. Особенно это усилилось после пробных экзаменов, которые парень, конечно же, сдал хуже всех, да ещё и попытался смухлевать, украв из учительской экзаменационные бланки и исправив оценки в них. — Ло Бинхэ, как ты мог? Не только провалил экзамен, но и исправил оценки на экзаменационных листах! Обманул меня, своего классного руководителя! Разве так можно? — распинался учитель Шэнь. — Ты опять пользовался шпаргалками? Да ты не умеешь даже скрыть своё мошенничество! Когда ты списываешь, все это видят, ты идиот!       Да, это были только репетиционные тесты, а не выпускные экзамены. Однако это не мешало Шэню ругать двоечника Ло Бинхэ на чём свет стоит. Для таких, как Бинхэ, разрешили устроить пересдачу. Но и её бедняга тоже завалил. — Ты опять провалил экзамен? Да ты просто недостоин называться моим учеником! Ты меня краснеть от стыда за тебя заставляешь! Ты вообще можешь идти и сдохнуть, никто не заметит, зачем ты нужен в этом мире, лентяй, тупица! — учитель Шэнь сказал эти слова и тут же пожалел о них. Тогда он был слишком молод, и его поведение часто выходило за рамки.       Однако брать свои слова назад Цинцю был не намерен. Как иначе можно было показать этому зарвавшемуся ученику его место? Тем более после того, что произошло между ними.       В тот вечер он получил письмо:       «Учитель Шэнь, Вы правы, я и правда полный идиот и тупица. Хотя я и учился так старательно, как только мог, у меня так и не получилось сдать экзамены. Я часто делал шпаргалки, но их каждый раз обнаруживали. Неудивительно, что Вы отвергли мои чувства, ведь я и сам не понимаю, как можно полюбить такого урода, как я. Я больше недостоин жить в этом мире, мне правда лучше умереть. Мне очень стыдно перед Вами, пожалуйста, забудьте, что Вы когда-либо учили меня. Ло Бинхэ».       Как только учитель Шэнь получил это письмо, он понял, что это предсмертная записка. Он тут же побежал разыскивать Бинхэ, но, когда нашёл его в роще позади школы, было уже поздно. На одном из деревьев висел парень, его ноги окоченели, и тело болталось на ветру, как маятник часов, вот только эти часы уже остановились. Тихий и безмолвный труп без сомнения принадлежал Ло Бинхэ. Лицо Бинхэ было распухшим и бледным, его выкатившиеся из орбит глаза словно смотрели на Цинцю с обидой и сожалением. Язык юноши вывалился наружу, а бело-синий школьный спортивный костюм был испачкан в испражнениях.       Благодаря тому, что Шэнь Цинцю уничтожил предсмертную записку, а больше никаких других зацепок, ведущих к нему, не было, молодой учитель смог выйти сухим из воды, отведя от себя какие бы то ни было подозрения. Да, в школу неоднократно приходила полиция, они беседовали с учениками, предполагая, что школьный буллинг был всему виной, а также опрашивали учителей. Но виновных так и не нашли, и в конце концов дело закрыли, связав суицид Бинхэ со стрессом от экзаменов.       С того дня учитель Шэнь каждый день мучился угрызениями совести — ведь это его неосторожные слова привели к трагедии. Он не мог простить себя, перед глазами всегда стояла страшная картина: труп Бинхэ, болтающийся на дереве.