Немцы курят

      Утро выдалось прекрасным, солнце ненавязчиво грело, ветер гонял тучи песка на взлетной полосе. Весь помятый, Фогель вылез из постели, потащился к зеркалу. Ну и вид. Глаза у него все еще были припухшими от слез, губы красные, а на шее багровели свежие, глубокие синяки. Что было ниже шеи, он думать не хотел, но в медпункте на перевязке его наверняка спросили бы. Он было попытался воротник задрать, чтобы горло спрятать — не вышло, сидели они слишком высоко. Ладно. Повязал на шею платок вместо галстука.       Хаффнер застал его на выходе, тоже с бодуна, тоже какой-то пришибленный. Фогель примерно отдал честь, сам себе удивляясь.       «Ты что творишь, скотина поганая?» — прошипел Оберст, весь оскалился на него.       «Что? Что я сделал?» — Хауптман руки вверх выставил, мол, сдается. Действительно, за какой из проебов ему сегодня прилетит?       «Краммер мне сказал, что ты вчера с человеком из Гестапо подрался, это как понимать?!» — Хаффнер лбом уперся в его лоб, ноздри от злости расправил. А, ну, хорошо, что за ванну не прилетело. Хаффнера он не боялся, он человеком был, и хорошим, при всем при том.       «Господин Оберст, мы по-дружески, клянусь,» — летчик попытался лыбу свою тупую сдержать. Как он должен был объяснить, что за драка там была.       «То-то ты такой правильный сегодня. Виноватый ходишь! Если у тебя из-за этого будут проблемы, я им сам предложу с тебя кожу содрать, понял?» — Оберст пригрозил своим тонким пальцем.       «Так точно.»       «Неделю патрулей, и с базы ты никуда не ходишь,» — добавил он мстительно.       «Так точно.»       «Все, пшел с глаз моих,» — полковник махнул на него рукой и ушел сам. Фогель от этого беднее себя не почувствовал. С базы он все равно смоется, хотя бы за черешней, или купаться.       На брифинге собрались все шестеро. Краммер, птичка его, весь осунувшись сидел, но при виде Хауптмана оживлялся. Разговор о стратегии как-то перешел в групповые подъебы.       «Че платок напялил, товарищ капитан? Как педик какой-то,» — рассмеялся Циглер, болтаня ногами с крыла.       «Он вчера самолет ебал, я видел,» — подхватил Вайс к всеобщей радости.       «Что ж его не ебать, видели какая талия?» — Фогель к сто девятому прислонился и, будто заигрывая, простучал пальцами по фюзеляжу. Средний, указательный, средний, и кружочек обвел.       «Пабст вчера вообще в девчонке уснул, пока они трахались,» — подкинул Краммер. Вот ведь, действительно ведомый, огонь от Хауптмана отвел так красиво.       В далеке, краем уха Фогель услышал звук проклятого Мерседеса. Чуть-чуть голову повернул, не без боли, и проследил. Солдатик-водитель из машины выпрыгнул, услужливо открыл дверь. Черный статный змей в кожаном плаще уселся на заднее сиденье и, Фогель был в этом абсолютно уверен, бросил взгляд в его сторону. На душе стало и тепло и холодно, страх и азарт, как в небе. Встретимся.       Солдатик дверь захлопнул и прыгнул на водительское место. Фогель провожал Мерседес глазами, как провожают упущенный бомбардировщик или грозу. Удачной дороги, но не слишком. Звук мотора все отдалялся, пока совсем не пропал.       «Товарищ капитан!» — окликнул Краммер, — «Чего задумался? Пошли, я ведомый.»       И жизнь завертелась дальше.