Кем я буду, Нил?

Натаниэль сидит на крыше супермаркета в Милпорте и крутит незажженную сигарету. Ни спичек, ни зажигалки у него с собой, конечно, нет. Откуда у семнадцатилетнего мальчика вообще взялась сигарета уже большой вопрос, так что не будем донимать вопросами об отсутствии огня. Все равно он не курит. Пусть мать и не сможет проконтролировать его поступки, он не станет поджигать хоть что-то еще в своей жизни самостоятельно. Пусть сейчас и был апрель, воздух по вечерам оставался прохладным, пробирая до костей, заставляя ежиться и подрагивать. Каштановые от краски волосы Ната сливаются с его карими из-за линз глазами, превращая в совсем другого человека, стирая истинную личность, прикрывая, словно занавесом, его настоящего. Рыжие волосы, ярко-голубые глаза, шрамы по всему телу — все это не видно чужим. Все это сокрыто настолько тщательно, что и не узнать Натаниэля Веснински, который до сих пор бежит от своих проблем, прячется и скрывается от людей, которые не должны его найти, незаконно живет в непонятных домах и хранит под боком папку с деньгами, фальшивыми документами и необходимыми на экстренные случаи контактами. Он потерялся. Совсем потерялся и забыл, кто он на самом деле. Под разными именами легко уйти в забвение и размыть себя настоящего. Алекс, Стефан, Крис — это все не он. Не живой. Не реальный. Солнце потихоньку катится к закату. Пусть этого и не видно за пеленой серых дождевых облаков, время говорит само за себя. Точно вечером будет сильный ливень, но сейчас не до этого. Хочется просто найти зажигалку и вдохнуть аромат терпкого дыма, такого родного и близкого, давно ушедшего, но преданно возвращающего на берег Тихого океана в Калифорнии, где умерла его последняя надежда на выживание. С этой надеждой умерла и частичка Натаниэля. Ни единой положительной мысли о том, что он обретет дом, защиту, спокойствие… Ни мечт, ни желаний, только потребность жить. Выживать. Нат сунул все еще нетронутую сигарету в рот, зажал губами и вдохнул холодный воздух. В один момент, сигарета подожглась необъяснимой силой, вспыхнула на кончике коротким светлячком пламени и начала издавать тот самый аромат. Натаниэль всеми легкими впустил его в себя, пропуская насквозь и оставляя на рукавах, воротнике, капюшоне... Он не курил ее. Не делал затяжек. Нет, совсем нет. Он просто держал ее в дрожащих от холода пальцах, вдыхая табак. Когда немного оторвался от своей традиции, вспомнил, что от чего-то же сигарета загорелась. Оглянулся вправо и увидел сидящего недалеко парня лет двадцати, невысокого роста, с яркими, светло-синими, словно океан, глазами, насыщенно-рыжими волосами и шрамами на лице — от ножа и… машинного прикуривателя? Форма была точь-в-точь. Молодой человек был одет в оранжевый бомбер с большой цифрой «10» на спине и лисьей лапой на кармане, светлые джинсы и футболку. В руке удобно лежала зажигалка, которой, по всей видимости, незнакомец и зажег сигарету. Лишь присмотревшись получше в его лицо, Натаниэль заметил некое сходство в чертах их лиц. — Ну же, Нат, спроси, кто я, — подал голос парень. Натаниэль заметно насторожился от факта, что совершенно незнакомый ему человек, да еще и с похожими чертами лица, знает его имя. — К-кто ты? — дрожащим голосом спросил Нат. — Я — это ты из будущего. Примерно через четыре года, — незнакомец говорил это совершенно обыденно, будто каждый день все встречают себя из прошлого. — Докажи, — с вызовом и еле мелькающей дерзостью заявил Нат. — Как все сложно, — парень поджег сигарету, которую уже минуту крутил в пальцах, сделал одну затяжку и снова посмотрел на Натаниэля. — Ты — то есть я — Натаниэль Веснински, день рождения девятнадцатого января, тебе семнадцать лет, мать — Мэри Хэтфорд, погибла от рук отца, Натана, сгорев в машине по твоей воле на берегу Тихого океана в Калифорнии. Ты бежишь от отца, в рюкзаке у тебя папка с документами и деньгами и кучей информации о Дэе. Этого достаточно? Долгая минута молчания уже не подавала надежд на ответ, но Натаниэль коротко кивнул, более-менее веря в этот полнейший абсурд. Может, это просто галлюцинации от голода. Или он сошел с ума, что более вероятно. Нат со скепсисом глянул на собеседника, смерил пугливым взглядом, но все же начал потихоньку верить. — У тебя немного времени. Задай вопросы, которые тебя волнуют, и я пойду. Натаниэль замялся, но выпалил первое, что пришло в голову: — Я еще долго проживу? Ну, у кого что болит. — Ну, мне уже двадцать, и как видишь, пока жив. Да, не без пиздеца… — парень посмотрел на свои руки, костяшки с ожогами и шрамами, — но ты проживешь дольше, чем тебе кажется сейчас. Нат задумался над следующим вопросом, продумывая его тщательнее, прощупывая почву. — Что мне делать? Я вообще не знаю, как мне жить, как спасаться… — Буквально через месяц твое спасение найдет тебя само. Просто… прими его. Не отрекайся от того, что тебе будут давать по жизни и цени то, что обретаешь. Ты правда станешь человеком. Ты станешь Нилом Джостеном. — Нилом? — переспросил Нат. — Да. Именно это имя даст тебе свободу. Ты приложишь колоссальный труд, пройдешь адскую боль, но это будет не зря. — Он… — Натаниэль запнулся, боясь произнести эту фразу вслух. — Он найдет меня? Нил не хотел говорить всю правду. Боялся того, как это повлияет на настоящее, на него в прошлом… Но постарался максимально приукрасить горькую истину, выдавая обжигающие язык слова: — Да, но ты выживешь. Тебя спасут и помогут, у тебя будет поддержка и ты пройдешь через это. Нат тяжело вздохнул, стукнул по сигарете, сбрасывая горочку накопившегося с краю пепла, и попытался сформулировать последний вопрос у себя в голове. — Я… Когда я буду счастлив?.. Понадобились добрые пять минут Нилу на осмысление этого вопроса. Он хотел знать, понять, счастлив ли он. Вспомнил Лисов, их поддержку, помощь, все яркие моменты, дружбу, поездки в Колумбию, наркотики и алкоголь, проникающие в организм под оглушающие басы. В памяти всплыл Эндрю, его безграничное и всепоглощающее доверие, прикосновения, поцелуи, посиделки на крыше и «Ненавижу тебя». Вспомнил триумф и эйфорию от побед в матчах, защемляющую и ноющую боль в мышцах… Это — все это — и есть для Нила счастье. — Когда отпустишь прошлое и откроешься одному важному человеку. — Какому? — Его зовут Эндрю. Эндрю Миньярд. Ты найдешь в этом человеке столько любви, сколько не получал никогда до этого. Именно он станет для тебя домом, родной точкой опоры, — Нил сделал глубокую затяжку и потушил ботинком затухший бычок. — Поверь, он может и кажется психом ебучим, но… ты узнаешь его получше. Просто поверь. Я люблю его больше жизни, больше свободы, за которой ты сейчас гонишься, больше всех вещей в этой жизни, которые кажутся единственными нужными для счастья. — Вау, — Нат не верил словам… самого себя? Но хотел бы верить. Очень-очень. — А что меня ждёт, когда я перейду в какую-то там команду? — Взлеты, падения, боль, усталость, которые в конечном итоге принесут тебе победы, радость выигрыша и семью. Ты найдешь себе хороших друзей, с которыми вместе пройдешь все эти круги ада. Преодолеешь себя, раскроешься в спорте и, возможно, попадёшь в сборную по экси. Это будет твоей отдушиной. Нил говорил так, будто заранее знал все вопросы и ответы. Будто знал, что будет эта встреча. Знал, чего ожидать. — Дай совет, пожалуйста… — уже на пределе эмоций проговорил Нат. — Рвись вперед несмотря ни на что, с завязаными глазами, чтоб не видеть трудностей. Прекрати скрываться, Натаниэль. Стань Нилом. Вспышка, яркий свет, бьющий в глаза, и свежая, незажженная сигарета меж губ замерзшего на крыше супермаркета подростка. Он очнулся, словно ото сна, совсем не помня, что было еще минуту назад. Натаниэль огляделся, но все оставалось на своих местах — потертая сумка, дырявая кофта и апрельский вечер. Натаниэль еще недолго глядел вперед, пока на макушку не стали падать капли дождя, с каждой секундой разгонявшегося все сильнее и сильнее. Под ливнем он бежал до школы, в раздевалке которой планировал провести ночь. Последнюю ночь в Милпорте. Завтра на трибунах стадиона его найдет тренер Эрнандес, познакомит с Дэвидом Ваймаком и начнется долгая история уже не Натаниэля Веснински, а Нила Джостена, который живет в безопасности, любви и счастье.

***

Нил проснулся на койке в общежитии среди ночи, резко подскочив на кровати. Эндрю от такой выходки недовольно замычал и открыл глаза. — Джостен, блять, ты чего вскочил? — шепнул Миньярд. — Странный сон… Всё хорошо, засыпай, я сейчас приду. Нил впопыхах накинул оранжевую олимпийку с цифрой «3» на спине и вышел на крышу общежития. Ночной воздух взъерошил растрепанные после сна рыжие волосы, заставляя застегнуть кофту. Нил достал сигарету из кармана и поджег, по привычке почти не делая затяжек, а лишь внюхиваясь в табачный запах, неизменно возвращающий в Калифорнию. — Приснится же такое… — задумчиво, сам себе, проговорил Нил. В памяти всплыл нож, режущий кожу на теле и непреодолимо оставляющий шрамы, прикуриватель, остро обжигающий кожу рук и скул, топор, прижатый к ноге, пока Нил лежал на кафельном полу в миллиметре от смерти… Выстрел пистолета, мертвое тело отца, сотрудников ФБР и два дня в их офисе. Полностью перебинтованное тело с множеством следов уже минувшей, к счастью, боли. Длительное молчание Эндрю, он же, спустя день, заклеивающий его раны, помогающий мыться и безмолвно поддерживающий, говоря поступками «Я рядом». Эндрю. В нос ударил запах его волос. И нет, это не образ в голове и не воспоминание. Это Эндрю принёс плед, так же молча, как и пришел, сел рядом и укрыл их обоих. Переплетя пальцы, они просидели на этой крыше еще вечность, находясь только вдвоем и растворяясь друг в друге, словно два впадающих океана, чьи воды становятся единым целым. — Спасибо, что ты есть, — неожиданно для обоих тихо произнес Нил, глядя далеко перед собой. — Почему так резко? — Просто вспомнил, кем я был раньше без тебя. Спасибо. Миньярд не ответил, только придвинулся ближе и положил голову Нилу на плечо в знак немой поддержки. Как же сильно порой может всё поменяться за такой срок. НеЛюди становятся людьми, беженцы становятся домочадцами, а несчастные становятся самыми счастливыми на всей планете. Важно лишь понять кто ты и через что успел пройти.