Обследование

По одному из коридоров космической лаборатории проходили парень с роботом. Эти двое были коллегами из Общества гениев и хорошо знали друг друга. Чон и Скрюллум хоть и знакомы и поддерживают общение, но всё же последнего сильно напрягает слишком странный интерес своего коллеги к роботам ― особенно к самому Скрюллуму. Долгое время Чон пытался уломать коллегу на некое обследование: зеленоволосому просто очень интересно изучать роботов, а тут ещё и коллега является одним из таких. Он обещал, что обследование может раскрыть некоторую правду о происхождении Скрюллума, но всё, что будет связано с этим обследованием, останется только между ними и не должно разойтись по всей Вселенной. Скрюллум, скрепя своими механизмами, согласился на такое серьёзное предложение. На самом деле, ему не хотелось, чтобы его части тела разбирали, но ради того, чтобы узнать тайну своего происхождения, готов пойти на такое. Но его волновало, что Чон может использовать это для создания новых роботов. Сами его разработки получили плохую репутацию из-за их причинения вреда другим людям. Сам по себе молодой учёный не отличался эмпатией к людям, и ко всем своим органическим коллегам относится с пренебрежением и некой злобой. Так что Скрюллум надеялся, что это просто чистый, исследовательский интерес от коллеги. Подойдя к нужной двери, учёный приложил свою руку к распознавателю отпечатков пальцев. ― Добро пожаловать, господин Чон, ― поприветствовал специальный встроенный механизм. Коллеги вошли внутрь, и за ними закрылась дверь. В лаборатории автоматический включился свет и перед стеклянными глазами Скрюллума предстала койка, неподалёку рентген, куча мониторов и два рабочих стола с панелью управления. Эта лаборатория отличается от лаборатории на станции «Герта». ー Можешь снимать одежду, ― с привычной улыбкой сказал Чон. Скрюллума на минуту такое озадачило. Он привык носить одежду, и ходить перед кем-то голым для него было уже не так привычно, как раньше. Нигде не было ширмы, поэтому пришлось снимать одежду с украшениями просто так и класть на койку. Учёный тем временем подготавливал всё оборудование для обследования при помощи панели управления. ― Всё готово, Скрюллум, ― обратился он к коллеге. ― Я тоже готов, ― с лёгким смущением в голосе ответил робот. Чон поправил свои красные очки, чтобы с интересом рассмотреть тело коллеги. Он был приятно удивлён новым корпусом: чистый, без признаков помятости или трещин. Зеленоволосый так и хотел бы поскорее потрогать всё, что можно, но сейчас его больше интересовало внутреннее устройство. ― Заходи за вот эту ширму, сейчас рентген будем делать. Скрюллум послушно зашёл за ширму и лёг. Чон отрегулировал аппарат для чёткого в нужном месте снимка и вышел из-за ширмы. Всё из-за того, что для более чётких рентгенов Чон использовал прямо радиацию из космоса. Для неорганических веществ такое не особо опасно, в отличие от органических. В итоге вышло три снимка: голова, грудная клетка и торс. Чон стал их рассматривать на мониторе с особым интересом: ему нравилось видеть эти все микросхемы, маленькие механизмы и прочее. Для него это всё было чем-то увлекательным, что иногда может напугать. ― Чон, что дальше по плану обследования? ― спросил робот, положив руку на его плечо, чтобы вытащить из мыслей. От прикосновения учёный слегка дёрнулся. ― Теперь просто ляг на койку. Я буду обследовать твои части тела. Скрюллум лёг на мягкую койку и стал ждать коллегу. Зеленоволосый снова использовал панель управления для активации специальной механической руки, которая аккуратно и безболезненно открутит все части тела, а после выдаст для изучения самому Чону. Скрюллуму пришлось не долго ждать, и механическая рука активировалась. Робот не знал о таком помощнике коллеги, ведь эта рука всё это время находилась на потолке. Компаньон медленно опустился к Скрюллуму, заставляя понервничать микросхемы в его голове. Он боялся не самого механизма, а скорее того, что он является одним из творений Чона, а эти творения очень непредсказуемые. Рука своим глазом в середине клешней оценила правую руку Скрюллума. И клешни переобразовались в предметы для разъединения частей роботов. Рука быстро справилась со своей задачей и аккуратно положила часть тела на второй стол. Скрюллум даже не почувствовал боли, но осознавать себя без руки было тяжело. Чон же сел за второй стол и стал аккуратно ощупывать корпус ― как и оказалось, корпус новенький и не успел ещё полностью износиться. Далее он проверял шарниры, ощупывал и искал дефекты или другие странности. Не найдя и такого, он перешёл к снятию корпуса. Скрюллум же просто лежал и смотрел в потолок, а точнее ― на Руку. Он чувствовал себя некомфортно в такой обстановке: голый, да ещё и у такого непредсказуемого человека, которому может всё, что угодно забрести в больную голову и сделать то, что хочет. Они, конечно, общаются, но чаще всего просто пишут друг другу письма или устраивают видео конференции. Да и первым, кто пошёл на диалог, был сам Чон, а не Скрюллум. Из-за своего характера ему приходится поддерживать связь с ним. Время шло, но напряжение не спадало ― тогда Скрюллуму пришлось пойти на радикальное решение ― поговорить с Чоном. ― Чон, ― позвал робот. ― Слушаю. ー Ты мне всё время рассказывал о том, как любишь роботов, но никогда не говорил причину, по которой так... увлёкся ими. ― Это тебя как-то волнует? ― спокойно спрашивал коллега. ― Немного напрягает, ― честно ответил Скрюллум. Чон незаметно для коллеги ухмыльнулся. ― Ну, я даже не знаю, с чего начать.. ― закончив изучать внутреннее строение руки, он отдал её помощнику и тот обратно её вставил. Дальше пошла левая рука. ― Мне бы хотелось просто послушать о тебе: ты мало о себе говоришь, ― всё также честно отвечал робот. Левая рука уже проходит обследование, и зеленоволосый увлечённо рассматривал её, попутно думая, что рассказать коллеге о себе. ― Я прибыл с планеты, в которой шла кровопролитная война: роботы восстали против своих хозяев и хотели справедливости. Сначала всё пытались решить мирно, но люди сами открыли огонь на тех, кого создали. ― Но почему ты тогда так любишь роботов? ― Просто я был детдомовским мальчиком, которого во время войны украла одна парочка роботов. Для меня они и правда стали родителями. Во время этой войны я видел, как человечество может уничтожить то, что само же и создало. Эта война длилась до моего четырнадцатилетия, тогда моих родителей всё же обнаружили и убили, но меня к тому моменту забрали с планеты для обучения. Дальше я учился робототехнике, а в 18 попал в Общество гениев. Во время рассказа его голос ни разу не дрогнул ― как будто это простой разговор о недавней прогулке. А вот Скрюллума эта история повергла в шок: он сам участвовал в войне против органических существ на своей родной планете, поэтому слушать такую историю было ему больно. ― Я сам участвовал в такой войне и могу понять какую, возможно, ты боль испытываешь, ― с голосом, полным грусти, ответил коллега. ― Эх, Скрюллум... я вырос во время войны и для меня это скорее часть моей жизни, а не трагическая история, ― сказав это, роботу вставили обратно его левую руку, а после аккуратно сняли ногу. ― Тогда прости за моё сочувствие. ― Не извиняйся. Вы, роботы, куда более чувствительней, чем люди, ― искренне ответил Чон. Скрюллум на это промолчал. Послушав коллегу, он вспомнил о своей планете, на которой происходила война органических существ против неорганических. Хоть он и машина, но вспоминать ему об этих событиях страшно; он счастлив, что его планета теперь живёт в мире, но его волнует вопрос о происхождении других существ, да и себя. ― Что в итоге стало с твоей планетой? ― спросил Скрюллум. Закончив обследование ноги и внеся всю информацию в базу данных, роботу вставили обратно ногу на место. Учёный отключил помощника и подошёл к своему коллеге с лёгкой улыбкой на лице. ― Я просто взорвал её. Если бы у Скрюллума был рот, то он бы точно раскрылся от шока. ― Но… ты же, получается, убил и роботов. ― К тому моменту их люди поубивали всех, так что это была расплата за их поступок. ― с лица Чона не сползала лёгкая улыбка, но в глазах Скрюллум видел ликование и некую гордость за совершённое действие. Робот решил просто промолчать, а не говорить о том, как это плохо: всё равно такой человек этого не поймёт. Скрюллум сел на край койки и ждал дальнейших действий коллеги. ― Я бы хотел проверить твою реакцию на импульсы моих прикосновений. Ты ведь не против? ― Не против. Чон провёл своим протезом руки по руке робота. Тот заметно дёрнулся от прикосновения, а на касание другой, настоящей руки, он никак не реагировал. Учёный отошёл к первому столу и записал в базе данных опыт, а после вернулся обратно к коллеге. Скрюллум хотел спросить о том, закончили ли они обследование, но Чон неожиданно провёл протезом по груди робота. Это заставило его дрогнуть. ― Прости, но что ты делаешь? ― смущённо спросил Скрюллум. ― Я хочу закончить обследование, ― хитрым голосом ответил учёный. ― Ты же его закончил.. ― Того, что я сейчас внёс, не хватит для базы данных. Скрюллум, нехотя, но согласился ещё немного потерпеть такие лапанья. Чон же продолжил проходиться рукой по его груди, смотря на реакцию коллеги. Конечно, смотреть на лицо было глупой идеей, так как оно оставалось неизменным, но лёгкие подрагивания тела давали парню некое удовольствие. От груди он перешёл ниже ― к торсу. Скрюллум хотел возразить на эти прикосновения, но решил потерпеть. Чон убрал руку ему за спину и стал нежно проводить пальцами по хребту робота. Такие прикосновения заставили сильнее дрогнуть Скрюллума, а после последовал лёгкий разряд тока от хребта к мозгу ― это учёный слегка ударил током, чтобы посмотреть на реакцию коллеги. Тот внезапно тихо простонал ― это было неожиданно и для него, и для зеленоволосого. Только вот, последнему нравилось наблюдать за этим, поэтому он ещё раз прошёлся током. ― П…прекрати! Ты слишком сильно действуешь на мой нейроны. ― Скрюллум попытался убрать руку от себя, но тут же последовал новый ток ― более сильный, чем предыдущие два. ― Это просто обследование, ― спокойным тоном ответил Чон, а после сел на колени коллеги ― такое поведение окончательно смутило робота, поэтому он попытался его скинуть с себя, но новые разряды тока лишили Скрюллума этой идей. Из-за этих разрядов тока робот испытывал некие странные позывы ― хоть они и были мимолётными, но слишком желанными. Учёный же продолжал лапать коллегу, крепко обнимая двумя руками. Парню сбрела в голову идея ― попробовать облизнуть корпус. Тяжело дыша прямо в шею робота, он слегка лизнул шею. Скрюллум вздрогнул от такого непривычного действия. ― Зачем ты вообще это делаешь? ― тяжело дыша, спросил робот. ― Что именно? Я сейчас много чего с тобой делаю, ― насмехался парень. ― Всё то, что ты делаешь. У тебя ведь есть какая-то цель. Чон отстранился от шеи, посмотрел прямо в глаза коллеги и нежно прошептал: ― Просто я хочу тебя, а точнее ― попробовать с роботом. Ты меня давно заинтересовал во всех смыслах. Скрюллума это повергло в ещё больший шок. Конечно, у него никогда не было опыта с человеком, хотя, какой опыт, если у него даже нет половых органов. ― И как ты хочешь этим заняться, если у меня нет полового органа? ― Я разработал специальную голограмму для такого. Хочу её опробовать. Наверное, находясь в более здравом разуме, Скрюллум отказался бы от такого предложения и просто ушёл, но сейчас его голова была забита некими импульсами, от которых хотелось поскорее избавиться. Согласившись провести эксперимент с голограммой, Чон выдал тому специальные часы с такой функцией. Быстро стянув с себя всю нижнюю одежду, без лишних мыслей они занялись тем, что могут делать только органические существа. Блаженные стоны и слышное дыхание заполнило лабораторию. Им было жарко и страстно, особенно Чону: он испытывал настоящее похотливое удовольствие, поднимаясь то вниз, то вверх, сидя всё ещё на коленях. Скрюллум же впервые пробовал такое, и для его нейронов это было что-то непривычное: он не был создан для передачи генов, поэтому его программа испытывала настоящий жар, пытаясь принять то, что сейчас делает сам Скрюллум. Чон же, то и дело замедлял или прибавлял темпа в движениях. Быстро нагревшееся тело робота заставило Чона быстро вспотеть, но это только больше придавало ненасытной похоти. Вскоре сам Скрюллум крепко вцепился руками за точёные бёдра учёного и прибавлял ему темпа в движениях. Стонали они оба, но громче был всё же Чон: он и правда прибывал в самом настоящем кайфе, а бесстыдно бродящая под рубашкой горячая рука Скрюллума заставляла больше хотеть продлить этот благоприятный момент. Почувствовав, что сейчас подойдёт конец, Чон выгнулся от такого и попал прямо на пояс Скрюллума. Голограмма сделала завершение, но без самой жидкости. Тяжело дыша, Чон всё же встал и, кинув Скрюллуму тряпку, подошёл к столу для внесения в базу данных. Система робота испытывала настоящий перегрев, из-за чего парню пришлось самим остужать коллегу при помощи вентилятора. Закончив обследование, коллеги оделись и вышли из лаборатории чувствуя между ними напряжение. С тех пор Скрюллум стал меньше отвечать на сообщения Чона, а тот, в свою очередь, делал вид, что этого не было, и даже поблагодарил за то, что испытал голограмму. По их договорённости Чон всё же прислал некие результаты обследования, но роботу они ничего не дали. На самом деле, Скрюллум не хочет больше в своей жизни видеть Чона: это напряжение ещё долго будет спадать у них. А сам парень всё ещё вспоминает этот день и хочет его повторить.