Кислотные коты оптом и в розницу

Хенджин напрочь отрицал концепцию рождества и уж тем более не хотел участвовать во всем этом фарсе по установлению дружеской атмосферы в офисе. Спасибо хоть идея с тимбилдингом не прижилась, после первого же раза, когда начальник вдохновился европейскими тенденциями по сплочению коллектива и в обеденный перерыв пригласил к ним какого-то просветленного гуру – читай шарлатана – который призвал всех встать в круг и взяться за руки. Никому это не понравилось. Хенджину в особенности. Поэтому когда босс оповестил, что в преддверии рождества им придется произвести добровольно-принудительный обмен подарками, Хенджин кривился и до последнего отсиживался в углу, пока коллеги по очереди подходили к пустой коробке из-под печенья и тянули листочки с именами. "Хвала небесам", – подумал Хенджин, когда самым последним нырнув рукой в коробку не нашел там ни одного листочка. Оказывается, их было нечетное количество, спасибо женщине из бухгалтерии, имя которой он не помнил, что так вовремя ушла на больничный. – Надо написать Юнджи сонбэ (О, а вот Феликс помнит ее имя. Он вообще про всех все знает, со всеми общается. Весь мир – его друзья), вдруг она тоже захочет поучаствовать! Обменяетесь после праздников. Феликс выглядел действительно обеспокоенным сложившейся ситуацией и нервно накручивал хвостик чайного пакетика вокруг ручки чашки. Они с Хенджином, толкаясь боками в тесной офисной кухоньке, ждали, пока микроволновка справится с подогреванием двух упаковок риса одновременно. – Тогда это будет уже никакой не Тайный Санта. Хенджин еле сдерживался, чтобы не закатить глаза. Он был в курсе, что Феликс фанат любых праздников. На Хэллоуин он притащил в офис целую коробку причудливо украшенных тыквенных капкейков, коробку домашнего печенья в виде сердечек на день святого Валентина и планировал напечь лунных пряников на прошлый Китайский новый год, но некстати заболел. Хенджин предполагал, что таким образом он, возможно, реализует свою любовь к выпечке даже больше, чем к подаркам. – Тем более она регулярно теряет отчеты, которые я ей присылаю. Могу подарить ей разве что лупу. – Тогда может… – Ликси, умоляю тебя! Я изначально не хотел в этом участвовать, – Хенджин поджал губы, виновато глядя, как его приятель моментально поник. – Все в порядке, я не расстроился. Феликс убежденным не выглядел, но больше не пытался доставать его с этим вопросом.

***

Последняя рабочая неделя до праздников пролетела словно за один миг, под завалами годовых отчетов, экселевских таблиц и пустых кружек из-под кофе. И вот уже в пятницу Хенджин обнаружил себя сидящим возле фуршетного стола со стаканом слабоалкогольного пунша, со стороны наблюдая, как Феликс с Сынмином возятся вокруг искусственной елки, украшенной журавликами из старой макулатуры (которых в рабочее время смастерил Сынмин) и пушистой мишурой (которую принес Феликс), пытаясь покрасивее разложить все подарки. Вот они, настоящие рождественские эльфы, подрабатывающие маркетологами в свободное от праздничной суеты время. И откуда у них столько сил после пятидневного аврала. Лично Хенджин хотел сейчас только одного: простого человеческого укутаться в плед у себя дома с кружкой глинтвейна и какой-нибудь не отяжеленной смысловой нагрузкой дорамой, а потом здорового двенадцатичасового сна, отключив перед этим звук на всех устройствах. Кто придумал проводить корпоратив в канун Рождества? Это вообще законно? Хенджин сомневался. Но деваться было некуда и оставалось продержаться всего пару часов, чтобы потом уйти в заслуженный отпуск. На неделю забыть о существовании пакета Майкрософт, принтера и корпоративной почты. Пока что он здесь если не ради веселья, то хотя бы ради Феликса. Если бы Хенджин не пришел, Феликс бы расстроился, а расстраивать его вот вообще никак нельзя. Потому что Феликс солнце и жизни в нем больше, чем во всех остальных здесь присутствующих вместе взятых. Потому что даже Сынмин, активно участвующий в организации мероприятия, все равно время от времени поглядывал на часы. Получив свой подарок, Хенджин зуб давал на отсечение, он первым же съебет с этого праздника жизни. А вот Феликс явно был в своей стихии. Он прямо таки лучился счастьем, социальной бабочкой порхал между группами коллег, успевая уделить внимание каждому. Почему он не приставал к Хенджину, пытаясь втянуть того во всеобщее веселье? Потому что Хенджин ещё с утра, когда они встретились на проходной в очереди в кофейню сказал: "Даже не думай втягивать меня во всеобщее веселье. Я просто тихо посижу в углу и свалю, как только нормы приличия это позволят". Феликс поначалу поглядывал на него чуть обиженно с другого конца помещения, но быстро влился в атмосферу и не стал мучить друга, который и так приложил усилия, чтобы прийти. Когда все наконец приступили к этапу обмена подарками, в Хенджине был уже третий по счету стакан пунша и полтарелки закусок, так что он более благодушно наблюдал, как коллеги по-одному подходят к елке, вытаскивая свои подарки. Кто кому что подарил, его не сильно волновало. Гораздо более заинтересованно он следил за Феликсом, который почему-то не спешил, пропуская других вперед. Когда настала его очередь Хенджин заметил, как лицо друга резко потускнело и перевел взгляд под елку. Там лежал последний оставшийся подарок. И это был подарок Феликса. То есть тот, который он принес своему партнеру по этому сраному тайно-сантовскому ивенту. Большая замысловато упакованная в блестящую бумагу коробка с пышным бантом, который, Хенджин мог поклясться, Феликс завязывал сам, попутно изучая сотни роликов на Ютубе, как более заебисто это сделать, чтобы было совсем красиво. Хенджин почувствовал, как в нем закипает что-то очень злое и нехорошее. Какая крыса это... – Ким Минджи подала заявление на увольнение буквально на днях. Прости, Феликс, мы не успели тебя предупредить, – виновато сообщил Чанбин из кадрового, отвечая тем самым на немой вопрос Хенджина. Нет, ну какой скотиной надо быть? Заранее же договаривались, организовывали. Хенджин лично готов был приволочь эту Ким Минджи в офис и на ее глазах разорвать заявление, чтоб ее уволили без всяких выплат и с негативным отзывом. – Ничего страшного. Я предполагал, что ее сегодня не будет, – слабо улыбнулся Феликс. Хенджин пораженно на него уставился. То есть он весь вечер был в курсе и все равно вел себя как ни в чем не бывало? И что только творится у него в голове. Хенджин бы закатил целую драму на его месте. Феликс, самый трудолюбивый, самый дружелюбный в этом коллективе, заслужил намного большего, чем нихуя. Хенджин резко подорвался с места, направляясь на выход из кабинета в разгаре обсуждения, каким образом можно было бы все-таки вручить Ким Минджи ее подарок, раз уж Феликс его подготовил. Чанбин начал оправдываться, что она, к сожалению, уехала в другой город, или вообще в другую страну. Точную информацию о ее местоположении Хенджин так и не узнал, поскольку выскочил за дверь, позабыв даже накинуть пальто сверху. Надо было срочно добыть какой-нибудь подарок для Феликса. Даже несмотря на то, что они еще в первое свое празднование – Хенджин уже не помнил, что это было, кажется, день рождения самого Хенджина – знатно посрались, потому что Феликс желал подарить ему сюрприз, а Хенджин сюрпризов никогда не любил, так что выкатил ему вишлист с прямыми ссылками на нужные ему товары. Феликс взбеленился, что никакой это не подарок тогда, если все заранее известно, и зачем вообще заморачиваться, если можно просто вручить конверт с деньгами. Хенджин тогда сказал, что именно эту мысль он и пытается донести до его славной белокурой головушки, а Феликс встал в позу и вообще ничего не стал дарить – видимо в первый раз в своей жизни. На их дружбу это в итоге никак не повлияло, поскольку на следующее утро они столкнулись на проходной и виновато угостили друг друга кофе, а вечером напились в баре. Конфликт был замят, и они негласно приняли решение подарками не обмениваться вовсе. Но теперь ситуация обязывала. Хенджин не мог вот так просто оставить Феликса хотя бы без капельки рождественского чуда. Не после того, как даже с другого конца кабинета разглядел в его глазах плохо скрываемое разочарование. Однако, воплотить свой порыв оказалось труднее, чем он предполагал. Выскочив на улицу, Хенджин осознал, что их бизнес-центр на то и бизнес, что тут люди работу работают, а не праздно прогуливаются, разглядывая нарядные витрины. Так что стесненному обстоятельствами Хенджину на выбор предлагались: копировальный центр, все та же кофейня на проходной и китайский магазинчик. Последнее показалось ему самым оптимальным вариантом, потому что пачка бумаги А4 или шоколадные круассаны – подарок, ну так себе, а вот китайцы, насколько он знал, всегда продавали всякую красочную мишуру. Магазинчик оказался оптовым складом, поэтому Хенджину пришлось очень долго торговаться с продавцом, чтобы купить всего одну статуэтку дракона, чей год как раз должен был наступить, вместо ста. Низкорослый хмурый торговец с впечатляющими бровями мало того, что был не в настроении, так еще и почти не понимал по-корейски, что затрудняло их коммуникацию в десятки раз, но Хенджин, видимо, выглядел настолько отчаянно, пытаясь втолковать, что ему очень срочно нужен подарок, что мужчина сжалился и в итоге вынес ему из подсобки кислотных цветов манэки нэко. "Дефектный товар" – кратко объяснил китаец. "Либо бери его, либо проваливай" – добавил он. Хенджин с сомнением взглянул на кота, тыкнув на кнопку включения. Тот механически крякнул, дернул глазом и погас, более отказываясь подавать какие-либо признаки жизни. "Пиздец подарочек" – подумал Хенджин. Но это было лучше, чем ничего, поэтому отвалив за статуэтку втридорога (чертовы китайцы!), Хенджин поспешил покинуть магазин и вернуться в офис. Однако, когда он уже приближался к нужному корпусу, заметил возле их подъезда одинокую фигуру, кутающуюся в светлый пушистый полушубок. Феликс курил, топчась на одном месте от холода, и держал на сгибе локтя Хенджиново пальто. – Ты чего не с остальными? – Ты с ума сошел, в одном свитере в такой мороз? Они произнесли это одновременно и Феликс, покачав головой, поспешно накинул пальто Хенджину на плечи. – Надевай нормально давай. Замерз совсем. Хенджин был немного сбит с толку такой внезапной заботой, потому что, пока собачился с китайцем, а потом бежал через всю территорию, вообще напрочь забыл, о том, что и зима, и мороз, думая только о подарке и о грустных глазах Феликса. Кстати о подарке… – Держи, – Хенджин протянул ему кота, одновременно пытаясь втиснуться в пальто. – Только не нажимай на кнопку включения, он немного... Феликс, ни секунды не медля, тут же тыкнул на кнопку, запуская еще один акт мучительной агонии нэко, который, помимо хриплого чириканья, теперь еще и вяло дрыгал лапой. Хенджин был на грани того, чтобы отобрать несчастную игрушку, потому что ну это стыд какой-то. Лучше бы просто в другой день заказал ему нормальный подарок. Нет же – почему-то приспичило именно сейчас. Именно поэтому он вообще не хотел связываться с этой традицией. Люди всегда вкладывают слишком много смысла, слишком много подтекста в подарки. Если ты приподносишь человеку хитровыебанную коробень с самодельным бантом – это от души, если набор шампунь+гель для душа – это формальность. Что означает, если ты преподносишь человеку сломанного китайского кота – он не знал. Но, судя по взгляду Феликса, когда он наконец поднял на Хенджина глаза, это значило что-то очень важное. Феликс, казалось, вот-вот сделает что-то совсем сопливо-ванильное, таким расчувствовавшимся он выглядел, поэтому Хенджин предусмотрительно смутился и поспешил перевести тему. – Пойдем обратно? А то холодно тут стоять... – Да пошли они все к черту, – в сердцах выругался Феликс, резко посмурнев. И кинул давно уже потухший бычок сигареты под ноги, притоптав его ботинком. – Пойдем лучше выпьем куда-нибудь? То есть, если ты конечно свободен сегодня... – Пошли, – легко согласился Хенджин, тоже не горя желанием возвращаться на корпоратив. Уж ему там без Феликса точно делать было нечего.

***

– И что, ты в итоге реально собираешься пересылать свой подарок этой Инджи в Малайзию? – Ким Минджи... – Хуйджи! Эта швабра проклятая даже пробника с кремом от натоптышей не заслуживает. Теперь, после десяти шотов текилы на двоих, в полуподвальном гранжевом барчике, куда они с Феликсом специально поехали через весь город, лишь бы подальше от остоебенившего бизнес-центра, Хенджин наконец-то почувствовал, что отпуск начался и следующие семь дней его ничто не будет связывать с работой. Кроме Феликса. Но он уже давным-давно перестал быть просто коллегой-приятелем. Потому что коллеги не торчат все выходные в дискорде, пытаясь выбить Феликсу платину в Лиге Легенд, не идут в пятницу вечером в картинную галерею, отбрехавшись от полуофициальных посиделок их отдела (потому что Хенджину всралось посмотреть на одну конкретную картину Ван Гога), а еще не едут друг к другу через несколько районов, чтобы привезти полоскание для горла и банку меда с лимоном, если другой заболел, и так далее и тому подобное. Из таких мелочей складывалось что-то намного большее, чем коллеги, и даже большее, чем приятели. Кем они приходятся друг другу, Хенджин никогда четко не формулировал в своей голове, но сейчас, глядя, как Феликс жует лимонную корку и играется с лапой нэко, которого они гордо водрузили по центру барной стойки, он чувствовал всепоглощающее тепло. Возможно, это говорила текила внутри него, но что-то ему подсказывало, что дело не только в ней. – Это наверное глупо... – внезапно начал Феликс. – Но я всегда хотел отметить Рождество прям по-серьезному. Типа со всеми этими маленькими традициями, чтобы были и живая ель, и прогулки по рождественским ярмаркам. Первые части Гарри Поттера посмотреть... – Так а что тебе мешает все это исполнить? – В детстве с семьей на родине праздновали, а тут как-то все не до этого было, – пожал плечами Феликс. Хенджин, до того разморенный алкоголем и теплом помещения, резко встрепенулся. – Смотри, вот он я, вот ты, и полностью свободный вечер как раз на кануне Рождества, – выпалил он, внезапно осененный своей блестящей задумкой. – Погнали воплощать твои традиции? Хенджину и раньше в голову взбредали спонтанные идеи. Например, "Почему бы нам не поехать на Чеджу в самый ветреный и пыльный сезон, чтобы нас там к херам собачьим сдуло в море?" или "Сфотографируй меня скорее на этой шаткой перекладине, тут чудо какой хороший свет". Обычно Феликсу удавалось его угомонить и стабилизировать, но конкретно сегодня Хенджин серьезно вознамерился исправить испоганенное начало дня. Даже несмотря на то, что Феликс, похоже, уже отпустил ситуацию и выглядел вполне довольным жизнью. Однако от предложения Хенджина его глаза вдохновенно загорелись на долю секунды, после чего он резко посерьезнел. – Джинни, ты же не любишь всю эту праздничную ерунду. Незачем так со мной возиться. Хенджину достаточно было увидеть огонек в глазах Феликса, чтобы окончательно увериться в своей затее. – Ради глинтвейна, – он чуть не брякнул "и тебя". – Я готов вынести эти мучения. Не дав Феликсу вступить в спор, Хенджин бодро начал надевать верхнюю одежду, собираясь на выход. Феликсу не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Хенджин, уже открывая дверь на улицу, не мог видеть, как Феликс пытался сдержать счастливую улыбку.

***

– Погляди-ка! Этот похож на тебя, – Хенджин, заприметив имбирный пряник в виде Рудольфа, в одной из лавочек Рождественской ярмарки, которая стала их первым пунктом назначения, без раздумий приложил карту к терминалу и вручил свою находку Феликсу, как будто бы это было для них делом абсолютно привычным. – Сам ты олень, – пробурчал растерянный Феликс, разглядывая пряник. В отместку он надел на макушку Хенджина рогатый ободок в одной из следующих лавочек, и это не был подарок, потому что на себя он тоже нацепил зеленый колпак подрядчика Санты. Хенджин, на удивление, даже не возражал, хоть и подумал, что они теперь как полные идиоты. Но вокруг них прогуливалась куча других таких же праздничных идиотов, и это успокаивало. А еще чуйка вела его вперед, к заветной лавке с пончиками и глинтвейном. – А неплохо, да? – задумчиво спросил Хенджин, грея озябшие пальцы о горячий стаканчик, пока они стояли около уличного столика, глядя в небо. Только сейчас, подняв глаза, он заметил, что идет легкий снежок. Тот, конечно, не долетал до земли, тая еще на полпути, и делал обстановку вокруг скорее серой и мокрой, чем нарядной. Но все-таки снежок. Хенджин взглянул на Феликса. Тот, погрузившись в свои мысли, разглядывал окружающую их суету, изредка сербая напиток из своего стаканчика. – Ты сегодня завалил меня подарками даже больше, чем обычно. Спасибо тебе большое. И за кота, и за пряник, и за время, что на меня тратишь, – улыбнулся в свой стаканчик Феликс, все еще не глядя на Хенджина. – Так я же тебе никогда раньше ничего не дарил, – удивился Хенджин. – Постоянно что-то даришь, просто сам не замечаешь, наверное, – усмехнулся Феликс. – Притащил мне домой формочки для маффинов, когда мы с тобой решили их испечь, постоянно подкладываешь новую канцелярку в ящик стола, наклеил мне защитное стекло на экран телефона, когда я свое разбил. – Так это ж разве подарки, все нужные вещи, – нахмурился Хенджин, не понимая логику Феликса. – Нужные вещи тоже могут быть подарками, даже если без оберточной бумаги. Это откровение Хенджина совсем выбило из колеи. Он даже и не замечал, как делает что-то для Феликса. Просто видел, что тому что-то необходимо, и не задумываясь это приносил. Это было само собой разумеющееся. Потому что о Феликсе иррационально хотелось заботиться, даже несмотря на то, что он взрослый и самостоятельный человек, давно живущий отдельно от родителей и сам зарабатывающий себе на жизнь. Хенджин это прекрасно понимал, как и то, что они по факту ничего друг другу не должны, не клялись ведь в дружбе до гроба на мизинчиках. Но если у Феликса треснула офисная кружка, значит нужна новая и срочно, тут без вариантов. Как иначе он будет заливать в себя литры кофе в перерывах от работы? И если все карандаши у него в органайзере сгрызены почти до грифеля – это ведь не дело. Раз его бобриной сущности требуется что-то грызть во время авралов, чтобы снимать стресс, значит надо кормить этого внутреннего зверя. – Тогда почему ты отказался от формата вишлиста?! – Ты не понимаешь, это другое!

***

– Ух сука, тяжелая... Пыхтя и споря, кому быть спереди, кому сзади, они вдвоем тащили ебейше здоровенную Канадскую ель пешком по лестнице в квартиру Феликса. Потому что к тому моменту, как они пришли на елочный базар, все аккуратные небольшие елочки уже разобрали. Умные люди начинали заниматься украшательством за пару недель до праздника, не за пару часов. А они с Феликсом... Да кто вообще знал, что подобное может произойти, ну серьезно. Поэтому им достался огромный хвойный монстр, который даже не влезал в лифт. Хенджин вообще не был уверен, что она поместится в небольшой Феликсовой квартире по вертикали. Благо, Феликс жил всего на четвертом этаже, и их мучения не заняли слишком много времени. Сгрузив свою ношу в углу комнаты у стены, они с тяжелым вздохом рухнули на диван, пытаясь отдышаться. – У тебя хоть есть украшения? – Спросил Хенджин, глядя, как Феликс пытается зачесать влажную от пота челку назад. Одна прядь прилипла к брови, и Хенджин откинулся головой на спинку дивана, на корню задавив промелькнувшую мысль самому ее поправить. – Я отнес всю мишуру в офис, – грустно отозвался Феликс, – не думал, что у меня будет елка... Тем более такая. Но погоди! Феликс внезапно встрепенулся, подрываясь с места, и начал копаться в коробках, до сих пор не разобранных после нескольких переездов. Хенджин только подивился, наблюдая за хаотичными перемещениями друга по комнате. И откуда у того столько энергии после неравной борьбы с деревом. Феликс тем временем выудил откуда-то блестящую картонную звезду, очевидно самодельную, упаковку дождика из магазина "Все по 1000 вон" и замер с еще одной коробкой в руках, несколько мешкая, прежде чем ее открыть. – Что там? – заинтересованно подался вперед Хенджин. – Не уверен, что это подходящие украшения. Феликс подошел ближе и все-таки открыл коробку, высыпая на журнальный столик перед ними целую стопку поларойдов. Хенджин знал об этой его коллекции – Феликс сам показывал ему старые снимки, большая часть которых была сделана еще в Австралии, но он не думал, что та успела так разростись. Теперь там чуть ли не половину занимали их совместные фотокарточки. Не только селфачи, которые они регулярно делали, когда зависали вместе, но и всякие детали их совместного времяпрепровождения, которые Хенджин не мог не узнать. Кадр пустой коробки от суши, потому что они были такие голодные в тот день, что сожрали все быстрее, чем успели сфотографировать, дурацкая нарисованная рожа на запотевшем стекле автобуса – а в тот день они решили отправиться на экскурсию для европейских туристов, по самым известным местам Сеула, которые и так каждый день видели. Но, поскольку с приезда Феликса из Австралии на тот момент прошло не так много времени, Хенджин объявил, что сие мероприятие необходимо. Хенджин аккуратно перебирал поларойды раскладывая их по столу вместе со своими воспоминаниями. Еще там обнаружились несколько снимков котов, которых они повстречали летом, пока бродили по парку, и та самая смазанная фотка Хенджина на шаткой перекладине, за секунду до того, как он все-таки свалился с нее на землю. – Я думаю, они будут отличным украшением, – вынес свой вердикт Хенджин. После чего они включили на фон Философский камень и принялись развешивать фотографии на ветки, так и не удосужившись поставить ель как следует. Учитывая ее размер, у них скорее всего ничего бы и не вышло, так что она осталась косо приваленной к стене, постепенно наряжаясь только с одного бока. Когда с елкой было покончено, Феликс притащил с кухни бутылку белого вина, пакет сырных начос и оливки. – Все, что было, – улыбнулся он, раскладывая свою ношу все на тот же журнальный столик. – Ты не расстраиваешься, что мы без запеченного в яблоках гуся? – спросил Хенджин, удивляясь, что друг сияет как начищенный медный таз, даже несмотря на их скромное застолье. – Мы и так сделали сегодня с тобой очень многое. Я даже и не мечтал, что получится столько всего осуществить за один раз. Феликс разлил по бокалам вино и протянул один Хенджину. – Ну, с Рождеством тебя, Джинни! Феликс коротко глянул в окно, где на небе, даже несмотря на уличное освещение, уже мигало несколько звезд. Значит они немного запоздали с поздравлениями, но Феликса такие мелочи, кажется, уже совсем не заботили. Он перевел взгляд обратно на Хенджина, поднимая свой бокал. – С Рождеством, Ликси... У Хенджина в голове вдруг резко что-то перемкнуло, и он, как стоял с бокалом в руке, резко подался вперед, целуя Феликса прямо в губы, а потом так же резко отпрянул назад, замирая в ожидании вердикта о безвозвратно испорченной дружбе. Поцелуй, который продлился не больше десятка секунд, был скорее даже не поцелуем, а мягким прикосновением, но все еще горел на губах Хенджина, пока он смотрел, как широко распахиваются глаза Феликса, постепенно осознающего произошедшее. – Почему ты это сделал? – спросил он немного погодя. – Ну... традиция такая, – замялся Хенджин, начиная не на шутку нервничать. – Традиционно люди чокаются бокалами, а не губами, – непонятным взглядом осмотрел свой так и нетронутый бокал Феликс, покачивая его в руке. – Я где-то читал о таком... – Ты просто хотел меня поцеловать? – Я просто хотел тебя поцеловать. Феликс аккуратно поставил свой бокал обратно на столик, и Хенджин последовал его примеру, не зная, чего ожидать дальше. Нутро вопило "Бей и беги", но Хенджин чувствовал, что скорее всего бить сейчас будут его. Почему он вообще решил... С чего он вообще взял... Ебанца Хенджина, которая обычно управляла его нелогичными и спонтанными поступками, сейчас, ой как не вовремя, куда-то спряталась, оставляя его самого разбираться с тем, что натворила. Начхать ей было, что это, вероятнее всего, разрушило их дружбу, которую Хенджин на самом деле очень ценил. И теперь у него не будет Феликса, теперь придется переводиться в другой отдел, чтобы не мозолить друг другу глаза и постараться свести к минимуму возможность неловких встреч в коридорах офиса. Может быть, он может прямо сейчас извиниться, и все будет как прежде? Как прежде уже не было бы, потому что Феликс прекратил внутреннюю истерику Хенджина, сделав шаг, который их разделял, и сам припал к его губам в поцелуе. Где-то на фоне Гермиона тряслась в уборной, прячась от тролля, разносящего ее кабинку, а у Хенджина в голове стоял белый шум, пока Феликс ласкал его губы, держа его лицо в ладонях. И Хенджин закрыл глаза, отвечая ему. Он положил руки Феликсу на шею, притягивая его ближе к себе, и большими пальцами огладил мочки его ушей, ощущая металлический холод сережек, на что Феликс рвано выдохнул в поцелуй и прикоснулся к его нижней губе кончиком языка, словно прося разрешения. Хенджин приоткрыл рот, впуская его внутрь, позволяя исследовать языком его зубы, внутреннюю сторону щек, сплетать со своим. Феликс целовался как голодный зверь, но очень нежный и ласковый. Его руки в какой-то момент переместились с щек на талию Хенджина, аккуратно скользя по кромке свитера, как будто бы случайно задирая его, но не забираясь дальше. Феликс весь был тактичный в своих движениях, словно его рукам и языку на все нужно было разрешение, но вместе с тем настойчивый, как снегоуборочный трактор, медленно движущийся по своей траектории. Хенджин уже не был снегом, он был лужей, растекающейся под этими прикосновениями. Когда Феликс слегка потянул его за край свитера на себя, отступая назад к дивану, Хенджин подумал, что он бы последовал за ним в ад, если бы тот вот так же поманил его за собой. Феликс опустился на сидение, а Хенджин опустился сверху на его колени, и они ненадолго замерли, разглядывая друг друга. – Это уже как будто бы не совсем рождественская традиция, – уточнил Хенджин. Хотя ему и не хотелось нарушать момент, но он обязан был удостовериться, что Феликс в своем уме, поскольку тот еще никак не прокомментировал ни одно из своих действий словами. – Плевать, я этого хотел даже больше, чем елку, запеченного гуся и франшизы... Хенджин засмеялся, беспорядочно целуя его щеки и уголки губ, не давая договорить, потому что еще хоть одно слово про то, что эта почти двухметровая махина, доставленная с таким трудом, была не нужна и он бы самоуничтожился. – Скажи самое главное, ты осознаешь, что сейчас происходит? – спросил Хенджин, снова остановившись на секунду. – О, еще как, – улыбнулся Феликс, наконец забираясь пальцами ему под свитер и оглаживая бока. – Несколько шотов и стакан глинтвейна слишком маленькая доза, чтобы потерять разум. Я, кажется, вообще протрезвел, пока мы сюда взбирались. Этой информации Хенджину было более чем достаточно, чтобы продолжить изучать тело Феликса руками, под его рубашкой, и языком, вылизывая его ушную раковину. – Как ты хочешь? – Спросил Феликс, когда Хенджин начал елозить на нем, потираясь своим возбуждением о ширинку Феликсовых джинс и тихо скуля, потому что даже через столько слоев ткани ощущения члена, зажатого в тисках белья и брюк, были слишком острыми. – Как хочешь ты. Хенджину, на самом деле, было все равно как: сверху, снизу, наискосок. Потому что это был Феликс, и он хотел с ним все. Когда Феликс перевернул его, опуская спиной на диван, Хенджин изогнулся, стаскивая с себя свитер, который с каждой минутой все больше мешал, а потом попытался расстегнуть рубашку Феликса, что оказалось проблематично, ведь когда он сам остался без верха, Феликс тут же склонился над ним, вылизывая его живот и грудь, проходясь легкими укусами по его соскам, от чего Хенджин совершенно забыл о своей борьбе с рубашкой, вплетаясь пальцами в его волосы и выгибаясь еще сильнее, в попытке получить больше ощущений. Феликс сжалился над ним сам, стягивая рубашку через голову, потому что тут было уже не до расстегивания каждой пуговицы, сам стянул с себя джинсы и боксеры, а потом отстранился, возвышаясь над Хенджином, и почему-то замедлился в несколько раз, очень плавно и методично расстегивая Хенджиновы брюки. Глаза Феликса поблескивали в полутьме, ловя блики уличных фонарей из окна и тусклого освещения экрана, по которому медленно бежали финальные титры. Хенджин разглядывал его, плавно ведя пальцами вверх по его бедрам. Не то чтобы он никогда не представлял себе чего-то подобного, с Феликсом в главной роли, но это всегда были скорее смазанные кадры перед глазами за секунду до оргазма. Когда начинаешь дрочить, думая о каких-нибудь горяченьких сюжетах из порно, а заканчиваешь представляя светлые пряди волос, россыпь веснушек по щекам, как он опускается перед тобой на колени и... – Как будто еще один подарок разворачиваю, – с легким волнением произнес Феликс, выдергивая Хенджина обратно в реальность. – Из твоего вишлиста? – Боже, заткнись, Джинни. С этими словами Феликс резко сдернул с Хенджина брюки вместе с бельем. Хенджин хотел возмутиться на такое бесцеремонное снятие обертки, но от контакта горячего, истекающего естественной смазкой члена с прохладным воздухом, его изогнуло дугой, прежде, чем он успел что-то сказать. Теперь он мог лишь тихо скулить и безмолвно желать большего, притягивая Феликса ближе к себе. Тот и так прикасался к нему непозволительно мало, потому что надо было больше, еще больше. Хенджин уже успел соскучиться по его губам на своей шее. Когда Феликс щелкнул крышечкой от смазки – откуда он только ее достал? Из подушек? Хенджин не хотел знать – по его животу пробежалась мурашки. У него еще не было опыта в принимающей роли, но, в конце концов, какая разница. Секс, он и в Африке – секс, а Феликсу хотелось довериться полностью и безоговорочно. Он вел себя так аккуратно и вместе с тем уверенно, что у Хенджина никаких сомнений не возникало. Даже если будет не слишком приятно, даже если больно. Он закинул одну ногу на спинку дивана, чтобы Феликсу было удобнее, когда тот закончил растирать смазку между пальцами, согревая ее, и тут же получил мягкий поцелуй в колено, которое теперь оказалось на уровне плеча Феликса. Да, никаких сомнений. Феликс прикоснулся к его входу влажными от смазки пальцами, слегка надавливая, но не входя, и вновь посмотрел на Хенджина, в ожидании, когда тот даст добро. – Давай уже, – прошептал Хенджин в губы Феликса и тот поцеловал его одновременно с этим проникая внутрь одним пальцем и языком в его рот. Феликс растягивал его долго, но ритмично, постепенно добавляя второй, третий пальцы и, в какой-то момент, Хенджин, преодолев действительно неприятные ощущения, начал неосознанно насаживаться сам. Ему хотелось больше. А еще хотелось, чтобы Феликс перестал так нежничать. Хенджин снял ногу со спинки дивана, пяткой прижимая его за задницу к себе, вынуждая войти в него пальцами до самых костяшек, а членом, блестящим от предэякулята, пройтись по мошонке, оставляя влажный след. – Хочу тебя в себе, – Простонал Хенджин ему в ухо, ощутимо кусая за мочку и слегка потянул за серьгу, чувствуя вкус металла на кончике языка. – Хорошо, Джинни. Он оставил легкий поцелуй у того на скуле и отстранился лишь для того, чтобы помочь Хенджину перевернуться на живот, а затем за тазовые косточки притянул к себе, ставя на колени. – Тебе так удобно? – не могла не уточнить заботливая натура Феликса. – Черт, Ликси, просто трахни меня уже, – приглушенно проворчал Хенджин, утыкаясь щекой в обивку, и подался задницей назад, филигранно проезжаясь своей дырочкой по головке его члена. Кажется, это сняло один из предохранителей Феликса, коих у него, по-видимому, было много, и он с чувством провел рукой вверх по хребту Хенджина, останавливаясь пальцами у того на загривке. Вдавливая его макушкой в подлокотник дивана. А потом медленно одним движением вошел в него до самого основания. У Хенджина не то чтобы космос перед глазами разверзся и звезды из глаз посыпались, но дыхание на долю секунды перехватило, настолько непривычным и всеобъемлющим было это чувство заполненности. До этого Хенджину казалось, что Феликс слишком медлил, растягивая его так долго, но теперь он был ему благодарен, поскольку, когда тот начал наконец двигаться, ему стало совсем хорошо. Феликс делал все как надо, как внутренне желал Хенджин. Он двигался быстро и ритмично, с каждым разом задевая нужную точку внутри, одной рукой придавливая Хенджина лицом к дивану, другой надежно прижимая к себе. Жестко и в то же время нежно, эти контрасты скручивали в животе Хенджина тугой узел, подводя его к грани, но не настолько, чтобы перейти ее к себе не прикасаясь. Когда движения Феликса стали более рваными и короткими, а дыхание тяжелым и прерывистым, тот взял Хенджина за руку, просовывая ее тому под живот. Хенджин понял намек. Пары толчков в собственный кулак ему хватило, чтобы излиться себе на пальцы. Феликс догнал его чуть погодя, с глухим стоном замирая внутри, и Хенджин почувствовал, как его заполняет горячая сперма. И как Феликс утыкается ему лбом в спину, мягко целуя его лопатки, чуть придя в себя. Уже после они провели непозволительное количество времени все на том же диване, сплетаясь всеми конечностями в одно большое счастливое существо, поскольку ни у одного из них не было сил добраться до душа. На экране разворачивалась кульминация финальной битвы с Василиском, которую ну никак нельзя было пропустить. Даже несмотря на то, что каждый из них видел всю серию фильмов уже десятки раз, а парочку киномарафонов они даже устраивали совместно. Обсуждения, кто они теперь друг другу, разводить не стали, по крайней мере не сейчас. Сейчас Феликс нежился в объятиях Хенджина, пока Хенджин потихоньку приходил к выводу, что они оба вели себя, как влюбленная парочка, просто сами этого раньше не замечали. Потому что даже женатики не проводят столько свободного и рабочего времени вместе, сколько проводили они с Феликсом. И потому что теплое чувство, которое испытывал Хенджин каждый раз, когда Феликс был рядом, тоже появилось уже очень давно, нужно было просто его осознать. В глазах Феликса, когда он улыбаясь тыкался носом в подбородок Хенджина отражались те же мысли, а это рождество по праву стало одним из самых лучших для них обоих. – Может быть, мне все-таки запечь гуся? – Умоляю, давай мы просто закажем пиццу.