долбаящеры

***

тихие вздохи проходят по комнате. напряжение витает повсюду и мечет огонь, кажется, в каждого, кто прошёл мимо этой двери.

даша нависает над виолеттой и осторожно прикусывает татуированную кожу у основания шеи, следом — чужой хриплый выдох. тихий удовлетворённый смешок срывается с губ добренко. руки малышенко блуждают по чужим бёдрам. кончики пальцев впиваются, когда укус становится чуть настойчивее, чем предыдущий. сдерживать себя получается плохо, особенно после того как блондинка выяснила, что шея у виолетты чувствительная. каплан этим знанием нагло пользуется, пока кожа малышенко покрывается мурашками. неосторожно запутывается пальцами в чужих волосах, оттягивает, заставляя откинуть голову назад. виолетта вздрагивает, с губ срывается жалобный всхлип. ногти впиваются сильнее. — ауч, — цедит дарья, в отместку подымается выше, прикусывает мочку уха. — давай полегче. — бурчит девушка, ёрзает, устраивается удобнее на чужих бёдрах. виолетта в ответ усмехается, откидывая голову назад, но стукается о стену и начинает шипеть от боли сквозь зубы. даша прыскает от смеха, не сдержавшись, ласково шепчет на ухо: — аккуратнее.. — и вновь спускается плавными укусами вдоль чужой шеи. следы она старалась не оставлять, но продержалась ровно до первого сдавленного стона виолетты. до жути тесно и неудобно, но им это не мешает продолжать то, что они начали. как они вообще оказались в кладовке, они обе плохо помнят, но точно знают, что не раз ещё пожалеют об этом. даша еле слышно стонет, когда виолетта вновь сжимает руки на талии. добренко аккуратно хватается за край своей футболки и тянет её вверх, пока чужие шершавые пальцы проходят по рёбрам вверх к лифчику. блондинка ещё пару минут возится с футболкой — не без помощи виолетты — откидывает ненужную вещь на тумбочку. виолетта выдыхает громче обычного и выдаёт что-то типа еле слышного «вау», на что получает чужое недовольное ворчание и короткое: — заткнись.. — сквозь зубы. малышенко задирает чужую юбку, бросает быстрый взгляд вниз и смотрит в чужие глаза. даша тут же отводит взгляд и краснеет: до этого она не спала с девушками, и для неё это своеобразный первый раз. в ответ она получает чужую усмешку и пальцы, ползущие к нижнему белью. каплан неловко утыкается в чужое плечо носом и хватается за чужие плечи. ви тут же останавливается, но руки остаются на прежнем месте. — всё хорошо? — шепчет шатенка и терпеливо ждёт чужого ответа. блондинка выдыхает, с небольшим усилием поднимая свой взгляд, и кивает, вновь утыкаясь в чужое плечо — слишком смущена. девушка усмехается, глядя на покрасневшие щёки даши, — правда, непонятно, это от дешёвого алкоголя, который они все вместе пили, или ещё от чего-то. — руки проходят по внутренней стороне бедра, виолетта слегка раздвигает чужие ноги и наконец-то цепляет пальцами резинку чужого кружевного белья. дразняще водит пальцами вверх-вниз и чувствует слабый укус в плечо, а после недовольный скулёж. всё-таки сжалившись, ви толкается одним пальцем внутрь и чертыхается, услышав чужой довольно громкий стон. удивительно, почему блондинка так неожиданно стала настолько отзывчивой. девушка шикает и делает ещё одно движение, но уже двумя пальцами. даша жмурится и снова кусает чужое плечо, чтобы заглушить рвущиеся наружу звуки. сейчас где-то там, на тусовке, находятся их парни. и если они увидят, чем они тут занимаются, — подпишут друг другу смертный приговор. юлик — тот ещё козёл. в этой же кладовке где-то полторы недели назад сосался с мармарис, бывшей подружкой даши, и об этом знали все, кроме каплан. конечно, долго скрывать это не получилось, и он спалился: скинул фотку, где он сосётся с ней прямо в дёсна, — случайно не в общий чат с пацанами, а прямо добренко в личку. и тут же удалил, но не учёл, что даша видит удалённые сообщения. тогда, кажется, у каплан по лицу пронеслось столько эмоций, столько эмоций, сколько даже мадрид — её лучшая подруга — никогда не видела. после этого не было слёз, истерик и всего остального. каплан и онешко сделали вид, будто бы ничего не было, и как ни в чём не бывало продолжили жить и не тужить. одно «но»: даша этого без внимания не оставит. именно поэтому сейчас она неприлично изгибается в чужих татуированных руках и громко стонет. уже не скрывая. уже абсолютно всё равно: спалит их кто-то или нет. абсолютно всё равно. у малышенко глаза горят, она сильнее толкается, придерживая чужое тело, и лыбится во все тридцать два. а тем временем чужие голоса за дверью затихают. видимо, их услышали. музыку убавили, и кажется, вся толпа собралась у двери. знакомый до боли голос режет уши. юлик не может понять, сон это или нет. он рассталкивает толпу и приближается к двери. он не идиот — дверь он трогать не будет. прислоняется к двери и прислушивается. злость и ревность наполнили его целиком и полностью. он резко отходит от двери и начинает собирать свои вещи. ведь как ни странно — живут они в квартире даши. он скидывает всё с одной единственной полки — его полки — в чемодан, и удивлённая толпа пьяных подростков забивает на всю эту семейную дилему ровно через две минуты, как лишний гул утих, и врубают басы погромче, продолжают пить, веселиться как ни в чём не бывало. ведь трахаться на вечеринке — это обычное дело, и большинство не в курсе, кто вообще владелец квартиры, кто с кем встречается и всё остальное, — ведь они всего лишь кучка пьяных долбоящеров. онешко вытаскивает все вещи в подъезд и громко хлопает дверью — увы, никто этого не услышит, музыка намного громче. — нервно роется по карманам в поисках телефона и открывает телеграм. пишет мармарис, что скоро приедет, и кидает дашу в чс, причём не только в телеграме, а абсолютно везде. даже в дураке онлайн. и кажется, это всё по-дурацки для юлика, ведь он её кормил, поил и одевал. неважно, что он на тусовке абсолютно трезвым сосался с бывшей подружкой даши. он же не выбирает, что чувствовать. а то, что даша видела ту фотку, он в курсе. но какая уже разница, если всё вышло — так. даша вновь громко стонет, посильнее сжимает руки и кончает, тает в чужих руках от бессилия. кажется, всё тело затекло от неудобного мелкого пространства. но это не так важно. лежащий рядом телефон даши тут же вибрирует. не в силах взять телефон и проверить сообщения, она посильнее хватается за чужую спину и прижимается. виолетта довольно улыбается и гладит чужую спину. в голове у неё ничего лишнего — не то что пару часов назад. *** тогда она неожиданно для себя сидела на краю крыши, держа в руках дешёвое пойло, и не в силах больше жить эту жизнь. в наушниках играла просто лера, а на глазах были слёзы. её парень был проблемным человеком. если бы виолетта была честнее с собой, то он — самый мерзкий человек. он пил как последняя мразь и употреблял. и никогда в их отношениях не было стабильности. вот он, кажется, тут как тут — любимый, родной, но тут же пропадает на пару дней, недель, месяцев. вскрывается, что он, будучи обдолбанным, шлялся по всяким бабам. это была её первая влюбленность в человека — искренняя, настоящая и сильная в силу возраста. и так было все эти три нескончаемых года. нескончаемыми они казались только для малышенко. до тех пор пока она тоже не подсела на вещества, ведь «да попробуй, чистый кайф, ну ради меня!». и никак иначе. так она впервые попробовала, и самое удивительное, что у неё даже получилось слезть с этой ебучей системы, тяжело, не без помощи друзей. но не учла того, что у её горе-партнёра это выходит не очень здорово. он пытался и не раз, не два. виолетта была уверена, что это «всё временно, ну что вы наговариваете! он обязательно бросит». не бросил. никогда не бросал. и вот как раз таки в тот момент, когда малышенко уже была готова просто взять и бросить свою жизнь, отпустив руки, он появился, и в секунду будто она оказалась вновь на своих двух ногах в чужих объятьях. и, конечно же, не сумев отказаться от своих чувств, с полным отчаянием обняла в ответ. потом они пришли на эту ебучую тусовку. и что увидела виолетта спустя час? убитого гришу и вдобавок ёбанных проституток, лежащих рядом. виолетта заебалась терпеть. ждать, пока он бросит, словно пёс по первому зову сбегая искать его по богом забытым притонам, доставать его с того света — ей в момент это стало всё нахуй не нужно. *** шесть месяцев назад. виолетта не может найти себе место, голова трещит, мысли путаются в один сплошной комок тревоги. играет музыка на старой шипящей колонке, окутывая комнату стучащими битами. всем вокруг будто всё равно — есть виолетта или нет. обычно на неё смотрят с горящими глазами, когда малышенко бросает несколько шуток подряд и не даёт повода для грусти. но теперь ей больно, непонятно и страшно — никто даже не поднял взгляд. она сидит в углу дивана, забившись словно потерянный щеночек, заглушая бесконечные мысли пивом. глушит уже, кажется, десятую за этот бесконечный вечер. хочет взять ещё одну, но чужая рука внезапно крепко сжимает её запястье. — вил, не стоит, — советует девушка, смотрит с печалью в глазах. малышенко пьяная, поэтому неряшливо и резко дёргает рукой, хмурится, до тех пор пока не фокусирует взгляд. перед ней её подруга — даша бергер. шатенка уже давно к подруге не прислушивается. ведь единственный её совет — это «да брось ты его.. он тебя не достоин, виолетт». такой исход событий её не устраивал. «она же любит его, и он её. правда, дозу чуть больше. ну и что с того, главное, что любит. да, недавно заблокировал и послал на три буквы. что это меняет? они всё равно любят друг друга.» *** у виолетты в жизни всегда повторяется одна закономерность. сначала она под крылом матери: вытаскивает её из петли дрожащими руками, молит перестать, отдаёт последние силы, чтобы оправдать статус «хорошей дочки». в ответ — безразличие. воспитание малышенко заканчивается на деньгах и хорошем ударе по щеке за несделанные уроки, за то, что пришла пьяная и какая-то невменяемая. история повторяется. вот она рядом со своим гришей, которому доза важнее. он вот-вот готов обменять любимую на пару грамм. клянётся в бесконечной любви, просит быть рядом — а потом со всей дури лупит по лицу за то, что не дала денег. виолетта не терпит, а бьёт в ответ. и мать непутёвую, и парня любимого тоже. она готова всё говно стерпеть: и крики, и оскорбления, и вечные угрозы, и его попытки спрыгнуть, но не физическую силу. до полноценных драк с матерью у неё не доходило: обменялись парой ласковых слов в адрес друг друга, разменялись ударами и разошлись как в море корабли. а вот с парнем по-другому. вот гриша сидит на потёртом матрасе с кровью на еблете, виолетта заботливо стирает капельки под носом, прикладывает ватку и обрабатывает царапины под щекой — неважно, что минут тридцать назад она сделала эту красоту на его лице. у него не получается дать отпор. он просто овощ, живущий от дозы до дозы, — худой, бледный, еле ноги переставляющий. приходит домой отоспаться и на коленях у любимой просить прощения: за драку, за то, что употребляет, за всё, что ни попадя. виолетты хватает ровно на две минуты, и она прощает. любит ведь. в шутку называет его наркошей, пока затягивает в объятия, потом они вместе идут за мороженым, проводят весь день друг с другом. и он вновь обещает, что бросит. и даже вот два месяца почти как ни капли в организм не берёт — ни алкоголя, ни дозы. и кажется: ну вот-вот всё налаживается. как на утро следующего дня виолетта хочет потянуться в чужие объятья, но никого рядом на дряхлом матрасе не нащупывает и думает, что любимый, наверное, завтрак готовит или в магазин пошёл. и вот его нет час, два, три, день, ночь, два дня, и в конечном итоге он не приходит. *** жмурится от этих воспоминаний виолетта, стряхивает чужую руку и тянется к очередной банке. напивается как последняя свинья. и ревёт постоянно. руки трясутся как при самой сильнейшей ломке, и она резко поднимается. в горле пересохло, попытка сглотнуть вызывает рвотный рефлекс, малышенко хватается за живот, сгибается в три погибели. подруга порывается помочь — получает раздражённое шипение и резко оттолкнутую руку. что говорит бергер, виолетта слышит фоном и благополучно игнорирует. переставляет ноги с трудом, направляясь в ванную. идёт вдоль стены, опираясь на тактильные ощущения, пока не натыкается на ручку двери. дрожащие руки и резкие подёргивания тела не дают открыть дверь с первого раза. справляясь с задачей, она вваливается внутрь. приглушённый свет, разбросанное грязное бельё, порошок на полу. до боли знакомый запах ударяет прямо в нос. виолетта инстинктивно вдыхает глубже. с трудом захлопывает за собой дверь, рассталкивает лежащего парня на полу, цепляя его за плечо. он очухивается будто сразу — так только кажется виолетте, — и мычит что-то невнятное. — есть что? по-братски, — просит. дрожащая рука протягивает ей скомканный зип-пакетик. ведь брат за брата как никак. овощ за овоща. виолетта тянет руку в ответ, чувствует, как тошнота выбивает почву из-под ног, и хватается за стиральную машинку. едва удерживая равновесие, опускается на пол рядом, открывает содержимое, высыпает прямо на руку. глубоко вдыхает ядовитую дорожку и шмыгает носом. это, кстати, не первый стафф за этот вечер. она без понятия, что ей конкретно дали: может, меф, а может, кокаин, но точно знает, что это хоть через очко принять можно. эффект не такой сильный, как в первый раз. перед глазами всё плывёт. тело обмякает, руки опускаются ниже. в голове — тишина, спокойствие. малышенко не чувствует ничего, на губах расцветает блаженная улыбка. и всё в моменте кажется слишком ярким, виолетта жмурится. *** сейчас. в какой момент она оказалась рядом с дашей, не помнит. помнит, что сначала даша шутила — было смешно. потом сказала, что малышенко её типаж, — получая в ответ снисходительную усмешку. про измену — ви не вслушивалась, но кивала, потому что знала, как это мерзко бывает. даша заплакала — виолетта не умела успокаивать словами. объятие. поцелуй — кто начал первым, малышенко так и не поняла. и как слишком требовательно сжимают её руку. а потом они оказались здесь. прямо в кладовке, мать твою. и неважно, что эта квартира вообще-то принадлежит самой каплан и что спокойно они могли бы пойти в её комнату. но потом, как оказалось, после небольшой истории о «мой парень мудак сосался здесь с моей бывшей подружкой», которая вызвала у брюнетки горький смешок, и с ещё более заманчивым предложением, чтобы потом добренко на утро дала ей чем похмелиться, и вообще удобное место, где можно будет поспать. виолетта купилась не на это, а на желание почувствовать себя живой. отказываться было бы грехом: ведь теперь ей негде жить, жила она с — по её мнению — бывшим парнем. теперь у неё будет место, где переночевать один день, а потом уже что-то решать. виолетта, восстанавливая дыхание после такого грандиозного события, ещё раз медленно поглаживает чужую спину и хрипло выдыхает: — и.. — неловко сглатывает. — что будем делать? — старается говорить чуть громче: музыка стеной стала громче, мешая слышать. ответа не поступает спустя две, три и даже пять минут, а после до ви доносится только чужое сопение. прыскает себе под нос от смешка, пытаясь осторожно встать. выходит не очень, тело ломит, при этом удерживая дашу на руках. но, видимо, саму дашу это не сильно волнует: она продолжает сопеть, уткнувшись носом в шею, заставляя ви неловко улыбнуться. и малышенко аккуратно усаживает её на стул, берёт чужой телефон в руки и свой тоже. футболку, висящую на еле живой лампочке, она кое-как стягивает и накидывает на дашу, чтобы хоть немного скрыть наготу чужого тела. поднимает девушку на руки и с горем пополам, открыв дверь локтём, вываливается из кладовки. неожиданно, что всем абсолютно всё равно на только что вышедшую виолетту с владелицей квартиры на руках, поэтому она осторожно проходит в глубь квартиры. дверь в ванную открыта нараспашку. проходя мимо, виолетта замечает чужие тела — явно не только пьяные — и замирает на несколько секунд, мелкая дрожь проходит по телу. — триггер, — морщится, проходя мимо. доходит до конца коридора. с небольшим усилием открывает дверь локтём и попадает внутрь. она не прогадала: это была именно спальня. она аккуратно укладывает блондинку на кровать, заботливо укрывает одеялом и подпирает дверь стулом — замка на двери не нашлось, — уже чувствуя подкатывающую усталость. она валится на кровать на противоположный край от даши. хочется закрыть глаза, отключиться, но она уже успела отрезветь как следует. мысли в голове ощущаются как шум, мешающий заснуть. от размышлений её неожиданно отвлекает чувство, как кровать прогибается, и в темноте, прищурившись, разглядывает кошачий силуэт. кошка недовольно мяукает и укладывается прямо в руки добренко, свернувшись клубком. виолетта непонимающе хмурится, не понимая, почему раньше не заметила её, в итоге делает вывод, что это полный пиздец, и на удивление засыпает быстрее, чем изначально думала.