Нужный

– Рожа ты автоматная. Что твои руки могут спустя два года в Афгане? Мочить моджахедов? Так я не один из них. – Кащей. Закрой свой поганый рот. Договорил Вова и притянул своего заклятого "друга" за ворот чёрной рубашки. Крепкая хватка показатель того, что в ближайшее время кудрявый автор никуда не уйдёт. Даже, если захочет. А он, знает Адидас, не захочет. Уже нет. Комната Кощея превращается в огромное космическое пространство посреди которого два разбитых человека. Две противоположности. Которые тянутся друг другу, несмотря ни на что. Горячее дыхание Вовы спускается вниз по шее Никиты. Руки также не стоят на месте, а перемещаются с завидной интенсивностью и скоростью. Щупают тело, которое Вова представлял все два года на чужбине. А Кащею это все нравится. Он снова окунулся в омут этой грязной игры. Он, который так отстаивал свою честь и имя на зоне. Он, который избивал "пидоров". Сейчас, идя на поводу у животного желания (или все-таки на поводу самых тёплых чувств, что у него были), целует чужой пацанский лоб. Целует щеки. Губы. И даёт себя раздевать, как если бы был он бабой какой. – Нежный ты, сука, слишком нежный. – говорит Никита, стоя с оголенным торсом и снимая с себя брюки. На лице довольная по-котьи улыбка. Он так давно не чувствовал себя по настоящему нужным и желанным. Нужным. А не страшным. Нужным, а не просто уважаемым. Нужным до хруста костей. Нужным до поцелуев в живот. Нужным до ласковых слов и банально крепких объятий. – А ты много болтаешь. И вообще, Никит, ты такой милый, когда к стенке зубами лежишь. – отвечает Адидас. Парень не даёт времени на очередной ответ, на слова. Просто тянет в свои объятия и вместе со своей самой важной наградой падает на скрипучий диван