Сердце демона ещё бьётся

Далёкое прошлое.

Заброшенный храм неизвестного божества.

За его спиной с тяжёлым гулом закрылись врата пространственного перехода, разметав пыль и мелкие ошмётки плоти. Затхлый, сырой воздух был подморожен до колкости вырвавшемся из портала холодом небытия. Он завис в воздухе, брезгуя опускаться на грязный, залитый кровью пол. Тем более что портал был открыт над местом жертвоприношения, и раскуроченное в изуверских пытках перед окончательной смертью тело всё ещё лежало прямо под ним. Вокруг было всего несколько трупов. Измельчали нынче «волшебники». Вот были времена, когда его приветствовали в мире гекатомбами, да усыпали путь с вершины, из костей жертв сложенных, зиккуратов драгоценностями и цветами. А сейчас... Взгляд упал на опустившегося на самое дно человека, преступившего все нормы, и в поисках силы, власти, погрязшего в такой тьме, что многими и в кошмарах не приходила. Его давно не призывали — поэтому он согласился снизойти до этого человека, тем более что мир был так похож на его первый, колыбель его сознания. Тень его, обрамлённая ярким лунным светом, накрыла фигуру мужчины, всего измазанного в грязи и крови, с старым ритуальным кинжалом, отчаянно сжимаемым в руке. Выбор пал на разговор. Сначала тонкими струями, кровь начала подниматься вверх, за ней от костяка отслоилось мясо, да и сами кости вскоре распались. Сотканное из плоти тело пока не приняло четкой формы, без кожи, облика, оно ожидало, когда чудовище из-за грани вселится в него, окончательно подстраивая под себя. Придирчиво осмотрев сосуд, Харри взял его под контроль. Бесформенная тень сжалась, впиталась в почти готовое тело. Теперь, когда он опустился к человеку, кончики его пальцев и пол разделяли какие-то сантиметры. И только его отражение в тёмной глади лужи крови отличалось от того, что мог видеть человеческий глаз и воспринимать мозг. Свет луны испуганно попытался раствориться во мраке. Тень, что он отбрасывал, хаотично искажалась, принимая необъяснимые формы. — Смертный, — на пробу произнёс Харри, неторопливо растягивая связки, голос его разорвал тишину, мягко разлился по заброшенной церкви, оставленной богом без присмотра, — осмелился призвать меня… Наклонился. Человек никак не хотел смотреть на него. Пришлось протянуть руку, которую уже оплела плоть и стянула бледная кожа, впитавшая лунный свет, подхватить его, сжимая пальцы на впалых щеках и разворачивая к себе, рассматривая лицо, искажённое маской ужаса. И пускай человек перед ним выглядел просто отвратительно, Харри подметил, что тот был молод. Ещё недавно ребенок, а уже совершил такое… Времена идут, и хоть что-то не меняется: всегда есть слабаки, готовые ради величия пойти на бесчеловечное. Это хорошо. Очень хорошо. — Я пришёл на твой зов, поведай же, чего жаждешь, за что отдашься? Человек не колебался — страх выжег все остальные чувства, сознание, поддавшееся сладкому голосу, оказалось кристально чистым. Выпал из руки кинжал, со звоном взорвались остатки окон, багрянцем запылали уродливые символы рун на полу и стенах.

***

Единственно целое витражное окно пропускало слабые лучи восходящего солнца, горящего в этот день особенно болезненной желтизной. Человек, так и замерший в одной позе, медленно поднял взгляд с грязного пола на необычайно чистое стекло. Едва его глаза встретились с изображением, он тут же опустил их. Причина неизвестна, скрыта в глубинах сознания, но он не мог позволить себе смотреть. Быть может, это из-за липкого ужаса, расползающегося в сердце или трепета, ярким светом пробивающегося в душе, он не знал: но глаза отказывались надолго задерживаться на смутной фигуре в белом стекающим вниз саване, с головой покрытой капюшоном, скрывающим черты лица. Золотой нимб короны из тонких зубцов парил над чуть склонённой головой, из белых рукавов выглядывали чёрные руки с длинными пальцами, распростёртые в принимающем жесте. Гармония и красота источаемые этой картиной вызывали только тревогу у всякого, кто смотрел на идеальный витраж в полуразрушенном храме. Человек приложил руку к груди, тому месту, где до сих пор из высеченных букв неизвестного алфавита сочилась кровь. Его благословил сам дьявол, и он обязательно отомстит им всем. И он совсем не переживал из-за того, что несколько часов назад по его вине порог храма переступило нечто ужасное.

Настоящее.

Нью-Йорк.

Башня Старка.

Крадучись вышел на кухню и результатом был удовлетворён. Подошёл со спины к Старку, заглянул через плечо, втягивая носом воздух. Приятный аромат кофе перемешавшись с запахом человека возбуждал обострённые чувства. Скосил взгляд на напряжённую шею, на взволнованно бьющуюся под кожей венку. Почти облизнулся, представляя, что загорелая кожа могла впитать в себя вкус солнца и что след от его зубов будет очень хорошо смотреться на ней. Улыбнулся сильнее, когда с волос упало несколько капель, заставивших человека вздрогнуть. Аккуратно погасил желания, они могли навредить хрупкому телу, вместо этого медленно произнося, негромко: — Пахнет очень приятно. Старк чуть повернул голову, отступил на шаг. Харри мягко хихикнул, отступая вслед за ним и сохраняя эту смешную, дразнящую дистанцию между ними. Тони повернулся уже полностью. — Какой кофе ты будешь? — О, нет, я не люблю его, спасибо, — покачал головой и встав рядом, потянулся, доставая из одного из шкафчиков кружку. — Чай предпочитаешь? — Тони усмехнулся, вероятно уже нашёл всю информацию на него, включая место рождения этого тела. Да, это может показаться сентиментальным, но самое первое воплощение в мире где жили обычные люди оставило неизгладимое впечатление. — Да, пожалуй, ещё с детства, — покивал в такт словам, и разочарованно закрыл дверцу девственно пустого шкафчика, — а ты вообще его не пьёшь или у тебя такой период?

***

Тони проигрывал эту сцену в голове несколько раз, меняя как своё поведение, так и возможные реакции, и действия со стороны Харри. Но реальность как это заведено, была далека от фантазий, пускай и, что бывает редко, в лучшую сторону. Удержал себя от того, чтобы вздрогнуть или выругаться, когда краем глаза уловил чужое присутствие. Запах собственного бальзама ещё никогда не был столь волнующим. Но его не коснулись, не обняли, как этого можно было ожидать, только подразнили. От такой близости и одновременно недоступности бросило в жар. Вздрогнул от резкого контраста с несколькими каплями холодной воды, попавшими на спину и укатившимися куда-то вниз. — Очень приятно пахнет. Раздалось над ухом; слишком близко, чтобы он ещё сомневался, Харри стоит почти вплотную. Опустил взгляд, до этого он слишком заострил внимания на остальных чувствах, чтобы тот остановился, посмотрел на стаканчик в своих руках: он заказал кофе, несколько позиций из меню ближайшей кофейни. Не уверенный, что может понравиться Харри, он решил просто взять побольше. Одному из работников башни, официальная специальность которого ведение учёта, но фактически — один из тех, кто выполняет роль «принеси-подай-срочно-ещё-вчера», пришлось призвать на помощь несколько человек, чтобы, когда до них дошло указание, переданное через Джарвиса, он смог с ним управиться. Коротко выдохнув через нос, стараясь сделать это бесшумно, заглушая звук стуком поставленного на стол стаканчика, повернулся. Посмотрел на Харри. Его вещи были несколько велики для того, и ворот футболки открывал острые ключицы, на которых солнечный свет зажигал золото татуировок. Влажные волосы Харри прилипали к шее и плечам. Он улыбался, хитрые зеленые глаза смотрели на него внимательно и с нескрываемым интересом, природу которого оставалось только угадывать. Тони давно не ловил кайф от простой утренней рутины. Но сегодня она была особенно приятна. Дело ли в том, что он выспался, или в том, что был не один, сказать сложно. Вероятно, оба фактора играли весомую роль. — Я не знал, что ты будешь. Поэтому заказал всё. Тони с улыбкой наблюдал как Харри, напоминая повадками маленького любопытного котёнка, уселся за барную стойку, уставленную пакетами доставки, и заглянул в один из них. Это вызывало непривычные, тёплые чувства. Как будто он смотрел на новую модель костюма, нет, даже сильнее… Чёрт, Тони, ну ты чего, это же просто парень из клуба. Просто очень красивый — поддакнул внутренний голос — и наверняка хитрый. И будет вить из тебя веревки, если ты сейчас растечёшься лужицей, поэтому соберись! Конечно Тони не собирался этого допускать, разве что самую малость, но он же контролирует ситуацию, неправда ли? — Вызови мне, пожалуйста, такси. Мой телефон разрядился. Но похоже, только Тони тут строил какие-то планы на продолжение знакомства, а Харри беззаботно топтался на его самолюбии. Ну ладно, ему можно. — Без проблем, Джарвис, ты всё слышал. — Будет сделано, сэр. Тони не смог сдержать смешка, когда Харри вздрогнул от раздавшегося из динамиков под потолком голоса, ещё больше напоминая испуганного котёнка, и посмотрел на него, большими удивлёнными глазами. — Это Джарвис, искусственный интеллект и мой самый главный помощник, — не пуская в голос умиления, начал знакомство тех, кому, как ему хочется полагать, ещё предстоит долгое взаимодействие. — Приятно познакомиться, — Харри безошибочно нашёл взглядом камеру под потолком, — эм, могу просить в следующий раз предупреждать заранее? — Окей, — покивал Тони головой, честно, услышавший только «следующий раз». Обычно у него не возникало проблем с ведением светской беседы. Особенно если собеседник ему был интересен и привлекал. Но последнее и стало «проблемой». Как неспешно рассуждать о погоде, когда сознание как заведенное сосредотачивается лишь на прекрасном. Например, на длинных пальцах, что аккуратно снимают оберточную бумагу с сэндвича или на сосредоточенном выражении лица с чуть нахмуренными бровями, как будто он решает вопросы мирового масштаба, а не то, с какой стороны укусить, чтобы меньше соуса выдавилось. Тони совсем не сентиментальный, так он считал, и не склонен к проявлению полноценной заботы, так он считал тоже. Ну что же, придется пересчитать — полностью принимая это, Тони удержал себя от того чтобы самому, перегнувшись через столешницу, протянуть руку и убрать каплю соуса оставшуюся у краешка губ. Харри вряд ли задумывался о таких мелочах. А если задумывался, то был профессионален в том, чтобы вскружить его гениальную голову и точно заслужил свой успех. Да и что может быть в этом плохого. С криминалом он не связан, с ЩИТ тоже. А значит только материальная выгода, в чем Тони точно недостатка не имеет, один минус в данном случае Харри может быть скучно и неинтересно проводить с ним время. Но с этим он что-нибудь придумает. А вот, если он ему просто не нравится, с этим уже намного сложнее. Но Тони не успел начать заниматься глубоким самокопанием, в которое неожиданно совершенно свернул, так как причина всех его душевных метаний, привлекла его, поднимаясь из-за стола и довольно потягиваясь. — Было очень приятно провести с тобой время, но вынужден тебя покинуть. Мне на работу надо. Тони не удивился. Просто немного расстроился. Он уже знал, что парень работает как самозанятый, а точнее гордый управляющий ломбардом. И вряд ли если тот откроется на час позже, он так много потеряет, учитывая, как «часто» там совершаются сделки. А значит он не настолько интересен. Все хорошее слишком быстро кончается. Передав Харри, кажется даже не удивившемуся, что он узнал размер его одежды, заказанный ранее полноценный комплект, так как ограничиться рубашкой было бы не в его стиле, Тони подметил, что тот не посмотрел на бренд. А потом все было как в дурацком мелодраматичном фильме. Харри спокойно попрощался с ним. И чудным видением выпорхнул из его апартаментов. Хлопок лифта, чьи створки отрезали их друг от друга. И только тогда Тони сморгнул, возвращаясь в реальность, где он все ещё стоял в одиночестве. — Джарвис, как заинтересовать человека, если дело не в деньгах или не только в них? — Сэр, попробуйте быть смешным и заботливым. — Я поставлю на тебя родительский контроль, — оценив уровень совета, Тони тяжело вздохнул, — чтобы ты не шарился по сайтам с сомнительным содержимым.

От лица Харри, простого и ничем не примечательного владельца небольшого магазинчика.

Вернувшись домой, первым делом полил цветы. Их было не много. Но стоило забыть хоть на несколько дней, они начинали жалобно шелестеть, а соседи пропадать. Что делать и как успокоить растения, что из-за пребывания в свободно распространяющихся эманациях его истинной сущности искажались, и приобретали свойства не присущие земным цветам даже в самых смелых фантазиях ученых, он не знал. Вернее, был один метод. Но жалко же уничтожать то, что ты считай, сам вырастил и вообще это почти часть семьи. — А кто у нас тут такой красивый? — улыбнулся, поливая одинокую розу в горшочке на подоконнике. Если бы кто-то из соседей сейчас обратил внимание на не зашторенное окно, он бы, наверное, не поверил своим глазам и решил, что с такого расстояния ему померещилось. А как ещё объяснить, что среди алых лепестков в центре цветка пробился глаз, моргнул пару раз и прищурившись, уставился на безмятежно улыбающегося парня. Расценив довольное выражение цветка, как ответ, Харри аккуратно погладил лепестки. — Ты у нас такой красивый. Остальные представители флоры были поспокойней. Разве что папоротник сильно разросся и когда его листья становились бритвенно острыми лезвиями можно было ненароком поцарапаться. Но в целом он был лапонька. Закончив утреннюю рутину, подумал, что надо поторапливаться. Решив остаться в одежде подаренной новым знакомым, у которого к слову вкус имелся, чтобы не тратить ещё больше времени, покинул дом, по пути до магазинчика, находящегося в соседнем квартале, зашел в кофейню. — Я думала вы сегодня не придёте, — мило улыбнулась ему бариста. — Да, сегодня я припозднился… Выбрав кофе, недолго думая, разнообразил заказ сегодня ещё и сладостями. Пока ждал, прикинул, что в конечном итоге опоздает меньше чем на полчаса. Издали, подходя к лавке, заприметил сидящую на пороге фигуру. Девушка уловила его приближение и встрепенулась, подскакивая и слегка кивая головой в знак приветствия, когда он подошёл. — Привет-привет, давно ждёшь? Передав девушке кофе и пакетик, открывая дверь, поинтересовался. — Нет, — экспрессивно помотала головой, из-за чего распущенные волосы разметало в разные стороны, и длинные светлые пряди придали ей вид рассеянного ангела, — ну, то есть да, но все хорошо, Господин. Елизавета Уайт была полной противоположностью Харри. Воплощение света и радости, она, однако, видела своими ясными голубыми глазами такие вещи, с раннего детства, что было непонятно, как при этом она продолжала сохранять свою энергию и стремление к жизни. Впрочем, Харри это не волновало. Ему это нравилось, именно поэтому когда-то он забрал молодую девушку себе, оказав милость её матери, старой ведьме. Был и ещё один несомненный плюс в Лиз: она была в старом храме, когда её семья, члены культа, совершала туда паломничество, она знала правду о Харри. — Ты у меня самая неприхотливая, — добродушно улыбнулся, — в качестве компенсации за опоздание, я принёс булочки. Не расстраиваясь из-за того, что её так ненавязчиво сравнивают с растениями в горшках, девушка поблагодарила его. Она продолжала считать такую традицию странной, но и сказать ничего не смела, поэтому послушно принимала каждый день кофе, и ходила с Харри вместе на обед. Некогда красивое и элегантное оформление ломбарда померкло из-за кучи вещей, разной степени древности и непонятности, что наполнили его за годы существования. Чего только стоила коллекция холодного и частенько ржавого оружия: мечи заняли собой подставку под зонты, щиты весели рядом с картинами на стенах, а кинжалы, любовно начищенные, гордо занимали место под стеклом у стойки, прямо рядом с украшениями. Пройдя внутрь, Харри повел рукой, и пространство очистилось от пыли. Следующая за ним Лиз замерла, но, поняв, что больше он ничего не сделает, смелей подошла к единственному не заваленному всяким «хламом» столу — её столу, за которым она работала. Лавка по факту была трехэтажной. Первый этаж — магазин, второй, обустроенный под библиотеку и подвал, в котором хранилось всё то, что уже не помещалось на остальных или было не желательно для демонстрации. — Сегодня к нам должен заглянуть тот старичок, что скупает серебро, — проверив свои записи, сказала Лиз, повернулась, наблюдая как Харри поднимается на второй этаж, а потом возвращается оттуда с книгой. Зевнув, он устраивается на диване, аккуратно разместившемся между высокой стеклянной витриной, в которой хранилась белая тога, и стеллажом, полки которого были уставлены баночками с сомнительным содержимым, зачем-то закатанным в формалин. — А что он предлагает взамен? — Трость. — Свою? — Нет. Но такую же. — Отлично, подготовь ему столько серебра, сколько он сможет унести. Давно хотел себе такой замечательный предмет гардероба. Харри довольно наблюдал как зашевелилась Лиз. Нет, ну чудо эти фанатики, особенно когда перестают приносить в жертву всяких бесполезных животных и начинают делом заниматься. Те, кто утверждает, что Нью-Йорк оплот мира и спокойствия, живут в каком-то другом Нью-Йорке. Но именно этим город и понравился. Всегда происходит что-нибудь интересное. Харри почти не удивился, когда зашедшие как будто просто поглазеть на всякие диковинки, мужчины достали свои пистолеты. Нет. Всё прилично. Это было огнестрельное оружие. Их было всего двое. Один взял на прицел Лиз, до этого занимавшуюся за своим столом сортировкой и описью пластинок, целую коробку которых на той неделе им принесли. Второй, вооружённый всего лишь ножом, направился к Харри, так и продолжавшему с самого утра полулежать на диване и читать какой-то труд по садоводству. — Эй, ты, давай, опустошай кассу, и цацки заверни, — кинув сумку, гаркнул мужчина в каком-то спортивном костюме. Харри вздрогнул, от того что в него неожиданно прилетела сумка, оторвался от книги. Лиз тоже включилась, взвизгнув и подскакивая со своего места. — Сука, только попробуй кнопку нажать! — прикрикнул на неё второй. Девушка пискнула и прижалась спиной к стене, глазами найдя Господина и ожидая от того приказов. Она могла бы в одно движение обезглавить двух людей, ведь уже многие годы её учил сам Дьявол. Но без его воли она не смела. И дело было не только в страхе. Просто, в прошлый раз её мозг скрупулёзно чайной ложечкою выели на тему крови в помещении, что забрызгала ваще все, и заставили оттирать вручную. На вопрос, почему она не может воспользоваться магией, ей откровенно сказали: «и какая мне была бы от этого радость?». — О боже, — Харри схватился за сердце и в глазах его отражался неподдельный испуг. В прошлый раз он устал оплакивать шелка, от которых пришлось отстирывать кровавые брызги. Метнув полный предупреждения взгляд на девушку, прижал к себе сумку и медленно поднялся под довольным взглядом горе-грабителей направляясь к стойке. Посчитав степень запуганности жертв достаточной, тот что был с пистолетом слишком расслабился, а тот что с ножом слишком засмотрелся на ножки «несчастной» Лиз, из-за теплой погоды, сегодня облачившейся в платье. Харри тихо вздохнул, поставил на витрину у кассы сумку, делая вид что собирается открывать её, зашёл за стойку. В чувства двух отморозков привёл металлический щелчок. — Повторять не буду, — раздражённо бросил Харри, — ещё раз вломитесь в мой магазин, и я отстрелю вам яйца. А потом, медленно, методично переломаю все пальцы. После этого я повыкалываю вам глаза, но только по одному, чтобы вы сохранили возможность видеть, что будет происходить с вами дальше. Так что руки в ноги и проваливайте. Считаю до пяти. До единицы не дошло. Оказывается, человек с дробовиком может быть чертовски убедительным. На прощание кинув вдогонку сумку, Лиз закрыла дверь. — Ух, Господин, почему мы отпустили их так легко? — надулась девушка, прекрасно знающая что именно её непосредственность и нравится существу, принявшему человеческий облик. — Перед приходом гостя, было бы крайне невежливо с нашей стороны, устраивать беспорядок. Словно только этих слов и ждал, некто толкнул дверь. Звякнули колокольчики, своим переливом сообщая о посетителе. — Ох, я не вовремя? — чуть покряхтывая поинтересовался старый мужчина, снявший шляпу и неотрывно смотрящий на так и не убранный дробовик. — Здравствуйте, нет, вы как раз вовремя, — Харри очаровательно улыбнулся и обратился к Лиз, — милая, сходи за заказом. Шмыгнув в сторону лестницы, девушка краем уха расслышала фразу странного старичка: — Вы могли бы попробовать ломать кости гостям? — Мы же не дикари. У нас существует дипломатия, — Харри спрятал «дипломатию» обратно под стойку и вежливо предложил, — хотите чаю? У меня тут как раз есть один восхитительный сорт. — О, я никогда не откажусь, — улыбнулся старик. Когда Елизавета вернулась, застала по истине идеалистическую картину. Заботливый молодой человек подливал чай дедушке. Они уселись на диване, а на не пойми откуда притащенном столике перед ними стоял какой-то древний, но прекрасно сохранившийся сервиз. Оба человека были в классических костюмах, разве что у старика постоянно мерзли руки, и он носил перчатки без пальцев, а Харри никогда не отказывал себе в удовольствие разнообразить свой образ различными украшениями. — Ну, вот наша лавка и стала филиалом английской чайной, чего я опасалась, — Лиз поставила на пол тяжёлый ящик, — дедуль, вы же на машине? — Да, — старик кивнул на прислонённую к дивану трость, чья ручка завивалась змеёй, — можете проверить, Харри, я думаю это удовлетворит ваши ожидания. Видя, что тот вставать не спешит и продолжает размеренно пить чай, Лиз сама подошла и взяла трость, передавая её. — О, спасибо. Взяв трость, довольно цокнул, рассматривая детально выполненную голову змеи. Она была очень хороша. Но не являлась основным предметом интереса. С едва слышным шелестом металла Харри достал клинок, спрятанный в обычной на первый взгляд трости. — Это равноценный обмен. Когда понадобится ещё серебро, обязательно сообщите мне. Я уверен, у вас найдётся ещё много интересного, — Харри чуть ли не урчал от довольства, встав и пару раз взмахнув на пробу клинком. Только после того как старик покинул их, Лиз спросила: — А зачем ему столько серебра? — Да кто его знает. Может на вампиров охотится, — Харри равнодушно пожал плечами. Наигравшись с тростью, он вернулся к чтению. И создавал Харри со стороны такое впечатление, что, если бы Елизавета не знала, что там всего лишь описания способов ухода за геранью, она бы грешным делом задумалась о апокалипсисе. Дни проходили размеренно и неторопливо. Пока в один такой распрекрасный четверг, порог лавки пересек не покупатель и даже не очередной жадный ворюга. А просто очередной курьер с роскошным букетом цветов… — Ого, Господин, а у вас завелся поклонник? — обходя по кругу довольно-таки большой букет, присвистнула Лиз. — Вот это я понимаю, подарочек. О, тут записка! Харри, до этого только принюхивающийся к аромату цветов, махнул рукой, читай, мол. — Вас пригласили на ужин завтра… Ого, а местечко солидное. Харри даже уточнять не стал, чьи инициалы скорее всего были на записке.