В ловушке у Цепного пса

      Джек Краузер — бывший член USSOCOM, опытный солдат, выделявшийся своим суровым характером. После операции «Хавьер» он присоединился к Альберту Вескеру, инсценировав свою смерть в 2002 году ради наживы, а именно — обретения огромной силы. Сейчас бывший сослуживец живет только ради охоты по воле своего нового начальства.       — Что-то не так, Вескер? — спрашивает Джек, подкидывая нож одной рукой и держа рацию другой. На изображении с небольшими помехами виднелось лицо мужчины.       — «Появился третий человек,» — твердо отвечает Вескер, словно он сам был не рад этой новости.       — Третий игрок?       — «Я бы так не сказал…» — голос Альберта звучал низко и бархатно. — «Выживший из Раккун-Сити. Леон С. Кеннеди».       После слов Вескера нож случайным образом выпадает из рук Джека на каменную плиту со звоном, раздающимся эхом по комнате. Он осознал, о ком идет речь, и это его разозлило еще сильнее.       — Я убью его, — кратко отвечает он.       — «Нет,» — резко останавливает разъяренного подчинённого Альберт. — «У меня для тебя другое задание».       Молодой агент поднялся на старом ржавом лифте на платформу, к которой вел металлический мост с полом из железной сетки. На потолке виднелись старые трубы, откуда доносился шум, отчетливо слышалось, как внутри переливается вода. По бокам стояли огромные железные бочки, из верхушек которых шел пар. Он подозрительно осматривал местность вокруг: что-то его тревожило, не давало покоя.       Тело напряглось от шума труб и подозрительности, и сразу же после пристального взгляда агента раздался громкий стук позади, словно подошвы ботинок падали на металлическую плитку. Звук был громким из-за веса взрослого человека. Тогда Леон понял, что противник уже на его уровне и позади, ожидая реакции. Рука медленно потянулась к кобуре с ножом. Дрожащей рукой он схватился за кожаную ручку ножа и резко обернулся. Мельком он заметил противника, но не успел осознать, как рука в кожаной перчатке схватилась за трубу и в прыжке напала на него.       Нож Краузера коснулся острым лезвием щеки молодого агента. Из щеки хлестала алая кровь, ноги Леона не удержали веса взрослого мужчины. Он упал на пол, ударившись головой об железную сетку, из раны на щеке упало несколько капель крови. Леон почувствовал, как противник всем своим весом навалился на него, держа его руки за спиной.       — Какого черта?       — До сих пор не научился чувствовать опасность, новичок? — послышался бархатный голос Краузера и звон его наручников.       — Краузер? — удивленно проговорил Леон, боком оглядывая мужчину. — Что, черт возьми, ты делаешь? Как ты…       — Как я здесь оказался…? — тихо спрашивает Джек, вытащив наручники.       — Ч-что…       Леон не успел договорить, как его руки сковали наручниками, от чего он нервно сглотнул. В этот момент у него появились неприятные мысли, из-за чего он перестал дергаться, стараясь дышать тише и покорно слушать Джека. Но тот молчал и резким движением ножа перерезал кожаный ремень на штанах Кеннеди, от чего тот вздрогнул. Молодой агент разглядывал сердитое лицо бывшего напарника и усмехнулся.       — Ох, теперь я вижу, — произнес Леон, дразня разъяренного Краузера. — Я никогда не воспринимал тебя как человека с такими намерениями. Не знал, что тебя интересуют подобные вещи, хотя… твое выражение лица соответствует такому мерзкому вкусу. Грязный ублюдок!       После этих слов перед его глазами появился окровавленный нож Краузера, кончик которого пробил металл, от чего Леон замолчал. От страха по лбу потек холодный пот.       — Ты много болтаешь, новичок, — тихо проговорил Джек и опустил свое лицо ближе к уху Леону, шепча. — Мне правда жаль, что не могу просто убить тебя. — Послышался лязг пряжки от ремня. — По моему приказу я заставлю тебя страдать по полной мере.       Слова Краузера словно пытка, от которых хочется закрыть уши, чтобы не слышать его. Он всегда говорит все всерьез, никогда не говорил лишнего. Два года назад он был таким же серьезным и весьма грубым, не любил шутить в таких ситуациях.       — Человека можно сломать разными способами, но тебя, правительственная собака, трудно сломать. Я мог бы переломать тебе кости, избить или просто не терять времени и убить. Если бы не приказ… — После этих слов послышалась тихая усмешка, а под собой он почувствовал тяжелое дыхание агента. — За те месяцы обучения я хорошо тебя узнал, Кеннеди. И знаю, какими способами тебя еще можно сломать. — Он схватил за русые волосы парня, приподняв его голову вверх. — Чтобы ты знал, меня не интересуют подобные вещи. Особенно я бы не хотел практиковать это с таким ублюдком, как ты. Я бы предпочел надрать тебе задницу, а не целовать ее.       Рыча произнес Джек и опустил голову Леона, от чего тот ударился щекой о металлическую сетку. Леон закряхтел от боли, из щеки потекла свежая кровь и растекалась по сетке. Послышался звонок по рации в кармане камуфляжных штанов Краузера, а у Леона появилась ухмылка, и он решил немного подразнить разъяренного бойца.       — Разве это не звонок от твоей мамочки? — Непонятно, почему он так разгорячился, что на губах появилась широкая улыбка. — Лучше отвечай побыстрее, приятель.       После этих слов ему прилетает кулак в лицо, от которого он откинулся на другой бок, перевернулся на спину и тяжело дышал. Краузер достал из кармана рацию и первый заговорил, почти рыча:       — Что?       — «Кажется, правительственная собака уже слегла?» — спросил Альберт. Джек кивнул:       — Да, но… — не успел он договорить, как Вескер перебил его:       — «Тогда действуй, но помни… он нужен живым».       После этих слов изображение и шум от рации сразу же исчезли. Джек с шипением положил рацию около себя. Он внезапно задумался о том, что сейчас делает. Он смотрел на тяжело дышащего Леона, видимо, после удара он до сих пор не окреп. У него синяк на щеке, и он продолжал тяжело дышать, даже разговаривать не мог.       — Я бы мог убить тебя прямо сейчас, но кажется, что он наблюдает за нами, — спокойно проговорил Краузер, рассматривая лицо Кеннеди.       — Ч-то? — с сухим кашлем спросил Леон, приоткрыв глаз. — Следит? Ты имеешь в виду Саддлера?       — Да… — тихо проговорил Джек, от чего его глаза начали блестеть.       Краузер провел левой рукой по торсу молодого агента, приподняв футболку к шее. От таких прикосновений Леон раскраснелся, отвернувшись от неловкости, от пристального взгляда мужчины и его ухмылки.       — Прекрати! — прокричал Леон, но его слова для Краузера ничего не значат. — Это отвратительно!       Но мужчина продолжал поглаживать его тело, пока не дошел до сосков, массируя их. Леон сразу же перестал упрашивать и только смущенно прикрыл глаза, а от резких движений пальцев Краузера на груди про себя мычал и сильнее зажмуривал глаза. От таких приятных ощущений затряслись ноги, словно прошелся ток. Еще от пары приятных прикосновений стало тесно в штанах.       — Реакция твоего тела не совсем соответствует твоим словам, ведь так? — с усмешкой спрашивает Краузер, рассматривая смущенное лицо парня и чувствуя под собой углубления в штанах Леона. — Ты извращенец? У тебя обычно возникают мурашки от прикосновений твоих противников-мужчин?       От таких предположений у Леона появилась улыбка и короткая усмешка. Тело не слушалось, а голова тем более занята весьма неприятными мыслями, от чего на душе ему противно даже воспринимать всерьез то, что сейчас происходит с ним. Он понимает, что другого выхода нет, и придется смириться с реальностью.       — Я тоже удивлен, — проговорил с яркой усмешкой парень, гордо прикрыв глаза и повернув голову в бок. — Особенно такому жалкому трусу, как ты.       — Что? — спрашивает Краузер.       От таких высказываний в сторону Леона Краузера пробило на настоящее удивление, из-за чего парень заметил удивленное лицо мужчины и продолжил:       — Маленькая птичка, которая может только подчиняться приказам. — Во взгляде Леона читалось реальное презрение к собеседнику, он был слишком возбужден, его широкая ухмылка выдавала все. — И ты изменился с тех пор, как сбежал два года назад, да? Думаю, ты просто пешка тех фанатиков из культа. Бегаешь хвостиком за культом ради наживы? И это и есть великий Краузер собственной персоной?       — Заткнись! — прокричал Краузер, схватившись за шею Леона, сдавливая пальцами горло.       — Я… буду повторять это еще раз… — проговаривал парень, задыхаясь, но с той же самодовольной улыбкой. — И еще раз… что бы ты ни делал. Ты, черт возьми… Трус!       Ярости Краузера не было предела, он сдавливал еще сильнее горло, поэтому молодой агент начал по-настоящему задыхаться, а улыбка пропала с его губ. Изо рта текли слюни, в горле не осталось воздуха, от чего сердце билось все быстрее. К счастью для него и к несчастью для Джека, послышался еще один звонок по рации, от чего пришлось отпустить шею и взять рацию свободной рукой, наконец ответив на звонок.       Как только руки Джека ослабили хватку на шее парня, тот начал задыхаться собственной слюной, воздуха практически не хватало, от чего появлялся сильный кашель.       — «Что я имел ввиду под словом «живым»?» — строго спрашивает Альберт.       — Моя ошибка… — проговорил Краузер, осознавая свои действия.       После того как связь вновь прервалась, он смотрел на истощенного Леона, который с трудом восстанавливал свое дыхание. Со страхом парень смотрел прямо в голубые глаза, особенно рассматривал шрам у левого глаза. Нож Джека прижался к нежной щеке парня, около старой раны, а его губы уже в паре сантиметров от прижатых губ агента.       — Тебе не повезло, — проговорил с усмешкой Джек. — Я человек, который выполняет не только чужие, но и свои приказы. В конце концов, — острый кончик ножа прошелся по щеке, оставляя новый кровавый порез, — ведь мое собственное пожелание может позволить тебе выжить, верно?       Сухие губы прижались к влажным от слюней губам. Сладкий, на контрасте с грубым поведением, поцелуй запустил по телу Леона дрожь. Рука Джека легла на подбородок, заставляя парня приоткрыть еще шире рот, впуская влажный язык и плавно переходя в страстный поцелуй. От таких ласк молодой агент сразу же расслабился, но это не входило в планы Джека.       Рука грубо легла на штанину, где был бугорок, и сильнее сжала стояк через плотную ткань. Леон сразу же оборвал поцелуй, а его тело сжалось. Краузер продолжал целовать его у уголков губ, пока тот переводил дыхание.       — Что ты… — тихо проговорил Леон, резко выдыхая, но после этих слов поцелуй Краузера сразу оборвался.       — Теперь я в настроении увидеть это лицо, охваченное отчаянием, — с усмешкой проговорил Краузер, расстёгивая молнию на штанах.       Приспустив штаны с боксерами, он вытащил свой член не маленьких размеров. В глазах Леона читалось смущение, он отвернулся и старался не открывать глаза. Такой реакции Краузер уже давно ждал и, не церемонясь, крепко схватил голову Леона, все еще с закрытыми от стыда глазами, повернул голову к себе, а другой рукой направил свой член к приоткрытым губам Леона.       Глаза молодого агента широко открылись, когда он почувствовал во рту чужой орган. Плоть еле помещалась во рту парня, и тот снова начал задыхаться.       — Боже, ты ужасен в этом, — раздраженно проговорил Краузер, словно унижая Леона. — Давай, старайся больше.       Леон после этих слов чувствовал себя униженным, ведь его бывший напарник держал его за волосы и толкал свой член еще глубже, добираясь до глотки. После нескольких толчков молодой агент отстранился, сплевывая смазку и переводя дыхание, но его волосы все еще грубо держали.       — Он чертовски большой… — недовольно прорычал Леон, отворачивая голову и прикрывая от смущения глаза.       У Краузера появилась самодовольная улыбка, он снова повернул голову Леона к себе, отчего в глазах Леона появилась настоящая ярость. Такой непокорный взгляд больше всего понравился мужчине, и он достал свой нож.       — Как насчет того, чтобы я облегчил тебе задачу? — Нож Краузера прижался к левому уголку губ острым концом.       Из уголка губ начала течь небольшая капля крови. Джек понимал, что может легко перерезать ему щеку от уголка губ, так что он сразу же убрал нож. В уголке губ Леона начало остро щипать, и пришлось вылизать ранку. Леон сразу же замолчал, и Джек понял, что может смело продолжить и не выслушивать упреки агента.       Он толкался еще глубже, отчего Кеннеди рвано дышал через нос, щеки горели от стыда и похоти, он чувствовал, что вот-вот потеряет контроль над собой. Он понимал, что Джек действительно сможет его сломать.       «Толстый…» — проговаривал у себя в голове Леон, все еще пытаясь вытерпеть медленные и грубые толчки. Краузер понимал, что слишком заигрался с парнем, отчего тот молча выполнял его требования.       — Достаточно, — проговорил он, грубо толкнув плечи Леона.       От такого резкого и грубого толчка он ударился головой о металлическую сетку — у Леона появилась резкая головная боль. Краузер все так же грубо перевернул парня на живот и схватился за нож, чтобы до конца перерезать ремень, задевая ткань штанов. От неожиданности парень вздрогнул всем телом, и на лице появился настоящий страх. Ведь он понимал, что задумал Джек.       — Подожди! — крикнул Леон, чувствуя, как нож опускал штанину. — Я не… не готов! Не сейчас!       Но мужчина не стал его слушать и уже руками стянул с него порванные штаны с черными боксерами и бросил в сторону. Рука в кожаной перчатке погладила нежную кожу на ноге, но с той же грубостью он поднял ногу чуть выше, отчего Леон издал болезненный стон.       — Я никогда раньше не трахал парней, — признался Краузер и, облизав два пальца, начал подготавливать Леона, просунув пальцы в анус, заставив того издать стон. — Я думаю, здесь та же самая суть, что и с женщиной.       — Никого, кроме меня? — немного раздраженно проговорил Леон. — Больной ублюдок…       Последние слова Леона раздражали Джека еще сильнее, отчего появилась нервная улыбка. Он убрал пальцы, заменяя их уже мокрым от смазки членом, направляя в проход. Он вошел аккуратно, даже чуть нежнее, чтобы ему было легко двигаться без болевых ощущений. Поначалу член Джека не до конца вошел, и молодой агент стерпел боль, только тихо промычав, а мужчина издал резкий выдох.       Как только Краузер смог войти до конца, он сразу начал двигаться чуть быстрее, намереваясь закончить все это как можно скорее. Он перевернул Леона, поставив его раком, хватаясь за цепочки наручников. Железные наручники натирали кожу рук до крови, от болезненных ощущений внутри парень глухо застонал. После Джек, почти наваливаясь на спину Леона, начал сжимать ягодицы, а второй рукой всё ещё держал цепь от наручников. Голова парня была прижата к металлической сетке, он тяжело дышал, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, он повернул голову вбок. Джек все же оторвал руку от наручников и убрал прядь русых волос с мокрого лба Леона, за которыми открывался вид на смущенное лицо с пустыми глазами.       — Пожалуйста, не надо больше… — рвано проговорил Леон, моляще смотря на мужчину, а из глаз текли слезы.       Краузер только рыча усмехнулся и снял с себя красный берет, из-за резких толчков он очень мешал ему разглядывать смущенного парня, пока тот, испытывая стыд, стонал. В течение этих долгих пяти минут парень просил прекратить, даже молил, чтобы его отпустили, но Джек не слушал его и продолжал. Для него слова мольбы — как шум ветра. Он выполнял свой собственный приказ: довести Леона до такого состояния, чтобы тот не мог даже ходить и мучился.       Джек вышел, но не для того, чтобы отдохнуть. Он грубо перевернул Леона на спину, раздвигая ноги. Леону этот короткий отдых ничего не дал, только лишь углубился в изначальную боль, но спустя пару резких толчков он почувствовал настоящее удовольствие, так как руки Краузера легли на спину, массируя лопатки, но продолжая насаживать Леона на себя еще сильнее, чтобы боль продолжала проявляться.       — Мгх… Сто…ой, не надо… — проговорил Кеннеди, все еще хрипло и с закрытыми глазами, стараясь забыть о боли.       — Ты звучишь так жалко, — тихо проговорил Краузер, разглядывая лицо Кеннеди и вслушиваясь в его голос.       — Я… бо…льше не могу… Я на… грани… — хрипло проговорил Кеннеди, приоткрыв рот, чтобы проглотить больше свежего воздуха.       Краузер предположил, о чем пытается сказать парень, он тоже был близок к концу. Он хотел поскорее закончить весь этот цирк с нежностями и сладкими стонами от Кеннеди. Он одной рукой схватился за головку пульсирующей плоти агента, натирая и про себя рычал:       — Ну давай же!       Через пару толчков парень с криком излился на себя, а через пару секунд и сам Джек выплеснулся в Леона, дрожа то ли от оргазма, то ли от злости. Он наблюдал, как Леон, весь мокрый от влаги, с прикрытыми глазами, уже мокрыми от слез, тяжело переводил дыхание. В этот момент ему стало жалко парня, чего от себя не ожидал и потому был очень зол на себя. Он нежно коснулся щеки парня, от чего тот вздрогнул, но приоткрыл глаз, из которого текла новая слеза. Джек опустил чуть ниже подбородок, чтобы подарить ему новый поцелуй, на этот раз нежный, но Леон уже ничего не чувствовал, только лишь пустоту в голове.       Джек уже стоял одетым и довольным, он застегивал ремень и молча рассматривал Леона. Тот просто лежал не шевелясь, даже когда ему освобождали руки, он до сих пор так лежал на полу, словно он уже был мертв изнутри, но это только догадки. Джек достал из кармана штанов старый ржавый ключ и бросил его Леону. Тот упал рядом с лицом парня, а пустой взгляд небесно-голубых глаз был направлен на довольное лицо мужчины.       — Вот ключ от камеры хранения, там ты сможешь поживиться, если, конечно, выберешься отсюда живым, — с усмешкой проговорил Краузер, все еще рассматривая Леона. — Было не так уж плохо видеть тебя в таком состоянии. Возможно, какое-то время ты будешь видеть это в своих кошмарах.       После этих слов Краузер, не оборачиваясь, покинул место происшествия, исполнив большой прыжок на высокий мостик у потолка. Убедившись, что Джек все же ушел, Кеннеди смог приподняться. В его животе был ураган, словно желудок выворачивался в другую сторону. Ему было плохо, еле-еле сдерживая рвотный позыв. Ноги онемели, а голова болела от резкого хватания за волосы и ударов.       После того как он наконец смог восстановить дыхание, послышался звонок. Неподалеку от него была рация Краузера, видимо, забыл ее, когда одевался. Сдержав последний рвотный позыв, он взял рацию и смог ответить на звонок. На экране появилось знакомое лицо, от чего у Леона передернуло все тело.       — Вескер… — хрипло проговорил он, смотря презрительно на изображение.       — «Не ожидал тебя увидеть, агент Кеннеди,» — величественно проговорил Альберт, поправляя очки. — «Гляжу, мой цепной пес уже поработал над тобой и, судя по взгляду, все же смог выполнить приказ».       Леон осознал, что Краузер все же действовал по приказу Вескера, но Альберт не знал, как именно Джек будет его выполнять. Краузер был жестоким, но, заметив сломленный взгляд Леона, сразу же пожалел его, даже то последнее пожелание прозвучало как шутка. Леон только сейчас понял, что за безумный план у Вескера. Он оживился и с улыбкой проговорил:       — Я всегда знал, что у тебя довольно-таки безумные приказы, но на этот раз твой план провалился, Вескер, — усмехнулся агент, вытирая все еще мокрую от слез щеку. — Как говорил Джек: меня сложно сломать. И на этот раз даже такими извращенскими способами. Я не какое-то слабое звено, которое можно просто сломать. А теперь прости меня, мне пора спасать Эшли, — большой палец прижался к кнопке сброса, но он пока не спешил ее нажимать. — И еще: передай Краузеру, что «его» план провалился, но могу сказать, что он действительно хоть в чем-то хорош.       После этого парень заметил нахмуренное лицо Вескера. Видимо, этот ответ его не удовлетворил.       Кеннеди выбросил выключенную рацию подальше от себя, та провалилась через дыру сломанной железной сетки и, упав с огромной высоты, с громким стуком разбилась. Кеннеди подобрал старый ключ с тремя зубчиками и с той же самодовольной улыбкой сжал его, а затем наконец смог встать на ноги и одеться. Надо же правительственному агенту спасать дочь президента, ведь так?