Не забыть

Почему же ты снова покупаешь кофе в торговом центре? Ты же знаешь, что можешь зайти в кафешку, но почему-то вновь идешь туда, где мы с тобой постоянно проводили время. Саша. Сашенька. В голове столько мыслей. Я вновь возвращаюсь к тому, где мы изначально начали. Я снова оказываюсь в прошлом; в светлом прошлом, что не заполнен тьмой от проблем в мире, от проблем в нас с тобой. И я хочу тебе рассказать обо всем, что накопилось в моей башке за всё это время, но ты не поймешь. Ты не сможешь выразить никакую эмоцию, кроме молчания. Тебе грустно — ты молчишь. Ты злой — молчишь. Почему же ты строишь такую гримасу похуизма, Саш? Мы в прошлом. Прими то, что ты не хочешь возвращаться в настоящее, и ты не хочешь смотреть на будущее. Всё становится прошлым рано или поздно. Я не хочу возвращаться в далекое прошлое. Не хочу проживать тот момент, когда приехал к тебе в родной город, когда мы там стримили. Мне роднее Москва, Саш. И я хочу вернуться в прошлое, где мы начинались в Москве, где мы чаще всего проводили время в Авиапарке, когда мы еще не познакомились с Ильей. Я не хочу глядеть в светлые глаза настоящего и яркие глаза будущего. Я хочу глядеть в глаза темного прошлого, который мне до боли знакомо, но я до сих пор его не помню. Хочу взглянуть в твои голубые глаза, что наполнены только яркими моментами, но почему-то вновь я вижу в них отчаяние. Скажи мне, почему ты несчастлив? Мне больно изо дня в день. Я не хочу это терпеть. Я сильно изменился, я знаю. Сейчас я у всех ассоциируюсь с какими-то проблемами. Я ходячая проблема, Саша. Я и только я, и больше никого нет, кроме меня. Но вновь ты появляешься, когда тебя не ждут. Ты снова опаздываешь, и так не вовремя приходишь. Теперь я без тебя никто. Я так заебался, Саш. Я вернулся в своё любимое прошлое. Ты хочешь в него попасть тоже, но почему-то не можешь. Тебя кто-то держит? Не признавай этого. Ты ведь победитель. Проиграть такой ерунде, как боли, не можешь. Я знаю, что ты сильный, но я тебя ломаю. А раньше ведь я тебя дополнял, и мы вместе питались счастьем друг от друга — это был замкнутый круг, но я смог вырваться из него, хотя не хотел. Когда я со слезами на глазах и красным лицом от соленых слез смотрю на тебя, то ты всё понимаешь без слов. Ты хочешь обнять, но будто находясь в ступоре, не можешь. Я кладу свою руку тебе на плечо и улыбаюсь, как тогда, когда мы были только вдвоем. Мы были только вместе — дуэт. Мы не были во Фрик Скваде и уж тем более в Хазяевах. Ты сломал рамки нашего дуэта. Дуэт Кореша и Парадеевича — обычных парней, что стримят только вдвоем, не боясь чужого осуждения и незнакомых глаз, что смотрят на них. Кто из нас спешил стать популярным, я так и не понял. Возможно я стремился к звезде, а потом разрушил всё это. Я вину не признаю, если только ты не обвинишь меня, но ты этого никогда не сделаешь. Я не дождусь от тебя осуждения. Ты просто промолчишь, дурашка. Можешь втаптывать меня в грязь, но я всё равно хочу, чтобы ты был рядом. Сердце разбивается, когда я до тебя даже не могу докоснуться. А ведь раньше я тебя порядком бесил, когда из раза в раз целовал в шею, в губы, в щеку. Теперь всё по другому. Теперь я другой. Я больше не строю из себя педика на камеру. Я нытик, который нашел девушку чуть старше себя, что рассталась недавно с молодым человеком. Не жалею, что расстался с Аней, но било под дых, когда её упоминали. Теперь я встречаюсь с новой Аней — Вишенка. Было плевать, что она старше, что она встречалась с небезызвестным Марком, что являлся участником Фрик Сквада. Было плевать, когда на меня накинулись с претензиями. Я обычный человек. Почему я не могу начинать отношения, а после их заканчивать? Я не хочу потом жить в несчастливом браке, который угнетает тебя день за днем, а держать в нем тебя будут твои же дети, которых ты успеешь вырастить и полюбить. Ты рано или поздно уйдешь навсегда и забудешь о своей созданной семье, наплевав на все моральные ценности. Я заглушал свою боль, встречаясь и целуясь с ней. Она, как мать, что постоянно заботится о хулигане-сынишке. Она прикасается к моим щекам своей мягкой ладонью, и я засыпаю на её коленях. Мы пойдем с ней в кино на фильм Барби. Я буду лежать у неё на плече, чуть-ли не засыпая. Я буду слышать, как её сердце бьется, хоть оно далеко внутри неё, но я услышу. Я услышу, как она дышит не спеша. Я услышу только её. Фильм не будет интересовать меня уже, но я продолжу смотреть на ярко-розовые цвета на экране. И я вспомню твою дебильную кепку, которая точно такого же розового цвета. И тут же вспомню, как набил твои очки и ту розовую кепку, что ты постоянно носил. Я набил с тобой тату, и сводить её я не намерен. Как в сюжетах типичных мелодрам, мы встречаемся на улице. Я с той же дурацкой улыбкой смотрю на тебя, а ты пытаешься также как я, по-доброму улыбнуться, но получается слишком наигранно. Ты уже знаешь, что я тебя рассекретил, но продолжаешь молчать. Ты ладонью проводишь по моей щеке, будто вытираешь с неё слезу, хотя это я должен так делать, ведь в отличии от тебя я не плачу. Прям, как баба, ей богу. Ты не дурак — ты дура. Самая настоящая дура. Мы не поменялись ролями нытика и похуиста. Когда я прихожу домой, то запираю дверь, и скатываюсь по ней на пол, не сдержав слез. Мне не больно. Это просто была последняя капля. Я плачу из-за безысходности. Вишвенкова видит моё состояние и кажется сама хочет заплакать. Она держится и бесконечно целует меня. Она не спрашивает из-за чего это, лишь напоминает мне о том, что я должен сходить к специалисту, а я лишь киваю, хотя знаю, что никуда я не пойду. Я знаю, что меня не поймут. Депрессивный эпизод пройдет, но эта гнетущая боль внутри всегда будет рядом, прямо в сердце. Я убиваю себя сигаретами и алкоголем. Хожу к Илье в гости, чтобы поговорить с ним, пока Каролина не дома. Поговорить для нас с Яцкевичем — это рассказать о своих проблемах за чашечкой чая, а после объебаться таблетками. Время, за которое мы начали употреблять, мы успели приловчиться. Когда Каролина приходила, то меня уже не было в их с Ильей квартире. Я рассказываю ему, что не могу справится со всем. Я беру одну таблетку и кладу на язык. Тянусь к Илюхе и заключаю его в поцелуй, передавая таблетку ему. Себе беру другую, перед эти покрутив в пальцах кругляшку, задумавшись над чем-то не очень важным. Это не первый раз, как я его целую, но как и в первый: он кривится и противится. Он так смущается, так стесняется — на эти эмоции без улыбки не взглянуть, правда. Мы с Яцкевичем ебаные неженки, потому что когда мы вместе, то это лишь лобызания и укусы на ляшках Ильи. А после укусов там остаются огромные синяки, которые можно списать на неудачное падение. Как же ахуенно, когда Илья сам проявляет инициативу, что бывает редко, и сам тянется, сам кусает. Бывало он заходил чуть дальше и укусы были уже у меня. Я иногда представлял, что это ты делаешь со мной; что это я оставляю на тебе укусы и ты на мне. Представлял, что мы с тобой целуемся. Когда же Илья начал экспериментировать? Когда же он из правильного мальчишки превратился в такого плохого пацаненка? Я даже за этим не уследил. Хотя на самом деле глубоко плевать. Главное, что этот секрет останется между нами. Свет: розовый, синий, фиолетовый, потом опять розовый и так по кругу. У меня начинается bad trip. У меня подворачиваются ноги и я чуть-ли не падаю. Меня успеваешь словить ты. Я хватаю тебя за шею, и ты меня подхватываешь на руки. Несешь на улицу, где очень холодно. Ты отдаешь мне свою куртку, чтобы я не замерз, хотя это глупо с твоей стороны, теперь мерзнуть будешь ты. Как же неожиданно, когда ты кладешь свою руку мне на щеку и целуешь. Целуешь с какой-то злобой или кому-то на злость. Привкус железа и ягод остается у меня на языке — вкус, который я не забуду. Я снова чуть-ли не падаю от накатившей резко усталости. Ты вновь меня подхватываешь. Везде успеваешь, Саш. Я не твой и ты не мой, но ты снова тут со мной. Глаза щиплет от слез, когда пытаюсь их открыть. Только потом осознаю, что всё мне это вновь приснилось. Лишь бы его не забыть.