not the most true story

*** *от первого лица* Его руки были такими тёплыми...грубыми на ощупь, жёсткими, но тёплыми. Мне льстило его внимание. Я мысленно передразнила его: «Сколько крови вы готовы пролить...чтобы Джон Крамер заботливо перематывал вашу рану???». Джон не очень аккуратно, почти небрежно омыл рану спиртом, так что жгучая боль пронзила руку. Я вздрогнула. А Конструктор хладнокровно продолжал «оперировать». Я заметила, что с того взрыва его правая рука ещё не зажила, и она тоже была забинтована, как у меня. Я вдруг поймала его взгляд, задержала его руку и приставила к ней свою. Посмотрела на эту парочку -Это даже забавно... Но какая же это сентиментальщина... *** Новое дело для А. было чрезвычайно интересным. Она была как ребёнок...по-детски увлечена наукой и прикладными искусствами. Девушка происходила из неплохой семьи. Не во всех аспектах, не однозначно..мать по образованию юрист, но по профессии не работала ни дня, хотя её трудовая книжка пестрила многими и многими должностями. Отец был занят в авиации и слыл разносторонне развитым человеком, весьма талантливым в самых разных областях, начиная с художеств, кончая всякими хозяйственными и профессиональными делами. Однако в те годы, когда она была ещё мала, а родители пока состояли в браке, в их доме едва не каждый день происходили скандалы, склоки...раздражённая мать, готовая рвать глотку в неистовом крике, которому она то и дело давала волю при виде пьяного ненавистного мужа...стеклянные глаза пьяного отца, который, вообще говоря, был безобиден и в этом состоянии, и в трезвости, но иногда чудил и становился совершенно неспособным оценивать ситуацию и разумно поступать, поэтому даже когда мать швыряла в него всё, что попадётся под руку, включая осколки разбитой посуды и столовые приборы, аптечку, одежду, он мог даже не реагировать и молча принимать удары, не сопротивлялось и не уворачиваясь...девочка отчаянно пыталась исчезнуть из этих сцен, пряталась в комнате, бродила по ней и на фоне криков ругающихся супругов и грохота, шепча молитвы и убеждая себя, что всё в порядке, что мама не убьёт папу и не причинит ему зла...нет, чёрт возьми, и убеждая себя, что всё в порядке, что мама не убьёт папу и не причинит ему зла...нет, черт возьми, всё, что происходило в том мире-просто зло. «Уйди из этого дома, уйди, ты же видишь, что с ней творится, когда ты так пьёшь, ты же видишь, что происходит, зачем ты продолжаешь, зачем ты не стараешься избежать всего этого?»-спрашивала девочка второго класса у своего отца. Мужчина, одетый только в майку и нижнее белье, усадил её на колени. Он не слушал. Не слышал. Стеклянные, вылупленные глаза таращились, он сидел, потеря взор, жалея дочку. А потом ушёл...через какое-то время он вернулся, потом ушёл снова, и так несколько раз, пока эта пара не развелась. С обоими родителями не сложилась. Пожила А. и с матерью, и с отцом, но не нашла понимания ни от кого из них. На первом курсе университета у неё случались приступы...депрессия, попытки суицида, впоследствие-самоповреждения. В этом она и находила некое успокоение. Как кровопускание. Но хуже...душевная боль отчасти перекачивалась в физическую, это чудовищная смесь эстетизма, страха, острой боли и удовольствия...она обещала себе не делать этого более, но раз за разом возвращалась к отправной точке и резала, резала, резала, потом бинтовала и снова резала, пока шрамов на руках не стало столько, сколько нужно, чтобы их было не скрыть. Она резала и бедра, и ступни, и плечи...но не все раны были глубокими. От некоторых не осталось и следа. Она причиняла вред себе, но не ближнему... И когда она собирала устройства, училась правильно чертить и строить разные изображения, она совершенно не думала о том, что это-прелюдия к тому, что в будущем ей предстоит придумывать ловушки для людей, в которых они погибнут, в случае проигрыша...изощренные пытки, чудовищные, жесточайшие игры, построенные на крови. Кровь, мясо, весь «внутренний мир» наружу... Ночами, когда она утраивалась на скромненькой пружинистой кровати у кирпичной стены за задернутыми занавесками, то и дело приходили в голову мысли. «Что ты делаешь? Ты же понимаешь, чем тебе предстоит заниматься? Скоро наступит точка невозврата, процесс будет необратим, и ты загонишь себя в смертельную ловушку...неужели ты этого хочешь? Или ты хочешь его?».