- Ты холодный.

Вдоль мокрого ветра летят листья яблонь, растущих за каменной стеной Моншдадтской ограды. Большинство людей Тейвата в это время сидят по домам и готовятся к завтрашнему солнечному дню, но только не в городе ветра и свободы! Здесь в вечернее время все либо гуляют и смотрят на небо, покрывшееся звёздами, либо сидят в таверне, пропивая свои деньги. И этим вечером всё было точно так же. Известная всем компания местных алкашей в полном составе вновь собралась, распивая вино. Чертовски сексуальная и дерзкая монашка Розария, Капитан кавалерии Кэйа и выступающий у всех алкашей на глазах очаровашка-бард Венти. Мелодия сплетения лиры, струны которой будто перебирал сам ветер, и волшебного юного голоса просто захватывали разум и ничего в этом мире не оставалось, кроме музыки и воздуха. С таким же ощущением на пороге таверны стоял её хозяин. Холодный снаружи и жаркий в душе Дилюк, обладающий удивительным даром раздражать всех и одновременно влюблять в себя. Он человек, в сердце которого навсегда останется гнилая ярость, человек, раны которого никогда не заживут до конца, человек, чьи слёзы никто никогда не видел... И не увидит? Взгляд Дилюка был направлен на сводного брата, к которому он хранил неприкрытую ненависть, но при этом таил более тёплые чувства, о которых даже он не хотел бы знать. Кэйа повернулся и обратил добрый и искренний взгляд стеклянных глаз на Дилюка, который к концу песни барда подошёл сзади, подхватив Кэйю за собой. - Эйй, куда? Дилюк молча потащил своего синевласого "друга", чтобы увезти того на винокурню и уложить спать. Дорога казалась мучительно долгой из-за повисшего молчания, затихшего огонька в глазах сонного Кэйи и щемящего чувства в груди, напоминающее Дилюку о том, что он снова ничего не скажет, снова промолчит и оставит Кэйю одного, а потом уйдёт и будет догорать вместе со своими желаниями и душевной болью. А этот одноглазый паренёк всё забудет и так будет повторяться из раза в раз. И вот уже виднеется винокурня... - За что ты мне такой пьянчуга? - задаёт Дилюк вопрос в пустоту. - А я тебе что не нравлюсь таким? "Началось." - эхом разнеслась в голове Дилюка эта фраза. Нравится, конечно нравится, но язык не поворачивается это сказать. Дилюк завёл Кэйю в одну из спален, снял перчатки и попросил одну из горничных принести стакан воды, тем временем укладывая Кэйю в кровать будто маленького ребёнка. Запыхавшаяся девушка вернулась в комнату, а Дилюк с неспокойным сердцем ушёл к себе. Коридор. Деревянная дверь. Поворот ручки и полуночный герой снова один. Сильный для всех, кроме себя. Каждую ночь его спасает только забота о городе, но позаботится о себе не мог. Дилюк всегда доводил себя до истощения, но без этого он сгрызал всё внутри себя. Чувство вины... Смерть отца, пьянство брата, собственная ничтожность, он виноват во всём. А особенный грех, лежащий на сердце как груда камней и рвущийся изнутри, это любовь. И любовь не к какой-то девушке, а к собственному сводному брату. Стыд, ужасный стыд раздирал все органы. Но Дилюк не мог перестать думать о нём. Загорелый, голубоглазый, весь в шрамах и ссадинах, самый весёлый на свете и самый любимый во тьме - Кэйа. О нём хотелось думать вечность, с ним хотелось быть рядом всегда, но нельзя, Кэйа не поймёт, не примет, откажется. А что сказал бы отец? Слёзы в красных глазах, словно кровь мерцали от лунного света. Дилюк поднялся с пола, слегка шатаясь. Протёр руками глаза и к своему страху понял, что оставил перчатки в комнате Кэйи. Надо за ними вернуться. Но до чего это страшно. Вдох, выдох. И на трясущихся ногах Дилюк вышел из комнаты. Свечи люстры уже были затушены, поэтому особняк освещала лишь луна, почему-то по-особенному яркая в эту ночь. В темноте Дилюк подошёл к двери спальни, в которой сейчас находился Кэйа. Просто зайти, забрать перчатки, уйти! Наверняка эта синевласка уже десятый сон видит. Дилюк дёрнул ручку и из комнаты пролился яркий тёплый свет. Сердце замерло. Он увидел то, о чём мечтал ночами, но не представлял, что действительно такое когда-то произойдёт. Кэйа с раздвинутыми ногами сидел на краю кровати в костюме горничной. И Дилюка от его главного желания разделяла пара метров и всего один слой ткани. - Нашёл в шкафу, решил примерить, как тебе? - Кэйа произнёс это, показывая острые белые клычки, и откинул длинный хвост, оголяя смуглую грудь. - М... Мм. - Слова вязли во рту, не могли собраться во что-то цельное. Кэйа поднялся с кровати и шатающейся походкой подошёл к Дилюку. Он положил руку ему на плечо, перебирая прядки огненно-красных волос. - Кэйа... - продышал Дилюк, чувствуя, как по коже пробегают мурашки, а к области паха начинает приливать кровь. - Почему ты плачешь? Дилюк не знал, что ответить. Слеза держалась в глазу, опасаясь падать. И Дилюк не сумел смолчать. - Я влюблён в тебя. Пожалуйста, не оставляй меня одного никогда. Я не могу. Не могу без тебя и твоей красоты. Дилюк рискнул поднять глаза и столкнулся с океаном в глазах его возлюбленного. Кэйа будто протрезвел и опьянел одновременно. Неподдельное удивление, то ли самая искренняя радость, то ли самое огромное разочарование. Дилюк дожидался хоть слова, хоть вдоха, но Кэйа казалось заморозился во времени и оставалось только наблюдать за снежной бурей над морем в его взгляде. Дилюку показалось, что сам ветер потянул его пальто и скинул наземь. Но это были руки Кэйи, которые уже начали расстёгивать пуговицы на рубашке, а затем потянулись к ремню на брюках. Дилюка словно окатило ледяной водой и щёки покраснели от стыда и радости. Неужели это то, о чём он думает? Не медля, Дилюк перехватил инициативу в свои руки и обняв Кэйу за талию, кинул его на кровать. - Ай, что вы делаете, господин Дилюк? Вместо ответа парень запустил одну руку под юбку Кэйи, а второй расстёгивал ширинку на брюках, чувствуя как тесно ему становится с каждой секундой в них. Белоснежная рука скользила по внутренней стороне гладких бёдер Кэйи, который извивался как пустынный змей, ожидая дальнейших действий своего господина. Было чувство, будто какой-то зверский голод напал на обоих, заставляя их впиваться зубами и облизывать кожу друг другу, оставляя красные отметины и укусы. В голове не осталось мыслей, только животная страсть и кровь, играющая в жилах. Дилюк вытащил свой член из капкана облегающих штанов и подхватив Кэйю за ноги, вошёл в него. Кэйа прогнулся в спине и вцепился ногтями в полуобнажённый торс Дилюка, царапая и холодя ему кожу. От каждого его прикосновения по телу пробегали мурашки, он, как мороз на Драконьем хребте охлаждал тело и кровь на миг застывала в венах. - Ты холодный. - проговорил Дилюк, продолжая двигаться внутри своего ледяного любовника. - А ты горячий. - простонал ему на ухо Кэйа. Эти слова стали последней точкой. Тело действительно будто вспылало и взяв Кэйю за руку, Дилюк почувствовал, что между ними стал таять лёд. Толчки, как удары огненного меча и стоны волшебные, как первый снег. Приятное чувство распространилось от паха до ключиц и Дилюк почувствовал, как внутри Кэйи стало теплее и всё заполнилось вязкой жидкостью. Он вытащил свой член и снова натянул брюки, которые сползли до бёдер. Кэйа распластался по смятому одеялу, прерывисто и часто дыша. Дилюк лёг рядом. - Я тоже люблю тебя. - проговорил Кэйа усталым голосом и притянул Дилюка к себе, чтобы поцеловать. Мягкие губы едва коснулись других, как Дилюк сразу протолкнул свой язык, сплетя его с языком своего возлюбленного. - Я хочу, чтобы ты был ближе. Ближе, чем это возможно. Крепкое объятие и эта ночь только для них. Ветер за окном и игры ледяного огня в этой спальне останутся для них и никто не сможет это отнять.