Падшие

      На улице уже совсем темно. Азазель прислоняется головой к боковому стеклу, но засыпать больше не собирается. Неважно насколько сильно она устала – спать нельзя. В машине играет «I want to break free». Сейчас ей нравилось молчание, парящее в автомобиле. Оно было спокойным, не затянутым и не душащим. Все варианты испробованы, у них больше не было идей. Азазель с самого начала не имела представления, что можно сделать. Ей было вообще неизвестно, зачем Небеса повесили на неё логическую задачу, так как все две тысячи лет её главным преимуществом были силы, но никак не мозг. Азазель обидно, конечно, было признавать это, но на правду глупо дуться. В это же время Кроули придумывал новый план, но всё оказывалось тщетным. И, в конце концов, пришёл к выводу: они в тупике. Небеса даже не дали подсказки. Во время первого Армагеддона всё казалось легче, и даже беззаботнее что ли. В этот раз одной лишь любовью к Земле не обойтись, речь идёт о существовании самого демона и Азазель. Но самое главное, что занимало голову Кроули, был Он. Если демон не ощущал сильной тяги к жизни, как и Азазель, то Он был воплощением этой жизни.       Они не знали куда двигаются. Кроули просто ехал по знакомым дорогам, а Азазель и не спрашивала. Она меньше всего хотела знать, что будет дальше. Дома у неё нет, как и сил, чтобы добраться до Данфермлина. Обычно она ночевала в машине, если была далеко от Шотландии. Не сильно удобно, но Азазель уже привыкла. Кроули не хотел возвращаться в квартиру. Он использовал её лишь для того, чтобы отоспаться пару лет, а после вернуться в книжный. В свой настоящий дом.       Когда они подъезжали к Лондону, Азазель заговорила:       – Кстати, отдай мне пистолет, – в панике она не увидела, куда Кроули спрятал оружие, и вспомнила о нём только сейчас.       – Нет, – сказал он, на что Азазель лишь усмехнулась, закатывая глаза. Кто-то решил поиграть в примерного взрослого. Даже у Вельзевул не получалось забирать у неё оружие, так что Кроули оставался без шансов.       – Ты хоть пользоваться им умеешь? – Кроули закатил глаза, словно что-то вспоминая.       – Было дело, – Азазель смотрела на него, ожидая продолжения, – правда я чуть не пристрелил кое-кого.       – Оно мне нужно, – напирала она, но такое объяснение Кроули не подходило, – если ты не будешь будить меня, то больше того случая не повторится, – но демон проигнорировал все слова Азазель.       – Чёрт, бензин, – Кроули шумно вздохнул. Индикатор топлива был практически на нуле. Азазель решила, что вернётся к разговору о пистолете чуть позже.       Они остановились у типичной пригородной заправки. «Бентли» была единственным автомобилем. На парковке стояло пару грузовых машин, но людей на улице не было. Кроули достал кредитку из бардачка и протянул её Азазель.       – Заплати за бензин и купи себе что-нибудь поесть, – Азазель забрала карту и собиралась уже выходить из машины, но демон продолжил, – Ах да, попроси, чтобы взяли большую кружку и налили туда шесть порций эспрессо, – она посмотрела на Кроули, как на безумного.       – Странные у тебя вкусы, – Азазель сощурилась, вылезая из машины.       В магазине было тусклое освещение. За столиком сидел мужчина, поедая пончик. От вида еды у неё заурчало в животе. Она не ела уже вторые сутки. Богиня могла дать в наказание всё, что угодно, но Она решила взвалить на Азазель биологические потребности. По правде сказать, это эффективная санкция, потому что Азазель раздражала она больше всего. Она подошла к кассе и попросила сэндвич. Произнося заказ Кроули, уже на Азазель смотрели, как на сумасшедшую. Но продавщица ничего не сказала и ушла выполнять заказ.       Азазель вспомнила, что двое суток не только не ела, но ещё и не курила. Это было рекордное число для неё. Обычно она не выдерживала и часа без сигареты. Её настолько вымотали последние события, что она забыла про свою главную привычку. Но вспомнив о сигаретах, сразу же стало не хватать никотина в лёгких. Азазель вышла на улицу и достала пачку «Ричмонда». Осталась всего одна. Когда она поджигала сигарету, подошёл Кроули.       – Можно? – она передала ему сигарету.       – Я думала, ты не куришь, – он затянулся и тут же прокашлялся, передавая табак обратно.       – С тобой не только закуришь, – демон ушёл в магазин и через минуту вернулся с кофе и сэндвичем, – дрянь это. Я пробовал трубки и сигары, когда они были популярны, но мне не понравилось. А сейчас ещё хуже. Как ты ещё не блюешь от них? – Азазель лишь пожала плечами.       – Что мы будем делать дальше? – Азазель наконец задала вопрос, мучавший её ещё с Тадфилда.       – Заглянем к Мюриэль, может на Небесах что-то слышно, – Азазель выбрасывает тлеющий окурок в ближайшую урну, – тем более, я обещал навещать её.

***

      Кроули остановился на парковке, когда они уже были в Лондоне. Местность напоминала Хэмпстед, недалеко от Мэйфера. Приятный район, однако уж слишком завышены цены на жильё.       – Я так понимаю, у тебя нет дома? – спрашивает Кроули, и Азазель согласно кивает, – И где ты ночуешь?       – Когда в машине, когда у Вельзевул и Гавриила, – Кроули ничего не отвечает, а лишь щелкает пальцами. Азазель непонимающе смотрит на него.       – Из того дома, – он показывает пальцем на достаточно дорогое по виду здание, – только что решили съехать жильцы, сменить обстановку тоже полезно, – на улице показывается семья, которая в спешке садится в машину и уезжает с улицы. Кроули, улыбаясь, смотрит на Азазель, ожидая восхищения, но видит лишь тревогу в её глазах, – Небольшое демоническое «чудо» от меня.       – Но нельзя выселять людей из их же дома, – Кроули раздражённо вздыхает, – даже магией.       – В какой момент ты стала праведницей? – риторический вопрос вовсе не веселит её, – Не беспокойся, ребёнок, они просто уехали жить к своим родственникам, счета я переписал на себя. Пока, – он наигранно улыбается и махает рукой в знак прощания.       Азазель не остаётся ничего, как вылезти из машины. Она почти закрыла дверь, но вновь распахнула её, немного нагибаясь.       – У меня нет даже твоего номера, – Кроули кажется, что сейчас взорвётся от столь долгого и нудного прощания. Он облокачивается головой о спинку, шумно вздыхая, и вновь щелкает пальцами. В эту же секунду телефон Азазель вибрирует.       – Теперь есть.       Она закрывает дверь и ждёт, когда «Бентли» скроется с улицы. Азазель пересекает пустую дорогу и подходит к дому. Она смотрит на него пару секунд и входит. Внутри он выглядит не хуже, чем снаружи. Впечатляюще. Азазель редко бывала в таких домах. Все её приёмные родители не могли позволить себе роскоши. Поэтому в подобные дома она наведывалась разве что, чтобы убить очередную «шишку». В помещение горел свет, однако он был очень приглушённый. Весь интерьер выполнен в тёмно-зелёных оттенках. В зале стояли кожаные диваны и кресла, а по середине стены размещался зажженный камин. С противоположной стороны во всю стену располагался книжный стеллаж. Кухню она увидела лишь мельком: тумбы из тёмного дерева, барная стойка и большой стол на шестерых. Её больше волновала массивная дверь посередине прихожей. Азазель открыла её, и в нос тут же ударил запах старинных книг. В доме была целая двухэтажная библиотека. Она прошла внутрь, озираясь по сторонам и хлопая широко раскрытыми глазами. Интересно, Кроули специально или случайно выбрал именно этот дом? Однако словосочетание «демоническое чудо» подходило сюда, как нельзя кстати. Она не могла наглядеться ещё минут пятнадцать. Азазель была обязана воспользоваться возможностью и почитать перед сном, потому что потом больше такого шанса, скорее всего, не представится. В предвкушении она побежала исследовать дом дальше. Забравшись по винтовой лестнице на второй этаж, Азазель обошла две спальные комнаты и ванную. Но те уже не вызывали у неё таких бурных эмоций.       Азазель скинула с себя пальто, бросив на диван. На кухне она нашла какой-то ягодный чай и, заварив, чуть ли не понеслась в заветную комнату. В углу, около окна, стояло просторное кресло, а рядом круглый кофейный столик. Азазель поставила чай и принялась за выбор книги. Это оказалось сложнее, чем она думала. Глаза разбегались от такого количества книг. Она металась из стороны в сторону, брала книгу в руки, листала и ставила обратно. Так прошло полчаса, пока Азазель вдруг не наткнулась на книгу Эдгара Алана По «Тамерлан и другие стихотворение». Это было самое первое издание книги. Оно настолько редкое, что сейчас его не купить ни за какие деньги. Похоже бывший владелец дома был не просто книголюбом, он был коллекционером. Она достала книгу с такой аккуратностью, словно перед ней что-то самое ценное на свете. Впрочем, так оно и было.       Прошло около часа с тех пор, как Азазель села читать. Несмотря на то, с каким увлечением она перелистывала каждую страницу, глаза начали слипаться. Азазель зевнула, опершись щекой на кулак. Текст становился неразборчив. А под конец она и вовсе перестала видеть хоть что-то, так как сон всё же одолел.

***

      Это была всё та же Вторая мировая война. Азазель выбежала из церкви, так и не выполнив задания. Нет, она не станет убивать детей. Как бы Небеса не разгневались на неё после этого, она не будет. Никто не заставит её сделать этого, даже под дулом пистолета. Пускай убивают её, но не их. Дети слишком невинны, их просто не за что трогать. Азазель не может забыть их глаз. Они смотрели на неё с ужасом, решительно осознавая, что их ждёт, когда Азазель направляла на них пистолет. Но никто из детей не молил о пощаде, в лицах не было даже намёка на это. Они принимали свою смерть как данность: вот что пугало больше всего.       Азазель не могла успокоиться. Дыхание не хотело приходить в норму. Она не понимала, каким образом дети перечили Небесам. Или это очередное испытание на стрессоустойчивость Азазель? Да без разницы, какова причина, главное, что задание отвратительно. Оно не просто не поддавалось человеческой морали, это переходило границы даже с точки зрения неземных существ. Она уже сидела в машине. Закрыв глаза, Азазель выдохнула. Она завела машину и желала скорее скрыться из этого места. И из этой страны.       Её всю дорогу что-то терзало. Сердце заливалось кровью, словно кто-то скрёб по нему лезвием. Естественно, Небеса не оставят её в покое после неисполнения приказа. Возможно, оставят без отпуска, но это самое лёгкое, чем она может отделаться. Было плохое предчувствие. Нет, лучше не думать об этом. Самое худшее уже позади. Но она ошибалась.       Она уже подъезжала к Мольхингу, когда увидела огромное скопление дыма над городом. Азазель выбралась из машины и побежала из последних сил. «Нет.» – единственная мысль, которая пронеслась у неё в голове. Знакомые улицы стали чуждыми. На дорогах валялись остатки домов и магазинов. По всему городу патрулировали штабные машины, выводя людей из зданий. Некоторые дома горели красным пламенем. Она добралась до улицы, на которой всего два часа назад стоял её дом. Теперь это были обычные обломки. Бомба ударила точно в здание. Возле её дома стоял медицинский фургон. В округе лежали трупы, завёрнутые в мешки. Но около её дома были лишь унтер-офицер и медик.       Азазель дрожала: нижняя губа, руки, колени. Ей казалось, словно она вновь падает. По щеке скатилась слеза. А затем другая. И это было уже не остановить. Она, не раздумывая, собиралась забираться под обломки, но один из молодых людей остановил её, выставив руку.       – Извините, фройляйн Мейер, но там опасно, – он говорил безразлично, даже раздраженно.       – Пошёл к чёрту, – она отпихнула его в сторону за плечо и прошла дальше.       Азазель остановилась перед входом. Точнее, перед тем, что от него осталось. А осталось ничего. Туда невозможно было не пройти, не забраться, не залезть. Ей больше нечего здесь делать. Всевышняя всё решила за неё, как и всегда.       Азазель едет в пригородный парк неподалёку. Там никого нет, сейчас никому нет дела до этого места. Ей необходимо побыть одной. Наедине с Богиней. Азазель кажется, что ещё секунда и крылья раскроются сами по себе. Их становится всё сложнее контролировать. Азазель хлопает дверью автомобиля и смотрит на небо. За что? Но она и сама понимала за что, ей не нужны были объяснения Всевышней. Азазель ждала ответов. На протяжении почти двух тысяч лет она постоянно мнила себя получить их. Почему она? Почему именно те дети? Почему её приёмная семья, которая была самая доброжелательная в округе? Они ведь даже верили в Бога, ходили в церковь по воскресеньям. Они каждый день молили Её, чтобы всё это прекратилось. Но Всевышняя понимала только прямые значения слов.       – Ты довольна? – она усмехалась, в то время как по лицу текли солёные капли, – Добилась Cвоего? – но кругом было по-прежнему тихо. Ночь совсем не сочеталась с тем, что происходило в её душе, – Ну же, ответь мне хоть раз. Поговори со мной!       Молчание.       – Кого Ты убьёшь в следующий раз?! А что Ты будешь делать, когда убивать будет некого? – Азазель была не в себе. Истерический смех раздавался по всей округе, – Нет, Ты не станешь убивать меня. А знаешь, почему? Я нужна Тебе.       Азазель почувствовала рукой что-то твёрдое в пальто. Она вспомнила про пистолет. Азазель достала его, и показательно начала вертеть в руке.       – А что, если я убью себя? – она смотрела в небо, представляя, о чём сейчас думает Всевышняя. Богиня слышала её, в этом Азазель была уверена, – что Ты тогда будешь делать? – она прислонила дуло к виску, – сейчас и узнаем.       Азазель нажала на курок. А после – на спусковой крючок. Но ничего не произошло. Она всё так же стояла посреди леса и видела звёздное небо. Осечка. Азазель правда хотела этого, но сейчас понимала, что Богиня никогда не отпустит её. Ей придётся прислуживаться до конца вечности. Она никогда не будет свободна. Азазель упала на колени. Она беспомощно кричала, когда распускались крылья, когда голос уже сорвался. Она чувствовала, как ломило кости в крыльях, как ныли связки, как кровоточили мышцы у основания. Крик прерывался на надломленные плач, но возвращался с новой силой стоило набрать новую порцию воздуха в легкие. Крылья сжимались во время возгласа. Она кричала в пустоту, в никуда, потому что больше для неё не существовало Бога.       Её волосы почти касались земли. Азазель скукожилась так, словно на планете осталось слишком мало места. Её эмоциям и впрямь было мало пространства. Она не знала, куда ещё выпустить боль. Легче не становилось, сколько бы она не рыдала, не кричала, не зарывалась ногтями в холодную землю. Ничего не помогало. Уже никогда не станет лучше.       Из-за слёз она не сразу заметила перед собой что-то белое. Это был лист бумаги. Идеально белый и ровный. Такие бывают лишь на Небесах. Она взяла его и развернула. На нём была написана одна фраза:       «Так будет всегда за ослушание»       И легкие пронзил новый крик. Но это была уже ярость. Она разорвала листок на мелкие кусочки. Ей хотелось пристрелить каждого ангелочка, который был причастен к этому, разорвать на куски также, как и бумагу. Ей хотелось, чтобы они тоже почувствовали какого это. Чтобы почувствовала Она.       – Да пошла Ты, – Азазель вновь смотрит в небо испепеляющим взглядом, и говорит резко, выплевывая каждое слово.       Азазель приезжает обратно в город. Находит уцелевшую телефонную будку. Единственное, что она сейчас хочет – увидеть её. Азазель не хватало Вельзевул слишком сильно. Она говорит в трубку «Преисподняя, Князь Ада» и ждёт. Гудки тянутся мучительно долго. Но на другой стороне провода отвечают:       – Да, – грубо говорит до боли родной голос.       – Вельз, – она шепчет её имя, и по щеке вновь катится слеза. Азазель никогда не простит себе, если потеряет демона, – Вельз, пожалуйста, приходи ко мне, – это звучит слишком жалобно, но ей сейчас всё равно.       – У меня работа, – голос немного смягчается, но не теряет своей строгости.       – Умоляю, – на другой стороне повисло молчание. Азазель ждёт и будет ждать сколько угодно Вельзевул.       – Говори адрес.       Азазель быстро проговаривает название и в следующую секунду уже видит Вельзевул на другой стороне улицы. Она бежит к ней, как к спасению, обнимает, утыкаясь носом в чужое плечо. Азазель благодарна ей за то, что та ничего не говорит и не отталкивает. Она чувствует мягкую руку на своих волосах и прижимается сильнее.

***

      Азазель чуть ли не подскакивает, когда просыпается. Ей нужно время, чтобы осознать, где она находится. Приступ паники только нарастает. Она никогда не сможет привыкнуть ко снам, хотя должна, потому что прошлое не отпускает её каждую ночь. Азазель сжимает руки в кулаки, чтобы остановить дрожь, а после вытирает испарину со лба. Она смотрит в одну точку. Весь свет в доме горел, а чай уже давно остыл. За окном ещё было темно.       Она пытается продолжить читать, незаконченную книгу, но мысли путаются. Она не улавливает смысл того, что читает из-за полного хаоса в голове и оставляет эту затею. Азазель плетётся на кухню, в надежде найти чего-нибудь крепкого. Только виски. В Лондоне что, все любят только виски? Мысль о виски наталкивает её на другую идею.       – Нет, это глупо, – говорит Азазель сама себе и в противовес своим словам достаёт телефон.       Она заходит в контакты. Это неразумно, как минимум. Но ей больше нечем заняться: уснуть не получается, да и читать тоже. Ей нужно было отвлечься. Раньше Азазель не нуждалась в этом, потому что каждый день был наполнен движением. Но сейчас, она не понимала, что делать. Что вообще люди делают в свободное время? И Азазель нажимает на вызов. Трубку берут почти сразу.       – Не хочешь прогуляться? – сразу же говорит она, не давая вставить демону слово.       – Ты видела время? – его голос не похож на сонливый, скорее, наоборот, очень бодрый.       – Нет, – признаётся Азазель и наступает молчание. Она продолжает через пару секунд, – У меня есть виски.       – Ладно, жди, – говорит тот и вешает трубку.       Отчего-то становится светлее на душе, сон постепенно забывается.