âme entrelacée

Собирая свои вещи в небольшое, как ему тогда казалось, морское приключение, в голове Бомгю промелькнули воспоминания, как еще неделю назад ничего не предвещало беды (да и сейчас пока не предвещает). Сидя в своей комнате на полу в окружение плакатов, разбросанных повсюду вещей и коллекционных игрушек. Пространство комнаты наполняла музыка, играющая из старых и потрёпанных временем колонок, которые Бомгю очень любил и при попытке матери завести разговор об их ликвидации, категорически отказывался. Он сам не понимает, почему был так привязан к этим дряхлым аппаратам, возможно, с ними у него ассоциировалось детство, которое он провёл в их компании. Атмосфера в комнате была располагающая и при желании, Чхве провёл бы здесь все свои каникулы. Однако мечтам было не суждено сбыться, уже в следующий момент голос матери прорвался в комнату, нарушая покой: — Гю, иди кушать, повара сегодня постарались на славу! — Ма, ты же знаешь, я просил не называть меня так — спускаясь, недовольно произнес сын, волоча свои ноги к столу, который был наполнен самыми разными блюдами и манил к себе ароматами. Опустившись за стол, мальчик заметил, что с ним о чём-то хотят поговорить, только усердно молчат, ждут подходящего момента. Бомгю это уже не нравилось, скорее всего, просьба будет не из приятных, раз с ней так тянут. Парень решил не приближать свою участь и самостоятельно не интересоваться, вместо этого принялся накладывать себе еду. Спустя пару минут каких-то бессмысленных разговоров о хорошей погоде, мать наконец решилась спросить: — Я хотела с тобой поговорить, через неделю будет показ-перфоманс на лайнере, о котором я говорила тебе недавно. Кому-то из нашей семьи надо там появиться, но, поскольку твой никчемный отец не выходит на публику после развода, а у меня график, придется поехать тебе… — Можно взять с собой Кая? — не отрывая взгляд от еды, сказал Бомгю, уже зная, что получит положительный ответ. Та только молча кивнула, ей было все равно на прихоти ребенка. Она была хорошим человеком, но совершенно не состоялась, как мать, а после болезненного для нее разрыва с мужем и вовсе забила на ребенка, Бомгю первое время был этим очень огорчен, сделал несколько попыток привлечь к себе хоть каплю внимания к себе, к своим оценкам, рисункам, но всё это совершенно не беспокоило родительницу, она на всё только кивала. Потом мальчик понял, что так даже легче, можно общаться, с кем захочет и делать все, что угодно, лишь бы это не портило репутацию его родителей. Но, вернемся к поездке, Бомгю мог назвать, как минимум, три причины почему не хотел ехать на перфоманс. Во-первых, он терпеть не мог модные показы — совершенно в них не разбирался. Во-вторых, у него морская болезнь. В-третьих, у него было плохое предчувствие и беспокойство на этот счет, а уж что-что, но чуйка его не подводила никогда. Но он, также мог назвать три причины почему должен поехать. Во-первых, он хороший сын, который любит свою маму и понимает, что это важно для нее. Во-вторых, он давно хотел свозить куда-нибудь Кая, развеяться и повеселиться. В-третьих, мама обещала разрешить ему заниматься музыкой, несмотря на все запреты отца, если он не будет действовать ей на нервы. Поэтому у Чхве просто не оставалось выбора, кроме как молча собрать свои вещи и дать на этом лайнере пару десятков интервью насчет своей мамы, отца и того, как же он все-таки пережил развод своих родителей, как будто он не хотел этого всю свою сознательную жизнь, потому что, честно говоря, его папа был тем еще дерьмом, который женился на его маме только из-за ее денег, влиятельности в сферах кино и моды. Собственно, он и бросил ее сразу же, как дела у него пошли в гору и его начали звать на мероприятия не только, как мужа знаменитой актрисы и модели, но и как известного бизнесмена и кинокритика. Забывшись в своей голове и прокручивая на ходу тысячу и одну мысль, парень вышагивал по тротуару по направлению к пристани, откуда должен был отплыть нужный ему лайнер. Встреча с его другом должна была состояться там же, а пока он волочит за собой свой багаж и думает, когда всё это уже скорее закончится. Вернее, ещё ничего не началось, а он уже устал и хочет вернуться в свою комнату, где он себе построил свой мир, укрывающий его от тучности серых будней. — Эй, Бамбомгю! — кричал на весь причал высокий светловолосый парень, похожий на лучик света. Вздрогнув от чужого голоса, голосящего на всю округу, парень вышел из своих мыслей. Он совсем не заметил, как уже оказался у лайнера. Найдя взглядом своего шумного лучшего друга, направился прямиком к нему. Пока он шёл навстречу к блондину, его лицо растянулось невольно в глупой и нелепой улыбке, а голову снова захватили воспоминания их первой встречи, которые он до сих пор хорошо помнил. Был теплый и ясный день. И не смотря на то, что Чхве совсем не хотел идти с родителями на благотворительную встречу в больнице, у него было хорошее настроение и все заряжались его позитивом, яркой улыбкой. Мальчик был одет в черные шортики на подтяжках и белую рубашку размером чуть больше необходимого. Взяв с сидения авто свою любимую панаму с изображением Спанч Боба и подтянув носочки с Патриком, Бомгю выбежал из машины, догоняя своих родителей. Простояв какое то время, ожидая, когда родители обратят на него внимание, он заскучал и решил осмотреть помещение. Это была детская больница, вокруг было много плакатов с любимыми мультфильмами и подбадривающими фразами, но больше всего его внимание привлек высокий мальчишка, почему-то тусующийся в игровой зоне. В детском мозгу Гю никак не могло уложиться, что он делал в больнице, несмотря на то, что выглядел вполне здоровым. — Эй ты, Пингвин! Будешь со мной дружить? — проговорил Бомгюша, совсем не ожидая, что тот мальчишка заплачет. Из детских воспоминаний его вывела внезапная боль в плече и резкий голос прохожего: — Чего встал посреди дороги, как вкопанный? — грубо выронил незнакомый парень, с выделяющимся, розовым цветом волос, хмурым взглядом и красивым лицом. Решив не отвечать на откровенное хамство со стороны этого, хоть и привлекательного, но грубого человека, Бомгю все же дошел до своего друга. Какое-то время друзья обсуждают вполне обыденные вещи, пока поднимаются на борт огромного лайнера и попутно осматривая здесь всё. Взгляд бродил по палубам, рассматривал прохожих, с которым ему предстоит пробыть достаточно долгое время. Основную массу людей на борту составляли мужчины и женщины в строгих смокингах и серьёзными лицами. Лишь изредка взгляд Чхве улавливал маленькие фигуры детей, мелькавшие между ногами. Людей такого возраста, какого были Кай с Бомгю, здесь было не видно. Ну, как минимум, одного такого они уже сегодня встретили, может есть и ещё. — Что будем делать, когда корабль отплывает? — задался вопросом Кай. Тот был впервые на подобном судне, поэтому его светящиеся глаза с интересом и нескрываемым восторгом рассматривали окружение. — Сперва мне нужно будет поговорить с одной журналисткой, после начнется показ, а уже потом можем пойти в ресторан, там, кажется, должна быть живая музыка, как ты любишь - поведал Бомгю свои планы другу, который заметно повеселел от слов про живую музыку. К времени, к которому лайнер должен был отплыть, парни поднялись на самую высокую точку, до которой сумели добраться, чтобы лицезреть, как медленно берег родного города будет удаляться, а воды океана захватят собой весь горизонт. Бомгю не смог долго на это смотреть, потому что голова начала кружиться, поэтому он предпочел не смотреть в сторону бескрайних вод, пока его не стошнило где-нибудь. Через время, после грандиозного показа, который произвел впечатление не только на Хюнина, но и на Чхве, и необычайно вкусного ужина, который сопровождался классической музыкой, парни решили выйти из кают, подышать свежим морским воздухом и посмотреть на чарующие своим сиянием звезды. — Я так рад, что ты взял меня с собой! Мне очень тут нравится, перфоманс был таким сногсшибательным, просто не передать словами! Я очень благодарен тебе! — радостно говорит Кай, а его улыбка сверкает в ночи, как самое настоящее солнце. — Я и сам рад — отвечает Бомгю, взгляд его скользит к молчаливому небосводу, который смотрел на него мириадами своих сверкающих звёзд. Космические тела отражались в его темных глазах и чем-то манили собой. Парень попытался мысленно соединить звёзды в созвездия и пока старался делать это, забыл что вообще-то должен общаться с другом. — Тебя больше ничего не беспокоит? — спрашивает Хюнин, его глаза сощурились, а сам он заглянул в лицо другу, пытаясь разглядеть ответ на свой вопрос. — Беспокоит, но, наверное, это просто морская болезнь — пошутил он, хотя сам даже не улыбнулся, понимая, что все же что-то не так. Внутри него с самого отплытия поселилась необъяснимая тревожность, предчувствие чего-то нехорошего не отпускало. Однако сейчас даже тучки на небе не было видно, воды океана простирались вдоль на сотни тысяч километров и мирно покачивали плывущий лайнер. Полнейший штиль. Затишье перед бурей…? — Поздно уже, думаю, нужно идти спать, а завтра встанем с новыми силами, там запланирована какая то развлекательная программа, и пенная вечеринка, тебе должно понравится — проговорил Бомгю и постарался отвлечь себя от навязчивых мыслей в голове. — Ты прав, чем быстрее ляжем, тем быстрее проснёмся. Я жуть как хочу поскорее тебя уделать в пене! — Это было именно то, что всем нравилось в Кае, он был веселым и жизнерадостным, совсем, как маленький ребенок в теле взрослого, но при этом всегда говорил прямо, даже если это было немного неуместно и был очень умен, что можно было не заметить при первой встрече с ним, поскольку он любил говорить и делать всякую ерунду, позволяя людям думать, что это его настоящие мысли и поступки. Вздохнув и посмотрев на звезды, Бомгю пожелал лишь побыстрее оказаться дома, пойти с Каем на скейт площадку и, взяв свой любимый скейт и рассекать на нём, приковывая внимание нескольких подростков. А потом вдоволь насмеявшись вместе с Каем, отправиться по домам в ожидании следующего дня. Но пока что это всего лишь его мечты, которые с каждым проплытым метром, всё больше отдалялись от него. Ещё какое-то время оба друга стоят молча на палубе, каждый в своих мыслях. Опомнившись, отправились к своим каютам в сопровождении прохладного ветра. Бомгю отстал немного и обернулся в последний раз на океан, который по-прежнему молчал, скрывая в своём молчании угрозу. Волны, подобно диким хищникам, притаились и ждали момента наброситься…