Мой две тысячи седьмой

Мне девятнадцать. Он снимает квартиру по суткам ближе к тому району, где я живу. Не всегда удобно встречаться у Него, всё-таки, это квартира Его родителей. Пока что мы вдвоём, Она предупредила, что придёт позже. — Мой парень говорит о том, чтобы жить вместе, — сообщаю я, — он хочет, чтобы мы поженились. Но не здесь. В Праге. — Почему в Праге? — Там красиво. Ты был там? — Да, — отвечает Он без энтузиазма, — такой же город, как и все остальные. Я не понимаю, как Прага такой же город, как и все остальные. По-моему, все города разные. Но я тогда мало где была. — Я никогда не женюсь, — говорит Он. — Я не сомневалась. Меня это не задевает. Мне вообще тогда кажется, что меня всё устраивает. Да, тот, кого я называю моим парнем, весь облеплен красными флагами, так что слепит, а тревожные звоночки звучат громче колоколов. Но он хочет жить вместе, а я очень хочу переехать из дома. А в треугольных же отношениях я нахожу удивительное успокоение и добираю секс, которого мне не хватает. Ревности я не испытываю. За всю жизнь это чувство посещало меня, может быть, два или три раза, когда я не была уверена в себе, либо в партнёре. Да и кого к кому ревновать? Это моя близкая подруга и красивый молодой мужчина, который, кажется, никогда и ни на что не реагирует бурно и от того дарит чувство полной безопасности. — Хочешь вина? — Спрашивает Он. — Нет, не сегодня. «Хочу чувствовать». Он раздевает меня. На мне кружевное бельё и чулки. — Красиво. — Спасибо. — Можно тебя пофотать? — Да, конечно. Он усаживает меня на кровать, целует шею и плечи. Снимает с меня бельё, оставляя в одних чулках. — Не снимай их сегодня, хорошо? — Хорошо. Он показывает мне, как сесть и, достав новую цифровую камеру, делает несколько фото. Они мне нравятся, я выгляжу почти скромно. Разве что без одежды. Мы лежим в объятиях друг друга, когда раздаётся звонок в дверь. — Это Она пришла, — шепчу я. Он нежно касается своими губами моих, потом идёт открывать. Я тоже выбираюсь из комнаты. Она стоит на пороге, румяная с мороза, в короткой куртке и в сапогах на высокой шпильке. Как всегда, в хорошем настроении. Я невольно улыбаюсь. — Какая ты хорошенькая, — говорит Она мне, почти как ребёнку, — такая маленькая, голенькая, смугленькая. — Загорелая, — поправляю я. Смеёмся, Она делает вид, что пытается достать меня холодными руками, я ускользаю. Разувается, снимает куртку, идёт в ванную. Мы с Ним целуемся, сидя на краю кровати, когда Она опускается с другой стороны от Него, уже полностью раздетая. Однако, Он не даёт нам ласкать себя долго. «Я хочу посмотреть на вас», — шепчет Он, осторожно высвобождаясь из наших объятий. Отходит в сторону, устраивается поудобнее в кресле. Он мучил меня долго, и низ живота тянет от желания, а между ног у меня мокро. Я целую Её в губы, постепенно укладывая на спину и чувствуя почти сопротивление с Её стороны. Мне всё равно. Я касаюсь губами Её шеи, потом целую и лижу Её соски, одновременно слегка дотрагиваясь до Её половых губ. Тело Её постепенно расслабляется, и я опускаюсь ниже и ласкаю Её языком так, как мне бы хотелось, чтобы ласкали меня. Через несколько минут Она почти выкрикивает моё имя, и я останавливаюсь, понимая, что переборщила. Мне становится стыдно. Он спасает меня, присоединяясь к нам.