Тото и Рон. Тото заболел, Рон его проведывает.

      Прохладный октябрьский ветерок разгоняет осеннюю листву и прозябающих прохожих, снующих туда-сюда.       – Как муравейники под микроскопом, – по-доброму усмехнулся про себя (хотя, как всегда, – вслух) следователь первого следственного отдела из Столичного полицейского управления Тотомару Ишшики. Лежа в своей постели, Ишшики окружил себя всеми таблетками, что нашел в квартире: он заболел. Но это не простая для него болезнь, ведь каждый октябрь-ноябрь его обуревают всевозможные симптомы гриппа, орви, простуды, как проклятье, а способ снять это «проклятье» Тото нашел лишь в бабушкиных народных методах. Хотя он и в больницу раньше обращался, но КПД обоих методов был практически на одном уровне, минус в больницах – нерезиновый кошелек.       Раздался телефонный звонок. Подняв трубку, Ишшики услышал родное «Тото» и ответил собеседнику:       – …Привет, Рон. Все хорошо, становится лучше, спасибо. Обещаю, скоро поправлюсь и снова буду приносить тебе дела, – последние слова Тотомару дались с трудом: то ли болезнь внезапно дала о себе знать, то ли ощутил окатившую его вину (хотя изначально вкладывал в те слова немного иной, шутливый смысл).       – …Нет, спасибо большое, Рон. Я сам могу вставать. – Тотомару невольно заулыбался на всё то же ребячливое поведение друга… или же на его предложение приехать помочь?       – …В больнице мне ничего нового не скажут. Да и болезнь самая обычная, несмертельная. Что-то типа хронической – каждый год, осенью. Бабушка в детстве лечила меня всякими своими методами, и они помогают до сих пор! Так что, вот так.       – …Да, ничего страшного. Спасибо, что позвонил, Рон.       – …Пока. – На этих словах звонок завершился.       Поддавшись осенней хандре, Тотомару немного решил повспоминать недавние события, еще до того, как слёг. Тогда они расследовали очередное невозможное для всех, но элементарное для Рона дело. Как же Рон блистал! Как будто он главный герой какой-то пьесы великого драматурга. Тото всегда умел совмещать увлекательное расследование дела и наблюдение за столь великолепным во всех словах гением. Даже гордился этим – хотя похвастаться не перед кем, да и примут за идиота… Но он всё равно продолжал почтенно и немного боязно, краешком глаза следить за чудом, существующее бок о бок с ним на одной Земле.       Так Тотомару пролежал час, медленно теряя контроль над мыслями, но нисколько этого не пугаясь. Однако позже он пожалел, что направил их в это русло и спустил все с рук. Одна мысль закралась в подкорке, которую он тщательно избегал и успешно забывал, но лишь до сего момента. Эта мысль столь постыдна, сколь невозможна, поэтому ни к чему тратить на неё и так потрёпанные работой нервы. Но Тото, ни с того ни с сего, вдруг уверовал, что мысль – это всего лишь мысль, и он в состоянии разграничивать реальность и фантазии, поэтому позволил этой мысли развиться. Однако не стоит ничего решать на больную, 38-градусную голову!       И вот сейчас Тото погряз в своих постыдных мечтах, фантазируя как к нему врывается Рон, ложится рядом, и они вместе засыпают. И стоило ему под бредом из-за высокой температуры простонать имя Рона, как тут же, будто ошпаренный, подскочил на месте, поняв, что он сейчас делал.       Он должен остепениться – так для себя решил Ишшики.       

* * *

      

Ранее

       В одной из комнат своей полупустой квартиры умирал от скуки великий детектив за всю историю академии BLUE – Рон Камонохаши. Ему и раньше доводилось болтаться без расследований и ждать, пока его «коллега» принесёт очередное дело, но что тогда, что сейчас тоска поедала его в равной своей степени.       Валяясь на своем «ленивом полу», к Рону подошёл кот и с глухим шумом плюхнулся на бок рядом с лицом своего хозяина. Этот комок шерсти ненароком навёл к мыслям о Тото. Он вспомнил, как проболтался, что так и не дал коту имя, а тот принял это высказывание слишком близко к сердцу и решил не оставлять такое важное дело без внимания. Недолго думая, Тотомару пришёл к странному выводу назвать кота Куки, или же Печенька. Позже Рон догадался, что тот просто переставил два слога в имени, подарившего этого кота – Кику.       Мысли ни о чём увлекли Рона и, немного задумавшись, решил набрать Тото: узнать о его самочувствии.       – …Тото! Как ты? – выпалил, принимая сидячее положение, Рон, как только подняли трубку.       – …За кого ты меня принимаешь?! Я ж не монстр! Это может и подождать, – нарочито зло и обидчиво пролепетал тот, сделав грустную моську. – К тебе приехать помочь?       – …Ты уже третий день болеешь. Почему в больницу не идёшь? И ты уверен, что это просто простуда? – Заметив проскочившую в словах Тото улыбку, он был рад, что с ним всё в порядке.       – …Ну, раз ты так говоришь…       – …Ладно, вылечивайся. Пока.       И звонок завершился. Однако Рон не был удовлетворён этим. Все-таки нужно проведывать друзей, когда они болеют, а Тото – его первый и единственный друг! На таком умозаключении Рон уже набирал Шпицу, ведь тот следил за Ишшики и знал о таких вещах.       Когда на том конце провода подняли, Рон, зная, что Шпиц установил ещё и прослушку за Тото, решил не церемониться и сразу перейти к делу:       – Шпиц! Кинь адрес.       – Ни привет, ни как дела… Сейчас скину эсэмэской.       Раздосадованный голос Шпица нисколько не смутил Камонохаши, наоборот, тот почему-то даже повеселел.       Пока ждал эсэмэску с адресом, Рон быстро смекнул, что что-то может пойти не так и не вернуться домой, поэтому перво-наперво надо разобраться с котом.       И вот Рон уже стоит напротив квартиры Мофу, гениального нейрохирурга чуть ли не во всём мире, которая недавно переехала в апартаменты Дома Камонохаши. Выслушав рассказ, она с понимаем взяла кота к себе на попечение на пару дней, хотя ей не впервой. Рон поблагодарил и отправился на выход. Закрыв двери, Мофу развернулась и уже собиралась сделать шаг, как её тут же что-то неведомое дёрнуло за шею назад, и та повалилась с котом в руках. Однако кот – животное как-никак, поэтому просто выпрыгнул из рук и молниеносно скрылся в глубь квартиры, а Мофу пыталась встать, освободив свои бинты от зажавшего их дверного проёма.       Рон же, пока выходил на улицу, предварительно закрыв квартиру, получил эсэмэску и у дороги стал ловить такси. Недолго простояв, он уже сидел в салоне и ехал по нужному адресу. По прибытии Рон со спокойным лицом обнаружил, что нечем расплачиваться с водителем, поэтому так же спокойно позвонил Шпицу. Пока Камонохаши сидел с таксистом секунд пять в томительной и напряженной тишине (так казалось лишь для таксиста), эффектно появился Шпиц, будто из ниоткуда, у водительского окна и передал наличку. Выйдя из такси, Рон уже хотел продолжить свой путь дальше, как осознал одну важную вещь.       – Ты так собираешься к нему идти?! – Шпиц тоже заметил отсутствие кое-чего важного.       – А… Я и не подумал… – Рон мог лишь крутить головой в поиске ближайших магазинчиков.       – Эх… Я предвидел это. Держи, – и Шпиц передал Рону пакетик с фруктами и лекарствами для Тото.       Разглядывая его содержимое с интересом (будто ему подарили), Рон с досадой в голосе спросил:       – А мне куромицу не взял?.. – и посмотрел на Шпица глазами, полные печали и скорби.       – Так это ж для Тотото, а не для тебя!       – Ну, так я же несу его! Ну и ладно, у меня всё равно есть про запас. – На этих словах Рон достаёт из кармана своих спортивок небольшой чёрный пакетик и продолжил путь к дому Тото, напевая странную песенку и попивая куромицу.             

* * *

             Стоя напротив нужной квартиры, Рон позвонил в дверной звонок и протяжно запел «Тото!», на что за дверью раздались грохот, звонкий голос, прокричавший «Иду!», шум, глухой стук, будто кто-то об что-то ударился, постанывания и, наконец, дверь открыли.       – Рон?..       – Тото!             

* * *

      

За 10 минут до прихода Рона.

      Тотомару, лёжа в своей постели, приводил свою голову в порядок. Но из-за нарастающей в его квартире духоты (в квартире ли?..) почувствовал сухость во рту и решил набрать стакана тёплой воды. Всё же иногда проскакивал осенне-зимний холодок, поэтому накинул на себя массивное одеяло и отправился на кухню – сразу за поворотом.       Набрав воды и сев за стол, Ишшики стал думать над недавним озарением насчёт Рона. Он отдавал себе отчёта, что думает непростительно часто о своём «коллеге», и понимал, что его детское восхищение стало перерастать во что-то более взрослое, глубокое и серьёзное. «…Не это ли называют влюблённостью? И почему я так спокойно реагирую на это? Может, из-за температуры… Рон… Рон Камонохаши…»       Из мыслей его выдернул дверной звонок, из-за чего тот подскочил, ударился коленками об стол и сам упал. Поднявшись, крикнул звонкое «Иду!», но сделал лишь пару-тройку шагов, как споткнулся о своё накинутое одеяло и снова упал, задев лоб об выдвижной не до конца закрытый шкафчик в прихожей, и, постанывая, стал открывать дверь. Из-за бреда под высокой температурой и накатившим стыдом за недавние мысли Тотомару нацепил цепочку на дверь и закрыл себя, при том, что дверь была открыта. Дернув ручку и опомнившись, он сделал то же самое с точностью до наоборот.       – Рон?..       – Тото!             

* * *

             Рон и Тото с секунды две-три стоят в немой тишине: Тото от удивления и неловкости, а Рон наблюдает за стекающей по лбу первого кровью.       – Тото, это кровь? Что случилось? – Рон не мог скрыть беспокойство. Зная, что за ним следит элитная криминальная группировка, он мог случайно сделать Тото их приманкой или что ещё хуже.       – А, я, наверное, ударился, когда упал, прости, заходи. – Распахнув входные двери, Ишшики впустил гостя, а сам пошёл в сторону спальни.       Зайдя, Рон увидел валяющееся у порога дома одеяло, а возле дверного проёма одной из комнат (где, собственно, находится кухня) – опрокинутый стул.       – Ты упал со стула, потом споткнулся об одеяло и ударился до крови, так что ли? – констатировал тот увиденное, направляясь в сторону кухни.       – …Да… Я просто сидел, задумался немного… – объяснился Тотомару, сгорая от стыда       – О чём же?       – А? – обернулся уже уходящий в спальню (к слову, спальня и гостиная – одна комната) Ишшики. – А, это… О… О-о том, что мы давно не выходили на расследование вместе! – нервозно стал оправдываться, после чего выпалил виноватый смешок и продолжил путь к своей кровати, подобрав до этого одеяло с пола.       – …Какой кошмар, я горю от стыда, думать о таком про Рона – я с ума сошел! Боже… Стыдоба-а-а-а-а!..       – Ты думал о постыдных вещах? Про меня? – стоя на пороге кухни, удивлённо спросил Рон, сложив свободную руку на боку. После лицезрения недоумевающего выражения лица напротив, самодовольно добавил: – Опять мыслил вслух.       – А-а-а! Нет-нет! Не подумай, нет, конечно же, не думал!.. Ох, у меня температура, поэтому я всякий бред несу, так что лучше на этом закончить.       Многозначительно промычав, Рон вытащил содержимое пакета на кухонную столешницу и отправился к постели Тото.       – А ты чего, кстати, пришёл? Я ж говорю, всё нормально, – поздно заметил Ишшики, уже сидя в тёплой постели и укутавшись по пояс одеялом.       – Вряд ли будет всё нормально с человеком, которому стало хуже, – найдя табуретку, Рон поставил её возле кровати и сел.       – А?       – Я звонил тебе пару дней назад и сейчас – твой сегодняшний голос звучал, как будто ты при тяжёлой болезни.       – Ха?! Ерунду не неси! Всё с моим голосом что тогда что сейчас в порядке! Хотя ты прав, в последние дни температура подскочила, слабость и головокружение… – понуро опустил макушку Тото.       После чего Рон положил руку на его лоб, а свою голову – на руку, тем самым оказавшись в паре сантиметров от лица друг друга.       – Ну, температура не слишком высокая, но даже так состояние не из лучших, – отметил он, отдаляясь. – Кушать сделать? – На этих словах Рон подскочил и пошёл на кухню. – Я могу супчика сварить, целебного! – кричал он уже из другой комнаты.       Сейчас Тото благодарил высокую температуру за возможность скрыть от чужих глаз своё нарастающее смущение в виде неприлично красных щёк.       – Н-не стоит! Я уже поел недавно, да и ты, как всегда, вместо супа приготовишь кастрюлю куромицу.       – Обижаешь! – показательно надувшись, Рон высунулся из кухни. – Я бы сварил суп и полил его сверху куромицу.       – Да я ж говорю! Прекрати везде свой куромицу совать! Ха… Да и к тому же вчера приходил Шпиц проведать, сказал, что оставит свою еду в холодильнике, но я ещё не смотрел даже…       – Ну-ка, ну-ка… Это?.. – недоумевающе воззрел Рон на нечто плавающее в грязно-зелёной жиже и подошёл к Тото, чтобы удостовериться, то ли он взял или всё-таки ошибся (надеется, на второе).       – Что это ты мне принёс?! Боже! Это?! Что это такое… Оно хоть съедобно?..       – Не попробуешь – не узнаешь.       – Не проси о таком больного человека!       – А что, хочешь, чтобы я попробовал и слёг?       – Ничего с тобой не случится, ну, максимум – отравишься.       – Так жестоко, Тото…       – А ничего, что ты просил о таком больного меня?!       – Может, на вкус не так ужасно, как на вид. Тото, помолись за меня, это хорошо у тебя получается.       – Не драматизируй! От такого ещё не умирали.       Погодя пары секунд после пробы Роном неизвестной смеси в супнице, он в удивлении вскинул брови и обнадёживающе промычал: – М-м! А не так уж и плохо! Очень съедобно. Вот если ещё куромицу сверху полить…       – Опять ты со своим куромицу! Ха…       – Суп я всё равно сделаю, через пару часов ужинать, – уже из кухни доносился голос Рона, вперемешку со звоном посуды.       – Ладно… – тихо ответил Тото, подоткнув одеяло ещё выше.       Минут десять-двадцать оба парня занимались своими делами в тишине, если исключить шум воды, звона стукающей посуды, ложек-вилок, и кастрюли на плите, доносившихся с кухни. Ишшики молча сидел на кровати, думая обо всём и при этом ни о чём. Камонохаши готовил для больного горячий куриный суп на ужин. Закончив возиться с супом, он поставил кастрюлю на слабый огонь и пошёл в спальню. Подойдя, он сел возле кровати, в то время Тото смотрел в совершенно другом направлении – в сторону улицы, наблюдая за солнечными зайчиками за окном. Рон заметил и вспомнил про царапину на лбу и захотел дотронуться, чтоб посмотреть и увериться, что всё хорошо. Сделав задуманное, Тото нервно подпрыгнул на месте, бегая глазами размерами с блюдец по лицу Рона.       – Совсем забыли про твою рану. Где лежит аптечка? – Уже вставая с места, Рон услышал «на кухне, наверху в шкафчике, справа» и ушёл, придя уже с той самой аптечкой.       Продезинфицировав ватку, он взял её пинцетом и стал обрабатывать лоб.       – Кровь, конечно, засохла, но лучше поздно, чем никогда, – проговорил Рон чуть ли не полушёпотом, а потом, завидев образовывающуюся беловатую пенку, стал слегка поддувать, уменьшая неприятные ощущения.       Тотомару всё это время молча и неподвижно сидел, боясь сделать лишних движений. Однако, когда почувствовал приятный холодок на лбу, его будто переклинило, сделав то, чего сам от себя не ожидал.       – Рон, а можешь подуть мне в ухо?.. – обыденным тоном, будто это что-то не выходящее из ряда вон вещей попросил Тото.       – А? – последовало спустя двухсекундной тишины.       И как эхо выдал Тото: «А!»       – Прости, Рон! Это не то, что ты подумал, честно! Это что-то типа списка желанных вещей, который сделал ты, пока затворничал! Я слышал, когда дуют в ухо, то это вызывает странные ощущения, и-и-и-и я-я решил попытать… э-э… удачу, раз такая возможность выпала… Прости, но тебе делать это необязательно, если не хочешь, – затараторил Тото.       – Странные ощущения? Ну, от дуновенья в ухо есть только одно ощущение – возбуждение, – задумчивым голосов выдал Рон, а после удивлённого возгласа Тото «А!» добавил: – Ещё в редких случаях бывает сильная неприязнь, но она обусловлена тем, что человек под маской отвращения скрывает ещё большее возбуждение, чем в первом случае. – Он специально отбросил остальные возможные варианты, чтобы увидеть реакцию того.       Не зная, верить ему или нет, в любом случае, Тотомару знал, что попал в ситуацию, из которой ему не выйти сухим. Поэтому единственным спасательным вариантом для него было – признать поражение и пойти на попятный.       – Понятно. Извини, что попросил тебя о таком. Это всё из-за температуры: я сам не свой и несу всякий бред. Поэтому просил никого не навещать меня, чтобы не создавать ни себе ни другим проблем. Ещё раз извини. – Тото был преисполнен жалостью к себе и не знал, как избежать этого нелепого случая, кроме как зарыться по шею в одеяло и повернуться к Рону спиной: что он и сделал.       Поняв, что тот сдался, Рон решил взять ситуацию в свои руки и, честное слово, Рон был бы не Роном, если бы не нашёл повода подтрунить над Тото. С этой мыслью Рон привстал и, приблизившись к чужому уху, легонько дунул в него прохладным потоком воздуха, после чего последовал резкий визг и положение полусидя того.       – Ты узнал о том, что бывает, когда дуют на ухо, но не испытал на себе, так что твой пунктик из списка все ещё в силе, – чуть ли не зубоскаля, самоуверенно выпалил Рон, садясь на своё место.       – Нгх… Рон, не надо себя заставлять, честно, это всего лишь детская забава была, – Тото замешкался, погрузившись в свои мысли: – …К тому же если продолжишь, это всё плохо кончится для нас всех…       – Как и чем плохо кончится?       – Что… – Тото сначала не уловил суть, потом догадался, что опять не сдержался и высказал вслух. – А! А, ну… Не могу даже представить…       Решив прекратить пытки над несчастным больным, Рон встал и поплёлся в кухню, выключить наконец сварившийся суп. Взяв черпак и тарелку, он выскочил спросить, будет ли тот суп. Однако вместо ответа, он получил смешок в лицо. Рон недоумённо смотрел на Тото, который, сгорбившись, прыснул в кулак, не в силах унять смех.       – Ну и вид, боже, почему я раньше не заметил! А-ха-ха!       После оставленного комментария насчёт внешнего вида, Рон осмотрел себя в рядом стоящем зеркале и увидел «хозяюшку» с черпаком и тарелкой в руках и в надетом цветочном фартуке.       – В комплекте к фартуку шла косыночка, если хочешь, можешь примерить, она в шкафу, – досмеявшись, Тото указал на шкаф и нужную полку.       Рон решил подыграть и, освободив руки от посуды, стал красоваться перед зеркалом, завязывая поплотнее платок.       – Ну так что, теперь будешь суп? – все ещё показушно любуясь собой в зеркало, как какая-то модница, продолжал спрашивать Рон.       Однако и сейчас Тото проигнорировал его. Вместо того, чтобы удосужиться ответом, он задал встречный вопрос:       – А чего ты челку не собрал под платком? Тебе так хоть удобно? В глаза колются ж. – Тотомару уже окончательно смог отойти от внезапного приступа хохота.       – Да нет, наверное, я привык.       – О, ну, у меня в ванной есть расческа и лак для волос. Ой! А ещё! Ещё у меня… Бабушка покупала мне костюм на вырост… У тебя какой размер? – Получив ответ «48», Тото продолжил: – О! У меня 45, я его как ни надену – всегда висит! Можешь взять себе его, если нужен.       Смекнув быстренько полученные факты, Рон решил сыграть в одну игру.       – Этот костюм? – спросил Рон, доставая из шкафа вешалку с тёмно-синей тройкой.       – Ага, всё никак руки не дойдут убрать его в коробку ненужных вещей.       Утвердительно хмыкнув, Рон с костюмом метнулся в ванную. Погодя минут пять-семь он выходит из неё в костюме, за исключением пиджака, который тот держал пальцем за спиной, но уже с причёсанными и уложенными лаком волосами; прямо точь-в-точь как на той самой фотографии, которую когда-то дал Кику. Рону было очень удобно в этом костюме, а Тото любовался Роном, как будто увидел его в студенческие годы. И вправду, как будто фотография ожила и вышла за пределы сковывающих границ. Не хватает лишь той самой самодовольной ухмылки и взгляда, сверлящего тебя, непоколебимо нацелившего раскрыть любую тайну, которую преподнесёт ему этот жестокий, полный кровожадных убийц и сумасшедших мир.       Рон ждал ответной реакции, но Тото будто зачарованный не мог и слова вымолвить, лишь пробормотав еле слышимое:       – …Как же сексуально…       Не будь у Рона столь чёткого слуха и умения читать по губам, возможно, Тото смог бы избежать неловкости, но не с этим человеком.       Он, уже не скрывая своего хищного запала, бросился стремглав на бедного Тото, сев на того верхом на бёдра. Единственной защитой, разделявшей их, для Ишшики в этот момент оставалось одеяло.       Тот не успевал за действиями Рона, поэтому с запоздалой реакцией испугался, выкрикнув:       – Что ты!..       Но его тут же перебил Рон:       – Скажи ещё раз вслух или мы сделаем это, – опалил нежное и красное ухо своим бархатным с хрипотцой полушёпотом, окрасив его пуще прежнего.       – Ч-чего?! Ч-ч-ч-что сказать и что ты подразумеваешь под «сделаем это»?!       – Ты сам знаешь, что сказать и что сделаем, – с азартом, до чёртиков в глазах Рон выпрямился и прошёлся своими тонкими изящными пальцами от шеи до живота Тото, задев резинку от штанин и кинув взволнованный от предстоящей игры взгляд на лежащего под ним паренька. Ишшики в свою очередь очень перепугался действиям первого: от него всегда можно ожидать несуразных и абсурдных вещей, но лишь по отношению к его излюбленному куромицу и расследованиям. Поэтому, когда Рон стал вот так в открытую издеваться над ним, он не мог в своей голове составить полную картину ситуации, а если нет должного представления о ситуации, то и выхода в ней не найти.       Рон же не был серьёзен насчёт второго условия. Он не надеялся, что его шутка зайдет далеко (кто так шутит?!). Но даже так, смотря на Тото под собой, он понимал, что в его маленькой глупой головке сейчас происходит целый мозговой штурм, анализируя все детали и последующие действия, однако был уверен, что из-за стеснения и нехватки опыта в подобном, тот вряд ли придёт к каким-либо аргументированным выводам. Поэтому решил сам подталкивать его к действиям:       – Ну же, Тото, всего несколько слов либо несколько часов будем делать это.       Тото всё молчал, он либо не понимал, либо понимал, но не хотел признавать, в любом случае, тот и этот варианты не устраивали Рона. Тото продолжал думать, лишь изредка издавая мычание, кряхтение и прочие нечленораздельные звуки.       Ждать Рону не хотелось, поэтому он подался всем корпусом вперед, тем самым напугав Тотомару ещё сильнее и сократив расстояние между их лицами до устрашающей близости, оперся на левую руку, на неё же перенёс свой вес, а правой рукой стянул одеяло, чтобы убрать единственную преграду и наконец расшевелить Тото.       Напугавшись тем, насколько близко и на каком интимном месте сидел Рон, Тото сильно опешил, но что больше его вывело из колеи, так это то, что Рон не просто ровно сидел, а даже заметно и нарочно двигался, опираясь на свои руки, уложенные на груди Тото.       Не передать словами, насколько сексуальным он выглядел сейчас. Тото даже пришла мысль, что он готов болеть вечно, если Рон будет каждый раз сидеть на нём так.       – Ради такого необязательно болеть, Тото, – от столь дерзких для Ишшики слов у Рона даже губы пересохли и принялся их нарочито пошло облизывать.       У бедного Тотомару сердце в пятки ушло, когда он осознал, что снова проговорился. Но он понимал, что выхода нет, сказать либо сейчас, либо никогда, к тому же сейчас располагает момент. Для начала Тото решил, следовать правилам игры Рона.       – Рон, ты… – всё-таки для него это очень стыдный и неловкий момент, поэтому без секундных пауз не обойтись, – …ты очень сексуальный…       Брови Рона поплыли на лоб от того, как быстро тот сдался, ведь он рассчитывал на более долгое перетягивание каната, но недолго думая, понял, что это в стиле Тото. Приняв те же самодовольный вид и ухмылку, продолжил слушать чужую исповедь:       – …ты сейчас очень сексуальный, и в обычной одежде очень сексуальный, и когда спишь сексуальный, и когда раскрываешь дела тоже сексуальный – когда ни взгляну на тебя ты всегда мне кажешься сексуальным… Очень… До беспамятства сексуальным… Прости, – Тото мог бы обжечься об свое лицо: настолько оно у него горело; но даже так, он не отрывал своего благоговейного взгляда от кристально-голубых глаз напротив, как под гипнозом. Не выдержав паузы, он пришёл в растерянность, уводя взор в сторону.       Рон же до потери пульса готов был зацеловать Тото, а потом спрятаться от всех на свете под одеялом – ведь даже Рона может настигнуть смущение! Но он решил, что не такой должен быть исход игры, поэтому немедля Рон устремился к лицу Тото снова обдавая жаром его ухо, шепча:       – За что извиняться-то? – после чего коснулся губами нежной кожи на ушах, подбородке, шее, оставляя невидимые следы губ.       Тото, боясь того, что будет дальше, отвернул голову, тем самым невольно подставляясь под губы того. Рон же медленно, поцелуй за поцелуем, следовал своему маршруту – от шеи до губ, разворачивая по пути лицо Тото, чтоб посмотреть в глаза.       С пары секунд они ждали чего-то необъяснимого, и, видимо, не дождавшись, первый робкий шаг был сделан Тотомару. Невесомо коснуться губ напротив и закрыть глаза, чтоб сохранить эти ощущения, – Тото думал это максимум, что ему дозволено, однако Рон желал большего, нежели простых касаний невинных губ, но и пугать, поторопившись, другого не хотел. Поэтому он всего лишь слегонца поддался вперёд, приоткрыв рот. Дальше ждала очередь Тото: он первый должен был начать необратимое, перейдя точку невозврата; лишь протолкнуть свой язык и соприкоснуться с чужим языком.       Дальше Рон взял инициативу: левой рукой проходился по груди Тото, а правую уместил на его затылке, впутываясь в непослушные локоны, чтобы углубить поцелуй ещё сильнее. Тото после того, как заметил руки на затылке, решил сделать то же, что давно мечтал: опутать чужую шею своими руками и свести их на макушке Рона.       Полминуты ушло у них, чтобы впервые попробовать друг друга, но, если бы у них была возможность, они бы увеличили это время во много раз. Отпустив Рона, Тото обратил своё внимание на его глаза: они неотрывно следили за ним, даже во время поцелуя не было ни секунды, чтобы они переставали заискивающе наблюдать. От такого немого заявления со стороны Рона Тотомару очень смутился, от чего на мгновение закрыл глаза, чтобы расслабиться и уложить в своей голове тот факт, что сейчас произошёл.       Рон от долгого пребывания в неудобной позе решил сесть, но ему предстала обычная, вполне ожидаемая, но по своему естеству смущающая картина: они оба возбудились. При чём Тото, судя по реакции, ещё не заметил этого. «Наверное, до сих пор витает в облаках после поцелуя» – закралась мысль у Рона.       Что делать в такой ситуации, Рон решил для себя: не стоит останавливаться на подобной мелочи, но это будет последняя капля для переполняющего эмоций Тотомару. Хотя, если Рон признается честно, то всем станет предельно ясно, что сейчас он бравирует, ведь для него это тоже всё впервые.       Еле как сдерживаемый своё нахлынувшее смущение Рон берёт руки встревоженного Тото и подносит к своим щекам, которые так же адски горели и пылали под пронзительным взором тёплых карих глаз. Поцеловав большие складки обеих рук, он стал медленно опускать руки к своему паху, чтобы показать Тото, насколько он сейчас возбуждён. Конечно, Ишшики предполагал такую ситуацию, но был предельно счастлив, что смог возбудить Рона, даже после простого поцелуя. Однако осознание ситуации сулило обоим парням мучительный стыд и мгновенный наплыв страсти.       Несмотря на все сомнения, Рон коснулся руками Тото своего члена, предварительно расстегнув брюки и стянув бельё. Тотомару в миг оживился столь блудным поведением, но одёргивать руки не осмеливался. Рон снова припал губами к ушку Тото, неспешно водя чужими руками по члену и приговаривая шёпотом вперемешку со вздохами чужое имя:       – …Тотомару Ишшики…       Сам Тото бессознательно подстроился под ритм направляющих его рук и стал наращивать темп. Вместе с темпом увеличивалась частота вздохов, стонов и имени «Тотомару Ишшики». Тото готов был сам кончить от одного лишь того факта, что Рон зовёт его полным именем, но то, что её будут повторять как мантру во время стимуляции руками и не кто иной как сам Рон – невозможно даже и мечтать.       Рон неустанно повторял полное имя Тото с разной манерой: то быстро, то медленно, то полностью, то обрывисто, то шёпотом, то всем голосом. Иногда даже кусая того за мочку или облизывая и целуя.       Все это продолжалось не дольше пары минут, но для Рона, испытавшего неописуемую бурю эмоций, момент «сейчас» казался как никогда понятнее и более глубоким, чем его себе представляют обычно. Будучи на исходе, он ускорился, сильнее сжав руки, чтобы при изливании не испачкать постель и одежду. И вот на последнем вздохе простонав «Тотомару… Ишшики» Рон излился в чужие и свои руки.       Не способный подняться, обессиленный Рон буквально завалился на Тото, скрывая своё лицо в его шее. Тото же был в мягком, но приятном шоке: если бы они ещё чуть-чуть побыли в таком действии, то Ишшики бы и сам кончил так же.       Не зная, как быть и что делать, Тото стал ждать руководство от Рона, но тот был не в силах даже глаза раскрыть. Хотя физическая и была, но это другая, неведомая ему до этих пор сила покинула его – теперь он был обычным мальчишкой. Заметив лёгкое подрагивание под боком, Тото не на шутку напугался, и стал громко звать Рона.       – Рон! Рон, ты слышишь? Что случилось? Рон, скажи мне. Рон!       – Тото… – послышался тихий приглушённый звук. – Тото, это… Это у тебя первый раз, когда ты… Или нет?.. – на последних словах Рона стало почти неслышно, но даже так, Тото понял, о чём он.       – Д-да… Даже… Даже поцелуй был первым…       Тото не ожидал, что Рон окажется из тех типов людей, которым важно целомудрие их партнёров, но, когда тот поднял свою голову, понял, что ошибался: Рону абсолютно в новинку все эти вещи, слова, действия и даже чувства, ощущения! Поэтому ему было важно, что и для Тото тоже, ведь тогда страх перед новым и неизвестным отпадёт, когда ты занимаешься этим со своим любимым человеком вместе и вместе познаёте мир.       Лицо Рона не кричало о нём как о человеке сентиментальном, ранимом, наоборот, оно всё так же излучало природное ему самодовольство и уверенность, губы были сомкнуты в тонкую линию, говорящие о непреклонности, глаза смотрели решительно прямо и без нервозного бега из стороны в сторону, которые выдают человека как неуверенного и пойманного за руку, да и ловить за руку Рона не за что было, разве что только за показушную храбрость в начале своей же игры. Однако даже сквозь призму этой харизмы от природы его естество неопытного, влюблённого мальчугана просачивалось сквозь все щели, выдавая его с потрохами.       Сидя сгорбившись, Рон аккуратно проводил своей чистой рукой по щеке, чтобы унять ту горячность его души. Тото же внимал каждому взору Рона, как перед каким-то чудом, ожидая следующего взбалмошного шага, который тут же заставит пропустить удар в сердце.       Слегка успокоившись, Рон стал приходить в себя. Он потянулся за рядом на тумбочке лежащими влажными салфетками и стал вытирать руки Тото и свои, а также всё то, что было случайно испачкано. Выкидывая мусор и поправляя свои брюки и бельё, Рон продолжал сидеть на Тото как ни в чём не бывало. Тотомару уже и забыл в какой ситуации он оказался, ему хотелось и дальше наблюдать за этой сценой в немом восхищении.       Тот закончил свои дела, сел ровно и уставился выжигающим взглядом на Тото (так казалось самому Тото; на деле же во взгляде Рона читалась лишь благоговейная любовь).       – Мы не закончили, верно? – протянул хриплым голосом Рон, намекая на бугор под ним.       – А, не… Ну… Да, полагаю… – Как-то Тотомару стало не по себе после того, как, любовавшись им, всё внимание Рон направил на него; сейчас он даже немного обомлел, когда настал его черёд. – Если… Ну, я не настаиваю, но я могу и сам… Там… Как бы… – последние фразы были съедены им самим и неслышны.       Умирая от смущения, как про себя отметил Ишшики, он полностью закрыл лицо руками, когда Рон стянул с него пижамные штанишки и уселся прямо между его бёдер. «Для большего доступа» – уверил его тот, однако Тото не настолько наивный дурак. Уже «бывалый» только что произошедшим опытом Рон обхватил кольцом из палец чужой член правой рукой, совершая поступательные движения, а левой – стал водить по животу, груди, бокам, тем самым стараясь передать Тото вдвое больше удовольствия.       Продолжалось это с секунд десять; комнату заполняли лишь приглушённые вздохи и стоны. Рон одной рукой продолжал своё действо, а другой – потянулся до лица Тотомару, чтоб убрать одну из его рук, которой тот пытался яростно спрятаться от надвигающего волной смущения и скрыть свой голос – такой желанный для Рона сейчас. Тото поддался, показав своё лицо, адски пылающее, но голос так и не подавал.       – Тото, посмотри на меня, – прозвучала не то мольба, не то просьба – для Тотомару всё звучало как приказ, поэтому даже не думал противиться его словам. И посмотрел. Посмотрел своими тёплыми и преданными глазами на Рона, который так старался ради такого обычного человека – не гения-детектива из академии BLUE, даже не гения-следователя – ради Тотомару Ишшики. И вмиг Тото почувствовал колкую боль в сердце, представляя себя настоящим чудовищем, тем самым «самодовольным и самонадеянным эгоистом», которым он не раз называл Рона.       Недолго думая, Тотомару решил, что уже поздно имитировать смущение и играть в недотрогу, они уже давно перешли все допустимые границы. Поэтому, приподнявшись на локте и задыхаясь от застрявшего кома возбуждения, он протяжно застонал:       – Ро-о-о-н… Нг-ах… Рон, пожалуйста, поцелуй…       Рон без промедлений ринулся навстречу, в голове раздумывая над словами Тото: был ли то приказ или же тот осёкся. Что, впрочем, неважно – он отмёл все не относящиеся к делу мысли, чтобы ощутить ещё бо́льший букет новых и ярких чувств.       Поцелуй, руки, блуждающие по телу, движения по возбуждённому члену – Рон старался на все двести процентов удовлетворить Тотомару. Сам же Тото не понимал ничего и не думал: как и Рон, она на все двести отдавался ощущениям.       Время пика подходило к своему логическому завершению. Ишшики был на пределе, об этом он и сказал Рону, когда в очередной раз они прервали свой поцелуй, чтобы отдышаться и снова прильнуть друг к другу. Ускорившись, Рон углубил поцелуй. Тотомару не выдержал. От помутнённого сознания Тото даже прокусил губу Рона до крови и после чего излился ему на руку, слегка пачкая свою одежду.       Тото часто и громко дышал, буквально глотая воздух, но всё так же держался за шею Рона в паре сантиметров от его лица. Силы медленно покидали его, даже смущение стало давать задний ход. Однако он не вырубался, а лишь сел, облокотившись об изголовье кровати. Рон в свою очередь тоже принял сидячее положение и оглядывался в поисках чистых салфеток, ведь те он в прошлый раз израсходовал (от неопытности истратил кучу салфеток! но там их и так было мало).       Сделав последний глубокий шумный выдох, Тото достал из верхней полки кроватной тумбы новую пачку влажных салфеток и сам стал вытирать себя и руки Рона. Тот же был немного удивлён спокойным поведением Тото, ведь ожидал более бурную реакцию: вскрикивания, кучу оправданий, активную жестикуляцию, также попытки отводить стыдливый взгляд и прятать красное от смущения лицо. Вот последнее как раз-таки и было (хоть они и оба были как маков цвет), но всё равно это никак не связывалось с его нынешним хладнокровным поведением. Сейчас Рон честно признался себе, что открыл новую сторону Тотомару.       Закончив вытираться, Тото заметил – на нём нет штанов! Рон их снял и откинул куда подальше! На этом моменте прозрение настигло Ишшики, и Рон наконец увидел то, чего и ожидал: вместо вскрикиваний и оправданий – мычание и кряхтение, вместо жестикуляции – попытки спрятать своё нараспашку раскрытое интимное место, нервный бег глазами по комнате в поисках чем бы укрыться, ведь одеяло тоже предательски было выкинуто за пределы кровати; с каждой секундой цвет лица становился всё алее. Благо пижамная рубашка была великовата – Тото смог избавиться от одной из ста смущающих вещей.       Рон же наблюдал эту картинку, стараясь не разразиться смехом. Тотомару уже более-менее успокоился, и на этом моменте Рон встал с кровати, подобрал пижамные штанишки, одеяло и накинул их на того, проговорив:       – Пойду переодеваться, потом будем ужинать.       Когда Рон скрылся из виду, Ишшики, лёжа, влез в штаны, накрылся одеялом по самую макушку и хотел уложить всё по полочкам, что и как сейчас произошло. Однако он взял и благополучно заснул.       Зайдя в комнату с подносом тёплого супа, Рон догадывался, что тот скорее всего не захочет ничего обсуждать сейчас и совершенно точно уснёт. Поэтому отложил поднос на ближайший кофейный столик, а сам уместился возле Тотомару, одной рукой подложив под щеку, а другой – закинув на этот белоснежный кокон под боком.