Записки старой отвечающей

      Затуманенный слезами взгляд остановился на сжатых кулаках. Сквозь зубы рвались хриплые стоны — последние несколько часов Меру преследовала бесконечная боль, мешающая спокойно вдохнуть и вернуться к учёбе. Госпожа зашла к ней лишь раз, не сказала ни слова, но прошлась жёсткой рукой по волосам. Тогда ненадолго стало легче. Но что значило прошлое сейчас, когда даже мысли обрывались и стучали по вискам? Сейчас, когда она нуждалась в поддержке больше всего — и не получила ничего?       Со лба градом лился пот, дорожки слёз не высыхали.       Почему её оставили одну?       Мерали сдерживалась как могла — не пристало воспитаннице такой семьи кричать на всю комнату. Она сильная. Она справится.       Натянутое струной тело била дрожь. Мышцы спины рвали крылья, искавшие выхода наружу. В книгах по целительству не могли передать и половину тех ощущений, которые сжимали маленькую голову в тиски. Хозяйка, помоги…       — Тише, Мера, тише. Скоро станет полегче.       Этот голос… Тихий, ласковый и будто бы родной. Неужели богиня услышала её срывающиеся на плач молитвы? Холодная рука неизвестного легла на лоб, и слова на древнем языке музыкой окутали хрупкое тельце. Заклинания Мерали узнала сразу — господин На́вин, любимый дядя Индры и их общий учитель, часто демонстрировал магию, объясняя племяннице основы. А полукровке оставалось только заслушиваться.       Страдания медленно уходили. Сначала лопатки перестало жечь, и только больная голова напоминала о страшных мгновениях муки. Мышцы, наконец, расслабились. Такой близости к Хозяйке Мерали никогда не ощущала и даже не надеялась прожить. Божественная истина словно снизошла до неё, и последний — надрывный — всхлип стал тому свидетельством.       Ладонь неизвестного тем временем зарылась в её волосы. Никогда ещё она не чувствовала такое спокойствие и доверие к тому, кого не видела. Один глаз осторожно приоткрылся и сразу же зацепился за растрёпанные алые волосы.              — Господин Навин?       — Всё-таки узнала, — он хихикнул и почесал её голову короткими ногтями. Как никто знал, что ей нравится. — Не думал, что сестра действительно оставит тебя одну.       — Что вы… Как… Почему вы не в столице? — Мерали придвинулась ближе и уткнулась носом в его бок.       — Почувствовал, что надо вернуться, — неожиданно серьёзно ответил господин. Мера от удивления даже голову вскинула, внимательно всматриваясь в тронутое обеспокоенностью и едва сдерживаемой злостью лицо. — Как видишь, не ошибся. Вероятно, сама Хозяйка направила.       — Что вы со мной сделали? — притупленное болью любопытство вернулось вместе со способностью внятно говорить.       — То, что был обязан жрец, — привычно легко полились объяснения, ради которых Мера напрягала слух и жалась ближе. — Хозяйка не просто так наградила «красных» способностью управлять чужим разумом — мы являемся проводниками, которые помогают сначала голове, а затем и телу принять метаморфозу после Инициации. Крылья — символ конца перерождения.       — Я читала об этом в той книге, которую вы посоветовали перед Инициацией, — господин поддержал её под спину, помогая сесть рядом.       — Но не сопоставила, — он солнечно улыбнулся, и Мера смущённо потупилась. — Крылья выросли бы в любом случае. Просто это было бы сильно дольше и гораздо больнее.       — Почему никто мне не помог?       Мерали боялась ответа на вопрос. Где-то в глубине теплилась надежда, что господа любили её и не заставляли бы страдать просто так. Но учитель задумчиво жевал губу и не спешил вновь заговаривать — только по спине гладил, успокаивая невольную дрожь.       — Всё очень не вовремя. Мой отъезд в столицу был внезапным. Если бы я мог, подождал бы, пока вы с Индрой обе получите свою пару крыльев, — господин качнул головой и тяжело вздохнул. — Дома никого не осталось, кроме А́миты. Она не могла разорваться и на тебя, и на Индру.       — Спасибо, что вы здесь, — шепнула Мера и крепко обняла его.       — Помни, что я всегда буду рядом, когда ты будешь во мне нуждаться, — не менее тихо ответил господин. — Должен же я научить тебя пройти все испытания и сохранить своё достоинство.       От его смеха в душе растеклось истинное счастье. Как хорошо, что именно его семья когда-то взяла её себе.

***

      После обеда на крыльце разлилась блаженная тишина. Лучи палящего солнца путались в распущенных волосах и щекотали ломящееся от улыбки лицо. Гребень уже в который раз проходился по волосам в поисках колтунов. Если бы госпожа застала Мерали за этим занятием вне её комнаты, обязательно сделала бы выговор.       Спокойно любоваться двором мешало растянувшееся на часы ожидание: брошенная невзначай с утра фраза о возвращении господина Навина подорвала её с места и лишила сосредоточенности. Только Хозяйка знала, как Мера по нему соскучилась.       Наставнику часто приходилось уезжать — о его таланте говорил весь Юг, знатные жреческие семьи приглашали обучать их детей, в храмах он был дорогим и ожидаемым гостем. Долгими месяцами письма были единственным, что напоминало о нём в застывшем, будто мёртвом доме.       Сонные стражники у ворот зашевелились: перекидываясь короткими и не всегда понятными фразами, они медленно открыли массивные тяжёлые створки. Во двор вкатилась повозка, даже издалека демонстрирующая статус её владельца. Мерали кинулась вниз, помогая себе крыльями, и почти сразу оказалась в крепких объятиях только ступившего на землю господина.       — Хоть кто-то не забыл о моём существовании! — намеренно театрально воскликнул он. — И давно ты тут сидишь?       — С самого утра, — полукровка смутилась, радуясь, что он не видит её лица. — Боялась пропустить.       Учитель довольно улыбнулся и повертел головой, контролируя действия слуг. Окружение словно вмиг ожило: сундуки один за другим вносились через чёрный ход, особо нерасторопных старшие по положению подгоняли подзатыльниками, тишину нарушало хихиканье.       — Не знаешь, где сестра? — господин предложил Мере локоть, за который она довольно ухватилась.       — В такое время госпожа обычно спит.       — Стареет, — ехидно сощурился мужчина. — Да и я не лучше. Начал забывать её привычки. Пойдём, расскажешь мне все новости.       — Специально для вас собирала лучшие слухи.       — Обожаю тебя, — господин неожиданно подхватил её на руки и звонко чмокнул в щёку.       — Пап, не надо! — расхохотавшись, неожиданно даже для себя вскрикнула девушка. Господин застыл со странным выражением на лице и отпустил её. — И-извините. Не знаю, что на меня нашло.       — Ничего, — его рука прошлась по голове. — Это останется между нами. Если тебе хочется… можешь считать меня отцом.       Мерали с надеждой взглянула на господина исподлобья. Броситься его обнимать мешало зреющее внутри чувство неловкости и стыда.       Вместо этого она только сильнее сжала его руку.