Противоположности притягиваются(?)

А мозг Жоры уже начинал плавиться от недостатка либо сна, либо кофеина, он так и не разобрался точно. Поэтому скорее поспешил на кухню. На нем была его привычная домашняя одежда: растянутая свободная серая футболка из секонд хэнда с логотипом какой-то доисторической никому не известной компании и заношенные штаны в сине-черную крупную клетку. На голове было мессиво из слегка запутанных темных прядей. Брюнет любил ухаживать за своими волосами, пробовать разные укладки и прически, но со временем это увлечение как-то сошло на нет. Были слухи, что Жора и вовсе как-то ходил на парикмахерские курсы. Возможно, именно по совету Платона. Потому как и следить за тем, что у него на голове он начал благодаря хиппарю. Он восхищался его длинными, шелковистыми кудрявыми волосами и тот это знал, поэтому как-то, еще будучи подростком, предложил Жоре вместе поэкспериментировать над имиджем. Тем временем пол был ужасно холодный, поэтому ходить с босыми ногами было себе в убыток. Носкам бизнесмен предпочитал тапки. В его случае старые, потрепанные Шариком в каких-то местах серые тапки. И, волоча ими по полу, он добрался до заветной двери. Открыл её, перешагнул и поднял голову на секунду, чтоб осмотреться и включить свет. Уже не наощупь он подошел к столешнице с плитой и знакомым чайником на ней, поставил кружку и наполнил его водой из под крана. Эти монотонные действия стали уже настолько привычными, что он, казалось, делал это все механически, не задумываясь. Точнее задумываясь о чём-то совсем другом, а не о том, как подготовить воду, чтобы заварить кофе. Чайник на плите, две столовых ложки зернового напитка и одна ложка сахара уже в кружке. Он оперся на столешницу обеими руками и, закрыв глаза, потер переносицу. Потом уставился на кафельную поверхность сверлящим пустым взглядом. И как-то ушел в свои мысли. Он думал о всяком. О том, когда он пристрастился к кофе. О том, как же быстро и при этом бесполезно пролетел год, как любой другой последние пару лет. О том, что полезного он мог бы сделать для своего развития и для своих друзей. И о том, почему же в последнее время он начал тяжелее переносить ночную работу и чувствовать усталость все сильнее. Он не успевал до конца обдумать одну мысль, как её сбивала другая. Его бесконечный внутренний монолог прервал Платон, подошедший сзади. «Жоор? Ууутречкоо», чуть ли не пропел он негромко и спокойно, аккуратно положив ладонь на плечо брюнету. Тот от неожиданности вздрогнул и обернулся. «А?! А, Платон, это ты…Господи. Да да, доброе утро. Ты чего так пугаешь?? Как ты тут оказался вообще? Ты почему не спишь??» выпалил на него Жора, не следя за тоном и громкостью голоса. Он стоял, облокотившись рукой на столешницу сзади, а вторая болталась в пространстве. Его друг был на близком расстоянии и, в то время, как кофеман бегал взглядом по Платону и пространству рядом с ним, хиппи спокойно смотрел прямо на него сквозь полуопущенные веки. Стоя в длинных носках разного цвета и черных потрёпанных шортах до колен, в не первой свежести бежевой (она действительно была такого цвета или просто настолько грязная?) майке с рисунком желто-розового цветочка на груди, разглядывал его нездорово желтое лицо, бросил взгляд на выраженные синяки. И трудоголику от этого лучше не становилось. Он стоял смутившись и чувствовал взгляд на себе. Но на самом деле, это не было чем-то необычным. Платон любил так делать - просто стоять и разглядывать его. Привыкнуть к этому было конечно сложновато. И еще сложнее было от того, что Георгий никогда не любил устанавливать зрительные контакты. Но с его другом детства было все как-то иначе. Они частенько ловили взгляды друг друга и переглядывались. Пряди кудрявых русых волос, выпадающие из хвоста, заплетенного на скорую руку, струились будто нити распуганной бечевки по его вискам и, доставляя некоторое неудобство, попадали в темно-каштановые глаза. В конце концов, взгляд длинноволосого перестал быть настырным и давящим и стал ненавязчивым и приветливым. Сразу после этого он немного смутился и погрустнел и сказал «Ой, прости пожалуйста, я совсем не хотел тебя пугать. Просто проходил мимо и увидел тебя тут». Жора молча кивнул и повернулся спиной к другу, чтобы налить уже вскипяченную воду в кружку. «А, забей, ничего страшного. Ты…чего не спишь так рано-то?» спросил он, как будто действительно интересовавшись. И действительно, почему Платон не спит в такую рань? Он нечасто просыпался до восхода солнца. Может что-то случилось? Ведь это очень вредно для здоровья. «Да, ему необходимо хорошо высыпаться. А я обойдусь парочкой часов дневного сна. Вы не понимаете, это вообще другое!». По крайней мере так думал Жора. «Я решил сегодня встать раньше, чтоб полюбоваться рассветом и просыпающимся городом. Это ведь так чудееесно», Платон заговорил мечтательно и воодушевленно. «Хорошо, как скажешь» промямли Жора. Он никак не понимал такую страсть друга к созиданию, но, как уже было сказано ранее, и не стремился. Он просто принимал Платона. Таким, какой он есть. Это был один из основополагающих факторов их дружбы, да и любой хорошей дружбы вообще. Тут длинноволосый заглянул за плечо другу и сказал привычным спокойным тоном: «Агааа, снова кофе? Ты уже на 80% из кофе состоишь, Жорик…Слушай, присядь пока за стол, а я заварю тебе кружечку. Что скажешь, м?». Жора, услышав предложение соседа заметно выпрямился и обернулся к нему, вопросительно подняв бровь. «Правда? Хмм, неожиданно, но я не стану отказываться» он сказал слегка бодрее и отошел в сторону, лениво указав рукой на чайник. «Я в принципе все сделал, тебе осталось только залить воду и перемешать» он сказал спокойно, скрестив руки на груди. Хиппи воодушевился «Хорошооо, рад помочь. Присаживайся, скоро все будет» он сказал, не отводя глаз с чайника и улыбнулся. Довольный Брюнет в слегка приподнятом настроении поплелся к обеденному столу и сел на ближайший к нему один из трех стульев.