- больше не буду..

***

Ранпо устало обхватывает со спины своего любимого товарища, прижимаясь настолько крепко, насколько позволяли остатки сил. Время уже позднее, но они ещё так и не ложатся спать. Эдогава не станет ложится без По, так как холодно становится, почему-то. Да и Аллан понимает, что пора спать часа этак в два, то бишь своим появление будит японца, который потом не высыпается. В данный момент, Эдгар стоит напротив открытой форточки, куря сигарету, которая так успокаивала. Снова ничего не лезет в кудрявую голову. Снова ничего не получается. Снова он в некой меланхолии. И снова портит свои лëгкие. — Опять? — обладатель изумрудных глаз снова услышал этот неприятный привкус дыма — По-кун, ну сколько можно тебя просить? — Эдогава обиженно утыкается в спину американца, стараясь дышать лишь ароматом футболки любимого. — Прости, это так помогает мне настроится и успокоится. — отуманено выдыхает По, стараясь сделать последнюю для этой сигареты затяжку — никак не могу бросить. — Ты просто и не стараешься. Пошли спать, а?! — Да, Ранпо-кун, подожди немного, я на столе приберу. Японец отчитывающее смотрит на своего приятеля, но всë таки уходит — греться под одеялом. Он понимает, что сегодня они снова не будут целоваться. Этот вкус курева такой противный, не удаëтся перенести его спокойно. На самом деле, Аллан начинает выкуривать снова. Ему не хватает одной сигареты, требуется ещё. Он знает, что это может докатится до скорой смерти, но ему просто становится спокойнее. В очередной раз, человек с тусклым, почти без жизненным взглядом подмечает, что ночное небо — это отдельное произведение в этом мире. Хочется не то чтобы написать про это стихотворение, а хочется составить целый сборник, хотя, даже этого не хватит, чтобы описать всю тягу к этой ночной мгле. Эта вторая вещь, которую писатель любит всем своим потрескавшимся сердце. Первая и самая дорогая для него вещь, нет, даже две вещи, так это — Ранпо и Карл. Сложно представить, сколько слов, олицетворяющие любовь, придётся найти, чтобы описать эту чистую любовь. Хотя, енота любить настолько же сильно как человека, это как-то неприлично. Зоофилией тянет. Эта промелькнувшая мысль заставляет Эдгара слегка посмеяться, но и задумался тоже. Какая разница, как и к кому относиться, главное, что курение до добра не доводит. Потому, американец тушит недокуренную сигарету, снова говоря себе, что бросит в скором времени, принимается убираться на столе. На рабочем месте мастера творится хаос, после неудачной тратой рабочего дня. В хаотичном порядке разбросаны черновики, зарисовки и какие-то пометки, которые были красиво выведены английскими буквами. Да, многие свои работы По пишет на своëм родном языке, из-за того, что так ему писать легче и быстрее, нежели на японском. Из этих отрывков бумаги, Аллан вычитывает какую-то задумку, которая перечëркнута раза два. Уже трудно вспомнить, что и к чему здесь. А вот другая совсем не тронута, по-крайней мере незачëркнута поперёк. Идея для написания убийства во Франции. Неизвестные убийцы, которые и зашли непонятно как и вылезли тоже — загадочно, но для кого как. Другая рукопись, на удивление самого создателя этого недопонятого шедевра, была усеяна кучей сердечек. Вчитываясь в суть, По сразу же вспоминает, как писал это в припадках чувств, надеясь, когда-нибудь стать ближе со своим соперником. Да, пылкий прилив соперничества в этом сочинение ясно понятно есть, но, о Боже, столько много приятных качеств, всех любимых мелочей, таких неуловимых деталей — чудесно! На обратной стороне в самом низу имеется какое-то примечание на японском: « Не знал, что ты так ко мне был привязан » Сразу становится понятно, кто еë оставил. Американец улыбается, покрываясь слегка заметным румянцем и моментально вспоминая про своего товарища, который ждёт его. Прибрав всë более или менее аккуратно, любитель енотов, чей енот снова носится из стороны в сторону, ищя для себя занятие, направляется в их с Ранпо уже почти совместную спальню. — Прости, что ты так долго меня ждал — виновато шепнул Аллан, окутывая своего любимого со спины — ты спишь уже? — Нет, не сплю. — отвечает Эдогава, обиженно, кажется даже обмануто. — Спокойной ночи? — Наверно спокойной. Надеюсь, перестанешь курить и наладишь свой режим. — еле-еле молвил японец, устало вздыхая, наконец-то закрывая свои лисьи глаза. — Постараюсь, честно...