В их страшно-странном мире

Расставание было быстрым, но растягивать его и не хотелось, слишком печален был факт прекращения видеть друга. Колёса так же как и вчера шурашали поверхностью об асфальт, но дорога домой заняла по ощущениям меньше времени чем в прошлый раз. Возвращаться в школу категорически не желалось. Зачем? Опять придётся терпеть эти странные порывы Минги, то избить, то покусать. И что в голове у этого имбецила? Да к чертям его. Завтра Крис будет посвящён в новую жизнь, там не будет надоедливой школы, обидчиков, заморочек и прочих неприятностей. Новые друзья, сладкий попкорн, домик с хвоей, мягкие одеяла, фотографии на Полароид, повсеместная забота и Со Чанбин. Жаль, что снимками они уже обменялись, точнее как обменялись, кепчатый забрал обе фотки себе, аргументировав, тем что повесит их на стену комфорта. Что за стена, Чан понятия не имел, но картридж послушно отдал в добрые руки. Интересно, а их друзья смогут хорошо поладить и объединиться в одну большую компанию? Думать можно как угодно, только если они будут в меру сказочные, то есть большая вероятность на заведение новых знакомых. Судя по рассказам они все неплохие ребята, каждый со своей смешинкой и личной, особенной тональностью смеха. Очень хотелось попредставлять, какими будут эти люди в жизни, но Крис не смел задуматься, ведь предубеждения сами собой сложатся в голове, о ещё незнакомых людях. Что касается школы, в неё отличник больше не стремился. Два дня он знаком с Бином. За всю свою жизнь эти первые два дня он не горит желанием идти в ад. Лучше он будет счастливым, волшебным, маленьким, но не таким, коим являлся в школе. Человек, который и впрямь смог проявить хоть какие-то чувства и эмоции по отношению к котёнку (за исключением Ханны и приятелей), этот неописуемый человек, которого так мечталось сжать в объятиях и не отпускать, от которого веяло сладким попкорном и хвоей, единственный, кто сумел почти без слов, одним взглядом и протянутой рукой успокоить искалеченную душу, нуждающуюся в помощи в самую первую встречу. А может не пойти завтра на уроки? Если Чан единственный раз за всю историю учёбы не посетит несколько часов «безоговорочно нужных всему миру» лекций вряд ли случится конец света. Всего единожды пропустив денёчек, подросток не сможет разучиться читать или писать. Значит решение принято, стоит сказать маме, что завтра мальчик возьмёт больничный, ведь моральное состояние может ой, как сильно влиять на физическое. С таким стрессом и заболеть не долго. Мама поймёт и разрешит, теперь остаётся самое сложное ушатать всю свою дружескую группу пойти за несколько километров от города знакомиться в неизвестном месте с неизвестными людьми, непонятно зачем. Зато в комфортнейшей обстановке. В размышлениях дорога пролетела быстро. Велосипед был с необычайной скоростью припаркован на участке, и подросток быстрым шагом пошёл домой. В помещении, как оказалось, предупреждать о завтрашних планах было ещё некого. Странно, хотя бы Ханна, но должна была вернуться, да и Лукас обычно дома в это время. Значит они либо всей семьёй, не дожидаясь Чанбиновского кота, ушли гулять, либо уехали к бабушке с дедушкой в Пусан, но обычно папа звонит и сообщает, о таком, даже если приходится отвлечься от работы. Хотя чаще он звонит, когда находит какую-нибудь милую девушку, и почему-то в ста процентах случаев она оказывается дочерью его компаньонов. Ладно, сейчас не время грустить лучше уж прибывать в эйфории от неизвестности следующих суток. Подросток подошёл к кухонному столу и заметил яркий неоново розовый стикер, прилепленный к столешнице. Понятное дело надпись на нём имелась, и гласила она вот что: «Сын, мы уехали к моим родителям, младших забрали с собой. Вернёмся через пару дней, скорее всего к вечеру пятницы. Если будешь кого-то приглашать обязательно предупреди, не разнеси построенный на отцовские деньги дом, пожалуйста. Мама. Учи уроки, будешь хорошо зарабатывать в будущем. Папа» Чёрт, может и хорошо, что родные уехали, не увидят слёз, которые будут всю ночь пеленой застилать глаза из-за произошедшего днём. Но как же жизненно необходимо сейчас было выговориться сестре. Бин конечно намного улучшил настрой, но привычка высказывать все проблемы и достижения младшей никуда не делась. Без таких душевных посиделок ночами, в груди было отвратительное жгуще пожирающее чувство одиночества. Крис сел на диван, в ушах белый шум, перед глазами капли чистейшей воды, а в голове чёткое осознание того, что он совсем не хочет оставаться один в этом страшно странном мире. — Але, Крис, чего звонишь? Случилось что? — сонный голос Хана послышался в динамике. Опять всю ночь не спал, занимался написанием обворожительных «набросков» будущих песен. Чан тоже нередко помогает другу с текстами. Хотя как помогает скорее творит вместе с Джисоном и всей их небольшой, необычной, но дружной компанией. — Спишь? Понял, не буду отвлекать, но если надумаешь, бери в охапку Хвана с Мином и приходите. Я один дома, родители уехали, и есть у меня для вас новость одна или идея, короче расскажу. Могу даже так, по телефону объяснить, хотя думаю вживую вы лучше воспримете. Ладно, прости, что побеспокоил, отдыхай, зав… — договорить не дали — Так, через пятнадцать минут будем у тебя, ну это если Джин соберётся за пять минут, а так жди через пол часа, — слова прозвучали как бальзам на душу, подросток хотел было отключиться но собеседник, оказалось не договорил. — И забудь, пожалуйста, до нашего прихода где лежат все колюще-режущие предметы в вашем доме, — Хан прервал связь, заканчивал приятель почему-то полушёпотом, однако от него можно было ожидать таких советов, вся компания знала о Крисовом методе избавления от внутренней боли. Помогали они, каждый как мог: Хан — морально, словами, Мин — иногда почти насильно выводил друга на прогулку, и подростки лежали где-нибудь в парке на траве, мечтая о превосходном будущем, Джин, в своб очередь мог нарисовать картину без изъянов для Бана, а затем взять старшего за шкирбон и уволочь в клуб, кино, тц и тому подобное. Но наедине с собой, переводить боль из моральной в физическую — лучшее, что как думалось, можно вытворить. Не все так считали. Точнее только Бан и был доволен изобретением своего обезбола. А сейчас он лежал на диване на кухне-гостиной. И мысленно утверждал, что: «Я не такой как Минги, я нормальный. Я не такой как Минги, я нормальный. Я не такой как Минги, я нормальный. Я не такой как Минги, я нормальный…». И так до бесконечности. Возможно он сам не понимал, что подразумевал под словом «нормальный». Скорее всего таким можно назвать любого человека, кроме Минги. Но нет… Чан так, увы, не думал. Он уверенно шёл по жизни, считая, что если мальчик пристаёт к другому мальчику это не то что домогательство, а просто разврат. Нет уж, обещание не задумываться обо всём плохом он сдержит. Лучше всего в этот момент пойти и проверить хватит ли им еды, чтобы прожить эти несчастные, но самые восхитительные два дня в жизни. Дверца холодильника открыта, а Крис стоит и не понимает, куда делась вся еда. «Так, — протянув, начал констатацию крашенный, — получается надо идти в магазин», — делать этого не шибко хотелось, но ради друзей пройти пару улиц — сущий пустяк. Собираться было лень, но отличник вспомнил, что он расскажет и представил реакцию компании. Будет великолепно, если ещё и всех отпустят. По поводу Джина он не сомневается, этот человек ходит практически где захочет, до скольки угодно. Сынмин тоже свободен завтра, ещё на прошлой неделе, ребята перекидываясь записочками, выяснили интересную весть, что Ким не пойдёт в школу, мама, как ни странно разрешила подростку отдохнуть. А вот с Ханом было уже сложнее. Он конечно юноша скорее дворовый, нежели домашний, но разрешат ли ему родители поехать в неизвестном направлении к непонятно кому — а чёрт знает. Хотя стоит попробовать поручиться за младшего. В прошлый раз, отправляясь доделывать их шалаш, про который Чан благополучно забыл практически на два дня, подростки так и сделали. Бан тогда весь из себя приличный подошёл к дому Хана и торжественно заявил его отцу, что с сыном всё будет лучше некуда. Так и получилось, не считая небольшой царапины на колене, которую оставил колючий куст ежевики. Отлично, сборы велосипедист закончил и готов был выходить. На улицах было капельку шумно, но с каждой минутой и каждым сантиметром, на который яркое небесное светило всё больше пряталось за линию горизонта, воздух становился тише. Скоро апрель, зацветёт сакура, все бесконечные дороги будут усыпаны таким же нескончаемым количеством розовых лепестков. В добавок к этому ещё и каникулы намечаются. Жаль только, что апрельские не такие долгие как летние. Ничего, ради такой красоты можно подождать. Да. Он обязательно будет ждать ради изрисованных пластырей, аквариума с рыбками, пикников, изящных бабочек, выписывающих круги рядом с Бином, тихого пошуршивания колёс велосипеда об асфальт, полароидных фотографий и яркого, вбившегося в память запаха сладкого попкорна. Сопровождаемый атмосферой наслаждения природой и погодой подросток не заметил, как дошёл до нужного ему места. В магазинчике на углу, как ни странно, оказалось довольно-таки безлюдно, хотя народ как раз должен был возвращаться домой с работы, заскакивая по пути сюда. Улыбчивая старушка сидела за прилавком, и гадая кроссворд, ожидала новых посетителей, торопящихся по очередным делам. Товары она пробила быстро, а Крис как воспитанный молодой человек не забыл поблагодарить женщину и попрощаться. На выходе подросток мысленно просматривал список нужной еды и сверял его с содержимым пакета. До дома оставалось минуток десять ходьбы, день подходил к концу. Бан считал, что ничто не сможет сейчас порадовать его сильнее, чем встреча с друзьями. Но что будет если произойдёт ещё одна непредвиденная встреча? Уже в ста метрах от дома мальчик почувствовал чье-то прикосновение на плече. Блондина резко развернули. «Блять», — а больше и нет слов, которыми можно описать происходящую чепуху. — Угадай, кто?! Чёрт, надо было раньше сказать, да? — как же тошнотворно смотреть в эти полные сумасшествия глаза, что эта персона только могла тут забыть? — Чт… — договорить, этот полудурошный не дал, вмиг плотно закрыв рот оппонента собственной рукой — Сию минуту ты идёшь со мной, тебе понравится, будь уверен, — злорадная ухмылка проявляющаяся на этом красивом, полном жестокости лице, не сулила ничего положительного или хотя бы адекватного Адреналин потоком хлынул в кровь. Бежать. Отличник с немалой силой приложился к руке одноклассника, после чего вмазал ему кулаком куда-то в район челюсти. «Самое главное успеть закрыть дверь», — только эта проблема волновола Бана в данный момент, ведь этот урод Минги и не собирался отставать, всего через пару мгновений после удара, он очухался и драпнул за своей жертвой. — Чан, а ты че… — навстречу убегающему с противоположного конца улиц помахал Джин, появившийся в поле зрения первый Времени на оценку обстановки особо не было, потому он сразу сообразил, что какая никакая помощь, но нужна. Недолго думая подросток тоже сорвался с места прямиком к приятелю. Для Чана стала невозможным облегчением надежда на подмогу. Он припустил ещё скорее. Встретившись с другом, крашенный слёту забежал защитнику за спину. Минги в свою очередь чуть не врезался в Хвана, но вовремя успел среагировать и вовремя затормозил. — Что тебе надо? — слова были сказаны с невероятной пассивной агрессией, она буквально ядом выплёскивалась из каждого звука, а обидчик от подобного тона даже чуть сжался — Ты ему кто? Нянька или мать? Не лезь, без тебя разберёмся, — откуда только Мин берёт эту высокомерность в голосе, непонятно. — Чанни, милый, пойдём домой. Ты же так хотел перекусить. — Джин, прошу тебя, давай поторопим остальных и уйдём. Не не слушай пожалуйста этого идиота, я не знаю, что ему от меня надо, но сам видишь, вряд ли что-то хорошее. Мне правда очень страшно, пошли скорее домой, я всё вам расскажу. Несмотря на то, что Бан и был старшим среди их компании, глаза у него, как у ребёнка всегда выдавали истинные эмоции. Потому Хёнджин лишь мотнул головой, и взяв старшего за руку повёл перед собой к разинувшим от удивления рот друзьям. В доме было уютно, полароидный, как смог, объяснил ситуацию с Минги и лёг на диван, облокотив голову о бедро Хана, пытавшегося привести пострадавшего в чувства. Сынмин готовил ужин на всех из уцелевших в погоне продуктов и явно размышлял о возможных способах защиты друга, а Джин с серьёзным видом расспрашивал Криса о произошедшем, пытаясь понять подлинные мотивы преследователя. — Боже, ну и чокнутый, — попивая спрайт, процедил брюнет, — кошмар, теперь на каждой перемене мы будем рядом, чтобы ни дай Бог ничего не случилось. — Перебарщиваешь, — констатировал Ким со стороны плиты — Ладно, но после уроков, всегда с нами ходить будешь. — Угу, — сил на большее не было, но тут курчявый вспомнил, что на завтра у них назначена встреча с другими ребятами. — Точно, чуть не забыл… — все трое стали дружно слушать рассказ товарища о бабочках, пруде, домике и прочих чудоковатых прелестях Чанбиновского мира — Я только за, родители тоже должны отпустить, — один голос Хвана уже есть, отлично — Уверен, что они такие же приветливые как и этот, твой Со? — Сынмин часто сомневался в людях и доверял очень немногим, поэтому скептицизма с его стороны следовало ожидать — Если тебе хоть на секунду станет дискомфортно, мы обязательно оттуда уйдём, не переживай, я хочу, чтобы мы подружились, а не попали под влияние плохой компании, — Чан всегда ориентировался в словах, когда дело касалось морального состояния окружающих, сейчас он понимал компаньона, поэтому мог поддержать — Доверяю тебе, Бан Кристофер Чан, всю свою сущность на завтрашний вечер, — всё-таки решился Ким Старший заулыбался, но в моменте заметил, что только Хан сидит молчаливый, вовсе не участвуя в разговоре. — Сон, ты как? Непротив? — подросток перевёл взгляд на друга, оказалось он не был печальным, просто чуть не уснул на мягком диванчике в такой неподражаемой обстановке — А, я? Да, планов на завтра не имеется, помимо посещения всеми любимого учебного учреждения, так что вечером я весь ваш. — Отлично, значит к пяти собираемся у меня и выходим, — можно выдохнуть, все смогут и знакомство пройдёт отлично, а оставшуюся ночь надо просто наслаждаться компанией И впрямь остаток времени до школы они провели за просмотром фильмов, увлекательнийшеми настольными, и не только, играми, поеданием вкусностей, обсуждением секретов и самым недолгим, но сладким и крепким сном в обнимку до следующего рассвета.