I hate you & I love you

      Кристофер Бан раздражает до дрожи во всем теле. Бесит своим присутствием на парах, идиотским взглядом в коридорах колледжа, и пиздецки тупыми ухмылками в сторону Хо.       Бан Чан ходячая заноза в заднице Ли Минхо. Вот только из прошлого предложения сам младший хотел бы убрать слова «ходячая заноза». И это чертовски бесит. Как и сам парень. Раздражает до жути каждое его слово, каждая колкость в его — Ли Минхо — сторону. А старший охотник до шуток. Тупых, как и он сам, шуток, дерзких шуток, похабных, в конце-то концов шуток. А вот преподавателей его тупость, похоже, никак не заботит. Парень отличник. Везде. За какой бы предмет не брался. — Да ты им насасываешь всем что-ли? — не выдержав цедит сквозь зубы Ли. Чан на секунду застывает, не донеся ложку с рисом до рта. Но быстро берет себя в руки, теряя свой невозмутимый вид лишь на долю секунды. — Ну, допустим. Хочешь тоже? Встань в очередь, котенок. — Еще раз ты назовешь меня котенком… — Выбью зубы, да, помним эту твою присказку. Вот только кишка у тебя тонка свою лапку на меня поднять, — и Чан улыбается своей этой фирменной улыбкой. — Сука. — И я тебя люблю, малыш.       Ли с громким стуком опускает на стол стакан с недопитым айс американо и вскакивает из-за стола так стремительно и шумно, что пара человек оборачивается посмотреть, что же происходит у них за спинами.       А на лице старшего не дергается ни один мускул. Он лишь доносит-таки ложку с рисом до рта, и дожевывая еду, смотрит, как фигура Минхо исчезает за дверями столовой.       Такие стычки — не их первый раз. И даже не второй. Да и прижатый к стене Бан Чан в пустом коридоре тоже не единичный случай. Нет, Хо не хочет ничего романтичного, он хочет изуродовать это лицо. Это чертовски привлекательное лицо. Вот блять. И о чем он думает только. Вот прямо сейчас прижимая этого морального урода с очередными шутками на языке, к стене, и смотрит ему точно в глаза. Испепеляя. — Воу, малыш Хо, не знал, что тебе нравится грубее. Нет, я конечно предполагал, но… — Завались нахуй. — Да ладно тебе. Неужели ты и правда решил выпустить коготки? Ну, давай, чего же ждешь? Бей.       Но Минхо не может разжать руки, которыми за грудки прижимает тело старшего к холодной стене. — Как я и думал. Этот маленький котенок не способен причинить кому-то боль, — Бан легко вырывается из крепкой, как казалось Минхо, хватки, меняясь с ним местами, закрепляя его руки над головой младшего. Теперь он зажат между теплым, нет, горячим, словно раскаленная лава, телом, и ледяной стеной. Контраст температур убивает, но Хо сосредоточен на парне, кажется, значительно теперь возвышающимся над ним, хотя они и примерно одного роста. Задумавшись над всем этим, Минхо даже не замечает, как Чан, воспользовавшись коротким замешательством, наклоняется к самому уху и опаляет его горячим дыханием. — Твое шипение — вся твоя защита, Ли Минхо? Это хорошо, потому что коготки выпускать люблю здесь я.       И Чан отпускает его, на последок оставив в памяти воспоминание о мурашках, которые побежали по коже младшего, когда шепот проник в его ушную раковину. Бан не забудет. Да и Минхо тоже. Потому что у него появится еще одна причина ненавидеть старшего сильнее, чем вчера.       А Крис как назло после этого эпизода появляется в жизни Минхо все чаще. Парень идет на пары, Чан будто специально сидит один за последней свободной партой. И у младшего нет выбора, он сядет с ним. А куда деться? Хо идет на баскетбольный матч. Как будто боги ему подошлют замену в команду, за которую он болеет, Бан Кристофера Чана. И Ли придется смотреть на него. Потому что он чертовски сексуально профессионально забивает в чистую. Да еще и будто зная, что за ним пристально следит та самая пара карих глаз, он задерет футболку и сотрет пот с лица, обнажая пресс. Минхо бесит. Бесит. Бесит. Бесит эта настойчивая мысль по дороге в колледж о том, встретит ли он и сегодня Криса. Бесит. Бесит, когда выходя на кухню под вечер, он сталкивается там с парнем в одной только майке и широких шортах, ни капли не скрывающих габариты этого не дающего жить Минхо человека. Еще больше бесит то, как старший разглядывает его со спины, Ли чувствует этот пристальный взгляд через расстояние, пока заваривает рамен. Бесит то, как сам Ли рассматривает каждую венку на крепких руках, когда Бан, по просьбе препода, выходит к доске что-то решать, и закатывает рукава. Бесит. Бесит то, как в длинных пальцах старший крутит карандаш, или задумавшись, хмурит брови, становясь… О боже, таким сексуальным. А как эти пальцы красиво смотрелись бы на шее Хо… «ЧТО? Ли Минхо, ты совсем дурной? Прекрати думать об этом!»       Бесит. Бесит то, с каким интересом Чан рассматривает его, когда пунцовый от злости (по крайней мере Минхо уверен, что это именно злость, а не что-то ей полностью противоположное) младший сжимает кулаки, после очередной пошлой шутки в свою сторону.       Да Бан Кристофер Чан невыносимый засранец. Ли Минхо его ненавидит. До смерти ненавидит. Но это же не значит, что он не хочет ему отсосать, правда? Что? Ли Минхо, ну правда, хватит.       Это было бы очень легко — игнорировать этого идиота. Если бы он не был лучшим другом его соседа по комнате. И если бы не заявлялся так часто к ним с пивом в рюкзаке, и не предлагал Минхо поиграть с ними.       Нет, если бы Ли Минхо мог выгнать его, он бы выгнал, но старший всегда зовет его играть с ними, старший всегда приносит банку пива и для него. И Хо ничего не понимает. В голове есть мысль отказаться, но младший не слушает ее, садится рядом с Крисом на кровать и берет в руки джойстик, увлекаясь игрой с хеном и донсеном до самого вечера.       И все бы ничего, если бы даже во время нее Бан Чан не бесил. Но Бан бесит, и ему в морду хочется дать джойстиком. Прямо в нос, чтобы синяк на половину прекрасного лица расплылся. — Что, малыш, ты снова продул, — говорит старший, делая глоток пива. — Я выиграл тебя дважды! Не зарывайся. — Дважды. Из семи попыток, котенок. — У меня есть имя, мудила. — Ли Минхо, — Чан говорит томным голосом, словно смакуя слово на языке, пробуя. А у Минхо всё внутри скручивается от того, как приятно звучит от старшего всего-лишь произнесенное им вслух его собственное имя. — Вы, честное слово, сходите уже потрахайтесь, а. Иначе от вашего электротока что-нибудь закоротит, — Чонин строит гриммасу отвращения, вставая с кровати. — Я в туалет. Если все-таки решитесь, пока меня не будет, повесьте что-нибудь на дверь. Не желаю видеть такое с вашим участием.       И он оставляет их одних. Оба даже сказать ничего не могут в ответ. Лишь Минхо, опомнившись, изо всех сил кричит ему в след: — Ян Чонин, ты ебаный придурок! Я съеду от тебя с такими мыслями. — А что он такого сказал-то? — Чан в притворном непонимании смотрит на Ли, у которого от злости начинает подрагивать кончик носа. — Может он как раз прав? — Какую дурь вы оба курили?! Да с какого хуя я должен трахаться с тобой, ты бесишь меня! Да я тебя терпеть не могу. Да и вообще, я не гей. — Глазами меня пожираешь постоянно очень натурально. — Что? — Нет, может быть, в твоих глазах и фантазиях я тупой. Или ты любишь аутистов, но по случайному стечению обстоятельств, тебе попался я, и ты решил, что будет легче думать, что я совсем не дружу со своей головой. Но я-то не олегофрен. Я вижу как ты смотришь на мои руки, на мои пальцы, на мое тело, на губы. Как ты рассматриваешь меня, Ли Минхо. Ну серьезно, ты замечательный умный парень, вот только шифроваться ты так и не научился.       Минхо вскакивает. Нет, не может быть, чтобы он что-то заметил. Он точно врет, не делает же Ли все это настолько явно. Так очевидно. Да он считал себя просто гениальным ниндзя разведчиком. Нет, должно быть Крис просто пытается снова его поддразнить, поймать на чем-то, ждет, пока он сам сознается в чем-то, что Чан якобы уже давно заметил и о чем так давно знает. — Ты точно рехнулся. Кто на тебя посмотрит? Разве что это твои собственные фантазии, Кристофер Бан Чан. — А если так? — Что? — Ли ожидал любого ответа, но не был готов к спокойному холоднокровному согласию. — Если я правда фантазирую о тебе, Лино~я, — Чан тянет имя, поднимаясь с кровати, и снова становясь словно на 20 сантиметров выше Минхо. Он снова слишком большой по сравнению с ним. Особенно, когда начинает оттеснять младшего к стене. — Но не о том, как ты смотришь, а о том, как я могу использовать в свою пользу все, на что ты так усердно залипаешь, словно дырку прожигая.       Младший, потеряв пути отступления, когда лопатки касаются стены, гулко сглатывает.       Если бы кто-то сказал Минхо, что он будет стоять перед жутко раздражающим его Чаном, и молиться всем богам, в которых только верят люди по всему миру, о том, чтобы старший не опустил взгляд вниз, Ли ни за что не поверил бы. Даже более того, он бы вмазал этому придурку по лицу, приложив самые большие усилия. Но сейчас это, черт тебя дери, правда. Кристофер всего в паре сантиметров от него, Ли слышит запах его одеколона, преследующего его уже несколько месяцев. Что-то от Версаче, кажется. Но это сейчас не самое главное. Парфюм проникает в нос, блокируя возможность думать. Но младший все же предпринимает последнюю попытку вырваться: — Отъебись, идиот, — Ли упирается в грудь Чана, который, к его удивлению, не сопротивляясь отходит в сторонку. — Пойдешь решать проблему со своим членом в одиночку? Как думаешь, Ян Чонин уже вышел из туалета? Или все еще там? — С каких пор тебя ебет мой член? — О, меня он не ебет. Меня он волнует. А вот что на счет тебя и моего члена, здесь уже вопрос другой. — Я не лягу под придурка вроде тебя. — Твой член вот уверен, что ты ляжешь. — Он уверен, что ты соснешь, Кристофер Бан. — А я что-то говорил против этого? — Боже, мне противно разговаривать с тобой, — и Минхо правда выходит из комнаты, оставляя Чана одного. Но старший улыбается. Это его победа, и проигрыш Хо. И они оба прекрасно знают об этом. А кто кому соснет — лишь вопрос времени. И обстоятельств. — Ян Чонин, забери своего друга долбоеба. Я не вернусь в комнату, пока это чудище не свалит к черту.       Чан цепляет Ли взглядом. Куда бы Минхо не девал свою привлекательную задницу, Крис везде ходит за ним хвостиком. К его — Бан Кристофера Чана — собственному сожалению, не анальным. Сначала Хо не обращает никакого внимания. Не замечает. Но хватает всего пару раз заметить полное отсутствие парня в поле зрения на парах, как Ли понимает, что старший отсаживается назад, что не подсаживается в столовой, как обычно донимая глупыми подкатами. Что он оказывается где-то там, за соседними столами, оставляя Минхо в гордом одиночестве. И сначала это радует. Но проходит неделя, и непреодолимое и совершенно не понятное чувство тревоги и обиды заставляет Ли думать, что взаимоотношения со старшим прекращены навсегда. «И почему тебя волнует этот гаденыш?»       Минхо ругает себя за мысли о жилистых руках и подтянутом торсе. За мысль об усмешке Криса, когда Ли, злясь и краснея, старается выказать ему всю свою ненависть и негодование. За глубокий вдох, вырывающийся из груди, когда слух улавливает в конце аудитории голос с озорным смешком, слышащимся даже спиной, не поворачиваясь. Хо узнает его из тысячи таких же.       Потому что ту манеру повторить не получится даже у самого искусного пародиста.       Голова Минхо опускается на сложенные на столе руки. Хватает мгновения, чтобы он поднялся в пустой аудитории. Лектор так скучно и монотонно диктует свои лекции, не мудрено уснуть в такой удушающей атмосфере. Ли не понимает, как его могли не разбудить и просто уйти, оставив спящего парня в пустой закрытой аудитории. За окном темно, хоть глаз выколи, а улицу освещают лишь луна и фонари. — Проснулся наконец-то.       Хо вздрагивает. Знакомый голос раздается прямо у него за спиной, а человек позади горячим дыханием опаляет ухо. — Даже здесь ты. Че надо тебе? — Сказал всем, что мы пойдем домой вместе, подождал, пока все уйдут и потом еще дожидался, пока ты проснешься, принцесса.       Ли чувствует большие ладони поперек своего живота. Он хочет скинуть их с себя, но не может. Или не сильно-то и желает все-таки? — Отпусти, Бан. — Почему я должен? Ты же сам хотел всё это время, чтобы мы остались одни.       Теплые губы касаются шеи, и Минхо вздрагивает. — Чтобы размазать твое лицо по столу. — Но по столу размажут тебя, сладость.       И Ли разворачивают лицом к себе. Перед ним Крис. Он выглядит так же, как и днем, только теперь верхние пуговицы черной рубашки расстегнуты, и Минхо может видеть подкаченную грудь. — Что ты…       Крис не дает договорить, закрывая рот поцелуем. Он сминает талию, и не чувствует никакого сопротивления. А Ли почему-то и не хочется сопротивляться. Хочется только утонуть в жаре чужого тела и губ. Что с ним, черт возьми, происходит. — Делаю то, чего ты хочешь, Минхо.       Через секунду Ли уже сидит на столе, раздвинув ноги так, что Крис умещается между ними. Горячие руки блуждают под футболкой, а длинные узловатые пальцы цепляют соски. Хо шумно дышит, выдыхая воздух через стиснутые зубы. А Чан своей довольной ухмылкой делает только хуже. — Чан, — Минхо цепляется за его руку, медленно опускающуюся к нему в брюки. — Обращайся уважительно, разве не я сейчас делаю тебе хорошо? — Да пошел ты. — Какой же ты все-таки непослушный котенок. — Я тебе, боже, блять, не котенок!       Рука Криса касается чувствительной головки, заставляя младшего выгнуться в спине и удариться головой о гладкую поверхность стола. — Тише, выбьешь из головы все свои непристойности, Минхо. А мне нравится это. Не лишай меня удовольствия слушать твои пошлости. — Кто из нас еще кидается ими, извращенец. — Не хорошо, котенок.       Чан толкается в Минхо через одежду и младший вскрикивает, тут же заглушая себя ребром ладони. Пальцы Криса обхватывают шею Хо так, что последний, делая вдох, не может выдохнуть и вдохнуть снова. Ему нравится это чувство полного не владения своим телом. Бан дает Ли возможность дышать, ослабляя хватку, но не отпуская младшего, и он жадно глотает воздух ртом, прерываясь на стоны, когда парень свободной рукой хватает вставший член Минхо через одежду, продолжая имитировать фрикции бедрами.       Ли громко выдыхает, звук граничит с жалобным стоном, закашливается, подавившись воздухом и… просыпается. В аудитории тихо, лишь преподаватель продолжает бубнить свою лекцию. Боже мой, это был идиотский сон. Просто сон. — О, проснулся, — тихо говорит сосед Ли, улыбаясь.       Он же не мог говорить и издавать те звуки, которые издавал во сне? Правда же? — Долго я спал? — Хм, примерно пол часа, — рыжий парень смотрит на часы, хмуря брови. — Я же не, м, разговаривал? — Да нет, вроде. Я и сам иногда засыпал правда. А ты разговариваешь? — Бывает, — Минхо расслабляется, снова опуская голову на руки, но на этот раз стараясь не заснуть.       Ли надеется, что никто из одногруппников не заметит, как топорщится его ширинка.       Этот Кристофер Бан Чан у него уже поперек горла.       И вот, спустя полторы недели подобных снов, спусковой крючок срывается и сердце Ли ухает вниз, когда он сам того не ожидая подлетает к старшему в коридоре и зло шепчет ему прямо в лицо: — Я жду тебя в туалете через 10 минут. Твоя воля, приходить или нет. Решай сам, мне похуй.       Крис не отвечает. Лишь улыбка чешира появляется на его лице, демонстрируя ямочки на щеках. Минхо терпеть их не может, потому разворачивается на каблуках и улетает в сторону мужского туалета.       Стоя напротив зеркала, он еще не до конца понимает, зачем это сделал, и что собрался говорить тому, кому от ненависти, явно от нее, хочет отсосать, чтобы стереть наглую ухмылку. — Что, малыш, уже в туалет не можешь сходить без посторонней помощи?       Минхо нет смысла оборачиваться на вошедшего. Он прекрасно знает, кто за его спиной, даже если не смотрит на парня, устремив взгляд в белоснежную раковину. — Нахуй иди. — Я думал, что пришел сюда, чтобы ты сходил на него, Минхо. — Ошибся. Какого хуя происходит, Бан? — На твоем месте, я бы использовал уважительную форму, — старший делает пару шагов вперед, но Ли даже не шевелит и мускулом, оказавшись почти прижатым к раковине. — Ты заебал меня, хен. Так пойдет? — Допустим. Но не позвал же ты меня сюда, так томно шепча мне про мужской туалет почти находясь в толпе людей, чтобы обменяться со мной комплиментами. — Что за тотальный игнор ты устроил?       На секунду на лице Бана мелькает замешательство. Но лишь на секунду. Он вновь расплывается в хищной ухмылке. — Рыбка попалась на крючок. Но ты ведь сам попросил меня держаться от тебя подальше. «Я не вернусь, пока это чудовище не свалит к черту» — это ли не твои слова? — А, — Минхо и сам перенимает ухмылку напротив. — Так ты обиделся. Тебя может обидеть что-то, сказанное из моих уст, хен? Я польщен. Моя маленькая победа? — Твое огромное поражение, Ли Минхо.       Лицо старшего перестает быть столь спокойным, и выражать то, что его забавляет ситуация. Теперь оно не позволительно близко к лицу Минхо, а их губы почти касаются друг друга, когда младший хочет что-то сказать, но не решается. — Готов поспорить на сотню баксов, что ты не оттолкнешь меня сейчас, — и Крис впивается в тепло губ напротив, запечатывая на них эти слова. Минхо хочется кричать и материться от того, насколько же Бан прав. Как никогда раньше, он прав. Ли не хочет отлететь от горячего тела, не хочет ударить старшего по лицу и вылететь из туалета, как ошпареный. Он ненавидит себя за мысль, что в глубине души сам же надеялся на такой расклад событий. Пальцы Чана впиваются в волосы на загривке, заставляя мычать в поцелуй, а самого старшего довольно улыбнуться в чужие губы. — Ненавижу тебя, — шепчет Ли, не спеша отстраниться слишком далеко, когда воздух заканчивается, а губы обоих наливаются кровью от постоянных покусываний и облизываний. — Но это не значит, что ты не хочешь мне отсосать, верно? — Сукин ты сын.       Выстрел давно совершен, и сейчас младший просто доходит до ручки, хватая Бана за рукав, и таща в ближайшую кабинку.       Кристофер не сопротивляется. Знал бы Хо, как сильно он хочет разложить его прямо на столе, когда, снова залипший на руки старшего, Ли облизывает и прикусывает губы. Знал бы, как Бан хочет взять его прямо на арене посреди игры, когда темный взгляд блуждает по его голому торсу. Как он хочет взять его прямо там, под светом прожекторов, когда с трибун множество глаз следят за каждым действием игроков. Просто, чтобы они точно знали, кому принадлежит этот чертов кот, выпускающий коготки на своего хозяина.       Чан тонет в своих мыслях, пока Минхо не бьет его затылком о стенку кабинки, закрывая их в маленьком пространстве, и спускается вниз.       Бан почти задыхается. Его самый грязный сон, за который хотелось открутить себе голову, в мгновение оказался вещим. Ли, сидящий перед ним на коленях и уверенно расстегивающий его ширинку, будто так и должно быть всегда, Чаново каменное возбуждение, которое просто нуждается в разрядке, и эти глаза, темные, словно радужки в них и не было никогда, лишь зрачок. Нет, перед Чаном точно суккуб. Воплоти, потому что то, как он смотрит прямо в глаза, быстро стягивая штаны и боксеры к лодыжкам, даже не опустив взгляд на собственные руки ни разу, и то, как быстро этот взгляд переводится на ударившийся о живот член. Да, даже веселая фантазия Криса не могла подкинуть ему таких картинок. Теперь они там останутся надолго, даже если после этого Ли прикажет ему забыть все, что произошло в этой кабинке. Никто не запретит ему дрочить на мысли в голове в пустой комнате общежития.       Сейчас же Минхо рассматривает, словно действительно любуется, как демон новой добычей, венами, выпирающими по всему стволу. Он на пробу проводит ладонью по плоти, и, о боги, слышит, как старший над ним шипит. У Ли руки ледяные. Конечно, у них никогда нет горячей воды, а он только недавно умылся, стараясь отогнать дурные мысли. Еще, конечно, из-за волнения, но нет, это определенно лишь влияние холодной воды. Контраст огненной плоти с ледянящей кожей ладоней заставляет Чана зажмуриться так, словно сейчас его будут пытать. Но это лишь попытка сдержать громкий звук восхищения, готовый вырваться из горла. Как же это хорошо. Давай же, заморозь его, а затем согрей жаром своего рта.       А Минхо не спешит. Пара началась еще минут пять назад, можно не торопиться. В запасе целых два часа. Он медленно водит по члену, размазывая большим пальцем естественную смазку. Прикосновение к головке заставляет Чана больно удариться головой о стенку, запрокидывая ту назад. Ли играется. Водит вверх-вниз по всей длине, а затем кружит вокруг головки, растирая предэякулят. — Ли, блять, Минхо, — шипит старший, совершенно не справляясь с собой больше. Он еле держит при себе руки, чтобы не нажать на голову парня и не вогнать ему по самые гланды, не дав привыкнуть. Но они же тут не в изнасилование играют. — М? Что-то не так, хен? Или ты хотел, чтобы я отсосал тебе, а ты просто слил свою сперму, как самый настоящий мамкин спермотоксикозник? Ты так долго играл со мной, почему же и мне нельзя теперь поиграть с тобой? — Быть может, потому что я всегда вел в нашей игре? — Чан уже правда не может это терпеть. Рука ложится на подбородок младшего, который продолжает самодовольно ухмыляться. Его план на сегодня перевыполнен, теперь можно просто отдаться чувствам и Бан Кристоферу Чану. — И впрямь самый настоящий спермотоксимкозник. Хорошо, Чани, трахни мое горло так сильно, как только можешь.       Тормозные тросы в голове Криса рвутся моментально. На сладко упомянутом «Чани» они уже висели на волоске, но как только Минхо дал ему не официальную команду, призывая к действиям, даже этот очень крепкий волос порвался.       Старший направляет головку к приоткрытым губам напротив и, твою же мать, подлец высовывает язык, слизывая каплю естественной смазки с самого кончика. — Ли, — Бан буквально хрипит, проталкивая член в рот парня.       На уголках глаз Минхо копятся капельки слез, когда Чан толкается дальше. — Захочешь остановиться, ударь по бедру дважды, договорились? Я не могу и не желаю жалеть твою глотку сейчас, но и делать тебе больно тоже не хочу. Дважды ударь, если понял.       Двойное похлопывание, и Чан начинает двигать бедрами активнее. Внутри рта и правда непозволительно тепло и узко, по сравнению с ледяными ладонями Хо, которые едва полностью обхватывали ствол, но все равно умудрялись создавать незабываемые ощущения. — Как же я давно хотел заткнуть твой рот своим членом, чтобы из него прекратили литься злые высказывания, — Чан внимательно следит, как член проникает в горячую глотку. Хо мычит в ответ, пуская по стволу вибрацию, заставляющую Бана зашипеть и вцепиться в волосы сильнее, надавливая на голову.       На удивление старшего, горло Минхо достаточно свободно пропускает его член, и Ли ни разу не давится. — У малыша нет рвотного рефлекса. Какая прелесть, Хо~я.       Младший в ответ недовольно хмурится, сжимая бедра пальцами. — Не злись, прелесть, ты так приятно принимаешь меня, что я не могу думать ни о чем другом. О боже, Минхо.       Ли доволен собой, когда втягивает щеки, вызывая удовлетворенный стон над собой. — Ты ведь далеко не девственная пташка, Ли Минхо. Много практиковался, или это природный дар?       Чан знает, что на все его вопросы не последует ответа, но поделать ничего не может с желанием разговаривать со старательно вбирающим его член в рот мальчиком. — Как же хорошо может делать твой сладкий ротик, котенок. Ты, оказывается, на многое способен, когда не используешь его для оскорблений. Боже праведный, я сейчас кончу.       Старший отстраняет от себя Минхо и последний жадно вбирает ртом воздух. По его подбородку стекает слюна, смешанная с естественной смазкой Чана, и Бан не выдерживает. Он кончает лишь легко проведя рукой по всей длине, брызгая на щеки и губы Ли. — Ты так потрясающе смотришься, сидя передо мной на коленях, измазанный в моей сперме. Иди ко мне, малыш.       Минхо хочет возразить что-то, но не может, слушаясь приказа, и поднимаясь. Лишь сейчас он начинает чувствовать, как саднят колени и горло, и как болит затекшая челюсть.       Бан двумя пальцами стирает с щек младшего смесь слюны и спермы, и кладет их на губы Хо, как бы давая приказ взять их в рот. И Минхо не понимает почему, но слушается, пропуская в полость рта фаланги. Как давно он думал о подобном и вот сейчас его грезы становятся явью, он посасывает длинные пальцы, обводя их языком, и с наслаждением прикрывает глаза. — А вот с твоей проблемой, — Чан показательно проводит рукой по топорщившейся ширинке, и Минхо толкается в большую ладонь. — Мы разберемся позже, не хочу здесь. Хочу полностью насладиться своим призом. — Тебе не кажется это не справедливым? Теперь мне со стояком ходить? — Ты же ненавидишь меня, а я просто соответствую картинке в твоей голове, Минхо. Буду той мразью, коей ты меня видишь. И оставлю тебя не удовлетворенным, а сам уйду.       Чан нежно целует припухшие губы, все еще ощущая свой собственный вкус на языке. Необычно. — До вечера, малыш.       Крис на последок щелкает пальцами по стояку, там, где примерно находится головка, и выходит из кабинки, довольно улыбаясь — Ну ты и сука. — Взаимно, Минхо.       Телефон Ли вибрирует в кармане брюк, когда парень спускается по лестнице. Его мысли все еще где-то там, в узкой кабинке, рядом с тяжело дышащим Чаном. Минхо бездумно достает мобильный и читает сообщение от неизвестного номера: «Знаю, что не записан у тебя, котенок. Но ты поймешь, кто это. Буду у общаги сегодня в шесть. Не опаздывай, пожалуйста, я не настроен этим вечером ждать твою красивую задницу. Понимай в каком хочешь смысле, все будут верными.»       Ли закатывает глаза так, будто собеседник на той стороне экрана может видеть его реакцию, но ответ оставляет. Короткий, всего в две буквы: «Ок».       Остальные сообщения, оповещения о которых приходят ему спустя пару минут после того, как он убирает телефон обратно в задний карман, игнорируются.       Минхо сейчас слишком зол и не имеет желания отвечать этому индюку. Ведь из-за него Хо пришлось надрачивать себе в туалете, зажимая в зубах край футболки. Да, конечно, было несомненно хорошо, но в сто раз лучше было бы, если б этим занялись руки, а лучше рот, Бан Кристофера Чана. Помогли быстро прийти к краю еще и сны, не один раз увиденные за последние дни, конечно, но фантазия есть фантазия, а реальные толчки в теплое нутро — много-много лучше.       Находясь в собственных мыслях, Минхо доходит до общежития, проходит мимо вахты и поднимается наверх. Чонин встречает его в комнате вялым «Здорово, хен», пока сидит над билетами.       Лишь бы не пришлось и Ли так же зубрить в ближайшем будущем. Он, хоть и сетует на Чана, но сам же из тех, кого можно было бы назвать зубрилкой. Ходит с повышенной стипендией и радуется жизни с автоматами по всем возможным предметам. Просто умеет подлизать задницу в нужное время и нужным людям. Нет, не мухлюет он, не дает взятки, просто по-человечески со всеми общается и учит, когда надо, чтоб потом не зазубривать весь материал к экзамену. — Что учишь? — Вышмат понять пытаюсь. — Прими мои соболезнования. — Они уже не принимаются. Не поможет. Лучше свечку заупокой поставь. Или лучше завали препода. — Буду ругать тебя последними существующими словами, Чонини. — Ага, еще и кулачки за меня подержи. — А что? Я могу, если тебе это поможет. — Себе помоги. Тебе тут Чан-хен оставил.       И Ян указывает быстрым взглядом на небольшой пакетик на кровати Ли. — Что там? — А я по твоему что? Лажу по твоим вещам? Там написано «for my sweet kitten», явно не меня почерком Криса назвали сладким котенком, и я после этого полезу смотреть? Да никогда в жизни! Не дай боже там обнаженка или секс игрушки. Мое сердце не выдержит этого. — Ой, да иди ты нахуй. — Я сижу на нем со вчерашнего вечера, как только не получил автомат по матану. — Вот и сиди, — бубнит про себя Хо, мысленно добавляя, что на хую будет сидеть сегодня как раз-таки он сам, а не донсен.       Чонин замолкает, снова утыкаясь в тетради, и что-то повторяет себе под нос, кажется, какие-то формулы.       Минхо настороженно приоткрывает пакет и, слава богу, ничего выше перечисленного Ян Чонином там не обнаруживается. Только маленький ободок с ушками и колокольчиком.       Ли шумно выдыхает, весь краснея до кончиков ушей и хватает телефон. Сообщения от Чана, которые парень не прочитал на улице, содержат следущее: «Я тут тебе подарок оставил, пока ты там справляешься со своей крошечной проблемкой;) Пакетик у тебя в комнате. Правда там уже был Чонин, и я оставил его просто под вашей дверью, но если младший его найдет, наверное, все равно не откроет. Он же не мудак. Так что, не придется тебе краснеть пока что, все продумано. Даже не читаешь, какой маленький засранец. И не стыдно. Ладно, помни, что в шесть я буду тебя ждать. Желательно с этим подарком.»       Минхо злится. Злится на то, что ему нравится игра, в которую с ним играют. И нравится то, что он не знает, какие действия предпримет Бан на этот раз, какой ход продумает, чтобы загнать в краску или разозлить.       Ли, громко ударяя по клавиатуре, набирает ответ: «Я не сладкий котенок, блять. Что это вообще? Ты фетишист? Может еще пробку с хвостом приволочишь к моей двери? Можешь не отвечать, я знаю, что ты способен на это. Сам-то в шесть не опоздай. Иначе дальше игра пойдет по моим правилам.» Ответ не замедлителен: «А про хвостик идея. Просто мне показалось, что мурлычешь ты с членом во рту и правда как котенок. Непослушный маленький и такой чертовски сладкий.»       Последнее, что пишет Минхо перед тем, как откинуть от себя телефон: «Нахуй иди».       А дальше ему уже глубоко плевать на все вибрации устройства.       Минхо сам не замечает, как засыпает и ему снится, как он прогибается в спине и стонет имя Криса.       Колокольчик на его шее звенит с каждым движением руки Бана по члену Ли, а пробка с хвостом из жесткой шерсти на конце, давит на самые чувствительные места, стоит Хо как-то поменять свое положение. — Ты так прекрасно мяукаешь, господи.       Минхо просыпается от звука захлопывающейся двери и тихого «Блять» Ян Чонина. Он явно не хотел шуметь и будить соседа. «Куда там он собрался» — думает Хо, вытаскивая из-под себя мобильный. — Твою же мать! — Ли подскакивает с кровати. Время на часах ровно шесть, а Минхо даже не сходил в душ. К черту, он лучше опоздает.       Телефон вибрирует. Сообщение от Чонина: «Тут Чан-хен у общаги ждет. Как-то очень подозрительно улыбается, смотря на часы. Надеюсь, вы не договорились встретиться и ты не опаздываешь. Иначе я даже не могу представить, что он придумает, чтобы ты больше не опаздывал. Но если что, ты был хорошим соседом.» Ответом лишь: «Иди ты, Ян Чонин.»       Ли быстро откидывает от себя телефон и вылетает из комнаты. Он очень надеется, что душ в блоке никто не занял, и слава всем святым, он действительно свободен. Минхо, наверное, никогда в жизни так быстро не мылся, как сейчас. Парень на ходу сушит волосы полотенцем, пока ищет в шкафу подходящую одежду.       Он вылетает на улицу в половине седьмого и молится только на то, чтобы кара за его преступление не была уж очень велика. Минхо, конечно, не планирует извиняться, но ему правда неловко. — Ты опоздал. — Да? Я даже не заметил, часов же у меня нет, как же так? — Минхо в притворном шоке. — Даже в такой ситуации дерзкий. Прошу, — Чан открывает перед Ли дверь машины, и парень только сейчас ее замечает. Он молча садится на пассажирское, закидывая ногу на ногу. — Ну что ж, у нас есть всего пол часа до того, как приедут суши. Так что пристегивайся, мы поедем быстро.       Только, когда машина останавливается, Ли понимает, что Бан не выглядит недовольным за опоздание, он спокоен и даже на удивление молчалив. От этого еще больше не по себе. Он же должен быть недоволен, разве нет? Но старший не выглядит таковым, хотя явно давал понять, что ждать в его планы не входит. — Вываливаемся. — Ты ключи украл у кого-то? — Минхо недоуменно смотрит на огромный дом, во двор которого въехала только что машина. — Заплатил за посуточную аренду. Я хочу, чтобы ты мяукал в полный голос, а в общежитии и квартире это не совсем удобно. — Сколько можно? Я человек, а не животное! — Хорошо, — Чан подходит ближе, обогнув машину сзади и оказываясь за спиной парня. Его теплое дыхание опаляет ушную раковину, заставляя вздрогнуть. — Я просто хочу слышать твои стоны, ничем не заглушенные, пока втрахиваю твое тело в кровать, и вытрахиваю всю спесь из твоего крошечного тельца. Так лучше звучит, Лино~я?       Минхо сглатывает, да так гулко, что кадык дергается аж до боли.       Ли не находится, что ответить на это, он даже не уверен, что сможет сделать хотя бы шаг в сторону дома. — Ну, что ж, пойдем, скоро привезут еду.       Чан берет под руку Хо, еле передвигающего ногами, и ведет в дом. А помещение и правда огромное. У Минхо даже голова кружится, когда он пытается осмотреть все, что в нем есть. Может быть, конечно, всему виной слова старшего, но он старается ни о чем не думать, потому что узел внизу живота и без того скрутился. — Я хочу пить, есть здесь вода? — Да. Посмотри в холодильнике. И вино достань. — Ладно.       Минхо пьет ледяную воду большими глотками, стараясь успокоиться, и чуть не давится ей же, когда большая теплая рука скользит поперек его живота. — Дай мне тоже. — Руку убери. Иначе я скажу, что ты домогаешься меня. — Кому скажешь-то, мы тут вдвоем. И ты сам пошел со мной, прекрасно зная все мои намерения. Да и к тому же, не я ставил тебя перед собой на колени и заставлял отсосать мне, верно, котенок? Не выпускай коготки, ты не в том положении. — Ты сукин сын, Бан, — Минхо через плечо протягивает ему бутылку. — На. — Спасибо, прелесть.       Прежде чем забрать воду, старший оставляет мимолетный поцелуй на шее, заставляя дернуться, и посмеиваясь отпускает, чуть отстраняясь.       Ли отпрыгивает в сторону, но тут же замирает. У рубашки Чана закатаны рукава, а выступающие на руках вены создают замечательный узор. Господи, да почему же он такой?! Пока старший делает глоток воды, его кадык выступает, и Минхо мотает головой, стряхивая мысль о том, что его можно было бы поцеловать, а еще лучше прикусить, оставив след от зубов.       Суши доставляют через каких-то десять минут, но это время тянется медленнее, чем на парах. Чан не делает ничего, в целом, но это Ли напрягает еще больше, чем его постоянные домогательства. — Приятного аппетита, Минхо. — Взаимно.       Слишком спокойно. Слишком. Это напрягает. Но едят они в полнейшей тишине. И пьют тоже. Но спокойствие длится первые мгновения, а потом Ли чувствует на своем бедре чужую ступню, которая пальцами надавливает на чувствительные точки. Бан даже не поднимает на него глаз, продолжая с удовольствием поглощать суши. — Убери, — угрожающе шипит Минхо. — Что убрать? — Чан непонимающе склоняет голову на бок, однако ногу ведет выше, ближе к промежности, создавая давление на член. — Твою мать, — младший жмурится, прикрывая рот ладонью. — Что-то не так, малыш? — Бану можно отдать должное, он и правда хороший актер. Так хорошо сделать вид, что ничего не происходит. — Нет, Чани, все хорошо, — Ли выдавливает из себя улыбку и берет в рот суши. — Отлично, — старший только сильнее ногой давит. А у самого от уменьшительно ласкательного имени, узлом все скручивается. И это сказал Минхо. Пусть специально, пусть чтобы отомстить, но он это сказал.       Нет, правда, Ли невыносимый. Его хочется мучать, чтобы язык у него развязался на какие-нибудь пошлости. Бан чувствует, как напрягается под его пальцами член, образуя бугорок, и не удерживается от ухмылки. — Хватит лыбиться, — Минхо и сам это чувствствует, и ему неловко от реакции, которую он выдает. — А что же мне еще делать? — Даже не знаю, может прекратить своей ногой давить на мой член. — Это вряд ли. Не обращай внимания, она живет своей жизнью, давай лучше выпьем за твою красоту. — Блять, какой же ты невыносимый придурок, — но бокал с вином все же в воздух поднимает, осторожно соприкасаясь с чужим. — Тебе не кажется, что ты слишком часто ругаешься? — Да похуй мне. — А я планирую тебя перевоспитать, — и старший надавливает на промежность с еще большей силой. — Да твою же мать, Бан! — Что ж ты пристал-то к маме моей? В Австралии она, прекрасная женщина. Родила трех замечательных детей, между прочим. — Двух замечательных, а одного даже не знаю. Знала бы она, чем ты тут занимаешься. Она ведь учиться тебя сюда отправила. — Ну, не я же сосу тем, кого ненавижу, в кабинке туалета учебных заведений. — Да ладно, тебе же понравилось. — Понравилось, а еще больше понравится попробовать твою задницу. — Весь аппетит отбил, извращенец. — А у меня вот он наоборот разыгрался.       Бан уже не может держаться. Ему так хочется наброситься на Ли, оставить пару отметин на широких плечах, сжать талию до мелких синяков и целовать до момента, когда губы покраснеют, а воздух закончится. Именно поэтому он встает и, быстро преодолевая расстояние между ними, хватает Ли за подбородок. Он смотрит в его потемневшие глаза с секунду, и впивается в пухлые губы требовательным поцелуем. У Бана достаточно силы, чтобы подхватить Минхо на руки с того неудобного положения, в котором он находится. И Ли голову кружит факт того, какой же Бан сильный. Сам-то Минхо далеко не пушинка.       Чан сжимает в руках упругие ягодицы, гладит их, передвигаясь почти что на ощупь к спальне. Отрываться от тепла чужого тела не хочется, поэтому опустив Хо на матрас, в котором он почти тонет, Бан тут же возвращается к губам, терзает их так, словно он — оголодавшее животное, которое пожирает свою жертву. Его ладони пробираются под рубашку, щекоча ребра и розовые вставшие соски.       А Ли остается лишь постанывать в рот старшего, зажмуривая глаза до звездочек. Он отчетливо чувствует возбуждение Криса, которым парень неосознанно трется о чужое бедро и Минхо правда хочется сопротивляться его действиям, но он не может себя заставить, потому что то, как Чан реагирует на него, тешит его самолюбие.       Чан свое желание выполняет и останавливается лишь когда от недостатка кислорода начинает кружиться голова у обоих. — Я же говорил, что ты сладкий. От тебя отставать не хочется, — поцелуй в шею. — Так бы и целовал тебя все время своей жизни. Ты как сладкая конфетка. Маленькая, поэтому быстро не насытишься, хочется еще и еще. — Так не отста… блять. Не отставай. — О, так ты наконец-то даешь добро. — Лишь чтобы снять напряжение. — Хорошо, малыш. Я понял тебя. Но ты опоздал сегодня. А я просил тебя не делать этого. — И что же ты планируешь сделать? — А тебе нужно, чтобы я расписал каждое свое действие? Хорошо. Сейчас я хочу раздеть тебя и полюбоваться твоим телом, потом оставлю на коже парочку засосов. Ну и под конец я просто вытрахаю из тебя всю дурь так, что ты не сможешь сказать ничего, кроме моего имени. Или, может тебе будет проще говорить «хен»?       Минхо не находится, что ответить. Крыть ему нечем. Он лишь давится стоном, когда Бан с силой сжимает чувствительные соски под футболкой и задирает ее наверх. — Такой чувствительный здесь. Может есть еще тайные чувствительные места? — Чан наклоняется к самому уху и шепчет. — Я планирую найти их. Если не сегодня, то в следующий раз. «Следующий раз» — у них может быть следующий раз. Получается, Чан не просто хочет перепихнуться с ним. Почему-то эта мысль заставляет Ли потянуться к старшему, заполучая еще немножко его внимания к собственным губам. — Стой, я хочу снять это все, — Чан тянет за футболку, откидывая ее в сторону, и повторяет то же самое с брюками и бельем. — Они мешают мне наслаждаться призом за честную победу.       Теперь он может бесприпятственно блуждать губами по всему его телу. Бан оставляет красные следы на шее, не так сильно, чтобы на коже расцвел синяк, но достаточно, чтобы Хо почувствовал приятную боль и чтобы потом рассматривал оставшийся на пару часов след. Старший спускается ниже, терзая зубами и языком грудь. Минхо и правда не думал, что может быть таким чувствительным. С каждым касанием рук, языка, зубов Криса, Ли подкидывает на кровати. Он словно не здесь сейчас. Будто только что из него вылетела душа и прямо сейчас она летает по комнате, кричит и бьется, но уж точно не надеется на покой в раю. За те грехи, что сотворил ее человек, ей самое место в аду. И ей это все, как никому другому, известно. А причиной всех грехов является тот, кто ее из Минхо и вытряхнул — Бан Крисофер Чан, чья душа, еще оставшаяся в своем теле, заставила душу младшего изнывать. — Бан Чан, — Ли правда больше не может.       Старший оставляет поцелуи и укусы на крупных бедрах, наслаждаясь тем, как они напрягаются, и как под пальцами, которыми он придерживает ногу, перекатываются мышцы. — Да, котенок? — Прекрати мучать, ты же видишь всё сам. — М? Что же я должен видеть? — Хватит быть придурком. — Хватит думать, что в этой комнате ты можешь быть таким раздражающе наглым котенком. Кстати, где твои ушки, Минхо. — Да пошел ты, я никогда это не надену! — Да брось, только представь, как будет звенеть колокольчик, когда я буду втрахивать твое тело в этот мягкий матрас. А ты сможешь быть настолько тихим и неподвижным, чтобы я ни разу не услышал его звона? Я думаю, что нет. Ты так выгибаешься и просишь, хотя я ничего не сделал… — В этом, блять, и проблема, ты ничего не делаешь! — Не кричи на меня, котенок. Я, между прочим, тот, кто хочет сделать тебе приятно. Просто совмещаю это с полезным. — Что полезного в том, что я сейчас просто возьму и кончу подрочив. Я мог бы сделать то же самое в туалете общежития. Не выходя из дома. — Да, но в туалете общежития ты растянул для меня свою прекрасную задницу, — и Бан впервые за вечер касается кристалика пробки. Ему действительно жаль, что на ее конце не пушистый хвостик, но он правда осуществит это в ближайшем будущем. Просто обязан. — В душе, — Хо поправляет, стискивая зубы так, что Бану становится страшно за его эмаль. — Я, конечно, могу оплатить твои хотелки, но если в их число будет входить еще и зубной, я не смогу сдержаться от того, чтобы не подкалывать тебя каждый раз. Не стоит так скрипеть зубами, они же посыпятся. Давай просто начнем, пока мне не пришлось искать для тебя ближайшего зубного врача.       И Чан без предупреждения с силой выдергивает пробку. Хлюпанье смазки, заполняющее комнату, когда она возвращается на место крепкой рукой старшего, заставляет его улыбнуться, а бедного Ли вскрикнуть. Игрушка касается тех чувствительных точек, которые ему бы не хотелось, чтобы Чан обнаружил. Потому что тогда он точно будет пользоваться ими. Определенно. — Вот теперь ты мяукаешь восхитительно. Я и не думал, что тебе так нравится, когда что-то есть внутри тебя. Скажи, удобно было сидеть в машине, кушать, пока внутри тебя была эта замечательная вещица? — Да иди ты, — Хо снова вскрикивает, потому что пальцы Чана подхватывают основание пробки и вбивают ее в рассыпающегося Ли. — Неверный ответ, котенок. Попробуй еще раз. — Я не буду говорить тебе об этом! Снова резкий толчок, током бьющий по всем конечностям. — Снова неверно.       Бан безжалостен. Он же хочет помучать его. Отомстить за все чертовы одинокие ночи, проведенные с собственной рукой, за все фантазии, родившиеся в голове. Поэтому он снова и снова резко вбивается в Хо игрушкой, но знает, что парню этого чертовски мало и скоро он сломается, выдаст ему то, что старший так сильно хочет услышать. — Да, блять. Да, мне нравится чувствовать, что я заполнен до краев. Нравится, что люди никогда не узнают, что находится под моей одеждой. Это то, что ты хотел услышать? Ты доволен? — Вполне.       Чан хищно скалится и Минхо хочется скрутиться в жгутик от его вида. Слишком горячо для него одного.       Бан еще несколько раз резко вбивается в младшего игрушкой, после вытаскивая ее полностью, и откидывая на кровать. — Ты готов? — Ты серьезно? Ты, блять, только что трахнул меня ебучей пробкой и спрашиваешь, готов ли я? — Дежурный вопрос, малыш, не злись.       Чан проводит кончиками пальцев по груди, задевая красные от терзаний его же собственными зубами соски, пересчитывает ребра и наклоняется для поцелуя, осторожно проникая.       Минхо и не заметил, когда Бан успел остаться лишь в рубашке, но ему определенно нравится факт того, что он, полностью голый, лежит под частично одетым старшим.       Ли выгибает, когда Чан начинает двигаться, заполняя его намного сильнее и приятнее, чем пробка.       Когда он спал с кем-то в последний раз? Кажется, на первом курсе, на какой-то вечеринке, в полустоячем состоянии в грязном толчке. Короче говоря, он такое свое поведение, будучи здесь, под горячим (окей, он признает это хотя бы сейчас) австралийцем, осуждает. — Ты такой узкий, Хо. Делаешь мне так хорошо.       Ли, кажется, больше не может разговаривать вообще. Из его горла только и вырываются стоны и несвязное: — Чан, пожалуйста, пожалуйста. — О чем ты просишь? — Пожалуйста, не останавливайся! — Будет сделано, как хочет мой котик.       Комната наполнена жаром, звуками сбившегося дыхания и ударов бедер друг о друга. — Может, хочешь побыть сверху? Сменить положение.       Ли лишь мотает головой в знак согласия. Ноги, честно говоря уже подзатекли в одном положении, поэтому Чан меняется с младшии местами, укладываясь на подушки. — Побудь самостоятельным, Минхо.       И старший показательно закидывает руки за голову.       Ли осторожно садится на чужие бедра, сразу начиная двигаться в быстром темпе, заставляя Чана задохнуться в собственном гулком выдохе.       Крис не удерживает себя от подмахивания бедрами и даже перестает через какое-то время играть полное безучастие в происходящем, умещая ладони на ягодицы Хо, помогает ему двигаться быстрее. — Я сейчас…       Ли выгибается, распахивая рот в безвучном стоне, когда одна из рук старшего сжимает его член у основания. — Рановато ты собрался, милый. Еще немного потерпи. Не устал? — Нет, — Минхо почти скулит, стесняясь звука, который из него вырывается, а Чан в ответ лишь улыбается. — Хорошо.       В ушах звон, заглушающий все остальные звуки, и Ли слышит только звук собственного сердца и свое дыхание. Чан же слышит все, что происходит в комнате. Каждый вскрик, каждый вздох и каждый шлепок кожи о кожу. — Ты хочешь кончить, Ли Минхо? — в его голосе звенит металл, он словно журит младшего за что-то. — Да, — Ли почти что выкрикивает, надеясь получить то, чего так долго желал. — А ты точно заслужил? Ты ведь не был хорошим и послушным, милый. Опоздал, ругался на меня, царапался, не захотел надевать то, что я попросил. Ты точно заслуживаешь? — Да, Чани, пожалуйста. — Попробуй еще раз, — Бан пробегается кончиками пальцев по горячей плоти. — Да, хен, прошу. — Звучишь не достаточно убедительно, — не сильно шлепает по головке, заставляя чувствительного Ли вскрикнуть. — Хен, хен, я буду послушным. Пожалуйста, мне очень нужно кончить сейчас, я так хочу этого, прошу, хен! — Вот теперь ты умничка.       Чан ловко меняет их местами, снова подминая под себя, и задирает ноги Минхо так, что колени касаются грудной клетки. — Давай, перехвати ноги под коленками, Минхо.       Хо слушается. Он слишком хочет сейчас избавиться от этого тянущего чувства в животе, чтобы помнить о гордости. Сейчас младший, кажется, ни о чем и не помнит, кроме приятного чувства заполненности. — Умница.       И Чан входит сразу на всю длину. Новый угол подобран так, что с каждым новым толчком, Крис попадает прямо по простате. — Ты можешь кончить, малыш.       Ли словно и правда ждал только команды, потому что сразу изливается на собственный живот, громко простонав. Чан касается горячего члена, выдаивая остатки нахлынувшего на младшего оргазма, и сам отстраняется от него, помогая себе рукой.       Бан приходит к разрядке следом, смешивая собственную сперму со спермой младшего у него же на животе. — Ты большой умничка. Отлично справился.       Ли откидывается на простыни и тяжело дышит, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. — Как себя чувствуешь? — Как ахуенно выжатый лимон. — Я принесу полотенца. Или ты дойдешь до душа? — Дойду.       Чан улыбается, наблюдая за тем, как Минхо на подкашивающихся ногах бредет к двери. — Ванная слева по коридору, если вдруг тебе интересно. — Спасибо, найду.       Чан смотрит, как полностью голый Ли закрывает за собой дверь, и улыбается. Полчаса и парень попросит Криса дать ему одежду, а Бан отдаст ему свою заранее подготовленную футболку и домашние штаны.       Когда Минхо выходит из ванной в его вещах, старший улыбается. — Теперь ты мой. — Что? — Ты в моей одежде. — Я сейчас сниму ее к черту. — И останешься голым? — Лучше уж так. — Тогда я не удержусь от того, чтобы взять тебя еще раз. — Иди ты нахуй, Кристофер Бан Чан. — И я тебя тоже ненавижу, Ли Минхо. — Что? — Иногда мне кажется, ты глухой. Я разговариваю на твоем языке ненависти. Раз тебе хочется, чтобы тебя лишь ненавидели, все, что я чувствую, будет зваться ненавистью к тебе.       Ли в ступоре. Он понимает, что хочет сказать старший, но не хочет верить, что все, что он чувствовал все это время — было симпатией, влюбленностью. — Я ненавижу тебя сильнее.