welcome to escapism

      Нил появляется на кухне как гром среди ясного неба — он шумно сбегает вниз по лестнице, перескакивая через одну, а то и две ступеньки, только бы вовремя оказаться на первом этаже. Скорее всего причина была в машине, подъехавшей к дому. Кевин услышал как гудит ее мотор через приоткрытое окно, и узнал в этом звуке машину Роланда, который всегда утром подвозил Эндрю домой, если тот изъявлял желание провести с ним в баре всю ночь.       Лениво открывая коробку с холодной пиццей и складывая ее пополам, чтобы было удобнее держать в руках, Кевин несколько секунд пялится на хаотично разбросанные колбаски, еще не до конца отошедший от количества выпитых ночью коктейлей.       Подлетевший к нему Нил на грани того, чтобы по-детски дернуть его за футболку, как можно скорее обращая на себя внимание.       — Поцелуй меня. Прямо сейчас, срочно, — Нил говорит в разы быстрее, чем работают шестеренки в мозгу Кевина, так что к моменту, как в двери поворачивается ключ, Нил сам целует его губы, поднимаясь на носочки, и неловко цепляясь руками за плечи. Нил скользит носками по гладкому паркету, и его заметно шатает от неустойчивого положения, но прямо сейчас Кевин не смог бы ему помочь при всем желании — обе его руки так или иначе заняты пиццей. Просто уронить ее на пол казалось неоправданной жертвой.       Со стороны они выглядят совершенно неубедительно, но это не вина Кевина. К тому же, Эндрю, кажется, смотрел на них не дольше одной секунды, прежде чем подняться по лестнице в свою комнату, и наконец завалиться спать. Яркие засосы на его шее, больше похожие на насильственные синяки, издалека увидел бы даже Аарон без помощи своих очков. Когда Эндрю уходит, Нил шипит и матерно ругается, но Кевин не утруждает себя тем, чтобы разобрать его слова, вместо этого спокойно доедая свою пиццу.       Какое-то время они стоят в полной тишине, и Кевин начинает ждать момента, когда снова окажется один, но Нил продолжает удивлять его своими сюрпризами.       — Научи меня как доставлять мужчине удовольствие, — Кевин вовремя проглатывает еду, спасая себя от угрозы подавиться. Он удивленно смотрит на Нила, который все еще выглядит слишком эмоционально возбужденным, и готовым к бою вот прям сейчас. Его взгляд ровный, и ждущий незамедлительных действий со стороны Кевина, в чьи планы на жизнь не входило заниматься чем-то подобным.       — Что? — можно было бы подумать, что у Нила точно такое же похмелье, но как раз он и не пил вчера, чтобы иметь возможность в нужный момент оказаться под рукой Эндрю. Лучше бы, конечно, что-то поинтереснее, но ему не светило даже это.       — Только не забудь почистить зубы. Не люблю пепперони, — не дожидаясь от Кевина дополнительных вопросов, которые не пошли бы на пользу делу, Нил, заталкивая стеснение еще глубже прежнего, продолжает тараторить, и вести себя так, будто они уже обо всем договорились. Выпивая стакан воды, он без лишних слов поднимается в комнату Кевина.       Сидя на кровати, с мятным привкусом во рту, Кевин понятия не имел, почему согласился на все это, ведь Нил был для него совершенно обычным. В нем не было чего-то привлекательного. Вся его внешность, если говорить честно, не соответствовала тем двум типам, которые действительно интересовали Кевина. Если вдаваться в детали, Нил был схож с Жаном самим фактом израненного тела, но его ситуация была куда хуже, и если бы Кевин попытался зацепиться за этот момент, все, чего он смог бы этим добиться, это паническая атака.       Зато Нил горел энтузиазмом за них обоих. Он заранее снял с себя футболку, наверное, чтобы побыстрее справиться с одним из самых тяжелых этапов. Если он хочет быть вместе с Эндрю, то должен научиться проще относиться к несовершенствам своего тела, а еще лучше вообще их не замечать. Эндрю не тот, кто станет терять драгоценное время на поддержку и успокоение, и Нилу нужно быть к этому готовым.       Нил бесцеремонно залез на колени Кевина, он видел в клубе как другие так делали, значит, это что-то интимное, но настал тот момент, когда он совершенно не знал, что делать дальше. Все подсмотренные фишки закончились, и теперь они сидели, и глупо пялились друг на друга, как две рыбки. Нил стушевался. В его взгляде читалась неуверенность и страх, что Кевин все же выгонит его, и все произошедшее останется лишь неловкой историей, без какой-либо пользы и повышения для Нила шансов заполучить Эндрю.       — Так что ты от меня хочешь? — Кевин выглядит спокойным и расслабленным. Возможно, еще немного уставшим, но это вряд ли сможет помешать Нилу добиться своей цели.       — Вдруг, если бы я умел хорошо целоваться, я бы понравился Эндрю? Может быть, он просто не любит возиться с девственниками? — Кевин хочет сразу сказать вот с этим я тебе точно не помогу, но останавливает себя, и долго смотрит на Нила, который покорно ждёт от него ответа. Он представляет перед собой Джереми, или Жана, думает о ситуации, где они могли бы столкнуться с неопытностью одного из них, и чувствует по этому поводу лишь жаркое предвкушение, и безусловное восхищение. Он понимает, что не имеет значения, будет Жан опытным, или нет, даже если они никогда в жизни не дошли бы до секса, но были вместе, Кевин уже стал бы самым счастливым человеком на земле. Но он не решается разочаровать Нила, и сказать, что причина скорее всего не в этом.       Пауза затягивается. Кевин уже более осознанно всматривается в лицо Нила, и он чувствует эту перемену, когда по спине бегут мурашки от страха перед неизвестностью. По мнению Кевина, Нил, объективно, неплохой. И даже если он не в его вкусе, Кевину нечего и некого терять, так что он может попробовать помочь ему. В конце концов, если хотя бы у Нила получится добиться объекта своего воздыхания, значит, Кевин хоть на что-то в этой жизни годится.       — Хорошо, — в уязвимые моменты, подобные этому, все эмоции легко читаются на лице Нила — сначала он вспыхивает от счастья, его глаза улыбаются, но потом, понимая, что он даже не представляет, что его может ожидать дальше, Нил взволнованно и часто моргает. — Не переживай, что сделаешь что-то не так, от этого всегда только хуже. Расслабься, — Кевин не спеша обхватывает ладонями лицо Нила, и дожидается, пока он успокоится, и прикроет глаза, прежде чем легко коснуться его губ своими. Он целует мягко, и не торопясь — обхватывает его верхнюю губу своими, и позволяет Нилу сделать то же самое, прежде чем начать двигаться.       Все, о чем Кевин думает во время поцелуя, это техника, и степень расслабленности Нила. В данной ситуации нет места возбуждению. По крайней мере, Кевин до сих пор так и не знает, какого это, хотеть человека не имея к нему чувств, ведь с ним такого никогда не случалось. Постепенно Нил начинает смелеть. Положив одну руку на грудь Кевина, другой он чуть сжимает его плечо от волнения, когда пытается взять на себя инициативу, и сделать поцелуй более страстным. Кевин чувствует себя бездушной куклой, делая что-то, что не приносит никакого эмоционального отклика, но уже поздно поворачивать назад.       — Вау, — когда они отстраняются, Нил нервно смеется, и задумчиво проводит большим пальцем по своим губам, будто не веря что сейчас произошло. Он ерзает на коленях Кевина, устраиваясь поудобнее, и ощутимо дрожит от вернувшегося с новой силой энтузиазма. — Можно я попробую? — Кевин только согласно кивает, без всякого намека опуская руки на бедра Нила.       Нил начинает медленно — целует вдумчиво и нежно, так, как учили, потом еще раз, уже короче, и отстраняясь с тихим влажным чмоком. Кратко хихикает и медлит, прежде чем высунуть кончик языка, и провести им по верхней губе Кевина, раскрывая их для себя. Нил сам не замечает как начинает дышать тяжелее, а на лице появляется улыбка. Он задерживается в таком положении, и жарко дышит ртом одним воздухом с Кевином, перед тем как обхватить его верхнюю губу, и зацепить ее зубами, оттягивая. Для Нила все это просто игра, которая имеет множество вариантов действий, и ему очень хочется испробовать их все. Для Кевина же это лишний повод возненавидеть себя, но он откладывает эти мысли до того момента, как снова окажется один.       Понимая, что одних поцелуев недостаточно, Нил опускает глаза на футболку Кевина, пытаясь представить его без нее. Собственные голые плечи словно обдувает холодом от стеснения, хотя в комнате тепло.       — Ты не против снять ее? — теперь уже Нил спрашивает, а не приказывает. Кевин мог бы быть ему благодарен, но чувства вины от этого меньше не становится, а в остальном ему абсолютно все равно. Он молча снимает футболку, откидывая ее рядом на кровать, и только потом понимает. Взгляд Нила ожидаемо цепляется за татуировку солнца и луны под ключицей Кевина, и он не может винить его за то, как внимательно он ее рассматривает. Конечно же Нил быстро догадывается кому она посвящена, и от осознания этого он немного тускнеет. Момент, когда они внезапно разделили на двоих понимание боли невзаимной любви заставило сердце Кевина забиться чаще. Хотелось снова одеться, спрятаться, может быть даже выставить Нила из комнаты, но вместо этого Кевин сделал глубокий вдох, и прикрыл глаза, откидывая голову на изголовье кровати. Нил неуверенно, еле касаясь чужой кожи, провел пальцами по татуировке.       — Больно? — Кевин открыл глаза, с вопросом глядя на Нила, который выглядел наиболее серьезно за весь сегодняшний день. После того, как они оба прошли одинаковый процесс клеймения в Гнезде, Нила вряд ли интересовало, было ли касание игл к телу болезненным. Кевин не знал, что ему ответить, но он отчетливо помнил первую неделю после сеанса — и как заживляющая пленка все время напоминала о содеянном, и как Кевин в шоке застывал перед зеркалом каждый раз, стоило раздеться для похода в душ. И даже сам момент снятия пленки. Его предупреждали, что это будет болезненно, и рассказали, как все сделать правильно, но Кевин ничего не почувствовал. Возможно, если бы его всего превратили в открытую рану, и заклеили поверх пленкой, во время снятия Кевин смог бы ощутить какую-то часть той боли, которая была с ним каждый день, и становилась значительно сильнее, когда Кевин видел Жана и Джереми на поле, или по телевизору. Стало ли потом легче? Спустя три месяца Кевин чувствовал себя еще хуже чем тогда.       Замечая смену состояния Кевина, Нил не стал требовать от него ответ.       — Что бы ты хотел, чтобы он сделал? — Кевин удивленно хмурится, и краснеет — перестроиться трудно, и он совсем не уверен, насколько нормально было бы распространяться о своих фантазиях насчет другого человека. Думать о том, нормально ли вообще их иметь, учитывая что эти люди находятся в устоявшихся отношениях, не хотелось. — Давай, мне же надо на чем-то учиться. Я никому не расскажу, — Кевин сдается, в который раз за это утро, и идет на поводу у Нила, и его потребностей.       — Ложись, — Кевин показывает на место рядом с собой, и Нил спешит выполнить его поручение, двигаясь осторожно, чтобы при смене положения не зарядить коленом Кевину в живот. — Раздвинь ноги шире, — Нил почти краснеет, когда раздвигает ноги на свой максимум, сгибая их в коленях, и видит, как между ними устраивается Кевин.       Впервые находясь в ситуации, где над тобой нависает крепкий мужчина, Нил смотрит на него не моргая, и параллельно пытается вспомнить, как дышать. У Кевина широкие плечи, и мускулистые руки. В этом они очень сильно схожи с Эндрю, так что Нил с удовольствием смотрит на то, как играют мышцы под его кожей в ответ на каждое движение. Кевин пытается не обращать внимание на блещущее в глазах Нила восхищение, и только и ждёт момента, когда сможет закрыть свои. Нил мечтательно гладит тело Кевина, начиная с рук, и постепенно спускаясь по груди к напряженному сейчас прессу, представляя, что все это принадлежит Эндрю. Он ерзает бедрами в том месте, где их тела соприкасаются, и Кевин нетерпеливо кладет одну руку Нила на свою спину, а за ней другую опускает на голову, прося вплести пальцы в волосы.       — Можешь тянуть за волосы, сжимать и царапать спину тоже разрешено, — раздает последние наставления Кевин, прежде чем опуститься на локти, и на пробу лизнуть чужую шею. Нил удивленно ахает, чувствуя как влажный след обдает прохладным воздухом. Дрожа от сорванного дыхания, он впивается короткими ногтями в бока Кевина, не замечая, что тянет его таким образом ближе к себе, пока Кевин сильнее не вжимается бедрами в его тело.       Пока Нил тонет в своих мечтах о том, как Эндрю прижимает его к кровати своим телом, Кевин все глубже погружается в фантазии о том, что ему выпала возможность сделать Джереми приятно. Они больше всего похожи с Нилом по размерам. Может быть, если бы Кевин показал на что способен, показал как любит, и как увлеченно и жарко может доставлять удовольствие, Джереми проникся бы к нему чувствами в ответ? Даже если это не так, Кевин все равно старается. Отдает делу всего себя, когда чувственно покрывает шею Нила поцелуями, и даже оставляет несколько красных отметин, потеряв связь между реальностью и выдумкой. Спускаясь ниже, Кевин помечает поцелуями грудь, полностью игнорируя наличие на ней шрамов, и вслепую добираясь до сосков, обхватывает один из них губами, лаская его кончиком языка. Нил бессвязно мычит, и выгибается, от удовольствия сжимая волосы Кевина в руке.       — Похвали меня, — шепчет Кевин в самую кожу, но Нил все равно слышит. Картинка перед его глазами на мгновение рассеивается, словно дымка, но быстро возвращается назад, когда Кевин поглаживает рукой живот Нила, и немного залезает под резинку его домашних штанов, сжимая пальцами бок.       — Это потрясающе. Ты потрясающий. Продолжай, прошу, — Нил не называет имен. Конечно же, он этого не делает, чтобы снова не выпасть из своих фантазий, но не последовать просьбе не может. Ему так невероятно жарко, что хочется раздеться догола, но он просто продолжает плавиться под прикосновениями (не)Эндрю.       Опустившись к животу, Кевин натыкается губами на все большее количество объемных шрамов, и это в конце концов выбивает его из колеи, заставляя остановиться. Жан. Это так похоже на Жана. Кевин даже не представляет, как выглядит его тело теперь, после стольких месяцев в Гнезде, проведенных в полном одиночестве. Наверное, он и не достоин это знать, после того, как поступил с ним. И все же, даже несмотря на то, что он нужен Кевину любым, что он любит его в любом состоянии, Кевин надеется, что его тело не слишком пострадало. Он также считает, что не имеет права заикаться про то, в каком состоянии его душа.       Нил открывает глаза, с некоторым сожалением возвращаясь к реальности, и успокаивающе поглаживает Кевина по голове.       — Прости, — чувствуя себя совершенно разбитым, Кевин тратит последние силы на то, чтобы подтянуться чуть повыше, и ложится на соседнее с Нилом место, предплечьем правой руки закрывая глаза. Нил около минуты просто лежит рядом, после чего подлезает под его левую руку, и укладывает голову на грудь Кевина, прямо над сердцем.       — Ничего страшного, я знаю, что ты все это время думал не обо мне, — шепчет Нил, и прикрывает глаза, погружаясь в звук чужого сердцебиения, бьющего под самым ухом. Они лежат так некоторое время, пока Кевин окончательно не приходит в себя.       — Кевин? — на пробу зовет Нил, и Кевин погружает пальцы в его растрепанные волосы, лениво массируя кожу головы, и показывая таким образом, что слушает. — Кажется, я понял что нужно делать. Могу теперь я попробовать на тебе? — Нил чувствует отголоски былого жара, когда думает о том, что между ними уже успело произойти, так что надеется на положительный ответ, но, конечно, готов принять и противоположный.       — Хочешь продолжить? — Кевин со стыдом отмечает для себя, что в какой-то момент совсем забыл, что их первоначальной задачей было обучение, и как итог, он не слишком преуспел в этом. Нил приподнимается на руках, чтобы посмотреть ему в глаза.       — А ты? — и снова он спрашивает. Кевин старательно прячет улыбку, и поднимается повыше, подкладывая под спину подушку. Кажется, Нилу даже не нужно приглашение, чтобы понять намек, и занять свое место на коленях Кевина, но перед этим он снимает с себя штаны, помня о том, как было жарко в прошлый раз.       — Мне тоже раздеться? — Кевин осматривает его с ног до головы, и долго смотрит в глаза, отслеживая реакцию. Нил покрывается светло розовым румянцем, который очень хорошо видно при дневном освещении, и сам не знает, отчего смутился — от мыслей о Кевине в одном белье, или от осознания, что никогда настолько близко не прижимался к полуголому мужчине, а значит, есть шанс кончить, если закрыть глаза и представить перед собой Эндрю?       — Конечно. А то что, я один так буду? — Нил не стал обращать внимание Кевина на то, в каких он сегодня штанах, и как отчетливо проглядывается его возбуждение. Оставаться в них — только портить. Кевин не спорит, когда следует его примеру, и рядом с ними на кровати собирается целая гора вещей. К счастью, Нил определил колени Кевина как конечную точку своего назначения, так что это не должно сильно ему помешать.       Нил смотрит на такого Кевина, без стеснения задерживаясь взглядом на крепком прессе, и красивых бедрах, и может думать только о том, с каким удовольствием опустился бы перед Эндрю на колени, если бы он вдруг решил раздеться. Боже, Нил хотел бы сделать с ним так много вещей, и позволил бы сделать с собой ровно столько же, Эндрю достаточно просто захотеть его… Не медля больше ни секунды, Нил залезает на колени Кевина, шумно вдыхая носом воздух, когда жар чужой голой кожи обжигает его собственную.       — Поправь меня если что, — Нил звучит немного взволнованно, по какой-то причине чувствуя большую ответственность за свои действия, и Кевин привычно размещает руки на его бедрах, согласно кивая. Они оба закрывают глаза прежде чем поцеловаться.       Нил пользуется всем, чему уже успел научиться, и это почти помогает Кевину почувствовать себя по-настоящему любимым. Он собирается привычно представить перед собой Джереми, но фантазии о Жане самые смелые, даже одним фактом своего существования, и он решает рискнуть. Нил слишком мал, чтобы в самом деле напоминать собой Жана, но это не мешает Кевину взять его лицо в свои руки, и поцеловать. Целовать глубоко, страстно, но до того нежно и аккуратно, что Нил начинает чувствовать себя самым хрупким и важным сокровищем на всей планете, прикоснуться к которому — это главная мечта человечества. Кевин почти дрожит от восторга, вперемешку со страхом ответственности — до тех пор, пока у них обоих не закончился кислород, он должен успеть показать Жану как любит. Каждое новое касание губ, каждое движение головы, углубляющее поцелуй, даже зубы, периодически цепляющие губу Нила, в попытке подольше задержать его рядом с собой, буквально кричат «ты нужен мне, я так сильно люблю тебя, и хочу быть рядом, пожалуйста, останься, ты лучшее, что случалось со мной в жизни». Но Кевину приходится отпустить, снова, когда им обоим становится нечем дышать, и Нил чувствует это острее, не увлеченный своими фантазиями в той же степени, что и Кевин.       Спускаясь к шее Кевина, Нил вспоминает, с какими отметинами вернулся домой Эндрю, и испытывает злость, вместе с необходимостью доказать, что он гораздо лучше всяких там барменов. И несмотря на то, что Нил все еще мало что понимает в ублажении мужчин, он просто делает так, как чувствует. Каким бы Эндрю не был черствым сухарем, Нилу хочется быть с ним нежным. Ему хочется показать, что Эндрю для него не просто чувак с членом, с которым можно получить удовольствие, что он хочет быть с ним и вне постели, в хорошие времена, и в плохие, всегда. Поэтому Нил прижимается ближе к Кевину, собираясь сгореть в жаре его кожи если понадобится, и увлеченно занимается поиском самым чувствительных мест на его шее. Касается нежно и чувственно, каждым прикосновением губ к доверительно открытой шее благодарит за шанс показать себя, за вседозволенность.       — Ты так прекрасен, во всем, — Нил, кажется, отдался своим чувствам целиком, и Кевин вздрагивает, представляя, что то же самое ему говорит Жан, — если бы ты только позволил быть с тобой рядом… Черт, я так сильно люблю тебя, — Кевин стонет от того, каким нуждающимся звучит Нил, и впивается пальцами в его бедра, практически вжимая их в свои собственные. Нил давится вздохом от вспышки удовольствия, и утыкается лбом в плечо Кевина, расслабляясь достаточно, чтобы передать ему весь контроль над ситуацией. Нил никогда в жизни не касался чужого члена, даже через одежду, и уж тем более не вжимался в чье-то тело своим, так что эти абсолютно новые чувства сводят его с ума, лишая возможности связно мыслить, и предпринимать какие-то действия. Кевин кладет руки на поясницу Нила так, чтобы было удобно направлять его, и задает первоначальный темп, показывая, как именно нужно выгнуться и двинуть бедрами, чтобы стало хорошо. Нил только беспомощно скулит в его шею, стыдясь того, что эти звуки не так красивы, как ему хотелось бы.       Даже понимая принцип действий, Нил может только подчиняться чужим указаниям, и стараться сделать это максимально хорошо. Он цепляется руками за плечи Кевина, и опускает взгляд вниз, видя, как их возбужденные члены значительно выступают под тканью белья, и трутся друг об друга. Борясь с желанием снова заскулить, или того хуже, захныкать, Нил впервые пробует сексуально простонать.       — Фальшиво. Не зажимайся, передо мной ты не на экзамене, — Нил вздрагивает от неожиданности, и краснеет, будто его только что уличили в чем-то постыдном. Чувствуя это, Кевин сжимает двумя пальцами подбородок Нила, и притягивает его к себе, успокаивающе целуя. — Не нужно пытаться вытянуть из себя какие-то звуки. В любом случае, стоны — это не то, что можно отрепетировать заранее, — Кевин пытается представить, как стонет Джереми, или Жан, и чувствует как буквально горит от этих мыслей, и больше всего на свете мечтает стать причиной этих самых стонов.       — Все звуки, которые выходят из твоего рта, прекрасны, — томный шепот Кевина обжигает своим жаром, и Нил все таки скулит, представляя, что Эндрю больше всего без ума именно от тихих парней. Их движения становятся более синхронными, и Нил чувствует, что, кажется, уже на грани.       — Ниже. Пожалуйста, — не отдавая себе отчет в том, чего он просит, и кого, Нил царапает ногтями чужие плечи, тихо стонет, и дрожит, когда ладони Кевина проникают под ткань его белья, и сжимают задницу. Ему хватает нескольких рваных движений чтобы кончить, и Нил задыхается в их с Кевином близости, кусая губы, чтобы сдержаться, и не простонать тихое «Эндрю». Кевин одной рукой обнимает его поперек спины, прижимая их грудью друг к другу, и прячет стон в волосах Нила, кончая вслед за ним.       Следующие минуты две их обоих нет для этого мира. Сознательность возвращается к Нилу вместе с ощущением жара, и липкости пота, который покрыл большую часть его тела. Хватка Кевина на нем ослабла, и Нил обессиленно стекает по его груди вниз, устраиваясь где-то под боком, и лежа на половине из их вещей. Способность разговаривать приходит к нему еще спустя некоторое время.       — Вау, — Нил тихо смеется, скорее всего на нервах, еще не до конца осознавая произошедшее. Когда он просил Кевина научить его чему-нибудь, то не думал, что все закончится вот так, — это было очень круто. Спасибо, — он пытается аккуратно встать, чтобы не запачкать собой кровать, и забирает вещи, с сожалением натягивая их на себя. Между тем, чтобы испачкать чистое, или идти до душа в другой части коридора в одном только мокром белье, Нил все же выбирает первое. Кевин смотрит на него, но ничего не говорит, и Нил думает, что было бы лишним добавлять что-то еще, так что он молча выходит из комнаты. Не то чтобы он рассчитывал на ответ «обращайся еще».       Оставшись в полном одиночестве, таком долгожданном, и таком болезненном сейчас, Кевин чувствует, как его затапливает отвращением к себе. Он выглядит как использованная игрушка, пустая, и бездушная. И все ради чего? Чтобы немного подольше побыть в своих несбыточных фантазиях? Чтобы хотя бы на время сделать свою самую искреннюю мечту реальной, пусть и искусственно? Татуировка буквально зудит от отвращения и злости по отношению к себе, и своим стертым в прах принципам. Отправляясь в душ, чтобы смыть с себя все посторонние касания, Кевин уже представляет, как будет остервенело тереть ее мочалкой. Но она не исчезнет. Как и не исчезнут никому не нужные чувства Кевина.