Ярче, чем звезды

      Мегуми не верил в чудеса.       Что может быть безнадежнее, чем доверить исполнение своего желания невидимому духу? Мистическому джинну? Деду Морозу? Большую глупость представить было трудно.       Он никогда не хлопал в ладоши, проезжая в туннеле, не загадывал желание, если сидел меж двух людей с одинаковыми именами, не срывал четырехлистный клевер, не сдувал ресничку, прося о сокровенном, никогда не закрывал глаза, увидев падающую звезду, и не кидал монетки в фонтан. Все эти приметы казались ему сущей чепухой, и не смотря на это, рядом с ним всегда был человек, готовый на все, чтобы чудо произошло.       Рядом с Мегуми всегда был Юджи. Вот уж кто наелся сирени с пятью лепестками за двоих!       «Если судьба дает тебе шанс, хотя бы самый маленький, незначительный, то им нужно воспользоваться», — так он ответил, когда Мегуми, в очередной раз, поймал его за тем, как он с блаженной улыбкой застыл, глядя на радугу.       Юджи был рядом так долго, что в какой-то момент, Мегуми перестал помнить, было ли вообще время, когда они были не знакомы?       С самого раннего детства этот неуемный сгусток энергии крутился где-то поблизости, заряжая и самого Мегуми.       Они вместе ходили в детский сад, собирая по дороге все самые красивые ветки и камни, вместе строили высоченные башни из цветного конструктора и вместе их разрушали, вместе препарировали червей на площадке возле дома, а потом вместе ревели, когда из одного червяка не получилось сделать несколько штук хирургическим путем. Не ожили. Жестокие проделки матушки-природы. Они вместе закапывали в парке «секретики», красивые фантики, пивные крышки, и прочие безделушки, накрытые цветными стеклами от бутылок и бережно присыпанные землей. Им здорово везло, если дно от бутылки попадалось полностью целым!       Они вместе пошли в школу, и вместе успокаивали своих плачущих родителей, которые сетовали на то, что те уж больно быстро выросли. Вместе дрались, если вдруг у кого-то, не особо разумного, появлялась идея обидеть одного из них. Поэтому, когда наступила пора первой влюбленности, никто особенно не удивился, когда они, не сговариваясь, выбрали друг друга.       Казалось, будто их маленькие души появились на свет исключительно с тем условием, что смогут соединиться вновь.       Но чем взрослее они становились, тем яснее Мегуми стал понимать, насколько он отличается от Юджи. И, пожалуй, главным отличием было то, что для Мегуми — существовал только один Юджи. Фушигуро всегда был замкнутым и необщительным, никогда не спешил заводить новые знакомства, а если те и появлялись, то не прикладывал особых усилий к их поддержанию.       Юджи, в противовес ему, будто был центром всей Вселенной. И вокруг него всегда крутилось множество других населенных планет, тогда как Мегуми оставался его верным необитаемым спутником.       Круг общения Юджи был таким большим и разнообразным, что Мегуми, порой, не успевал всех запоминать. Если быть честным, он даже не старался. Но были несколько человек, которые пересекались и с его орбитой.       Толстенький старшеклассник, получивший кличку Панда из-за большого темного родимого пятна на одном глазу, которым он очень гордился. Панда лучше всех разбирался в компьютерах, и однажды, с его слов, собирался хакнуть систему безопасности Пентагона.       Его подруга — Маки, которая, по легенде, однажды отмахалась от банды гопников всего лишь деревянной палкой, подобранной по случайности.       Молчаливый паренек Инумаки, который обладал уникальной способностью сварганить что-то вкусное из любого набора продуктов. Суши были его коронным блюдом. Инумаки часто носил одежду с высоким воротником, либо же просто маску, стесняясь длинного рваного шрама у рта — результат укуса собаки, и лишь его парень, Юта, был тем, при ком всё стеснение Инумаки улетучивалось, и заставить его замолчать не представлялось возможным.        Юта обожал хорроры, часто стримил по ночам, поэтому в его мешках под глазами можно было спрятать летающую тарелку, не меньше.       Бойкая рыжеволосая Нобара, которая увлекалась таро и гаданиями, она являлась настоящей звездой компании, и всегда была готова поддержать любой движ, особенно, если карты сулили удачу.       Самым мутным челом Мегуми считал высоченного выпускника их школы — Годжо. Многие знали его погоняло — Шестиглазый, полученное за фантастическое умение списывать. Глядя на него, Мегуми всегда сокрушался, что на той высоте, где находится эта светлая голова, явно не хватает кислорода. А как иначе объяснить, что его мозг так плохо соображает?       В общем, компания была разношерстной, но оттого не менее дружной. Они часто выбирались всей толпой за город, ходили с палатками в лес, ездили вместе на речку. Длинными холодными вечерами тусили в подъездах, где Нобара обязательно предрекала Маки большую и счастливую любовь, а Годжо частенько выпадала участь умереть от гвоздя в жопе. После третьего такого предсказания, он, на всякий случай, сделал прививку от столбняка.       Мегуми не мог сказать, что был совсем оторван от коллектива, но и энтузиазмом горел редко, предпочитая шумным тусовкам поваляться с Юджи в комнате и поиграть в приставку. Вообще, любое занятие, в котором участвовал Юджи, становилось заманчивым. Так случилось и в этот раз. — Чекайте, что я нашла, — Нобара со сверхскоростью застучала ноготочками по сенсорному экрану, перекидывая ссылку в общий чат. — У нас в городе будет фестиваль небесных фонариков. И прикиньте, прям на праздник, тридцать первого декабря. — А что вообще за фонарики, — лениво протянул Панда, не отрывая взгляда от экрана телевизора.       Сегодня они все собрались у Юджи дома, чтобы обсудить планы на новогодние каникулы. — Такие бумажные мешки, которые надо поджечь, и они на тяге от горячего воздуха поднимаются в небо, — пояснила Маки. — Глаза разуй, Панда, там в посте фотки есть, — Нобара громко цыкнула, призывая всеобщее внимание. — Можно всем вместе сходить. Наверняка красота будет невозможная, наделаем кучу фоток. — Не из-за тяги, а из-за разницы плотности и массы воздуха внутри фонарика, — Мегуми сполз с плеча Юджи и сонно проморгался. — Проснулся, умник, — фыркнула Маки. — Твой ненаглядный катку слил, пока ты дрых.       Юта тихонько прыснул со смеху, и Инумаки ткнул его джойстиком в бок. — Ай, всё-всё, не отвлекаюсь.       Мегуми до хруста потянулся, разминая затекшие конечности и перевел расфокусированный взгляд на Юджи. — Все в порядке, в следующий раз вместе будем играть, я сам виноват, отвлекался много, — он аккуратно пригладил темные волосы, торчащие в разные стороны. — Ты как? Может, поспишь еще? — Я в норме, — Мегуми сменил положение и нагло устроился головой у Юджи на коленях. — Алло, гараж, я для кого тут распинаюсь, — Нобара потрясла смартфоном с открытой страницей какого-то сайта, — Что насчет фонариков, идем? — Я за любой кипиш, кроме голодовки, — отозвался Панда.       Маки закатила глаза. — Вы вообще не шарите. Это такое событие классное, да там все парочки города соберутся, чтобы желания загадать! — Желания? — Юджи встрепенулся, отрываясь от поглаживаний Мегуми. — Ну да, — Маки наклонилась ниже к Нобаре, листая картинки с ее телефона. — Здесь написано, что прежде, чем запускать фонарик, на нем надо непременно написать желания. И что пары, которые сделают это вместе, никогда не расстанутся. — Чушь какая! — рассмеялся Панда.       Мегуми не надо было даже открывать глаз, чтобы понять, насколько Юджи воодушевился. Да что греха таить, последнее предложение заинтересовало даже его. — Я бы сгонял, только у родителей отпроситься надо. Новогодняя ночь все-таки. Мегуми, ты в деле? — с плохо скрываемой надеждой в голосе, спросил Юджи. — Погнали, — Мегуми пошел бы куда угодно, если бы там был Юджи, его даже не надо было спрашивать. — Мы с Инумаки тоже хотим, будет весело, — Юта поднял руку вверх и потряс ею для убедительности. Тоге согласно кивнул. — Супер, — довольная Нобара сделала стремительный круг почета вокруг своей оси. Колесики компьютерного кресла жалобно скрипнули. — Осталось только у Годжо спросить, кстати, он предупреждал, что не придет? В чате что-то тишина, обычно он спамит по поводу и без, — Маки повернулась к Нобаре, — Ты чё, опять его кикнула? — А чего сразу я? — Нобара вскинула на нее предельно честные, широко распахнутые глаза. — Подумаешь, это было-то всего один раз. — Пару раз, — скептично заметила Маки, явно посмеиваясь. — Пару тройку раз, — подвел черту Панда. И все, кто находился в комнате, невольно улыбнулись.       Юджи разблокировал телефон и быстро пролистал до нужной переписки. — Он написал мне, что у него сегодня дела, вроде собирался свинтить куда-то с одногруппниками.       Мегуми встрепенулся. — А чего это он лично тебе пишет, а не в общий чат, — пробурчал он.       Юджи беззаботно пожал плечами. — Какая разница, главное, что предупредил.       Юта в последний раз щелкнул кнопками, и отложив джойстик, поднялся с ковра. — Просто Мегуми все еще не простил ему тот факт, что он пытался к тебе подкатывать. Теперь везде подвох чует. — Обжёгшись на молоке, дуешь на воду, — продекламировал Панда.       Нобара с Маки синхронно засмеялись. — Конфуций фигни не скажет, — Юта шутливо поклонился в сторону сидящего Панды. Тот с пафосом пригладил несуществующие усы. — Ой. Да не было такого, — отмахнулся Юджи. — Он просто очень общительный. — Чересчур, — Мегуми скорчил недовольную гримасу, вытягивая у него из рук телефон. — Я сам спрошу его про фестиваль, потом маякну, что ответит.       Все дружно согласились и вскоре стали собираться по домам.       Когда Юджи захлопнул дверь за последним из ребят, его глаза накрыли ладонями. — Угадай, кто? — Мегуми почти промурлыкал это прямо на ухо Юджи, не лишая себя удовольствия потереться о мягкую кожу щеки. — М-м-м, дай-ка подумать, — Юджи кропотливо ощупал обветренные шероховатые костяшки пальцев. — Совсем ничего не приходит на ум.       Мегуми позволил себе прижаться плотнее, упираясь пахом куда-то в область ямочек на пояснице. — Я бы на твоем месте не торопился, — его голос опустился до бархатного, томного шепота.       Юджи все еще стоял с закрытыми глазами, и по его спине пробежалась стайка приятных мурашек. — А что мне будет, если я назову правильный ответ? — он неосознанно выгнулся в пояснице чуть назад, подаваясь навстречу крепким бедрам. Во рту, как назло, все пересохло, и он с трудом смог увлажнить губы. — Уверен, что смогу придумать подходящую награду.       Мегуми прижался еще плотнее, так, чтобы Юджи спиной мог чувствовать, как вздымалась его грудь. Коснулся губами чувствительной кожи за ухом, глубоко вздохнул, оставляя рваный мокрый поцелуй. Юджи тихо пискнул, и Мегуми уже знал, что находится на верном пути. Он легонько подул на влажный след, заставляя Юджи вздрогнуть. Шея была его слабым местом.       Еще пара мягких касаний губами, и он принялся ласкать языком острый выпирающий позвонок. Шея у Юджи вся покрылась мурашками, он тихонько простонал, не желая больше стоять на месте.       Но Мегуми не отпускал. Теплая кожа так и манила оставить на ней свой след, пометить, присвоить. Юджи не одобрял подобное, поэтому он позволил себе только слегка прихватить ее губами, надавить языком, чтобы почувствовать чуть солоноватый привкус. И снова подуть, наслаждаясь тем, как Юджи заерзал в его руках. Затылок был коротко выбрит, и Мегуми с удовольствием потерся о колкие волоски носом, впитывая едва ощутимый запах шампуня. — Я кинестетик, мне нужно больше ощущений для верной попытки, так что позволь мне… — Юджи не закончил фразу до конца, оттягивая одну из ладоней от лица, и перехватывая ее своей, но глаза, по-прежнему, оставались прикрытыми.       Мегуми тихо усмехнулся. — Конечно, все, что пожелаешь.       И тут же пожалел о своих словах, когда Юджи прижался кончиком носа к тонкой коже на запястье, скользнул дальше, отслеживая губами пульс. — У тебя такие длинные пальцы, мне нравится, какая сила в них чувствуется, и то какими они бывают нежными, прямо как у моего парня, — он переплел их со своими, крепко сжимая.       Мегуми шумно выдохнул, и от этого звука у Юджи волоски на шее встали дыбом. — И пахнешь так сладко, газировкой и лимонным мармеладом, который мы недавно ели. Буду считать это подсказкой, — Юджи улыбнулся, и хоть Мегуми этого не видел, но понял по голосу. — Продолжай, ты на правильном пути. — Ты дышишь так часто и глубоко, я ощущаю, как ритмично поднимается и опускается твоя грудь. И еще, думаю, она очень твердая, с офигенными мышцами, я бы хотел в этом убедиться. А твой голос, отчего-то, я его просто обожаю. Особенно, когда ты так близко, до дрожи по позвоночнику.       Мегуми и сам зажмурился, упиваясь этой игрой. — Думаю, я уже почти угадал, осталось только попробовать, какой ты на вкус, — Юджи поднес чужую ладонь ко рту, невесомо покрывая поцелуями кончики пальцев, заигрывая, прихватывая их губами.       Со спины раздался низкий стон, и трение о поясницу усилилось. Юджи шумно вдохнул через нос, скользя меж пальцев горячим, скользким языком. Он наклонил голову вбок, оголяя угловатое острое плечо в вырезе футболки. И для Мегуми это стало слишком. Он впился в него губами со всем жаром, что только сейчас в нем был, лаская ртом напряженную мышцу. Юджи довольно облизал губы, разнеженный лаской. Спустился языком в середину ладони, нежно поцеловал. Горячее дыхание остывало на коже, вызывая у Мегуми мелкую дрожь.       Юджи поудобнее перехватил руку Мегуми за запястье, не позволяя отстраниться. Вновь огладил языком тонкие пальцы со всех сторон, и шумно сглотнул. На шее под кожей подскочил и опустился острый кадык. Тянуть больше не осталось сил, но Юджи не привык бросать что-то на полпути. Управляя пальцами Мегуми, словно своими собственными, он прижал их к своим губам, надавливая посильнее, чтобы Мегуми мог на себе ощутить их упругость и податливость. Во рту собралось достаточное количество слюны, чтобы втянуть в себя сразу два, до основания. Юджи выпустил воздух через нос, втягивая щеки, создавая горячую влажную узость, и заскользил вверх-вниз, без особых усилий.       Мегуми с жадностью сжал его губы и сдался, опустив руки вниз, на чужую талию. — Твой ответ, Юджи. — Дай-ка подумать, — ему потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться. — У тебя сильные руки, возбуждающий голос и потрясающий вкус. Ты вампир, Мегуми?! — Ты такой придурок, Юджи.       Они засмеялись почти одновременно, и Юджи, наконец, смог повернулся лицом к Мегуми, обхватывая за шею. Медленный дразнящий поцелуй постепенно перерастал в соревнование. Юджи кусался и отчаянно терся своим возбуждением о Мегуми, настойчиво прося внимания. И тот был совсем не против, отвечая ритмичными толчками сквозь одежду.       Свет в коридоре так и остался выключенным, темноту разбавляли лишь приглушенные стоны и оглушающе громкие звуки поцелуев.       Мегуми помог Юджи забраться на стоящую рядом тумбочку. Скидывая в неизвестность баночку обувного крема и ролик для одежды. Шустрые пальцы легли на завязки спортивок и Юджи, хрипло застонав, подался вперед.       Когда раздалась невыносимо противная трель домофона, Мегуми уже поглаживал пальцами колючие светлые волоски на лобке.       Юджи вздрогнул и неловко спрыгнул вниз, намереваясь поднять трубку. — Ты сейчас серьезно? — Мегуми был крайне недоволен, все внутри сейчас хотело только одного: Юджи.       Юджи прижал пальцы к губам, прося быть тише, и прижался ухом к динамику. — Да? Да, конечно, мам, сейчас открою, — он тыкнул пальцем в незаметную кнопку сбоку, и в трубке послышался отдаленный писк открытия входной двери.       Мегуми все понял и уже одевался. — Не спеши, они елку купили, долго будут с пакетами подниматься. Ты успеешь по лестнице спуститься и выйти во двор, пока они со стороны дороги тачку разгружают.       Мегуми лишь разочарованно простонал, напоследок впиваясь в сладкие губы особенно жадно. Руки сами собой потянулись к крепкой заднице и с силой сжали. — Люблю тебя, я напишу вечерком.       Юджи одернул ему капюшон, и попытался отвесить смачный шлепок чуть пониже спины вдогонку, но Мегуми увернулся. — Вали давай, у меня тут из-за тебя, вообще-то, нехилая проблемка нарисовалась.       Мегуми уже успел подойти к лестнице. — Не забудь потом рассказать, как ты с ней справился.       

***

      До Нового года оставалось всего несколько дней, Юджи бесконечно болтал о том, какое желание он напишет на фонарике, и пытался путем неумелых махинаций выудить у Мегуми его. Безуспешно. Фонариков была куплена целая куча, Юджи специально носился на другой конец города, чтобы выкупить здоровенное ярко-синее сердце. Этот фонарик они планировали запустить вместе. Юджи так загорелся этой идеей, что Мегуми диву давался, откуда в нем столько суеверности. — Ты ничего не понимаешь, Мегуми, там же было написано, что если мы его запустим вдвоем, то никогда не расстанемся, а вселенная исполнит наши желания. Нельзя относиться к этому с твоим скепсисом, иначе нифига не сбудется! — Да понял, я понял. Дышать маткой, верить в макаронного монстра, и запускать сердечки в небо. Все будет исполнено в лучшем виде!       Юджи не особо расстраивался, потому что веры в нем точно хватило бы на двоих.       Времени до праздника было все меньше, суеты на улицах города все больше. Тысячи людей метались по центру города, чтобы ухватить подарок подешевле или икру пожирнее. Мегуми тоже был одним из них, выбрав для Юджи не особо романтичный, но зато нужный и практичный подарок — новые наушники. Он увидел их в каком-то паблике, и долго стонал по поводу того, что выпотрошил все свои накопления на день рождения Мегуми. Разговор быстро забылся, но Мегуми сразу поставил себе мысленную отметку, чтобы потом не забыть.       Он сел в автобус, закинув скромный бумажный пакетик в рюкзак, и стянул зубами перчатку. Тыкнув в нужную строку мессенджера, он удивился: Юджи так и не было в сети с самой ночи. Утром он не пришел в школу, и Мегуми не стал названивать, ссылаясь на то, что тот, наверняка, опять проспал, и, возможно, подойдет позже. Но время шло, а на уроках он так и не появился. Ограничившись парой «ласковых сообщений» Мегуми закрутился, и необходимость позвонить вылетела у него из памяти. И теперь, эта ситуация не на шутку его взволновала.       Мегуми свернул приложение, двумя кликами открыл исходящие, нашел нужный контакт и дождался гудков. Они тянулись долго, но вскоре оборвались. Мегуми остался без ответа.       Спустя пару тревожных минут он попробовал снова, но результат оставался тем же. Тогда он кинул клич в общий чат, но никто из друзей был не в курсе, где он пропадает, и почему весь день его не было в сети.       Мегуми нахмурился, и в задумчивости ткнул в свою аватарку. С фотографии во весь рот улыбался Юджи, с добавленными через фильтр усами и тигриными ушками. У Юджи в профиле красовалась такая же фотка, но с недовольной рожей самого Мегуми с волчьими ушами.       Чат ожил короткой вибрацией. 4ika_bez_nika (сегодня 18.23) Хочешь я к нему сгоняю? Все равно рядом живем. Круче_Gucci (сегодня 18.23) Макии, я бы пошла с тобой! Потому_что_мы_Панда! (сегодня 18.24) та ладно вам Потому_что_мы_Панда! (сегодня 18.24) найдется

shadoWolf (сегодня 18.25) Спасибо, я сам уже еду

☆𝚂𝚞𝚜𝚑𝚒-boy-толку-ноль☆ (сегодня 18.26) Отпишись потом ☆𝚂𝚞𝚜𝚑𝚒-boy-толку-ноль☆ (сегодня 18.26) сСразу ☆𝚂𝚞𝚜𝚑𝚒-boy-толку-ноль☆ (сегодня 18.26) ок? Мельмешки с пясом (сегодня 18.27) Кугисаки, верни Сатору в чат Мельмешки с пясом (сегодня 18.27) Он мне в личку насрал Круче_Gucci (сегодня 18.27) Юта, задолбал! Я его не удалялб

Пользователь: Круче_Gucci добавил (а) в чат пользователя: Ангел-Предохранитель (сегодня 18.28)

Ангел-Предохранитель (сегодня 18.28) йоу собаки, я сатору узумаки)))))) Круче_Gucci (сегодня 18.29) Я уже жалею об этом….       Мегуми закрыл чат.       Дорога заняла не так много времени, как он рассчитал, и вскоре Мегуми уже нажимал на звонок знакомой темно-бордовой двери. Открылась она почти мгновенно, на пороге стоял отец Юджи. — Мегуми, добрый вечер. — Здравствуйте, а можно Юджи на минутку позвать? — Юджи? — мужчина устало потер глаза под тонкими очками-половинками и прислонился к металлическому косяку, — Точно, как я мог забыть. — Что-то случилось? — Мегуми всегда немного пасовал перед этим мужчиной, и сейчас стоял напряженный, вытянувшийся по струнке. — Извини, это моя ошибка, забыл тебя предупредить. Юджи забрали в больницу рано утром.       Мегуми почувствовал, как его сердце ухнуло в пятки, и все внутри сжалось от накатившей паники. — Не стой в дверях, проходи. — Что с ним? — у Мегуми не было сил на вежливые расшаркивания. — Аппендицит. Ночью начались боли в животе, к утру он не смог терпеть и разбудил нас. Его забрали на скорой. — Куда его отвезли? Я могу к нему приехать? — Мегуми в спешке натянул снятую шапку, и достал телефон, приготовившись вбить адрес в навигатор. — В детскую городскую больницу. Та, что рядом с парком. Но боюсь, что тебя туда не пустят, даже нам с Каори не разрешили. Проводили его до приемной, а дальше никак. Боятся распространения вирусов. Грипп гуляет. Так нам сказали.       Мегуми упрямо тряхнул головой. — Я все равно съезжу. Можно с ним как-то связаться? — Мы держим связь через доктора. Телефон ему обещали отдать после того, как прооперируют. С минуты на минуту ждем новостей. Можешь остаться и подождать с нами, приемные часы уже окончились, нечего тебе по темноте мотаться. Завтра вместе попробуем навестить. — Спасибо, но я поеду. Как только вам что-то сообщат, напишите мне, пожалуйста. — Конечно. Твой номер у меня есть.

***

      В больницу его ожидаемо не пустили. Даже на территорию. Вялый сонный охранник в будке со стеклянным окошком лишь покрутил пальцем у виска, и вновь отвернулся к экрану. — Сука! — Мегуми от души пнул здоровый ледяной сугроб, словно он был виновником всех его проблем.       Мегуми несколько раз обошел по кругу территорию больницы, отмечая, в каких местах можно было бы пролезть на территорию. Забор был старый, камеры он заметил только у центрального входа. Если было бы желание, то проблем с тем, чтобы оказаться внутри, не возникло бы.       Но Мегуми не спешил. Он хорошенько запомнил расположения двух невысоких корпусов, центральный — административный, стоял от ограждения дальше всех, и ближе всего к охране. Сбоку была стоянка для машин Скорой помощи. Между зданиями были протоптаны узкие дорожки, в середине небольшого прогулочного сквера стояли лавочки, едва очищенные от снега.       Корпуса «В» и «С» находились по бокам от главного входа, и часть окон выходила на замерзший пруд в парке, позади которого резали глаза ярким светом окна многоэтажек.       Мегуми проверил телефон, но никаких новостей не было. Он коротко отписался ребятам в чат и сразу закрыл его, не собираясь отвечать на пустые вопросы.       Сейчас его беспокоил только Юджи. Почему именно тогда, когда ему было так плохо, у Мегуми не было возможности быть рядом? Он ощущал себя глупым и беспомощным ребенком, и ожидание сковывало все его тело удушливой волной беспокойства.       Побродив у остановки, Мегуми решился идти до метро пешком. Он скинул смс-ку родителям о том, что задержится, получив в ответ короткое: «ОК. Поговорим дома».       Холодный воздух обжигал легкие, вдохи приходилось делать короткими, резкими, от быстрого шага дыхание совсем сбилось, и ему показалось, что он задыхается. От переживаний. От беспокойства. От неизвестности. У самого входа в метро телефон противно зажужжал. — Мегуми, привет, мой мальчик, ты на громкой связи, — в трубке звучал тихий, уставший голос матери Юджи. — Добрый вечер. — Прости нас, что ничего тебе не сообщили, представляю, как ты волновался за нашего тигреночка. Джин сегодня сам не свой, сам понимаешь, мы все на взводе, у него из головы вылетело. — Спасибо вам, я понимаю. Как там Юджи? — Слава богам, все в порядке. Его уже прооперировали, все прошло успешно. Он у нас такой молодец.       Мегуми с силой прикусил губу, услышав, как женщина на том конце часто дышит, не позволяя себе расплакаться в трубку. — Следующие двенадцать часов ему строго запрещено вставать, он должен спать. А дальше будет видно по состоянию. Доктор сказал, что выпишут не ранее, чем через неделю. Представляешь, он впервые проведет праздник без своей семьи! — Хорошо, что это случилось не в сам Новый год, а то я столько слышал про пьяных врачей.       Мегуми бросило в жар. И как он не подумал об этом? — Джин, помолчи, пожалуйста, ты вообще не помогаешь!       Судя по звукам, кому-то, по ту сторону, досталось. — Когда его можно будет навестить? — Мегуми злобно зыркнул на пьяного мужика, толкнувшего его плечом, и бедняга постарался ретироваться. — Ох, мой милый, нам не разрешили, завтра мы с папой съездим передать все самое необходимое, но дальше приемной нас не пустят. Ссылаются на какой-то собачий грипп. — Свиной, любимая, — голос отца Итадори выражал неуверенность. — Я так и сказала, дорогой, свинячий.       Дальше спорить было опасно, Мегуми знал точно. — Я понял, спасибо вам. Юджи будет рад, если вы положите к вещам наушники, зарядный блок и внешний аккумулятор. — Конечно, ты в этом разбираешься лучше нас. — Если будут новости, пожалуйста, позвоните мне. В любое время. — Непременно, мой хороший. До встречи. — Всего хорошего, берегите себя.       Разговор был окончен, и Мегуми огляделся вокруг, в попытках найти ларек с табачкой. Ближайший был прямо за остановкой. Купив пачку винстона и зажигалку, он уселся на забор прямо там же, за будкой. И подрагивающими руками прикурил. Горький дым с непривычки обжег язык, оседая успокаивающий тяжестью в легких. Когда тлеющий огонек подобрался совсем близко к фильтру, Мегуми затушил его об урну и выбросил, прикуривая следующую.       Где-то после третьей его отпустило. Юджи бы не одобрил. С непривычки закружилась голова и стало подташнивать. Зато руки перестали дрожать.       Он испугался. Еще никогда Мегуми не ощущал себя так далеко от Юджи, это расстояние казалось непреодолимым, бесконечным, тревога за его состояние мешала нормально мыслить. Хотелось вернуться туда прямо сейчас, послать далеко и надолго всех присутствующих, и пробиться к нему. Чтобы хотя бы быть рядом, когда он проснется. Чтобы держать его за руку, чтобы видеть, как он дышит.       Мегуми разозлился на самого себя, сжал в руках начатую пачку, и швырнул ее в урну вместе с зажигалкой. До красноты натер пальцы снегом, избавляясь от впитавшегося в кожу запаха, и двинул к метро. Ночь обещала быть паршивой. — Ё-ма, вот это, блин, подгон, царский, — бомж, доставший из урны почти полную пачку сигарет, с ним бы поспорил.

***

      Мегуми оказался прав. Всю ночь он копался в интернете, и к рассвету по праву мог считать себя экспертом-теоретиком во всем, что касалось аппендицита. Дошло до того, что он нашел обучающие архивные видео какого-то медицинского универа и пересмотрел их все. Представлять Юджи на месте бедняг-пациентов было невыносимо. Голова раскалывалась, и он позволил себе прилечь, на минуточку. Впереди были заветные выходные, а там и праздник.       Праздник, который они хотели встретить вместе.       Сон был липким и поверхностным, Мегуми то и дело ворочался и просыпался, ему снилось, что звонил Юджи, но каждый раз телефон доказывал обратное.       Родители решили его не беспокоить и, тихонько собравшись, уехали по магазинам. Когда время перевалило за десять часов, Мегуми все-таки провалился в тяжелый глубокий сон.       Пробуждение вышло скомканным. Первые пару минут Мегуми пытался вспомнить, а не приснилась ли ему вся эта жесть, но, к сожалению, реальность была неумолима. Мегуми сонно побродил по квартире, перекинулся парой слов с родителями и без аппетита поел.       Когда он собирался пойти принять душ, заорал телефон. Мегуми еще с вечера перевел его из бесшумного режима в «разорви мне барабанную перепонку».       Трубку он взял мгновенно. — Алло. Мегуми? — Юджи!       Мегуми совсем не понравилось, каким слабым и хриплым был голос на том конце. — Юджи, как ты? — Мегуми старался контролировать себя, не душить ненужной заботой, Юджи бы это не оценил.       Он в любых обстоятельствах старался казаться сильным и несгибаемым, быть надежной опорой для окружающих. Но сейчас, он почти плакал. И эта мысль пробуждала в Мегуми что-то темное и опасное, словно у его души, как у Луны, была своя темная сторона. И сейчас тени на ней оживились, зашевелились, протягивая к нему свои длинные руки. — Гуми, мне побрили лобок, насухую! Это было ужасно! Все чешется и болит до сих пор. Это не медбрат, это инквизитор какой-то. Он мне чуть член не оторвал, серьезно. — И как они только посмели позариться на святое? — Я ему говорю, чувак, аккуратнее, все-таки не казенное имущество, а ему хоть бы что, придурок. У меня теперь там все в порезах. И кормят отвратно. Сегодня принесли какую-то жижу в миске, мне кажется, это уже кто-то ел до меня, переварил и срыгнул.       Мегуми расслабленно упал на край ванны и сильнее прижал трубку к уху, будто так он мог стать хоть капельку ближе. — А как ты в остальном? Как операция? — Пока ощущения не из приятных, хожу с трудом, больно подниматься. Но в целом, все нормально, я жив. Надеюсь, выпишут поскорее. — Как ты отходил от наркоза? Не тошнило? — Э-э-э, да вроде все ок, не помню особо. Врач сказал, что я молодец, — он немного замялся и снова продолжил, после паузы. — Единственное, что… — Что такое? — сердце у Мегуми застыло. — Теперь у меня будет три шрама, небольших. Они пока заклеены, но я тебе чуть позже фотки скину. — Я поцелую каждый из них тысячу раз. — Очень на это надеюсь, — Юджи улыбнулся в трубку, Мегуми это точно знал. — Думаю, с ними я буду выглядеть еще круче. Ну, знаешь, типо у Наруто там печать, а у меня будет шрам. — Я ужасно испугался, когда твой папа сказал, что ты в больнице. — Извини, что не смог предупредить сам, не думал, что так серьезно прижмет. Мама рассказала, что ты приходил. — Это мелочи, главное, что ты в порядке. — Я скучаю. И мне так грустно, что я не смогу сходить с тобой на фестиваль, оторвись там за нас двоих. — Ты хочешь, чтобы я пошел туда без тебя? — Конечно, потуси там с ребятами. И обязательно напиши желания от нас двоих, раз уж я не смогу. — Да чего тебе сдались эти фонарики? Если так хочешь, сходим и запустим их после того, как поправишься. — Ты не понимаешь, Мегуми. Когда я был мелким, то уже видел, как их запускают, издалека, правда, мы просто проезжали мимо. Тогда мне показалось, что это настоящие звезды. А сейчас мне хочется разделить этот момент с тобой. Это же настоящее волшебство. — У нас таких «волшебных моментов» будет целая куча, не собираюсь я праздновать, пока ты на койке больничной валяешься. — А как же желания? — Это просто развод, Юджи. Маркетинг, чтобы продавались лучше. — Ну ты и зануда, Мегуми. — Это называется научный скептицизм и критическое мышление. — Фу, ты критичный зануда-скептик. — Угораздило же влюбиться в такого ужасного человека. — Сам в шоке.       Они проболтали еще какое-то время, пока Юджи не пришлось отключиться. И Мегуми, впервые за последние сутки, смог спокойно выдохнуть. Но время не стояло на месте, у него еще были неотложные дела.

***

      Все оставшиеся дни до Нового года пролетели неожиданно быстро. Они регулярно созванивались с Юджи, и тот рассказывал о том, как ужасно тоскливо ему смотреть из окна на гуляющих в парке людей, когда он сам вынужден отлеживать жопу на продавленном матрасе, что теперь он на своем опыте знает, как кормят в тюрьме, и что в его палате ручки скручены с окон как в психушке. Или что в их палате сломался унитаз, и им временно разрешили ходить в туалет для сотрудников, который не использовался в связи со скорым ремонтом.       Мегуми его внимательно слушал, и очень сильно ждал того момента, когда они снова будут вместе.       Дома он неохотно украсил елку, настроения не было абсолютно, а приближение праздника совсем не радовало. Он считал дни до выписки. Время размылось, ускоряя свой бег, поэтому о наступлении «заветного» дня он узнал исключительно с экрана смартфона.       Дома царила суета: мама с утра гладила скатерти, и все никак не могла определиться, какая именно подойдет к столу. Отца отправили за картошкой, вместо которой он принес скрупулёзно отобранную свеклу. С кем не бывает. Мегуми бегал туда-сюда по квартире, исполняя различные мелкие поручения, пока мама грозно командовала с кухни. И правда, кто встречает Новый год с грязной люстрой? Потом они долго болтали с Юджи, обмениваясь новостями, и строя планы на оставшиеся после выписки дни каникул. Физическая нагрузка для Юджи, некоторое время, была под запретом, так что лыжи и коньки были моментально вычеркнуты строгим доктором Фушигуро.       Вечером похолодало, но снега не было. Мегуми накинул рюкзак и вышел на улицу, крикнув родителям об уходе. Тонкая корка льда под ногами похрустывала, а в окнах переливались огоньками гирлянды, создавая какой-то особый узор из светящихся кубиков на темных боках зданий.       Мегуми подошел на место встречи одним из последних. — Привет, — он внимательно оглядел собравшихся, все были с сумками или рюкзаками. — Йо, Мегуми, — отсалютовал краснощекий Сатору. — Здорово, — поприветствовал Панда с легким кивком. На нем была смешная шапка с медвежьими ушками. — Долго же ты тащил сюда свою тощую задницу, — Нобара возмущалась больше для галочки, нежели на самом деле. — Отлично выглядите, девчонки. — Спасибо, Куги и меня приодела, — Маки осторожно потрясла блестящим красно-белым колпачком с пушистым помпоном. — Ладно, опоздание прощается, — смилостивилась Нобара, принимая комплимент. — Хоть кто-то заметил. — Эй, я вообще-то тоже! — Годжо расстроенно упал головой на плечо Панды. — Почему она со мной так жестока? Чувствую себя отвергнутым! — Ну-ну, Сатору, не расстраивайся, она со всеми такая, кроме Маки. — Еще хоть слово, Панда, и я тебе стул наколдую. Жидкий. — Понял, моя госпожа, зашиваюсь, — он шутливо изобразил, словно протягивает иголку с ниткой сквозь закрытый рот.       Маки расхохоталась.       Вскоре подошли Юта с Тоге, и вся компания двинулась в путь. — Надеюсь фонарики у всех с собой? — для надежности уточнил Мегуми. — Не волнуйся, нам не по пять лет, справимся, — сказала Нобара, похлопывая себя по свисающему шопперу. — Если только Сатору забудет, с какого конца поджигать, но мы проконтролируем. — Удачи. — просто сказал Юта, и Инумаки, стоящий рядом, активно закивал. Мегуми развернулся и поспешил к месту, присмотренному ранее. — Эй, а че опять я крайний? — возмущенный крик донесся уже в спину Мегуми.       Без труда добравшись до забора, Мегуми быстро нашел здоровенную дырку между прутьями, которые раньше соединял металлический прут, прикрученный на проволоку. Что ж, больше не соединял.       Мегуми снял с себя рюкзак и без труда протиснулся в щель. Остановился, чтобы оглядеться. Его перемещения надежно скрывали укрытые снегом кусты можжевельника. Определившись, в какую сторону топать, Мегуми вставил наушники и набрал Юджи. — Еще раз привет, Мегуми. — Привет. Сделаешь кое-что для меня? — Звучит, конечно, интересно, но нюдсов не жди, я тут как Франкенштейн.       Мегуми чуть не ушел дальше, чем необходимо, но быстро сориентировался, скинул рюкзак и стал вытаскивать из него все необходимое. — Как ты мог подумать обо мне такое, чтобы нюдсы и на Новый год? Это не тот подарок, что я хотел бы. — Ну, знаешь ли… — Юджи не успел продолжить. — Фотки я попрошу на Рождество.       Юджи тихо прыснул со смеху. — Не смей меня смешить, и так все болит.       Мегуми уже успел все разложить. — Юджи, тебе родители передали папку с тетрадями и учебными пособиями? — Ага, еще бы, — Юджи горько вздохнул. — Ты туда заглядывал? — Нет, конечно, я что дурак что ли? — Отлично. Теперь накинь на себя что-нибудь теплое, и переключи меня на наушники, чтобы руки были свободные. — Это еще зачем? — Юджи насторожился. — Просто доверься мне, окей? — Как скажешь, но ты меня пугаешь, — Мегуми услышал небольшое шипение, и голос Юджи вновь вернулся. — Готово. — Молодец. А теперь возьми папку с тетрадями и дуй в служебный туалет. Аккуратно, чтобы тебя не заметили. — Зачем в служебный? Наш сортир уже работает, — Юджи недоумевал. — Пожалуйста, давай потом это обсудим.       Мегуми нервно вглядывался в окна, и с огромной радостью заметил, что свет зажегся ровно над тем местом, где он стоял. — Если бы мне Нобара нагадала, что я буду встречать Новый год с пластырями на пузе в больничном толкане, да еще и в обнимку с тетрадками, я бы ей не поверил! — Я бы тоже, но что имеем. А теперь, пожалуйста, открой окно. — Если санитарка это заметит, то откусит мне жопу. — А если ты этого не сделаешь, то я отморожу свою.       До Юджи стал доходить смысл сказанного, и он со всей возможной скоростью принялся исполнять просьбу. Оконная рама протяжно скрипнула, но открылась, впуская в душное маленькое помещение морозный воздух.       Юджи высунул голову наружу, и чуть не заорал от радости, когда увидел внизу стоящего Мегуми. — Я тоже рад тебя видеть, только прошу, не кричи, — сердце у Мегуми забилось быстро-быстро, как у маленькой птички.       Юджи послал ему воздушный поцелуй и радостно замахал руками. — Я думал ты сейчас с ребятами, отмечаешь. А ты ради меня сюда пришел, как тебя вообще пустили? — Вопросы потом, — напомнил Мегуми. — А сейчас открой папку, и вытащи то, что в ней лежит. Дальше сам все поймешь.       Юджи положил объемную пластиковую папку на подоконник и расстегнул. Внутри, между сборником сочинений по английскому языку и готовыми домашними заданиями по геометрии, лежал небесный фонарик. Маркер. И зажигалка.       Юджи почувствовал, как слезы подступили к глазам, пришлось проморгаться. — Я люблю тебя, ты самый лучший. Люблю. — И я тебя. Пиши желание и отпускай.       Юджи не пришлось долго думать, он определился с ним давно.       Аккуратно расправив бумагу, он поджег небольшой дурно пахнущий кубик горючего. Осторожно придерживая за проволоку, подождал, пока складки окончательно исчезнут, и наберется горячий воздух. Когда все было готово, на вытянутых руках высунул его в окно.       Мегуми внизу стоял с точно таким же. Пламя внутри трепетало так же сильно, как душа Юджи.       В наушнике раздался любимый голос: — Насчет три — отпускаем. — Один, — сердце Юджи гулко ударилось о грудную клетку. — Два, — Мегуми вытянул руки над головой, озаряя свое лицо бледным светом. — Три, — оба сказали это одновременно.       И два волшебных небесных фонарика стали медленно подниматься вверх, словно искорки от костра, сияя в темном ночном небе ярче, чем любые звезды. Два ярко-золотых сгустка света, они поднимались все выше и выше, второй фонарик вскоре догнал первый и дальше они полетели уже вместе, неразлучно.       Юджи украдкой вытер щеки, и в этот момент со стороны озера полетели еще огоньки!       Их было много: желтые, красные, синие. Одни мерцали чуть ярче, другие долго набирали высоту, прежде чем вспыхнуть. В небе уже было не меньше десятка, а они все не заканчивались, теряясь золотыми искрами где-то высоко в чернильном небе.       И пожалуй, особо из них выделялись два неугасающих фонарика. Надписи на них гласили:

«Хочу всегда быть вместе с Итадори Юджи», — накарябанная шариковой ручкой.

      И еще одна, размашистым почерком:

«Позвольте мне всегда быть вместе с Мегуми Ф. Пожалуйста, спасибо».

      И хоть их полет был недолгим, но след, который они оставили на небе — будет храниться в сердцах бесконечно долго.