Холодный январь

— Надо решать, домбыт совсем озверели. — вынес вердикт Турбо сидя в ванной Суворовых. Зима искал в записной книжке надпись «кафе Снежинка», чтобы позже методом переговоров забрать их видак, которой украли домбытовские, хотя на деле первыми это сделал универсам, но это ведь не суть важно. Договорившись с главным домбыта, по погонялу «Жëлтый» дружная компания состоящая из Зимы и Вовы Адидаса, направились на автобусную остановку, чтобы доехать на переговоры. Что-то пошло не так, ведь за тридцать минут мимо них даже собака не пробежала, что уж говорить о автобусе или попутке. В далеке наконец-то показался свет машины, которая больно похожа была на батину Волгу, но по идее она должна стоять в гараже, ведь сам отец сейчас со всей семьёй отмечает своё день рождение. Машина останавливается около остановки, двери открылись и из неё выходит Марат. — Ты что тут делаешь? — задал вопрос Вова смотря на довольную физиономию Марата. — Ну кто на переговоры на автобусе ездит? — младший Адидас искренни не понимал, что он сделал не так. Поразмыслив Вова понял, что лучше поехать на машине и вернуть её потом, чем ждать автобус, который скорее всего уже не приедет. — Ладно, поехали, но я за рулём. Стоя уже перед Жёлтым, старший универсама начинал злится, ведь тот в открытую пытался унизить его и показывал всю свою неприязнь. — Говно ты на палке. — терпение Вовы всё же оказалось не вечным, и его удар полетел куда-то в скулу собеседнику. Совершенно неожиданно выбежала вся группировка домбыт. Силы были неравны, сорок человек на троих. Побитые, можно сказать униженные трое парней стояли на коленях, а их руки были скручены за спинами. Двое из них наблюдают за тем, как их старшего заставляют извиняться, но тот упирается, не смотря на то, что его сейчас без зазрения совести могут убить. — У него там брательник ещё есть. — выкрикивает кто-то, после чего Вова знатно напрягся. — Брательник? Ну веди его. — обессиленного Марата буквально притащили, он будто находился в трансе сквозь, который слышал как прям над его ухом раскладывают нож, а дальше только невыносимая боль. Кажется его душераздирающие крики были слышны на всю Казань. — Извини. — старший брат просто не смог смотреть на, то как над Маратом издеваются и ничего не делать. — Стой! Что ты сказал? — нарочно переспрашивает Жёлтый, чтобы ещё сильнее унизить. — Извини меня. — повторяет Адидас, ведь на кону стоит жизнь брата, за что получает пощëчену. — Пацаны не извиняются. — это было сейчас не самое главное, ведь до слуха доносились болезненные крики Марата, которому сейчас нужна была помощь. Когда всё машины уехали Вова подполз к брату и подхватив его повёл на остановку, пока сзади плëлся Зима. Уже дойдя до машины он усадил сзади Марата, который теперь не кричал, но как покалеченный пёс громко скулил. — Вахит, там сзади аптечка должна быть, дай ему какое-нибудь обезболивающее. — нервно проговорил старший. Машину Адидас остановил у здания больницы, той самой где лежал после драки с Хади Такташ. Вова зашёл в кабинет, оставив ждать Вахита и Марата за дверью. — Наташа! — окликнул он девушку в белом халате. — Боже мой, Володя, что случилось? — испуганно вскрикнула девушка подбегая к возлюбленному. — Да ничего, ты можешь братика моего пожалуйста посмотреть, а я как-нибудь потерплю пока. — Конечно, веди его. Увидев Марата девушка ужаснулась ещё сильнее, его ухо можно сказать держалось на Божием слове. Когда самому младшему перевязали ухо и обработали раны, Вова велел ему выйти, чтобы не мешался пока Наташа занимается Вахитом. Сидя к коридоре, в полном тишине Марат сходит с ума от сильной боли и параллельно от скуки. Вдруг до его носа стал доходить ненавязчивый запах летней свежести, как-будто утренняя роса в перемешку с лавандовым полем. По лестнице поднимался парень, который пах как частичка лета в холодный январь. Выглядел он даже ещё прекраснее чем пах, голубые, щенячие глаза, которые делали его лицо как будто грустным, светлые, пшеничные волосы, которые были слегка небрежно уложенны, скорее всего из-за ветра на улице, круглые щёчки и пухлые губы, которые делали его лицо ещё милее. Без слов можно было понять, что он омега. В этом его выдавало не только детское личико, но и хрупкое телосложение. Узкие плечи, точëная талия, которую подчёркивало пальто красиво сидящее на нём и низкий рост. Он был буквально идеалом красоты, в понимании Марата уж точно. В своей ладони омега держал чужую, ручку маленькой девочки в бежевой шубке и леопардовой шапке. Адидас провожал его взглядом, пока тот не заглянул в кабинет, из которого Суворов сам недавно вышел. — Наташа! — этот бархатный голос он бы слушал часами, до чего же он был прекрасен. — А вы чего так поздно пришли? — озадаченно спросила медсестра. — Мама попросила тебе тут передать, ты же совсем не заходишь. — Спасибо, я не голодаю конечно, но приятно. — Наташа вышла к коридор и обняла омегу. — Ладно, мне бежать пора, а то мама потеряет. Ты приходи, мы очень ждём! — последнюю фразу он проговорил уже уходя. Как только парень пропал с поля зрения Марата, тот будто пришёл в сознание. — Я сейчас как какой-то чушпан на омегу слюни пускаю, докатился. — тихо проговорил он себе под нос, но мысленно добавил, что ради интереса всё-же нужно узнать его имя и кем ему приходится эта Наташа.