Ярость дурманит

— Пиздец Даня, ну как мы так могли проебаться? — брюнет ходил по номеру отеля из угла в угол, держась за голову. — Да ладно, че ты, это в нашем стиле. Скажем, что мы просто умственно-отсталые… в девяносто пяти процентах случаев — это работает. Ребята находились в Екатеринбурге, это был их первый совместный тур. Отыграв концерт, они поехали в отель, чтобы выспаться, а на следующий день они должны отправиться в другой город, но просыпаясь утром, они поняли, что проспали поезд. — Руся, успокойся, блять, мы же не на выборы идем. Не парься, — хоть Данила и сам был на нервах, он виду не подавал, пытался перевести все в шутку, в попытке хоть как-то сохранить спокойствие. — Да ты заебал отшучиваться, идиот! Мы сейчас проебываем деньги, еще и Аня трубку не берет… Сука-а, — Кашин мигом замолчал, он же хотел смягчить ситуацию, но не рассчитывал, что Тушенцов ответит так грубо, так еще и оскорбит. — Я напишу Ане и оплачу нам новые билеты, попрошу её перенести тайминг, — выражение веснушчатого, ранее радостного лица, сменилось заметной угрюмостью. Брюнет посмотрел на Даню, словно переосмысляя брошенную сгоряча фразу. Устало вздохнув, Тушенцов начал говорить: — Ну бля, Дань, не обижайся… Просто ты всегда так делаешь. Это ребячество мне уже надоело. Я хочу, чтобы ты подходил ответственнее и серьёзнее ко всему, — парень смотрел на рыжего надув губы, показывая, что его тоже не особо впечатляет происходящее. — А ты бы мог быть по-покладистее и закусывать свой острый язык. Я понимаю, что мы друзья, но я устал терпеть твои внезапные вспышки агрессии! — Блять, ну я такой! Хули мне делать, а? Либо принимай, либо иди нахуй! — ссора на пустом месте. Кашин сжал кулаки, голубые глаза проскользнули по стоящему рядом силуэту сквозь небрежную, зачесанную челку. Данила не знал, въебать Тушенцову сейчас или попозже. — Ты че не ебался давно? Че ты такой нервный? Хочешь, я выебу из тебя эту дурь, к хуям? Ты меня конкретно уже заебал со своими истериками, может быть твой рот занять чем-то другим? — битмейкер поднялся с постели, подходя к Руслану. Именно сейчас Тушенцов ощутил чужую тяжесть, высоту, но это не напугало его, он продолжил пялить своими бездонными глазами на Данилу. Ему нечего сказать, он пытался понять, была ли это очередная тупая шутка, или Кашин не шутил в этот момент. Беглые, карие глаза, пробегаются по высокой чужой фигуре: Данила выпрямил спину, от этого он казался выше чем обычно, помрачневшие глаза выглядывали из-под светлых волос, смотря на старшего исподлобья, сжирая. Шея его была напряжена, это было видно невооруженным глазом. Тушенцов опустил взгляд, закусив губу, дабы не сболтнуть ничего лишнего больше, в голове он прокручивал образ друга. Парень редко видел его таким напряженным, холодным, но в то же время властным. — Че губу кусаешь? Уже воображаешь как я дам тебе на клык, а? — голос Кашина рычащий, требовательный. Рыжий просовывает пальцы под подбородок, ухватывая чужие щеки и сжимая их. Руслан старательно пытается отпихнуть Кашина, хватая того за руку, мотая головой, но хватка татуированных пальцев намного сильнее этих жалких попыток выбраться. — Ну и долго ты молчать будешь? — Дань, убери руку, успокойся пожалуйста, -голос начинал дрожать, выдавая с потрохами внутренний страх. В ответ Кашин ухмыляется, одним движением, подталкивая старшего к стене. Да, его спина вжалась в холодную бетонную стену, но битмейкер не торопился сокращать расстояние. — Это мне теперь нужно успокоиться, Руся? Может все-таки ты остепенишься, блять, м? — Тушенцова начинает немного потряхивать, он облизывает сухие губы волнительно, упираясь взглядом в пол. В голове он взвешивал все, анализировал столь странную и угнетающую ситуацию. — Расслабься, — на выдохе произнес брюнет, ногтями слегка царапая стену. — Поможешь? — даже не смотря на лицо друга, он почувствовал его ухмылку, что обнажила ровные зубы. Небольшая пауза, и Руслан совсем неробко вцепился в чужие губы. Кисть Кашина все еще находилась на щеках, а от неожиданности, парень слегка пошатнулся, но не растерялся. Обхватив покрепче тело старшего, он углубил поцелуй. Данила доступ к воздуху перекрывает, заставляет блоггера задыхаться, но не отстраняется. Тушенцов на плечи широкие кладет руки, стискивая худи, притягивая ближе. Пара сухих губ сливаются в одно целое. Они кусают друг друга по-дикому, оставляя ранки на потрескавшихся губах. Сильные ладони надавили на плечи, а Руслан послушно опускается на колени, смотря на рыжего снизу-вверх. — Учти, блять, что после отсоса я тебя в губы никогда больше не поцелую, нахуй, — рука Кашина загривок сжимает, а трясущиеся руки Руслана тянутся к резинке серых спортивок. Да и похуй, что больше не повторится этот поцелуй несчастный, сейчас хотелось слушать младшего, впитывать его томный взгляд полный желания и невообразимой похоти. — Будешь отрабатывать прощение, Руся, — брюнет кивает, смотрит преданно снизу, очаровывая своим видом блядским, распаляя окончательно. Тушенцов тянет вниз ткань мешающую, сразу ладонью член обхватывая, двигая ей без стеснения. Его карие глаза только в чужие и смотрят, они ищут одобрение всех действий, надеются получить награду за решительность. — Тебе бы членом по губам постучать, а потом в глотку ебать до потери сознания, пока не поймешь все, — Кашин голову опрокидывает, а ладонь на волосы переходит, подталкивая ближе. — Ну так сделай это все, — Руслан рот открывает, язык высовывает, проходясь по всей длине, после головку обхватывая губами пухлыми. — Ну ты прирожденная блядь, Руся, — битмейкер оттягивает Руслана назад, обхватывая собственный член рукой. По шершавым губам постукивает, а брюнет кончиком языка касается плоти, дразня младшего. Тушенцов только успел закрыть глаза, как Кашин толкнулся наполовину в теплый рот, сжимая темные волосы на затылке, не давая отстраниться. Блоггер руками в бедра упирается, а в уголках глаз слезы появились. Скапливаясь в крупные жемчужины, слёзы блестящие скатывались по щекам благополучно. — Руки убери свои, солнце, — Кашин свободной рукой бьет по кистям наотмашь, а Тушенцов ручки поджимает, укладывая их на бёдра. — Умница. А всего то стоило надавить на тебя слегка… Ты уже как сучка на колени опускаешься, рот открываешь, — рыжий сильнее волосы сжал, входя во всю длину, от чего парень давится, но рука на макушке не дает покоя. Движения резкие, грубоватые, выбивают кислород их легких. Данила опустил голову вниз, его поразило то, что будучи заплаканным, с членом во рту, Тушенцов смотрел на него глазками черными невинно, это просто срывало крышу. Внезапно, весь процесс прервал звонок. Даня Руслана оттягивает от себя, телефон к уху прижимая. — Да, Ань? — Я вам взяла билеты, поезд через час, не дай бог, вы, придурки опоздаете, вам пиздец, отвечаю!