мой любимый незнакомец

      Привет, незнакомец.       Мой всё ещё любимый незнакомец, которого раньше я называл и «мой малыш», и «мой дорогой», и «моя ромашка», и даже «мой единственный».       Но как я должен называть тебя сейчас?       Должен ли я просто называть тебя по имени? Обычное «Сону», «Ким Сону»? Или более формальное «Ким Сону-щи»? Я так привык к твоей улыбке после очередного ласкового «Сону-я», что не смогу называть тебя как-то иначе.       Ты же мой единственный Сону.       Ты был им, клянусь.       Какой теперь ты мне «Сону-я», если даже не можешь вспомнить моё имя? Вспомнишь ли ты меня однажды? Прикоснёшься ли ещё раз к моему лицу своей мягкой ладонью, чтобы провести по щеке и притянуть к себе для поцелуя? Позволишь ли обнять себя когда-нибудь ещё раз?       Ответь мне, пожалуйста, мой любимый незнакомец.       Твои родители меня совсем ни в чём не винят. И я ведь так сильно пострадал в той аварии, у меня даже левая рука до сих пор не восстановилась, а шрам на брови не планирует становиться менее заметным. Твои родители до сих пор иногда пишут мне и спрашивают, как мои дела. Но, знаешь, было бы куда проще, если бы они погнали меня прочь, а не просили остаться, потому что всё ещё верят в то, что ты вспомнишь меня.       А ты вспомнишь?       Я ведь не глупый. Не наивный. Я всегда был пессимистом, но надеяться меня научил именно ты. Ты стал моей надеждой. Моей верой в чудеса. Моим светлым будущим.       Ты был моим миром. Таким крохотным, но таким любимым.       Ты был целой вселенной.       А сейчас тебя нет, и есть только воспоминания, которые медленно убивают меня, потому что я-то помню. Всё помню, будто вся твоя память ушла ко мне, заставляя страдать и прокручивать в голове все наши моменты, все разговоры, все планы на совместное будущее, которого, наверно, у нас уже нет. Я до сих пор храню кольцо, с которым собирался встать на одно колено перед тобой и спросить:       – Станешь ли ты моим мужем, Ким Сону?       И я всегда был уверен, что ты закроешь руками лицо, мотая головой от неверия, начнёшь так мило пищать (клянусь, боже, я так это люблю этот звук), а потом решительно ответишь:       – Стану.       Наши родители уже даже за нашими спинами начинали планировать свадьбу. Я однажды слышал, как моя мама говорила твоей, что можно было бы оформить всё в нежно-розовых тонах. Потому что ты любишь этот цвет. Как персик, как лепестки сакуры, ради которых мы ездили тогда в Японию, как твои волосы, которые я тебе красил тогда в отеле, как румянец на твоих щеках из-за смущения, как наша любовь.       А что теперь мне делать с этим кольцом, мой любимый незнакомец?       Что мне делать с ним, если на нём написано «my honey, my daisy, my only»?       Я всё ещё не знаю, как мне стоит называть тебя сейчас.       Возможно (на самом деле я уверен), ты найдёшь того, кто будет называть тебя этими же словами, будет кружить с тобой в танце под твои любимые песни, заставлять смеяться, заботиться о тебе, покупать тебе твои любимые сладости, петь тебе на ночь и переживать за тебя, когда ты выбираешь экстремальный вид отдыха.       Мой бесстрашный Сону-я, я обещал тебе забрать все твои страхи, хотя всегда был куда большим трусишкой. Потому что мой главный страх был банальным и предсказуемым – потерять тебя.       И я ведь потерял.       Ты всё ещё рядом. Но так далеко. Ты проходишь мимо меня на улице, потому что мы с тобой работаем в соседних зданиях, ты стоишь передо мной в очереди за нашим любимым кофе, ты выходишь гулять со своей племянницей в те места, в которых гуляли мы. Я не против, ходи с ней, потому что Ёну когда-то и стала причиной нашего знакомства, помнишь? Когда она сбежала от своего дяди и врезалась на лету в меня, а потом долго извинялись вы оба, потому что на моих новых светлых штанах было пятно от мороженого. Знаю, что ты не помнишь, но мы с Ёну – да. Поэтому гуляй с ней в наших с тобой местах. Но никогда не приводи туда никого другого. Пожалуйста.       Тогда моё сердце точно разобьётся.       Ты собрал его, а потом позволил ему вновь рассыпаться осколками, режущими меня изнутри, когда открыл глаза и сказал то, что до сих пор преследует меня в кошмарах.       – Кто ты?       Действительно, кто я теперь? Я не твой «дорогой», не твой «единственный», не твоя «радость». Не твой «Сонхуни-хён».       Как бы ты назвал меня сейчас?       Кто мы теперь друг для друга?       Ответь мне, пожалуйста.       Я ненавижу просыпаться один, ненавижу просыпать, потому что будильники никогда мне не помогали, а твои поцелуи – да. Ненавижу готовить завтрак на одного, поэтому по привычке достаю твою любимую тарелку, но оставляю её пустой. Твоя кружка всё ещё стоит на подоконнике, она уже пылью покрылась, но я её так и не убрал. Тебе не нравилось, когда я переставлял твои вещи. На своей планете ты всегда наводил собственный порядок, а я был всего лишь гостем, который однажды должен был улететь восвояси. Пригласишь ли ты меня к себе ещё раз? На твоей планете так комфортно, так много радости и цветов. А на моей разруха и засуха.       Я так ненавижу себя.       Но так люблю тебя.       Извини, что до сих пор люблю тебя, хотя сейчас я для тебя всего лишь незнакомец.

Твой когда-то любимый

незнакомец.