Мы между пятым и шестым

      Тэхён перелетает через две ступеньки, а позади слышит бурчащий голос Юнги из прорези домофона. Он придерживает бумажный пакет, с бутылкой игристого и любимыми мандаринами Мина. В светлом холле апартаментов стоял предновогодний мандраж, за дверьми люди вели свой быт, а кто-то также отмечал смену цифры в году. Ким останавливается у лифта. Табличка над головой гласит о его нахождении на первом космическом этаже, поэтому сколько бы Тэхён нервно не жал, быстрее он не станет.       Но уже спустя вечность он жмёт на кругляш с этажом друзей. Почти закрывшись, дверь пищит об открытии и в отверстие просовываются чьи-то пальцы. Тэхёна окатывает холод, он вытягивает губы и жмёт на открытие дверей.       Чонгук…       Тэхён рыдает. В голос. Не будь у него шумоизоляции в квартире, соседи давно выбивали бы дверь, чтобы спасти бедное животное из плена. Но нашли бы только разбитого Кима. Пол часа назад у него закончились отношения, те, в которых заводят семью, рожают детишек и живут, как в сказках: “долго и счастливо”.       На разбитом дисплее высвечиваются сотни уведомлений от лучшего друга, тот уже всё знает, мчит. Они вместе пройдут такой сложный период.       – Давай мы ему порчу сделаем? – Предлагает Юнги, а когда тихий скулёж прерывается, отнимает чужую голову от плеча, но как только взгляды пересекаются, слышится новый всхлип и задушевный скулёж. – Ну же, Тэхён, давай попьём водички, ты умрёшь от обезвоживания, а я от разрыва сердца.       Тэхён будет дуть пузыри в стакане. Даст слезам смешаться с чистой водой из-под фильтра. А потом обольётся, развозя воду по каменной столешнице. Ему изменили, растоптали и уехали. Тэхёна предали и оставили разбираться с этим самостоятельно.       Конечно, он всё поймёт и отпустит. Обязательно постарается забыться и поспешит поменять в своей жизни всё. Но Чонгук останется в его сердце навсегда.       Вечно шумящий Сеул сегодня превосходит все показатели. Толпы сметают полки продуктовых, а остальные уже докупают отсутствующие. На улице моросил мелкий снег, плавно перетекающий в снежное месиво на тёплой земле. Зима не то, что не располагала к прогулкам, её невозможно было назвать зимой. Канада его радовала больше в плане погоды, но на родину тянуло так, что кошки скребли. И приехав в Сеул, Тэхён был приятно удивлён отголоскам снегоподобных осадков. Как и тем, что тут тоже готовились провожать старый год.       Он был совсем не готов к этому новому году. Он только за два дня услышал от коллег, что тридцать первое уже в это воскресенье, а непосредственно сейчас стоял за сложным выбором вина. Тэхён был приглашён меньше часа назад в гости к семье Пак. Меньше десяти минут назад Юнги, котом шипел в трубку, чтобы тот не творил глупостей и приезжал к ним.       Так он и оказался перед сложным выбором. Сам много не пьёт, быть может бутылку Шардоне, но Юнги предпочитал что-то крепкое, а Чимин хлестал всё за милую душу. Так за два часа до нового года он изучал этикетки всех имеющихся бутылок с алкосодержащей продукцией.       Из-за всей этой предновогодней суеты у Тэхёна не было и дня повидаться с другом. Хоть Юнги и посещал его только в сентябре, обнять друга очень хотелось.Он был для Тэхёна одним из немногих людей, ради которых хотелось возвращаться в Сеул. Юнги считался почти родным братом: маленьким, вредным, но родным. Они пережили больше, чем все их парни вместе взятые, даже в одном саду за руки в горшок ходили.       Так что, одной из причин вернуться в Сеул был именно он, крошечный друг, которого сложно доставить в Америку.       Ещё одной причиной были родители. Тэхён хоть и не был приверженцем семейных уз, но маму нужно было навестить. Женщина не сильно была втянута в жизнь семьи, всем в основном заправлял отец, но какой бы корыстной она не была, Ким её любил. Женщину так воспитала старая маразматичка, которая сначала заставила его отца изнасиловать свою дочь, а потом шантажом выдала замуж. Так и случился Сокджин, а позже Тэхён. Печальным было то, что женщина не лишилась ума, взяла себя в руки и решила использовать то, что была в браке с этим человеком. Из-за раннего замужества она не получила образование, но научилась пользоваться хитростью, а учитывая, что от неё требовали только пустые беседы и улыбку на камерах, жила она на лучших правах. От не любимого она принимала деньги, а от нелюбимых сыновей подарки.       И Тэхён её всё ещё понимал. Будь у него такой выбор, он с удовольствием прожил жизнь своей недалёкой мамочки. Но в этом ему чуть повезло, родившись мальчиком, он освободил себя от обязанности быть обещанным кому-то из важных компаньонов, а родившись вторым, он освободил себя от должности отца. Ким был сослан в Америку, чтобы не оттенять своего брата.       Так, он оказался там, где был.       Сеул встретил его тучами и двумя кругами над аэропортом из-за плохой видимости. А после отеля Ким успешно пересел на такси до дома. Оставаться в доме своей семьи он бы не стал не под каким дулом пистолета. Его ждали вечные вопросы о свадьбе, внуках, вкупе со сравнениями с Сокджином, который на это будет только усмехаться. Не такое он хотел возвращение. Тэхён устанет отдавать большую часть зарплаты на психолога.       Поэтому, после заветного щелчка замка, Тэхён попадает на территорию особняка Ким. Он всё ещё показывает своё превосходство. Ким всегда ощущал себя здесь ничтожеством. Дом был последним на ответвление улицы, ниже располагались частные дома всяких актёров, айдолов и других средних шишек, но поместье Ким, делило всю улицу, выше по горному склону располагались дома правящих странной, ниже только скрытый от чужих глаз съезд. Здесь ты не запустишь дрон и не прокатишься на велосипеде. Этого места не было даже в поисковике.       Тэхён обернулся на закрывающийся забор и заметил, насколько тут всё по-прежнему. Низкорослые кустарники были гладко стрижены, хоть на них и лежал снег, видно старательную работу Господина О, их садовника. Около гаража было несколько отпечатков протекторов. Забор такой же серый, как и всю его жизнь. Здесь ничего не было украшено и соблюдался унылый траур. Тэхён озяб, то ли от настроения данного дома, то ли от пробирающего душу ветра. Он натянул шарф по туже и двинулся в сторону крыльца чеболей, коим он себя давно не чувствовал.       Его встретил дворецкий. Невысокий мужчина с проседью оставался настолько безразличным, что казалось, будто его веки были приклеены на клей момент и не давали мужчине поднять глаз, но руки были протянуты для получения чужого пальто. Тэхён же слегка качнул головой и оставил пальто свисать на предплечье, а шарф он чуть распустил. Здесь он ненадолго.       – Господин Ким, добро пожаловать, председателя и директора нет, но госпожа Ким... – сверху донёсся довольный визг, который прервал дворецкого, скоро стих и послышались каблучки. – Она наверху, думаю, я вам больше не нужен?       – Спасибо, Господин Ван, как ваша жена? – Мужчина, наверное, впервые за весь разговор моргнул, выдавая остатки живого, на его губах скользнула улыбка, которая продлилась всего мгновение.       – Скоро приедут внуки, она их очень ждёт. Спасибо, Тэхён. – Он тут же исчез.       В этом доме было всегда так. Тэхён никогда не поймёт, что происходит с дверьми этого особняка. Как только ты переступал порог, всё человеческое в тебе искоренялось, а жизненная энергия тратилась в геометрической прогрессии. Господин Ван пришёл не больше пятнадцати лет назад, он был и есть отличный управдомом, но с каждым годом становился всё черствее и черствее. Тэхёну нравилось возвращать людям утраченное. Он часто интересовался у работающих тут личной жизнью, только тогда он понял, насколько эти люди отчуждённы тут, стараясь как можно меньше запоминать и быстрее выполнять свою работу. В стенах этого дома было много интриг.       Тэхён сочувствовал Вану, его голова была очень дорогой, отец такое не любит.       Госпожа Ким появляется на мраморной лестнице тогда, когда Ким уже опустил пальто на спинку дивана. Каблучки звучали в каждом уголке этого дома. Её дряхлое, нагое тело было скрыто под пеньюаром, а на плечах лежал халат из того же комплекта с перьями на длинных рукавах. Мать выглядела отвратительно, всё это было ей не к лицу, но кто бы мог с ней спорить.       Тэхён притворно счастливо ей улыбнулся, мама ответила взаимностью.       – Сколько лет, сколько зим. – Она затянула халат туже и заправила кудрявые волосы за ушко. Её бордовые пряди выглядели неряшливо, были сделаны в самом дорогом салоне, но выдавали отвратительный вкус женщины. – Совсем забыл про матушку, даже не позвонил на её день рождения.       – У тебя всегда есть мой номер. – Напомнил Ким полушёпотом, добавив громче. – Тебе не пришёл мой подарок? – Пришёл, Тэхён это точно знал, она выставила дорогое колье во все соц.сети. Мать и сейчас искала хоть какой-то презент, взамен на её любезность и время, потраченное на сына. – Извини, что с пустыми руками, я переслал тебе номер рейса и билеты на отдых.       Теперь она наконец подняла взгляд, Тэхён заметил, как она оживилась, что стала мягче и её восхищённо вскинутые руки были тому подтверждением.       – Ну чего ты стоишь, – мама не сдвинулась ни на миллиметр в противовес своим словам, она совсем не была ему рада. – Твой брат и папаша должны появиться хоть когда-нибудь.       Тэхён улыбнулся. Он осмотрелся по сторонам. Всё те же мраморные стены, безвкусная мебель и вычурное богатство. Встретить свои двенадцать часов тут? Нет, ни при каких обстоятельствах. Даже ель не наряжена. Единственный любимый праздник не должен быть отпразднован в похоронном бюро его ментального здоровья.       – Извини, у меня есть планы. – С этими словами Ким развернул пальто.       – Как жаль. – Скорчив гримасу скорби на своём лице, мать сложила руки на груди. Ей было абсолютно всё равно. – Ключи от машины, Ван.       Дворецкий материализовался рядом с ней, на подносе лежали ключи оставшихся в гараже автомобилей семьи. Ким поспешил забрать свои и получив от матери скользкий поцелуй в щёку, поторопился в гараж.       Генезис поспешно исчез за воротами.              Так Ким и оказался тут. В лифте со своим бывшим.       Чонгук несколько раз поблагодарил за то, что он подождал и сразу же засунул руки в карманы куртки. Тэхён даже оскорбился, мужчина его не узнал. Чон хоть и стоял чуть позади, но лифт был зеркальным, можно было бы и поздороваться. Сколько бы он не старался, Чонгук был не заинтересован в ком-либо, кроме циферблата над кнопками. Он не нажал на другой этаж, возможно им на один. Интересно, к кому он едет? И что тут вообще делает?        Тэхён опустил голову на свои ботильоны от дорогой марки и размял в них пальцы, чуть перекатываясь на пятку. Хотя, тут и не было ничего удивительного. Зачем Чонгуку о нём вспоминать? Они расстались, у каждого своя жизнь. Дурацкая штука эта жизнь. Если бы Ким знал, что именно сегодня, именно в этом лифте, он встретит Чона, быстро бы отказался от всех предложений, но жизнь посмеялась ему в лицо. После того дня, Чонгук исчез, не только по желанию Тэхёна. Он заблокировал его везде, не появлялся у общих друзей дома и даже не приходил на учебу. Ким по началу не мог найти себе место, а после, его затянула рутина поступления и переезда. Так Тэхён отсрочил себе время на все стадия принятия. Но одно осталось неизменно, Чонгук всё ещё вызывал будоражащие сердца эмоции. Даже сейчас, своим молчанием, Тэхёна злило его отсутствие.       Тэхён собирается повернутся, когда в лифте резко отключается свет. Его штормит от качка и вот из-под ног исчезает пол, а под ногами слышатся глухие звуки. Из динамика слышится женский голос: “Произошла поломка в шахте лифта, если вы слышите это сообщение свяжитесь с диспетчером”. Через секунду подключается панель и появляется аварийное освящения.       Чонгук аккуратно держит чужие плечи, ведь в неразберихе темноты Ким оказался в чужих руках. По полу катились мандарины.       Неловко.       Тэхён удивлённо распахивает глаза и отшатывается от Чона, всё ещё крепко обнимая бумажный пакет с порванным дном. Он пятится до тех пор, пока не сталкивается со стеной с кнопками, которая из раза в раз повторяла одну и туже фразу.       Неприятно.       К горлу подступала паника, а глаза наполнили слёзы. Тэхён стекает по стенке лифта и глубоко дышит, смаргивая слёзы. Они упадут и разобьются. Сейчас. Они задохнутся и умрут. Их никто не вытащит. Тэхён накрывает уши, но мерзкая женщина повторяет снова и снова. Поломка… Шахта… У Кима сдавливает грудь.       От страха полностью сковавшее тело, Ким совсем не чувствует чужих рук, как Чон общается с диспетчером, что к ним уже выехали. Тэхёна на чужих руках страшно трясёт, Чонгук даже слегка удивляется, что человека может так потряхивать. Но уже через десять минут монотонных покачиваний, Тэхёна попускает и он слышит Чонгука:       – Всё будет хорошо, к нам уже направлен специалист. – Потом тихий мотив какой-то лирики и Чонгук повторяет тише: – Вдох - выдох.       Тэхён открывает глаза и отпускает волосы на висках. Чонгук аккуратно берёт чужую потную ладонь.       – Всё хорошо, к нам едет специалист. – На чужие всхлипы Чон улыбается. – Привет, Тэхён.       Ким икает и сползает с чужих коленей. Желания заводить дружескую беседу не было, только не с Чоном. Поэтому Тэхён засовывает руку в карман и выуживает телефон. После коротких гудков в трубке слышится недовольное, но не менее взволнованное:       – Ты снова пешком поднимаешься? – Юнги запыхался, видимо накрывает стол.       Тэхён сглатывает, подбирая коленки ближе к груди. Сказать оказывается тяжелее и сначала выходит более сипло:       – Я в лифте застрял.       На том конце повисает молчание, Юнги точно прикусил себе язык, ведь язвил над страхом друга столько, что сейчас становится отвратительно от себя.       – Я отрежу себе язык позже. На каком ты этаже? – В трубке слышен звук открытия двери, шорканье тапок.       Тэхён поднимает взгляд на экран, что высвечивал красные буквы “stop”, а ниже пробегала строчка “엘리베이터 샤프트에 고장이 발생했습니다.이 메시지가 들리면 디스패처에 문의하십시오”.       – Не знаю.       Тэхён жуёт губу, когда экран показывал этаж, он больше интересовался почему Чон не обращает на него внимание. Не скажет же он правду. При нём. Чонгук сдирает заусенец на большом пальце и тихо добавляет:       – Мы между пятым и шестым.       Звук тапочек прекращает слышится из динамика. Он точно слышал его голос.       – Ты не один?       Тэхён переводит взгляд на Чона. Тот широко расставив ноги, опирался на них локтями прокручивал в одной руке мандарин, а большой палец другой руки был сжат между губ.       – Тут Чонгук.       Юнги слышно спускается по лестнице, на Чонгука он отреагировал как-то слишком тихо. Через несколько минут голос трубки эхом отдаётся где-то высоко в двери.       – Я не сказал тебе, – начинает Юнги, когда Тэхён сбросил трубку и внимательно слушал друга за дверьми, – но его пригласил Чимин. Мы хотели, чтобы вы в новом году поговорили, но… – Юнги мнётся, Тэхён не дурак и всё понимает. – Прости, Тэ.       Тэхён, не рассчитав силу, ударяется затылком о стену позади себя. Замечательный новый год и друзья у него крутые. Чонгук поднимается с пола, его колени забавно хрустят и теперь он подаёт голос:       – Что с шахтой, где находится лифт? – Разговор между Тэхёном и Юнги действительно был окончен, Чон по одному выражению лица понял, как ему всё это не нравится.              Оказывается, что лифт довольно странно застрял, лишь одной четвёртой частью выглядывал на шестом, что говорило о сложности выхода самостоятельно. Чон попытался открыть дверь, но та сопротивлялась. Оставив попытки выбраться, Чон снова и снова вызывал диспетчера, но на звонки ему не отвечали, предпочитая праздновать новый год. Юнги с Чимином по очереди караулили лифт и входную дверь, пока Тэхён не отправил друзей в квартиру. Они тут на долго, смысла нет, все были заняты, а пробки в этой части города превышали семь баллов.       Тэхён аккуратно чистил мандарин в порванный пакет, встретить новый год в лифте, с бывшим, было его “мечтой”. Этот бывший хоть меньше истерил, не то, что тот с которым он делил одну квартиру в карантин.       Так, после часа молчанки, Тэхён протянул мандарин, Чон, не долго думая, закинул пару долек в рот. Ким был обижен на друзей, но Юнги не мог сделать что-то во вред. Тэхён надеется. Поэтому, когда он в очередной раз протягивает мандарин, а Чон протягивает руку, он отнимает дольки. Чонгук отвлекается от разглядывания пола.       – О чём говорил Юнги? – Чонгук вздыхает и отворачивается.       Чон был очень не готов рассказать об этом. Юнги не обрадовал его этой возможностью, когда сообщил обо всём этом Тэхёну.       Он тоже не знал.       Чимин познакомил его со своим парнем относительно недавно. А Чонгук на это громко рассмеялся, под аккомпанемент закатывающихся глаз Юнги. Мин в тот день ещё и опоздал, поэтому, когда он сел перед Чоном и протянул ему руку, а после брезгливо её отдёрнул пришлось объясняться Паку об их долгих и сложных взаимоотношения. Но в тот же день Чонгук и раскрыл завесу тайны их расставания.       И, сидя сейчас со своим шансом быть отмытым от всех грехов, Чон не мог произнести не слово об этом. А потом он потянулся за трепетно выбираемым Тэхёном шампанским. После небольшого хлопка, Чонгук протягивает бутылку:       – Пей, я буду надеяться, что у тебя отшибёт память.       Тэхён делает несколько глотков теплого алкоголя и горько улыбается. На вкус как яд и Ким уже надеется, что это самое горькое, что он употребит в себя сегодня. Он рассматривает горлышко бутылки и пьёт ещё, пока его губа не проваливается в стекло и не присасывается, от чего становится слишком больно и Ким с громким звуком отнимает горлышко, протягивая бутылку обратно. Чонгук смеётся. Тэхён протирает губы от пузырящейся жидкости и улыбается от неловкости. Чон принимает бутылку и не поступает также опрометчиво как Ким. Он опускает стеклянную часть на нижнюю губу, и пшеничная жидкость аккуратной струйкой стекает ему в горло, за чем Тэхён с завистью наблюдает. Чонгук оставляет бутылку между ними.       – Я не изменял тебе. – Он всё ещё не отрывал взгляд от шампанского, но чувствовал, как настроение в лифте становится подвешенным. – Сложно точно оценить мой поступок тогда, но я точно не хотел, чтобы это произошло так.       Тёплый март гнал с улиц тоску и приближал долгожданную весну. По улицам уже можно было спокойно ходить, а куртку хотелось снять. На лицах появлялось больше улыбок, а школьники сбивались в кучки под центрами продлённого обучения, занимая места у лучших преподавателей, чтобы как можно раньше начать готовится к суныну .       Чонгук общего оптимизма не разделял, а лишь радовался, что теперь не нужно переживать за мокрые ноги в дырявых ботинках. Парень спешил на очередную подработку, пренебрегая советами учителей. И уже скрываясь за прилавком, тихо решал пробный вариант экзамена, между приходящими клиентами.       Тихий звон колокольчиков над дверью, заставляли Чонгука в очередной раз подорваться. Ему никогда не было интересно что это за покупатель, но зашедшая в круглосуточный магазинчик пара, немного удивила контингентом. Женщина выглядела не как пришедшая за покупками мать, а как владелица как минимум трёх таких. Мужчина с ней был намного моложе и Чонгук мог с уверенностью сказать что тот должен быть айдолом или моделью, чем-то он Чону был знаком. Они не прошли по магазину, лишь брезгливо его осмотрели и с невероятной синхронностью направились в сторону кассы.       Чон по проложенному сценарию и хороших манер, опустился в поклоне и бросил тихое приветствие, но до ушей быстро донеслось:       – Ты парень Тэхёна? – Чонгук закусил губу, не поднимая корпус. – Смотри мне в глаза, паршивец.       Женщина истерично топнула ногой, её голос был мерзким и бил словно молот, совсем не жалея барабанную перепонку. Чонгук медленно поднялся, после чего сразу же пришлось уворачиваться от её худой ладони. Безучастный айдол теперь был узнан Чоном – старший брат Тэхёна, тот часто мелькал в окнах особняка из которого выходит Ким. Мужчина остановил женщину в её агрессивных выпадах в сторону Чона.       – Мама хотела бы извиниться. Давай я тебе куплю обед, а ты посидишь со мной и поговоришь.       Перед Чоном стояла упаковка рамёна и пару кимпабов. Он обычно не ел что-то во время работы, тем более брать из рук этих людей не хотелось. Сокджин, так звали “айдола” и старшего брата Тэхёна, уговорил мать Кимов уйти в припаркованный рядом бмв и сел напротив Чона, прекрасно понимая ситуацию. Возможно, их семья узнала о Чоне с его подачи. Сокджин располагал к себе внешностью, но его глаза говорили за него – Чонгук ему противен и, возможно, он брезговал.       – Ты должен перестать общаться с Тэхёном. – Чонгук знал что так будет. – Я знаю про тебя всё, даже больше чем ты можешь себе представить. В моих силах испортить тебе жизнь. – Сокджин говорил чётко, без капли сочувствия, Чонгук всё также рассматривал мозоли на своих рука, которые заботливо заклеил Тэхён прошлым вечером. А на носу горел след губ Кима. Его угрозы не звучали как шантаж, они действительно были угрозами. – Полагаю ты не глупый парень, а ещё знаешь Тэхёна. – Чонгук впервые поднял взгляд на Сокджина. – Недавно он отказался ехать на учёбу заграницей, ничем это не аргументировав, но мы же знаем почему он отказался, а также я знаю кто оплатил лекарства твоей матери. – Чон сжал руки в кулаки, что не ушло от глаз старшего Кима. – Не делай глупостей. Сначала выслушай. Я знаю, что вы с семьёй переехали из Пусана, твой отец, как бы не прискорбно это не звучало, покончил собой, а тебе и маме оставил долги. Полагаю вам нечего тут делать. Тем более астма твоей мамы тут обострилась. Предлагаю тебе полное погашение ваших долгов, при условии если ты исчезнешь на пути жизни Тэхёна.       Тэхён сморгнул слёзы. Он не знал, на кого злился больше: на Чонгука или на предательство семьи. Отчего-то себя стало жаль, быть разменной монетой оказалось больнее, чем он полагал. Тэхён аккуратно поднялся, опираясь на зеркальные стенки. Прилично захмелев, Ким дал волю своим эмоциям и он точно знал, что хочет убраться от сюда. Поэтому в считанные секунды оказался у дверей и принялся тарабанить по ним раскрытой ладонью. Те по обыкновению не открывались. От злости Тэхён бил часто и яростно, Чонгук поспешил его успокоить, на что получал только громкие завывания и дёргающееся тело у себя в руках.       – Отпусти! – Пронзительно кричал Тэхён, сопротивляясь сильным объятьям, но даже получив несколько раз локтем в живот, Чонгук не перестал прижимать его к себе и тянуть дальше от двери. – Я ненавижу вас всех! – Очередной удар в живот и он пришёлся в солнечное сплетение, руки отпустили и Тэхён с новой силой стучался в дверь. – Я такой дурак!       Тэхён ещё несколько раз ударил в дверь и ноги предательски подкосились. Больно. Он сполз на пол и прислонился головой к дверям. Его снова начинала охватывать паника.       – Тэхён, – послышалось где-то у уха, но Ким только отвернул голову в противоположную сторону, – я не выбрал деньги, Тэхён. – Отчаянно прошептал Чонгук. – Через неделю, меня поймали в подворотне и отправили тебе то сообщение. Сильно избили и пока я был в отключке отвезли в Пусан. Там я через несколько дней только оклемался.       Чонгук наблюдает за медленно вздымающийся спиной, как руки с мерзким звуком спускаются по гладкой поверхности дверей. Становится только тяжелее, не этого он ожидал от правды. Будто Тэхён его ненавидит только сильнее. Зачем Юнги только позвал его.       – Прости. – Где-то на грани слышимости. Чон даже не сразу понимает, что это говорит Тэхён - голос сел и звучал ещё утробнее. – Я сделал поспешный вывод, но ты отвратительно рассказываешь истории. – Тэхён отползает к противоположной стороне лифта. – И за семейку мою прости. Они отвратительные.       Чонгук кивает.       Звучит писк. Тэхён в страхе закрывает уши. Над головой начинают мигать лампы и лифт начинает двигаться, а на циферблате высвечивается смена этажей. Через несколько минут дверь открывается, Чонгук удивлённо поворачивает голову на Кима. Тот удивлён не меньше.       На восьмом этаже их встречает пустота. Тэхён спешит выбраться из лифта, вдохнуть свежего, подъездного воздуха. Чон зажимает кнопку лифта раскрытия дверей и принимается убирать их импровизированный банкет. Тэхён наблюдет за этим сидя на полу подъезда, подставив ногу под железную дверь.       Они умалишённо посмеиваются.       Чонгук шагает на этаж и двери за ним закрываются. Бутылка допита, а мандарины доедены, это только на выброс. От чего-то плен становится такой мелочью, Тэхён разморённый жарой в лифте и шампанским, поднимается с пола слегка шатаясь и обнимает Чона.       – И ты меня прости, Тэ. – Ласково проговаривает Чонгук, освобождая одну руку и поглаживает кучерявую макушку Кима. – Никак не мог найти сил набрать тебя и извиниться.       Тэхён отнимает голову от чужой широкой груди, его губы растягивает глупая улыбка, а брови хмурятся:       – Зачем тебе извиняться за мою семью? Это же полностью их вина. –Чон лишь пожимает плечами и крепче обнимает Кима.       Тэхён вдыхает отчасти родной запах, по которому соскучился намного больше чем полагал и, кажется, совсем не забывал его, искал везде и даже не надеялся снова побывать в этих объятьях. От чего-то это всё заставляет Тэхёна оторваться и он совершает большую маленькую шалость.       Чон чувствует копошение и отрывает свою щёку от чужой макушки, не успевая сообразить, он чувствует целомудренный поцелуй в губы.       Из рук звонко падает пустая бутылка.              

Спустя год…

      Тэхён перелетает через две ступеньки, а позади слышит бурчащий голос Юнги из прорези домофона. Он придерживает бумажный пакет, с бутылкой игристого и любимыми мандаринами Мина. В светлом холле апартаментов стоял предновогодний мандраж, за дверьми люди вели свой быт, а кто-то также отмечал смену цифры в году. Ким останавливается у лифта. Табличка над головой гласит о его нахождении на первом космическом этаже, поэтому сколько бы Тэхён нервно не жал, быстрее он не станет.       Но уже спустя вечность он жмёт на кругляш с этажом друзей. Почти закрывшись, дверь пищит об открытии и в отверстие просовываются чьи-то пальцы. Тэхён жмёт на открытие дверей.       Чонгук забегает в лифт и забирает у Кима тяжёлый пакет, аккуратно укладывая свой подбородок на макушку.       – Снова мы тут. – А в голосе проскальзывают ностальгические нотки, за что он получает лёгкий удар в ребро. – Не дерись, Тэ.       – А ты не каркай. – Ворчит смущённо Ким, получая тихий смех в районе уха.       – Я в этот раз использую это время по-другому. – Шепчет он Киму и тут же скулит от более сильного толчка в ребро. – Ай!