Скованный

      Сказать, что увидеть двух давно казнённых людей, для названных братьев было шоком – это не сказать ничего. Благо, уже мало кто помнил как они на самом деле выглядят, да и особо они не выделялись, давно предпочитая одеждам своего павшего клана простые серые одеяния свободных целителей.       Конечно же встреча вновь была устроена в Цайи. К тому же в облачные глубины как раз вернулся Лань Ванцзы, а встречаться с ним пока ни у кого не было ни сил, ни желания…       Тут нужен был план… И конечно же у Хуайсана и Гуанъяо он уже был…       Не сказать чтобы Лань Сичень так уж был с ним согласен, но… Увы, но усыпить, а затем заковать его младшего брата было для них единственным шансом. Даже Не Минцзюэ уступал второму нефриту если не в силе, то в мастерстве, хотя бы потому, что сабли клана Не в отличие от мечей других заклинателей обладали не только разумом, но ещё и крайне скверным характером, постоянно воздействуя на своих хозяев и чаще всего далеко не в лучшую сторону… Сам глава Лань, как и глава Цзинь, был Бетой, а значит по определению духовных сил имел куда меньше своего младшего брата-Альфы, да и воином он никогда не стремился стать, хоть и был весьма силён, стараясь соответствовать своему статусу. Не Шао…       Так что да… Сильное снотворное и оковы, блокирующие ци, были единственным выходом.       Основной проблемой была необходимость провести Вень Цин и Вень Нина на территорию ордена, однако как его главе Лань Хуаню всё же было известно несколько тайных тропок, которые как раз подходили.       Всё должно было решиться в ближайшие несколько дней, а начаться сегодня вечером…       ***       – А-Чжань… – мягко позвал младшего брата Лань Сичень, намеренно напоминая тому о былых временах, когда они ещё были юны и близки как никогда. – А-Яо привёз мне из Ланьлина новый сорт чая, не против разделить его и этот вечер со мной?       – Мгм… – как всегда красноречиво ответил младший, а старшему в это время едва удавалось вести себя естественно.       ***       – Ты напряжён, – коротко заметил Лань Ванцзы, принимая из рук брата чашу и начиная пить.       – Да так… Просто кое-что… неприятное произошло… Тебе не стоит беспокоиться, мне уже удалось всё разрешить, – с лёгкой горечью улыбнулся Лань Сичень, когда с последними его словами чашка второго нефрита упала на пол, а сам тот завалился вперёд, впечатываясь лбом в столешницу. – Прости, А-Чжань…       Лань Сичень так и не прикоснувшись к чаю, поставил чашку на стол и ловко сковав запястья брата за спиной, а после колокола отбоя подхватил того на плечо и понёс в горы… Право слово… Зачем искать какое-то тайное место, если эта клетка среди облаков, созданная ради эгоистичных порывов Альфы, идеально подходит под все их нужды?       У подножия скалы Бета встретился со своими подельниками. Брат и сестра Вень вместе с Цзинь Гуанъяо уже ушли наверх, а Не Хуайсан, отведя их на место вновь спустился, чтобы провести первого нефрита с его ношей и Не Минцзюэ, оставшегося внизу просто ради каких-либо непредвиденных обстоятельств.       – Дядя? Что вы делаете с отцом?! – внезапно раздался в тиши негромкий почти испуганный голос.       – То, что нужно, А-Синь. То, что давно было нужно сделать… – Лань Сичень вздохнул и передал второго нефрита своему старшему названному брату, а сам развернулся к подросткам.       Их вновь было четверо… И если присутствие рядом с его племянниками Лань Цзиньи ещё можно было объяснить, то наличие в зоне видимости ещё и Цзинь Жуланя…       – Не слышал, что молодой господин Цзинь решил нас почтить своим присутствием, – с лёгким удивлением поприветствовал юношу глава Лань.       – Я услышал, что дядя Яо здесь… – неловко буркнул наследник Цзинь, на миг отводя глаза, но тут же тряхнул головой и вновь воззрился на нагло нарушающего (впрочем как и они четверо) правила собственного ордена главу Лань. – И всё же…       – Боюсь, что сейчас вам лучше отправиться в свои комнаты спать. Обещаю, как только мы закончим, вы первые обо всём узнаете. Думаю… Вас будет ждать две новости… И сейчас только от времени зависит будет ли как минимум одна из них хорошей или же нет.       – Дядя, – твёрдо встал перед старшим братом и друзьями Лань Сычжуй. У Лань Сиченя невольно перехватило дыхание: этот ребёнок столь похож на его брата… Стоило лишь молиться чтобы он не стал таким как он.       – Сейчас вы будете лишь мешать. Идите. И ещё… В ближайшую неделю я назначаю тебя ответственным за орден, – Лань Сичень подошёл и вложил в ладонь младшего племянника один из жетонов главы ордена. Это была как временная порука. Получивший этот жетон мог полноправно управлять орденом в отсутствие главы и никто не смел бы ему перечить… Ну почти… – Если ваш дедушка попытается вам что-то запретить, то вы имеете полное право его не слушать. Главное не отдавайте ему жетон, хорошо?       – Да, дядя, – серьёзно кивнул Лань Сычжуй и повёл своего брата и друзей в их комнаты.       Всё же, хоть он и был в группе самым младшим, он был единственным Альфой и к тому же был куда серьёзнее и сильнее, а потому так или иначе, но стал для них человеком, заслуживающим послушания. К тому же он был справедлив и не настолько строг как Лань Ванцзы или Лань Цижень, а потому вызывал не только восторженный трепет, но и уважение и симпатию, которых были лишены его отец и дед из-за своих холодности и чопорности. Говорить так о человеке, что вырастил их с братом было конечно неправильно, но что-то главе Лань подсказывало, что их дядя тоже во всём этом замешан. Это имело смысл хотя бы потому, что несмотря на его обычную работу в качестве учителя, Лань Цижень был целителем, и при этом достаточно опытным и умелым. А вот у младшего брата лидера ордена Гусу Лань таких умений не было. А значит он и не только роды не смог бы сам принять, но и уж тем более удержать едва живого Омегу на этом свете. А Вей Усянь всё ещё жив… А двое его детей сейчас молча уходят в свои комнаты, успокоенные словами дяди, которому они верят даже больше чем отцу. Не зря ведь именно Лань Сичень всегда оберегал и баловал своих племянников, смягчая холодность своего брата и дяди…       ***       Четверо мужчин и целительница быстро перебрались через барьер, оставляя снаружи лишь одинокого Вень Нина и всё ещё спящего Лань Ванцзы.       На поляне царило сонное умиротворение. Сотни кроликов бесстрашно валялись то тут, то там. По одиночке и стайками. Не будь все сейчас столь напряжены и эта картина бы достала до самых глубин их сердец, но любоваться видами как минимум не стоило. Были дела и поважнее…       В доме никого не оказалось, хотя и одеяла с подушкой так же не было на месте, а потому паниковать раньше времени никто не стал. И правильно, поскольку Омега обнаружился спящим на широкой скамеечке из цельного куска скалы под сливовым деревом у пруда.       На одеяле и волосах лежали несколько хрупких розовато-белых лепестков. Ресницы изредка слабо подрагивали, а брови хмурились. Под глазами ярко выделялись синяки от недосыпа. Губы немного опухли от недавних поцелуев и были чуть приоткрыты выпуская из горла тихие вздохи, иногда перемежающиеся с судорожными всхлипами. Щёки кстати были ещё немного влажными, а на шее наливались краснотой новые метки. На торчащем из под одеяла запястье виднелась чёткая полоска чуть припухшей от трения кожи…       Весь вид Омеги вызывал лишь жалость вперемешку с ужасом. Ему явно сегодня уже пришлось встретиться со своим мучителем, а они ведь ещё думали, что возможно стоило бы подождать и подготовиться получше, сделав всё завтра… Идиоты…       Женщина судорожно выдохнула от вида мужчины, которого она полюбила почти как собственного брата, но всё же взяла себя в руки и, отправив Альф и Бет куда подальше, сама осторожно перенесла пугающе лёгкого Омегу в дом, начиная осмотр.       Названные братья так и не сказали ни слова, послушно сидя на полянке перед домом, и погрузившись каждый в свои мысли.       Через пару часов бледная почти как её брат Вень Цин вышла наконец из дома и деревянной походкой подойдя к мужчинам, рухнула на траву рядом, едва неуклюже не придавив пару кроликов, обиженно фыркнувших в её сторону и тут же убежавших подальше от женщины.       – Наследник Не во всём был прав, – только и сказала она, а мужчины напряжённо застыли ожидая подробностей. Даже Цзинь Гуанъяо, который слабее всех воспринимал всю эту ситуацию не мог сдержать эмоций, невольно перенимая переживания своих старших названных братьев и его драгоценного покровителя. – Он ни разу после пересадки ядра не позволял мне его осматривать, но похоже… Ещё с тех времён у него были сломаны руки и ноги и даже повреждён позвоночник, так что двигался он скорее всего с помощью тёмной энергии. Поэтому сейчас, несмотря на то, что он и может ходить, любое движение наверняка причиняет ему боль, да и просто тяжело даётся, поскольку его тело вряд ли нормально воспринимает команды мозга… Если проще, то он просто не может заставить тело двигаться так, как того хочет. Старые раны уже все зажили, но… на спине у него шрамы от кнута… Не от дисциплинарного, но тем не менее… К тому же избавиться от них до конца не получится уже никогда. Я почти уверена, что ему не оказали должного ухода после их нанесения, только лишь самый минимум… Проблем с внутренними органами к счастью нет, кроме того, что его недавно скорее всего ударили в живот. Мелких ссадин, синяков и засосов много, но это поправимо. Остальное же… Скорее всего им сегодня как минимум дважды овладели и обновили метку. Физически почти всё можно исправить. Духовно он совершенно пуст, но меридианы целы, они… будто в спячке… не знаю даже как это описать. А вот про его психическое здоровье… я точно не возьмусь судить насколько он вообще вменяем, но почти уверена, что он не буйный и не суицидник, а это уже не мало.       – Даге, перенеси сюда пожалуйста Лань Ванцзы, – тихо попросил Не Хуайсан и, дождавшись кивка брата, повернулся к целительнице: – Вень Нин здесь находиться просто не сможет поэтому помогать вам буду я и лаосань, у нас есть знания в области целительства, хоть и небольшие. А эрге и даге пока могут подождать нас тут или поддерживать духовными силами, если это будет необходимо.       ***       Операция была сущим кошмаром…       В итоге Не Минцзюэ и Лань Сиченю всё же пришлось участвовать. Первый удерживал Лань Ванцзы на месте, а второй со слезами на глазах делал всё возможное, чтобы его младший брат оставался в сознании и не разрушил драгоценное ядро. Не Хуайсан и Цзинь Гуанъяо держались холодно и отстранённо, как и следовало целителям, ну или в данном случае помощникам.       Про Вень Цин и говорить не стоило. Она пересаживала ядро во второй раз, однако теперь женщина делала это против воли его владельца, но ради человека, что был ей действительно дорог. Ошибиться она просто не имела права. Одна ошибка и Омега умрёт. Хоть она и не пыталась сгустить краски или наоборот ободрить явно переживающих мужчин… Состояние бывшего Старейшины Илин было… критическим.       Всё это время его организм поглощал ни что иное как его жизненную энергию… Это было нечто совершенно иное нежели светлая или тёмная энергия используемая заклинателями и… встречалась эта энергия невероятно редко. Точнее она была в каждом живом существе и даже в растениях, но в столь мизерных количествах, что ощутить её было крайне непросто. Она была тем, что опытные заклинатели могли научиться использовать в качестве ориентиров, живя и сражаясь даже без использования пяти чувств.       Существа, в которых этой энергии было много, вполне могли стать божественными сущностями или же демонами, как например та самая Черепаха Губительница, что когда-то убили Лань Ванцзы и Вей Усянь… А вот людей с таким количеством этой энергии… Она ещё никогда даже не думала, что такие существуют. Существовали люди с вполне ощутимыми бонусами от их резерва жизненной энергии, но не в таких объёмах.       Жизненную энергию невозможно измерить в привычном понимании, однако в какой-то мере её запасы можно определить уже постфактум… Обычно после смерти, когда опустевший резерв становится доступен для взгляда умелого целителя. Поскольку помимо духовного потенциала она определяет ещё и… живучесть организма.       Проще говоря, чем чаще человек подвергается физическим воздействиям, обычно насильственного характера, тем сильнее она становится, заставляя своего обладателя выживать там, где никто иной бы не смог. Только вот эта палка о двух концах… Запасы её не безграничны, а пополняться сама по себе она не может. Восполнить её можно лишь с помощью всё тех же физических воздействий, но только обязательно приятных для человека. И если кто-то любит боль и оттого уравновешивает расход и приход естественным путём, то большинство… А в данном случае лишь колоссальные запасы этой самой жизненной энергии всё ещё не позволили свести несчастного Омегу в могилу, о которой тот уже скорее всего не раз мечтал.       Женщина раздражённо смахнула слезу. Это было невероятно сложно…       Но откуда же она всё это знает спросили бы другие и… Не получили бы ответа, ведь у каждого есть свои секреты. Единственное… Вень Нин в его нынешнем состоянии был «создан» лишь благодаря этой самой энергии, что Вей Усянь когда-то неосознанно отдал ему, почти оживив в полном смысле слова. Да что там… У него даже хоть и ослабленный, но вполне ощутимый гон сохранился. Собственно, Вень Цин не сомневалась, что найди её брат пару и она даже смогла бы понянчить племянников… Эх… Мечты-мечты… Какой Омега влюбится в живого мертвеца? Честное слово… Бред не иначе… В любом случае об этих её исследованиях не знал даже брат, над которым она периодически и экспериментировала… Она даже записывать их себе не позволяла, опасаясь повторения ситуации с её заметками о золотом ядре…       ***       Вся операция продлилась два дня… Измучены оказались все, но Омега хоть и был без сознания, умирать пока не собирался.       Главы орденов покинули поляну, возвращаясь к своим делам и готовясь к грядущему собранию. Не Хуайсан и брат и сестра Вень остались на горе, хотя Вень Нину всё также приходилось сидеть в лесу за границей барьера. Хотя и его присутствие приносило пользу, ведь здесь росло множество лекарственных растений, которые он собирал и отдавал сестре, готовившей из них настои и мази для больного.       Со вторым нефритом было куда сложнее, ведь и судить его открыто было бы… неудобно, ведь они уже вырезали его ядро. И убивать… Лань Сичень всё же не мог позволить убить своего младшего брата, даже если тот и натворил столько ужасных вещей. В итоге было решено пока оставить его под иглами целительницы, не позволявшими ему просыпаться. Оставлять Альфу вблизи искалеченного им Омеги было как минимум глупо, да и названные братья прекрасно понимали, что стоит им оставить Лань Ванцзы здесь, как Не Шао моментально от него избавится или сотворит ещё что похуже. Поэтому мужчину унесли и спрятали в цзинши Лань Сиченя.       ***       – Дядя… Вы обещали, что расскажете… – тихо попросил Лань Цименг, заварив Лань Сиченю чай и присев рядом со своими друзьями и братом за стол.       – Это… сложно… – с трудом выдохнул глава Лань, радуясь, что на всякий случай установил на свою спальню подавляющий Ароматы амулет и потому мог не беспокоиться, что юноши учуют присутствие его брата.       – Тогда начните с самого начала, – твёрдо попросил обычно куда более немногословный Лань Сычжуй.       – Не думаю, что Цзиньи и Жуланю стоит это слушать… Это касается лишь семьи… – отвёл взгляд Лань Сичень прекрасно осознавая, что Цзинь Лин также имел право здесь находиться, но… Не стоило ему знать об этом… хотя бы пока… Да и вообще, обоим юным Омегам явно не стоило слышать всей этой грязи.       – Дядя… Я уже подарил свою ленту Цзинь Лину… – чуть виновато опустил голову Лань Сычжуй, в то время как кончики его ушей мучительно покраснели, прекрасно видимые из-за собранных в высокий хвост волос.       – О… Правда? Что ж… если вы уверены, то поздравляю… – мягко улыбнулся младшему племяннику и его паре глава Лань. – Но не торопитесь ли вы?       – Он мне дорог… И я зависим от его Аромата… – виновато и даже как-то зло сказал Лань Сычжуй, сжимая кулаки на коленях.       – Зависим? – растерянно пробормотал Лань Сичень.       – Да, как и отец был зависим от Аромата мамы… От него до сих пор иногда пахнет озоном… – тихо отозвался Цименг немного начиная догадываться, ведь и Лань Цзиньи, и даже его самого никто не собирался просвещать в тонкости природы Альф главной ветви клана Лань. – Вам тоже об этом не рассказывали? – всё же осторожно спросил юноша. Его ум был столь же остёр как и у его матери, а талант во всех шести искусствах явно был унаследован от обоих родителей. В изготовлении талисманов ему вообще не было равных. А его увлечённость изучением ци?       – Не рассказывали? А-Синь, о чём ты?       – Ни мне, ни Лань Ри дядя и отец не рассказывали об этом, а с диди даже едва не взяли клятву, чтобы он нам ни о чём не говорил… – тихо и серьёзно больше рассуждал, чем отвечал Лань Цименг. – Дядя, вы знаете, что у Альф главной ветви клана есть своеобразное проклятие? Они зависимы от определённых Ароматов и становятся одержимы людьми в этими оттенками. Отец зависим от озона, а диди от сладких яблок… Он сразу рассказал об этом Цзинь Жуланю и нам, потому что не хотел принуждать, но и игнорировать не мог.       – Ч-что? – невольно запнулся Лань Сичень, а затем его глаза ошеломлённо расширились. – О, боги и будды… Тогда всё становится на свои места.       – О чём вы? – не вытерпев всё же подал голос Цзиньи, но получил лишь нерешительный взгляд главы Лань, что не хотел вовлекать этих детей во всю эту грязь.       – Дядя… Вы же знаете, что Лань Ри нам как брат… – тихо проговорил Цименг, опуская взгляд в чашу. Нужно было как-то подбодрить, а не то они никогда бы не услышали правды.       – Вам не стоит слышать всю эту грязь… – едва слышно выдохнул Лань Сичень, мучительно пытаясь подобрать слова. – Хорошо… Вы сказали, что А-Чжань… ваш отец зависим от оттенка озона…       – И что с того? – не утерпев вновь встрял Лань Цзыньи, но на него тут же зашикали заинтересованные юноши, заставляя обиженно надуться, но всё же затихнуть.       – Если сложить ваши оттенки, то получится, что ваш мама обладал Ароматом цветущей сливы, алкоголя и озона… А мне известен лишь один Омега с подобным Ароматом и долгие годы я, как и весь заклинательский мир, считал, что он мёртв… Как раз незадолго до твоего рождения, А-Синь…       – Это… Вы знаете, кто наша мама? – невольно потерял всё своё спокойствие Лань Цименг, и даже его младший брат чуть напрягся, едва заметно нахмурив брови. Впрочем ладонь Цзинь Жуланя, тут же оказавшаяся в успокаивающем жесте на руках его пары, заставила Альфу медленно выдохнуть и, засветившись алыми ушами, легонько улыбнуться Омеге.       – Да, знаю… И вы скорее всего слышали о нём много… И в основном плохого…       – Наша мама был плохим человеком? – ошеломлённо моргнул старший из братьев Лань.       – Нет… Но он был очень сильным и непонятым… Его силы боялись и оттого ненавидели… – Лань Сичень невольно улыбнулся чуть расслабившись. Он всегда симпатизировал этому весёлому и свободному мужчине, а затем не мог не уважать его выбора даже если он и нёс с собой столько боли и страданий. – Он, как и мы участвовал в войне… И по большей части выиграли мы именно благодаря его стараниям…       – Постойте! – внезапно вскинулся Цзинь Лин. – Но дядя мне говорил, что помимо вас героем можно было назвать только дядю Вея… – внезапно юноша смутился собственной вспышки и тут же сел обратно. – Простите…       – Нет… Ты прав… Старейшина Илин… Господин Вей, всегда был прекрасным человеком, готовым пожертвовать всем ради своих близких… Сейчас он больше известен как ужасный тёмный заклинатель, поднимавший орды мертвецов и творивший беспредел по всему миру, но… Это не так… Он действительно был тёмным заклинателем и тем ещё бедокуром, но… Он никогда не нёс в себе зла… Все ужасные слухи о нём либо преувеличены, либо и вовсе лживы. Намеренно он вреда никому не причинял. Лишь орден Цишань Вень познал его гнев, но на то были весьма веские причины и лишь немногие из них его личные обиды, хотя по большей степени он мстил за своих приёмных родителей и названного брата, за свой дом…       – За дядю Цзяна и бабушку с дедушкой?       – Да… За пожар в Пристани Лотоса, убийства и плен… За их тиранию по отношению к остальным орденам…       – Но почему он тогда спас Веней и даже прятал их в Илине? – удивился Лань Цзиньи, и на этот раз никто не стал его одёргивать, ведь им тоже было это интересно.       – Они были мирными людьми, что отказались участвовать в войне, но всё равно оказались угнетаемы из-за своей фамилии. Он всего лишь защищал невинных и тех, кто когда-то ему помог. Целителей ордена Вень, что помогали всем людям в независимости от клановой принадлежности. Вень Цин и Вень Нин были племянниками Вень Жоханя, но даже несмотря на угрозы со стороны своего главы и дяди отказались воевать и продолжали лечить и своих, и чужих. Сейчас вы скорее всего уже не слышали о деве Вень, что была лучшей целительницей нашего времени, а Вень Нина вы знаете исключительно как Призрачного Генерала… Кстати… Я как-то слышал, что у господина Вея был приёмный сын Вень Юань… Он был убит на Луаньцзан вместе с большинством выживших Веней, а оставшихся казнили уже показательно… – говоря это Лань Сичень невольно остановил свой взгляд на младшем племяннике, что даже чуть побледнел. И не мудрено… Делить имя с мертвецом, которого его родитель признавал как родного ребёнка, в то время как он сам был лишён материнской ласки и любви.       – Постойте, то есть… Вы хотите сказать, что матерью Лань Цименга и Лань Сычжуя является дядя Вей? – запоздало осознал Цзинь Жулань, а вслед за ним изумлённо распахнул глаза и Лань Цзиньи.       – Да… Господин Вей был удивительным человеком, которого мы все эти годы считали мёртвым…       – С-считали? – сейчас и Лань Синь запнулся отчаянно надеясь, что он не ослышался.       – Он жив… – мягко, но в то же время горько улыбнулся Лань Сичень.       – Н-но как? Почему никто не знал? – вскинулся Лань Ри.       – Почему вы столь печальны, дядя? – тихо спросил Лань Юань.       – Ваш отец всё это время прятал его в одном из горных домиков для уединения… Точнее запер там на все эти семнадцать лет…       – Почему это звучит так… неправильно, – едва не сказав «мерзко», нахмурился Цзинь Жулань.       – Потому что господин Вей никогда не видел моего брата кем-то большим нежели друг. Он ещё со времён обучения здесь, в Гусу, стремился подружиться в вашим отцом… Но никогда не видел себя его парой… – Лань Сичень отчаянно не хотел продолжать и всё же отвёл глаза, не зная как сказать подобное юношам, младший из которых едва преодолел свою пятнадцатую зиму.       – Отец… Он ведь не… Прошу, дядя, скажи, что я ошибаюсь! – не выдержав вскочил на ноги Цименг. Его буквально колотило от осознания. Сейчас он просто проклинал свой ум, но ничего поделать не мог.       – Прости… я сам узнал об этом лишь четыре дня назад…       – О чём вы? – чуть недоумённо моргнул Цзинь Жулань, а Цименг рухнул на своё место и, игнорируя подобающую позу, обхватил колени руками и тихо засипел-заскулил в попытке не закричать в голос…       По комнате разнёсся запах сладких баоцзы пропитанный горечью от слёз и отчаяния. Сильнейшее проявление эмоций, что находит отражение в личном оттенке Омег или второстепенном Альф, и возможно только когда человек находится на грани. Этот запах даже Бет достигает…       – Геге, – обеспокоенно подсел ближе к старшему брату Сычжуй, обнимая того за плечи.       – Отец маму насильно повязал! Два раза подряд, да ещё и наверняка раненого после битвы, ведь я был рождён как раз через девять месяцев после якобы смерти Старейшины Илин… мамы! – с громким всхлипом отозвался Цименг, срываясь и начиная плакать уже в голос. Он не выдержал и вцепился в младшего брата ища у того утешения, хотя и был старше… Просто инстинкт Омеги и подавляющий страх от того, что подобное возможно. А если было, значит может произойти и вновь, и с ним тоже… А он ни чуточки не сильный! Он не сможет постоять за себя! Все его таланты строятся на чистой ловкости и духовной энергии, а лиши его возможности использовать ци, и он превратится в беззащитную игрушку для любого более или менее прыткого Альфы.       Почему их отец сделал подобное? Неужели из-за этой зависимости? А мог бы так с Цзинь Лином поступить и его драгоценный диди? Нет! Лань Сычжуй бы никогда подобного не сделал бы… Правда ведь?       Цзинь Жулань тоже замер испуганным кроликом, сжав руки на коленях, а затем не выдержал и скользнул к братьям Лань, поднырнув под одну из рук своего жениха и прижавшись к боку Альфы в поиске опоры и защиты.       Лань Цзыньи просто растерянно хлопал глазами, смотря в пустоту. У него, воспитанного в ордене в почти четырьмя тысячами правил, просто в голове не укладывалось, что кто-то из его собственного окружения мог поступить подобным образом… И кто? Пример для подражания и недостижимый почти для всех идеал!       – К-когда мы сможем его увидеть? Когда мы сможем увидеть маму? – немного успокоившись спросил старший из братьев.       – Он… Он сейчас без сознания и очнётся вероятнее всего не скоро… И… Я не уверен, что он сохранил свой разум неповреждённым… Особенно учитывая, что ещё до этого его психическое здоровье оставляло желать лучшего… Я почти уверен, что… Он либо не вспомнит вас, либо вы станете его личным кошмаром… К сожалению, в подобных ситуациях чаще всего происходит именно так… – Лань Сичень прикрыл глаза не в силах смотреть на юношей, а в особенности на своих племянников.       ***       Естественно для братьев Лань подобное оказалось… слишком… Попрощавшись с дядей, они ушли в свои комнаты, однако уже через несколько цзы все юноши собрались у Лань Сычжуя. Сначала Цименг не выдержал тишины и почти прибежал к брату, боясь оставаться один. Затем Жулань, слишком разнервничавшись от беспокойства, решил наведаться к своему жениху в поисках твёрдого плеча и холодного разума. А в конце концов и Цзиньи, ощущающий смутную тревогу за своих друзей, присоединился к ним. Быть может Бета не был столь чувствительным и хрупким как Омеги или достаточно сильным и спокойным как Альфа, но ощущать их беспокойство и страх он не стал от этого хуже. Всё же, не смотря на всю свою несерьёзность и лёгкий характер, Лань Ри умел, если это надо, брать себя в руки и мыслить логически или сопереживать.       Так юноши и просидели до самого утреннего колокола, утопая в мягкой полудрёме, наполненной тревожностью и осторожными успокаивающими касаниями. Обычно Сычжуй и Цименг не были настолько тактильны как Жулань и Цзиньи, но в данных обстоятельствах физический контакт был лучшим успокоительным.