Ожесточённое возмездие моему серому Коту.

Очередная ночь у уже знакомого Ламбада. Всё те же крики на утро со всех сторон и восклицания, что болезненно отражаются на ушах Аля… Наушники? — «Куда запропали науш.», - не успевая завершить свою первую и единственную мысль, репортёры вновь тычут своими микрофонами и камерами в сумбурную физиономию. С каких пор все эти люди ухитряются столь бегло приезжать в Сумеру с разных точек Тейвата за одну ночь? Немыслимо. Убожества. Стоило Кавеху возвратиться из Фонтейна, беспричинно множество репортёров со всего Тейвата приебались со своими расспросами именно к Аль-Хайтаму, который, по сущности своей, непричастен к деяниям и моментам жизни Кавеха. Отчасти. И что же этот стервец такого натворил, что нынче за ним охотно бегают людишки с камерами, прожекторами и микрофонами… Тц. — Пока великодушно попрошу отойти от меня и не переступать за мои личные границы, эй! Ты! Верни мои наушники! - толпа с возлюбленными глазами словно намеренно игнорировала просьбы Хайтама и, кажется, даже наперекор его словам, лезла всё ближе, пытаясь ворваться в собственный дом Аля, где сейчас, как раз, Кавех беззаботно принимал душ, напевая мелодию, что услышал на одном из выступлений в «Эпиклезе». Тяжко вздыхая, Аль-Хайтам всё же потерял из виду свои наушники и уже не мог терпеть подобного шума. Его уши были чувствительнее любого человека, не считая фурри или тех псовых, что он когда-то видел находясь в пустыне или в Инадзуме. Однако, всё же не выдержав такого напора, Хайтам не на шутку разозлился — начал отпихивать всех руками и пинать ногами, подальше от двери своего дома. Конечно же, репортёры не оставили подобное действие без внимания, оттого вскоре Хайтам засветился на экранах и в Акаше. Его приняли за человека, способного нанести серьёзную опасность жизни человека. В пределах стен, разразился непрерывный, истерический смех. — Что ты успел натворить пока меня не было рядом? Избил репортёров? Потерял свои наушники? Тебя признали опасностью для человеческой жизни? Ха-ха-ха! Вот это не слыхано, чтобы сам секретарь. ха-ха-ха! Подвергал себя подобной клевете в свою сторону, умора! — хохотал Кавех, крепко схватив свой живот и сжимая его всё сильнее. Из-за непрерывного смеха, на его глаза вдруг появились лёгкие крупицы слезинок. Он даже не пытался скрыть своих потех над Хайтамом. А тот, в свою очередь, молча смотрел на истерику блондина, иногда переводя взгляд в окно, где снова толпились люди, для того, чтобы посмотреть, не убивает ли секретарь бедного Архитектора, что ныне так прославился. — На твоём месте, я бы утрудился объяснить, с каких пор под нашими дверьми собирается столько народу, — даже не став слушать Хайтама, алые глаза Кавеха закатились за веки и тот сразу же надул губы. Всем своим видом показывая, насколько он обижен данной темой. — Я уж думал, хоть слухи до тебя дойдут, тьфу, - Кавех приложил теплую ладонь к своему лицу и с томным выдохов, перевёл взгляд на Хайтама, — В Фонтейне меня признали лучшим Архитектором. Снова я стал лучшим, всё больше фанатов не могут дождаться момента, когда я закончу свой очередной проект. Заказчиков стало в три раза больше, а популярности раз в пять точно. Наконец я могу не сидеть у тебя на шее, представь себе. Ха-ха-ха! Вспомни наш спор. Ты спорил на ещё два года, верно? В таком случае, можем считать, что я выиграл спор? — не давая вставить Хайтаму и слова, Кавех всё тараторил. Однако есть один нюанс. Спор действительно был и действовал. Однако происходил он на не трезвую голову обоих мужчин, что послужило причиной тумана в голове Хайтама. — Я не помню, чтобы мы… - вновь не давая Алю договорить, Кавех перебил — Вообще, раз уж ты проиграл спор, то будь любезен исполнить единственное моё желание… - долгая пауза спускается а ту атмосферу тишины, что сейчас вообще ни к месту, — Будь добр, Аль-Хайтам, выпей со мной в последний раз. Пока я не съехал от тебя окончательно, - глаза Хайтама расширились и открылись шире. «Съехал»? «Окончательно»? — Что это значит? Ты съезжаешь? Когда? - на удивление совершенно размеренным тоном расспрашивал Хайтам. В глубине души его явно терзали сомнения по поводу этого решения. И по поводу того, что Кавеху действительно стоит съезжать. — Я ведь упомянул, что заказов стало больше, однако, чтобы делать всё и сразу, мне не будет достаточно моего рабочего места в этом доме. Да и с популярностью деньги тоже перестали быть проблемой, по крайней мере я выплатил все долги и теперь могу спокойно снять себе дом и не докучать тебе. Сколько лет ты меня уже терпишь, ха-ха, не надоело ли? - на деле то оно и так, Хайтама действительно достали его выходки. Но сам факт того, что Хайтам останется в собственном доме совершенно один настораживал. Правильнее сказать, Хайтам совсем не хотел этого. Несмотря на долгие годы их дружбы, Аль был обеспокоен жизнью Кавеха и был готов даже переступить его личные границы, если то понадобится. Он был готов его поддерживать, всё ради того, чтобы не оставаться одному. Да, он сможет навещать Кавеха и приходить к нему гостить если захочет. Но это не то. Хайтам больше не сможет до ночи ждать Кавеха? Не сможет констатировать ему очевидные факты, подбешивая? Так не должно быть. Однако… — Хорошо. Я выпью с тобой, Кавех, - совершенно спокойной выдаёт Аль, словно и не нервничает по поводу Кавехского переезда. «И как теперь принимать тот факт, что ты не увидишь его больше. Больно, да? Терпи. Это ведь твоё призвание. Ты же сразу не можешь сказать ничего подобного напрямую». Наполняется долгожданный стакан до краёв. Напарник выпивает всё до последней купли игристого. Боже… Собственное отражение в стакане отчасти сводит с ума. Почему так происходит? Что это такое… Наконец, губы касаются края и… глоток. Громкий и жадный. Словно это вовсе не вино а что-то намного-намного дороже. «Больно, больно, больно, больно, больно-больно-больно-больно». Крепкий алкоголь до душераздирающей боли обжигает гортань и стекает вниз. Куда-то в неизвестность. Помутневший взгляд отрывается от стакана и поднимается выше, наблюдая, как напарник, что сидел с Хайтамом за одним столом, очутился абсолютно за другим столиком. За столиком подальше. Там, где сидели чужие люди. Чужие женщины, что привлекали внимание Кавеха. «Слишком больно. Больно. Больно. БОЛЬНО-БОЛЬНО-БОЛЬНО». Нет, болит явно не горло. И не желудок. Голова гудит, то разум трезв.? Всё так размыто и непонятно. Не чётко. Однако… Чужие губы касаются его губ. Что это? Его новая женщина? Почему он решил перейти за другой столик? Мы ведь собирались выпить вместе. Что за херня. — КАВЕХ, - теряясь в своём дыхании, невольно, Хайтам кричит через всю Таверну. Сложно было бы его не услышать, но Кавех словно намеренно проигнорировал его крик и зов, продолжая лобзаться своими нежными губами с губами чужой женщины. Совершенно незнакомой Хайтаму. Чужой… «А точно ли это она чужая? Пару лет вместе и никаких ответов на вопросы. Мне стоит считать себя чужим?» — Кавех, - допивая своё вино, Хайтам бубнит уже себе под нос. Блондин так и не соизволил вернуться за стол, где Аль продолжал ждать его. Не в состоянии даже подняться, Хайтам просто сложил руки друг на друга и уложил голову на них же. Стараясь держаться, чтобы не уснуть. — Чего раскричался, дурень? Не ушёл я, не ушёл, — вдруг голос. Такой родной и желанный. Хайтам через силу поднял голову, чтобы взглянуть на объект своего обожания и самых тёплых чувств… Кавех подошёл не один. В двух своих руках он держал за талии достаточно великолепных женщин. Однако, Хайтам не удостоил из и парой миллисекунд своего взгляда. Весь его взор в пьяном виде устремился лишь на одного. Имя которого мы все прекрасно знаем. — Кавех, я чувствую себя плохо, пойдём домой? - выдавил невнятно Хайтам, но Кавех всё понял с первого раза и переспрашивать ему не пришлось. Он уже имел дело с пьяным Аль-Хайтамом, да и отказывать ему в таком состоянии — себе дороже. Кавех лишь посмеялся и отпустив своих дам в свободное плаванье, взял Хайтама под руку и под его тяжёлым весом, медленно направился в сторону Хайтамовского дома. Уже не их общим. — До сих пор поражаюсь тому, как быстро тебя берёт алкоголь. Звать тебя в такие заведения — себе дороже. И не повеселишься совсем! А там такие девушки прелестные, думаю, тебе тоже стоило бы с ними познакомиться, Аль, а то ты так и останешься один. На долгий промежуток своей жизни, — эти слова Кавеха словно током прошлись вдоль позвоночника Аль-Хайтама, его дыхание затруднялось с каждым шагом. Он еле сдерживал себя в руках, чтобы не развязать самому себе язык. Иначе это был бы полный провал. — «Хотя-бы до дома. Потерпи хотя-бы до дома. Молчи. Притворяйся глухонемым», - самовнушение, на удивление, подействовало очень даже кстати. И помогла Хайтаму закрыть свой рот и не издавать никаких звуков, кроме дыхания и тяжелых мычаний, когда было трудно передвигать ноги. Небо заметно потемнело, что предвкушали зимние холода. Но до дома Хайтама оба добрались благополучно, не считая момента, когда Аль споткнулся о порог собственной рамки двери в своём же доме и проехался лицом по грязному полу. Кавех же, зевая, достал из кармана запасную бутылку вина, так как в Таверне он ни капельки не опьянел. Скорее всего это из-за его образа жизни, в котором он пьёт чуть ли не каждый день. Приподнявшись на одной колено, взгляд изумрудных глаз снова был направлен на блондина, который жадно глотал свой алкоголь. Хайтам чувствовал, словно по его венам разливается всё хлеще тот алкоголь, что пьёт Кавех сейчас и не понимал от чего такое резкое желание… Но, буквально мгновенье и Хайтам оказывается на ногах, позади Кавеха. — Я бы хотел сказать тебе одну сомнительную вещь, Кавех, но не думаю, что ты её оценишь, - секунду помолчав, Аль продолжал, - Я не желаю, чтобы ты съезжал. Как бы ты это не воспринял, я хочу продолжать видеть тебя по вечерам. Хочу видеть тебя и отчитывать, когда ты поздно возвращаешься домой. Я не хочу скучать по тебе, если ты действительно уйдёшь, - вздох. Алые глаза распахнулись в удивлении и каком-то малом отвращении, вместо бутылки с вином, в губы Кавеха теперь впивались мягкие губы Хайтама. Ну и ну, от него никогда ещё настолько сильно вином не пасло. Ладони Кавеха и грубые от работы над проектами пальцы резким движением пихнулись в большую и твёрдую грудь, пытаясь отпихнуть того от себя. Но не выходило из-за разницы в физ.подготовке. Тогда Кавех прикусил Алю язык и только после смог отстраниться от него на пару метров. — «Мерзость.», - подумал Кавех, однако вслух произнёс лишь, — Слушай, ты перебрал явно с алкоголем. Я не какая-то красивая девица из таверны, с чего вдруг ты лезешь ко мне с поцелуями? Ты ведь в курсе, что мы оба мужчины? - на удивление, ответ на свой вопрос, Кавех услышал достаточно быстро. — В курсе. Оттого и смотрю на тебя целый день, - грубые руки невольно обвивают талию блондина, притягивая его ближе к себе. Ладони Кавеха всё по прежнему не дают к себе приблизиться. — Тогда зачем ты. Ты. Гей.? - с ноткой отвращения процедил Кавех сквозь сжатые челюсти. Он понимал, что Хайтам его друг с детства грубо говоря. Он не хотел терять связи и такой срок дружбы с этим человеком. Но то, что Кавех ненавидел таких как он — было лишь поверхностным фактом. Но был один нюанс, Кавех был так же свободен от всех отношений, он игрался с кем хотел и без угрызений совести… Тут Хайтам заметил на его шее пару следов от помады в виде поцелуев. Вот оно как. Приближаясь к бледной шее, где красовались эти поцелуи, Хайтам бесследно стирал эти следы и присасывался ровно на тех же местах своими губами, втягивая в себя плоть Кавеха и оставляя постепенно пару багровых меток. — Знал бы ты, что «скучать» — это малое, что можно передать словами, Кавех, - брови блондина тут же свелись к одной точке. Ногти его впивались в плечи Хайтама, а шаг за шагом ноги отступали назад. Но это никак не помогало. — Хайтам, мне мерзко от тебя… Отойди.