"Персиковый сок"

Высокий прозрачный стакан пододвигается рукой к себе: — «Обожаю персиковый сок» — через боль хриплым голосом тянет Чонгук — «Тем более с мякотью. Тем более сегодня.» — добавляет он, сладко улыбаясь и бросая игривый взгляд на сидящего напротив парня. А горло дерет знатно, как будто наорался в караоке, и мякоть сока прибавляет еще больший дискомфорт. — «Пей-пей» — с ухмылкой бросают в ответ — «Твоё горло еще не поправилось после…того, как ты перемёрз вчера на остановке.» — и прикусывают нижнюю губу. Тэхён, как никто другой знает, что это за боль в горле и откуда она взялась, поэтому хочет подразнить Чонгука вчерашними воспоминаниями. И дело в том, что вчерашний осенний вечер был прекрасен. И персиковый сок вчера, казалось, будет, как обычно, просто куплен и принесен домой…пока один из них не решил разнообразить этот поход в магазин. На часах около девяти часов вечера. Сумерки. Рассчитавшись на кассе за коробку персикового сока с мякотью, они вышли на улицу. Начинался небольшой дождь. Чонгук раскрыл зонт, Тэхён взял его под руку и они двинулись в сторону дома, продолжив рассуждать о том, сколько персиков уходит на то, чтобы выжать из них целых 2 литра сока. В завершение чего, Тэхён, как истинный эстет, начал говорить: «Представь какой он бархатный и нежный. Когда берёшь его в руки», — Тэхён вытянул перед собой руку ладонью вверх и мягко потёр свои бессовестно длинные и красивые пальцы друг о друга — «Он прямо тает в них!» — Тэхён томно вздыхает, а Чонгук прибавляет шаг. — «Потом ты кончиком языка проходишь по этому бархату, от которого исходит головокружительный сладкий аромат… И представляешь, что внутри, под этой тонкой кожуркой, такая сочная мякоть, а в мякоти сок, который рвется наружу…» — Тэхён в блаженстве облизывает пухлую нижнюю губу и косясь на Чонгука, который еще стремительней ускоряет шаг, продолжает — «И когда слегка надкусываешь, то сок льётся изо рта по подбородку, по рукам, стекая с локтей вниз, пачкая одежду». Чонгук пытается думать исключительно о персиках, потому что в его штанах сейчас назревает атомный взрыв. И если Тэ продолжит в том же духе, то Чонгук прижмёт его в первой же попавшейся подворотне и сделает всё то, что тот делал с персиком минуту назад. Поэтому он резко подрезает и останавливает этим уже поплывшего от своих же фантазий Тэхёна. «Ты доиграешься, стендапер хренов» — с пошлой ухмылкой цедит сквозь сжатые зубы Чонгук, приблизившись к лицу Тэхёна так, что их губы почти соприкоснулись. А у Тэхёна и в мыслях не было… завершать эту игру. Поэтому, кивнув, он набирает воздуха побольше и белым от осенней стужи паром выдыхает в губы Чонгука: «А потом всё тело такое липкое и сладкое от этого сока…» — после чего пристально смотрит прямо в черные глаза и ловит бешенный взгляд. Да, этого он и добивался: его хватают за руку и тащат за собой по дороге, которая огибает какой-то жилой дом. За поворотом никакой подворотни, о которой думал Чон, не оказалось. Зато на противоположной стороне дороги виднелась небольшая крыша автобусной остановки. «Не я это начал» — рявкнул Чонгук и, закинув Тэхёна на плечо, рванул вперёд. Подойдя к остановке, Чон резко поставил Тэхёна на землю и прижал его собой к матовому стеклу. Пять секунд холодного молчания глаза в глаза, когда внутри уже всё горит и разрывается от желания. Чонгук оттягивает момент и старается не сорваться, чтобы наказать Тэхёна за его такую смелую провокацию: Чонгук знает, что это наказание будет самым сладким поощрением за такие проказы. Наконец, Тэхён не выдерживает: страстно притянув к себе одной рукой за ремень Чонгука и впустив пальцы другой руки в его шелковистые чёрные локоны, припадает губами к губам любимого. Сердце колотится в такт усилившемуся дождю, а поцелуй, томный и мокрый, тянется медленно, как белый пар, который еле заметно выплывает из уголков рта, когда они прерывают поцелуй, чтобы перехватить воздуха и снова сливаются в нём. Руки Чонгука судорожно расстёгивают молнию на собственной куртке, а потом пуговицы терракотового пальто Тэхёна, чтобы быть ближе к телу, которое дрожит, но вовсе не от холода. Прохладные ладони Чонгука проскальзывают под пальто Тэхёна, вытаскивая рубашку из брюк. Тот подает таз вперёд и притягивает Чона за бёдра, чтобы еще сильнее вжаться своим возбуждением в и так налегающее на него горячее тело. «Вот ты и попался, персик» — хитро шепнул Чонгук, звонко прищёлкнув языком. Он ловко освобождает от ремня Тэхёновы брюки, обхватывает одной рукой его упругую ягодицу, а другой расстегивает ширинку. Тэ раздувая ноздри, жадно и с улыбкой наблюдает за происходящим. Стянув брюки, Чонгук приходит в шок: под ними ничего и не было больше! А член внушительных размеров уже прижат к животу и манит к себе фиолетово-розовыми венами. Татуированная рука прихватывает уже прохладные и напряженные яйца, а вторая рука нежно проводит по стволу костяшками указательного и среднего пальцев от основания к головке, после чего чуть резче стягивает с неё капюшон: «Ссссс» — выдыхает Тэхён и закатывает глаза. Чонгук стонет в ответ, потому что готов сам раздеться и выпустить из обтягивающих джинс всё, что уже горит и разрывается, как если бы в «Кока-Колу» бросили «Холс». Тяжело нависая над Тэхёном Чонгук хватает его за талию и одним рывком разворачивает, усаживая на сиденье внутри павильона остановки. Чон опускается на корточки, нетерпеливо раздвигает шире бёдра Тэхена, не прерывая зрительного контакта, устраивается между ними и нависает над пахом парня, который ёрзает в предвкушении того, что сейчас буду делать с его до мучительно приятной боли напряженной плотью. Чонгук заправляет упавшие локоны волос за уши, сплевывает слюну, которая медленно стягивается вниз с его языка на горячую головку и губами прикладывается к ней. Тэхён расставляет ноги шире, выпрямляет колени, опираясь на невысокие каблуки ботинок, а затем, облокачивается спиной на стенку сзади, так как колени трясутся, а пальцы в ботинках сжимаются до судороги. Руки Тэ резко хватают и сжимают в кулаки ворот куртки Чонгука, кода тот обхватывает теплыми губами головку его члена и начинает медленно посасывать её. Чонгук любит это делать, очень любит. Он отдаёт всё своё желание, все свои силы, чтобы Тэхёну было хорошо: чтобы он громче стонал и его стоны разносило эхо на кварталы вокруг, чтобы он вот так, как сейчас, бил руками о стену сзади, оставляя мокрые отпечатки вспотевших ладоней. — «Ты такой вкусный, Тэ! Я буду брать тебя так всегда. До самого основания.» —"Да, Чон, да!» — изнывал Тэхён, когда Чонгук всё глубже и глубже заглатывал член. Тэхен нащупал по левую руку коробку с соком, ухватил двумя руками над головой Чонгука и резким щелчком открыл крышку. «Го… гово…говоришь, тебе…вкусно?» — прерываясь на стоны шепчет Тэхен — «Сейчас тебе будет ещё вкуснее!» — Чонгук приподнимает взгляд наверх, на мгновение отрываясь от такого манящего десерта. Тэхён, наклонив коробку, обливает свой пенис соком. — «Угощайся, милый.» — нежно произносит Тэ, при этом резко хватая Чонгука за волосы и притягивая губами к желанному объекту. На улице стало холоднее: Чон вдыхал холодный воздух, всё глубже и глубже заглатывая такую горячую и вкусную плоть. Его руки так замёрзли, что он не мог нормально шевелить пальцами. Тогда Тэхён запустил их под свою рубашку чтобы те грелись об его горячий живот, а сам, обхватив Чонгука за затылок двумя руками, стал толкаться всё быстрее и быстрее бедрами. Боже, как же это… как же это ахеренно: видеть своего парня, сидящего на корточках, с распухшими губами и членом во рту; когда он иногда посматривает снизу вверх, а из его оленьих глаз текут слезы от холодного ветра, и он еще успевает шмыгать носом, потому что сопли мешают дышать. Вдалеке показался свет фар едущего автобуса. Чон остановился: «Раскрой зонт» — улыбается он. Тэхён следует просьбе и закрывает парня от ветра и проезжающих мимо автобусов. Хотя сейчас так похрен на автобусы, когда здесь на остановке общественного транспорта, в порыве страсти, твой Чон Чонгук плачет от ветра, но всё равно жадно сосет, сосет как в последний раз. Легкий дождик сменяется сильным ливнем, поэтому из проезжающих мимо автобусов сложно разглядеть, что происходит на улице. Тэхён был близок. Его живот изнывал, а член пульсировал и чувствовал, как мелкие капли дождя попадали на него. Сейчас, вот сейчас он кончит… — «Да-да, Чон. Ах…» — шипит парень, увеличивая темп. Но один из водителей проезжающего автобуса, решил, что пассажир на остановке ждет именно его: он остановился и открыл входную дверь. Тэ резко замер: он держал большой раскрытый зонт куполом к автобусу на уровне бёдер. И щурясь махнул рукой: «Я не поеду!.. Блять!..» — проорал Тэхён последнее, потому что Чонгук плотно сжал головку его члена во рту и втянул щёки. Водитель принял это, как оскорбление — на свой счет, и, захлопнув двери, уехал. От возбуждения дыхание спёрло, а от холода обложило горло. Чонгук помогает рукой, чтобы наверстать упущенное, пока этот гребаный водитель думал, что они сядут в автобус. Они оба стонут и сжимают друг друга руками, оставляя холодные царапины. «Я кончаю, чёрт, Чон!» низким сиплым от холодного воздуха голосом шепчет Тэхён. Чон на секунду отрывается от члена, хватает с сиденья коробку и делает один глоток сока, после чего его тут же за подбородок притягивают обратно и нацеливают прямо в рот головку цвета малины с молоком, из которой в него уже изливается горячая сперма, смешиваясь с тем самым персиковым соком. Тэхён стонет, запрокинув голову и глухо ударившись ею о стену. Чонгук сопит и жадно рукой обхватывает член у основания, дожидаясь, когда Тэхён опустошиться до самого конца. Потом поднимается с колен и поднимает Тэхёна с сиденья: Тэхён изгибается дугой в пояснице, подавая таз вперёд. Чон зажимает еще возбуждённый член Тэ между их животами и медленно с хлюпающим звуком целует его, передавая ему из своего рта коктейль из его же спермы и персикового сока. Жидкость просачивается сквозь уголки губ, соединённых в поцелуе, стекает по подбородку и пара капель падает на пальто. Тэхён, не разрывая поцелуй послушно глотает всё, что наполняет его рот и жадно вылизывает губы своего парня. Они еще не перевели дыхание и стоят на остановке прижимаясь друг к другу. Отдышавшись, Чонгук бережно застегнул терракотовое пальто и нежно поцеловал парня в мочку уха: «Ты каждый раз бессовестно сводишь меня с ума» — чувствуя, как от холода уже скручивает горло, прошептал Чонгук. — «За это я люблю тебя ещё больше». — «Знаю» — нежно протянул Тэхен и уткнулся лбом в плечо Чона. Они простояли в объятиях минут десять. Молча. После такого фееричного шоу им хотелось просто ощущать друг друга рядом. Жар уже отступил и под одежду начал пробираться осенний холод, который погнал их домой. Они бережно помогли друг другу одеться, обнялись и побрели под дождём. Без зонта. Потому, что уже знали, что завтра утром у обоих окончательно перехватит горло и (возможно) даже поднимется температура. Но оно того стоило. Ради чего еще жить, если не ради таких моментов.