Бросок перчатки

Это утро в гавани Ли Юэ, как и любое другое в середине лета, было жарким и солнечным. Город кипел жизнью, шумящий порт принимал и выпускал корабли, торговые улицы бурлили толпой туристов, желающих приобрести сувениры, и местных, всегда готовых обсудить события минувших суток в суете предобеденной давки. Каждый среди всего этого многообразия занимался своим делом- каким бы оно ни было- и каждый в глубине души был рад новому мирному дню, дарованному Гео архонтом. Цзи Лю, деревенский паренек, которого только недавно взяли в миллелиты, мчался через гавань с копьем наперевес. Он торопливо спустился на набережную, пересек площадь и приблизился к воротам, перепугав своим криком всех окрестных собак: - Шисюн! Названный, Шуй Нин, был молодым человеком среднего роста и непримечательной внешности, каких можно было встретить в Ли Юэ на каждом шагу. Павлиньи глаза, тонкий нос и широкий изгиб губ придавали его лицу хоть и приятное, но лишенное всякой изысканности выражение. Его можно было бы назвать заурядным, если бы не лазурный взгляд, в котором читались качества, весьма похвальные для миллелита: твердая решимость, отвага и преданность своему делу. Он обернулся на оклик, и отливавшие бирюзой кончики серебряных волос блеснули на солнце в такт движению. - Шисюн! Госпожа Чжао срочно просит тебя явиться к ней. Кажется, что-то опять произошло в городе. Не переживай, я подежурю вместо тебя! Ты можешь на меня положиться, ни один торговец не пройдет мимо! Шуй Нин тяжело вздохнул. По правде, это место на северных воротах было его любимым постом- повозки редко проезжали этой дорогой, здесь было тихо и уютно, а каменный пруд в центре площади был, пожалуй, лучшим, что Архонты могли послать простому миллелиту на дежурстве. Иногда, в особенно тихие дни, ему даже удавалось покормить рыбок. Тем не менее, с посыльным ничего нельзя было поделать. Поручения госпожи Чжао должны были выполняться беспрекословно и, главное, весьма расторопно, если нерадивый подчинённый не хотел быть награжден тяжелым невпечатленным взглядом уставшей женщины. Новички часто попадали в такие ситуации: неопытные парни все делали невпопад, порождая тем самым много суеты и наводя беспорядок в департаменте, за что клерк Чжао нередко злилась на них. У женщины не было времени на ругань, но одного емкого "разгильдяй" хватало на месяцы усердной работы. Шуй Нин поежился и, подхватив копье, зашагал к департаменту, напоследок дав новичку несколько указаний. Погода стояла замечательная. Солнце светило вовсю и, хоть в такие дни в Ли Юэ и было особенно жарко, каждый житель гавани старался отдохнуть от работы и выделить время на прогулку. Море блестело, корабли отплывали, а количество людей на набережной могло сравниться только с очередью у входа в департамент. Шуй Нин протиснулся между страждущих аудиенции управляющих органов и прошел в зал, гудевший гамом голосов. Клерк Чжао нашлась в дальнем конце, снующая между столов и повсюду сопровождаемая каким-то недовольным мужчиной. - Госпожа Чжао! – миллелит встал в стойку, поудобнее перехватив копье. Женщина слабо улыбнулась: - Шуй Нин! Ты очень вовремя. Сходи на торговую площадь, разберись там с беспорядком. Еще одна жалоба на эти перчатки, и я отправлюсь отшельником в Заоблачный предел. Послушайте, я уже выдала вам сертификат, в чем дело? - Так ведь сертификат уже есть, мне нужна лицензия! - Перчатки…? - Мы не выдаем лицензии на руки! Вам нужно предоставить документ от организации… Шуй Нин пожал плечами. Он был миллелитом уже довольно давно, и за время работы успел получить репутацию надежного, честного и безотказного стража. Ну а лучшей наградой за годы службы было признание госпожой Чжао его заслуг- чаще всего именно на нем останавливался ее взгляд, когда нужно было уладить конфликты в городе. А происходило подобное часто: гавань торговли и контрактов порождала на своих улицах множество жалоб и споров. Покупатели ссорились с торговцами, попрошайки- с зазывалами, местные жители с иностранцами и все друг с другом. Но перчатки? Так или иначе, получить более подробные указания не представлялось возможным, так что Шуй Нин, отсалютовав, отправился работать с тем, что есть. Впрочем, все его сомнения оказались рассеяны при первом же взгляде на торговую площадь. Около одного из прилавков собралась внушительная толпа, которая собирается всегда, когда на улицах происходит что-то интересное. В центре этой толпы Шуй Нин, пробравшись между зевак, увидел молодого человека. Это был иностранец приятной наружности, одетый на заграничный манер в белоснежную жилетку и строгие брюки; плечи прикрывал темный плащ, а ноги обхватывали высокие сапоги до бедер. Светлые волосы с алыми прядями были собраны в низкий хвост и перевязаны шелковой лентой, а руки в перчатках были изящными, как у аристократа. Львиные глаза молодого господина глубокого алого цвета светились негодованием, так как в данный момент он яростно с кем-то спорил. Хотя, «спорил» было не слишком подходящим словом- иностранец просто кричал на мужчину, стоявшего у этого же прилавка. Весь вид несчастного жителя гавани выражал недоумение- похоже, он понятия не имел, чем сумел прогневать молодого господина. - Неужели ты не понимаешь! – воскликнул иностранец, взмахивая рукой. Он нахмурился и на секунду отвел взгляд от собеседника, достав что-то из кармана. В следующее мгновение в воздухе мелькнула белоснежная тень- Шуй Нин напрягся, перехватив копье- и в лицо ошеломленному мужчине прилетел небольшой кусок ткани. Присмотревшись, миллелит в удивлении приподнял брови- куском ткани оказалась… - Шаое, - пробормотал мужчина- вы… перчатку уронили. Иностранец покраснел от негодования. Шуй Нин вздохнул. - Так, внимание! Прошу всех непричастных разойтись! – крикнул он, стукнув копьем о булыжную мостовую. Толпа, задержавшая дыхание на миг ранее, разом выдохнула и разразилась гомоном, медленно растекаясь по площади. В центре стремительно осиротевшего круга вскоре остались только несчастный мужчина, иностранец и Шуй Нин. - Господа, - обратился к спорщикам миллелит, - прошу объяснить, что здесь произошло. - Я покупал нефритовую статуэтку себе в гостиную… - начал мужчина. - Наглая ложь! – фыркнул иностранец, сложив руки на груди. – Это я покупал нефритовую статуэтку. А этот негодяй подошел и взял товар, который уже выбрал я! Бессовестный вор! - Это клевета! – возразил мужчина, в первый раз за разговор нахмурив брови. – Шаое, вы оскорбляете меня, честного гражданина Ли Юэ! Я предложил большую сумму, чем этот молодой господин, и забрал товар в соответствии с законами Моракса! - Предложили превосходящую сумму? – Шуй Нин повернулся к продавцу, который испуганно прятался за лавкой все это время. – Вы подтверждаете, что это действительно так? - Да, подтверждаю, - выглянул продавец. – двадцать тысяч моры против семнадцати этого молодого господина. Миллелит кивнул, доставая блокнот из-за пазухи. - В таким случае, прошу прощения за беспокойство, дае. Не смею больше вас задерживать. Улыбка сползла с лица иностранца, а сам он недоуменно нахмурился, сведя жемчужные брови к переносице и поджав алые губы. - Но… почему ты отпустил его? - Шаое, - начал Шуй Нин строго, начиная запись в блокноте. – вам следует тщательнее изучать законы страны, в которую вы намереваетесь отправиться. Здесь, в Ли Юэ, любой товар может быть перекуплен по превосходящей цене, до тех пор, пока сделка не совершена. Так что ваши претензии к этому гражданину необоснованны. Вы же, напротив, нанесли публичное оскорбление жителю гавани, что в нашей стране карается законом. Так что, - Шуй Нин позволил себе слабо усмехнуться, наблюдая, как от изумления лицо буквально сползает с молодого господина, - вам надлежит выплатить администрации города штраф в размере пятнадцати тысяч моры. С этими словами он передал иностранцу выписанный чек. Лишь спустя несколько секунд тот, отойдя от шока, смог взять его рукой в изящной белой перчатке. Теперь Шуй Нин мог рассмотреть молодого человека внимательнее. Судя по одежде, это был выходец из богатой и влиятельной семьи, не привыкший ни в чем себя ограничивать. Он держался с достоинством, граничащим с высокомерием- то и дело в его жестах проглядывало пренебрежение, от которого миллелита внутренне передергивало. Тем не менее, иностранцу нельзя было отказать в хорошем вкусе и утонченности манер. Даже светлые брови он хмурил с изяществом, характерным для потомственного аристократа. Он так сильно отличался от любого жителя Ли Юэ, что каждый, только увидев его издалека, мог бы сказать, что молодой господин приехал из-за границы. Его бледная кожа была совершенно не похожа на бронзовый загар жителей страны камня, а таких волос- мягких и блестящих, похожих на снег, которого не знали в этих краях- Шуй Нин не видел никогда в жизни. Опомнившись, миллелит поднял глаза- и наткнулся на светящийся решимостью алый взгляд. - Я все понял, - кивнул он миллелиту. – Прошу прощения за беспокойство.

***

Он ничего не понял. Шуй Нин всегда любил Ли Юэ за его тихую, размеренную жизнь. Что бы ни происходило в других регионах, какие бы перемены ни сотрясали саму страну- земля Моракса всегда оставалась спокойной в своей ежедневной суете и портовом шуме. Так бы Шуй Нин и хотел прожить свою жизнь- пить чай по утрам, патрулировать город при свете дня, читать книги по вечерам. К сожалению, его мечтам не суждено было сбыться из-за одного иностранца. С того раза, как Шуй Нин сделал молодому человеку предупреждение, прошло немногим больше недели- и за это время жалобы на странного чужеземца, разбрасывающегося перчатками, уже несколько раз поступали в департамент. Строго говоря, в этом не было ничего из ряда вон выходящего- жители постоянно обращались по поводу возникающих на улицах конфликтов- но вся эта ситуация постепенно начинала выводить из себя сотрудников департамента. Даже госпожа Чжао, похоже, мало-помалу теряла терпение. Так что Шуй Нин твердо решил для себя- когда он увидит иностранца в следующий раз, то постарается прекратить беспорядки раз и навсегда. Этот день начинался так же, как и любой другой, когда дежурство выдергивало Шуй Нина на улицу ранним утром. Занималась заря. Рыжие солнечные лучи скользили по зданиям, еще не доходя до окон, птицы звонко щебетали вдалеке, и в не успевшем еще раскалиться городском воздухе стоял свежий запах зелени. И в этот тихий рассветный час над крышами гавани разнеслось звонкое: - Дяденька, вы перчатку уронили! Шуй Нин вздохнул. Суматоха началась неподалеку, так что у миллелита ушла всего пара минут, чтобы добраться до места происшествия: свернуть в переулок между домами, прошагать мимо лавки Гильдии искателей приключений, спуститься по ступенькам рядом с рестораном «Народный выбор»- и он уже перед местом, откуда доносился шум. Источником беспорядков, конечно же, был иностранец: на этот раз он что-то не поделил с хозяином прилавка, с которым вовсю ссорился в данный момент. В столь ранний час людей на улицах было немного, так что у стычки практически не было свидетелей. Шуй Нин спокойно подошел к спорящим, прислушиваясь в надежде узнать причину конфликта. - Да как ты смеешь! Ты хоть представляешь, с кем ты говоришь? Что за невообразимая наглость! Впрочем, вряд ли этот бессмысленный обмен оскорблениями мог содержать хоть какую-то полезную информацию. - Господа, прошу успокоиться. – миллелит стукнул копьем по земле для привлечения внимания. Иностранец замолк на середине фразы, переводя взгляд на новоприбывшего, и его выражение лица вдруг заметно смягчилось. - Это ты! Слава Архонтам. Немедленно арестуй этого проходимца, он совершенно не уважает своих покупателей! Шуй Нин с трудом сохранил нейтральный вид, не позволив удивлению проступить на своем лице. Что за непринужденный тон? С каких пор этот чудаковатый молодой господин считает его своим другом? Они виделись всего раз- удивительно, что тот вообще запомнил миллелита. В Ли Юэ не было принято фамильярничать без официального представления, и всю жизнь Шуй Нин резонно полагал, что в остальных странах также известны понятия приличий. Или только этот иностранец был таким дружелюбным? Торговец покосился на стража порядка с явным подозрением, так что миллелит тут же поспешил развеять его сомнения. - Клевета административно наказуема, шаое. Пожалуйста, объясните, в чем именно заключается ваша претензия? Пыл иностранца немного остыл. Он нахмурился: - Я покупал украшение, надеясь послать домой сувенир местной работы, но обнаружил, что качество изделий никуда не годится. Ни один уважающий себя джентльмен не станет приобретать подобный товар! Но этот человек не только не согласился с претензией, но и оскорбил меня лично. Поэтому я и бросил ему перчатку. - Вот-вот, уважаемый! Этот господин еще и перчатками в меня швыряется, прошу принять к сведению. Торговец насупился, всем своим видом выражая недовольство сложившейся ситуацией, а угрюмое лицо иностранца было зеркальным отражением настроения оппонента. И, раз уж конфликт принял такой оборот, Шуй Нину оставалось лишь обратиться к букве закона. - Нинлао, мне нужно рассмотреть выдвинутую претензию. Прошу вас предъявить соответствующие документы. Торговец вмиг просветлел, с кряхтением доставая что-то из-под прилавка и хитро ухмыляясь. Мгновение спустя стало понятно, почему: на стол под жалобный звон украшений легла увесистая кипа бумаг. Шуй Нин снова вздохнул, и даже иностранец заметно сник, хоть и без видимой на то причины, ведь разбирать отчетную документацию все равно полагалось миллелиту. …очень много палочек благовоний спустя Шуй Нин захлопнул последнюю папку, откладывая ее к остальным на прилавок. Торговец, как и ожидалось, был абсолютно чист, о чем, судя по лучащемуся довольством выражению лица, был прекрасно осведомлен. - Документы в порядке, нинлао. Прошу прощения за беспокойство. Старик ухмыльнулся и покачал головой: - Ну-ну, все в порядке. Лаофу все понимает, это ведь ваша работа. Шуй Нин с трудом удержался от того, чтобы неодобрительно нахмурить брови: уж он-то знал, что наличие соответствующих бумаг вовсе не означало качество товара, а торжествующий вид торговца только вызывал еще больше подозрений по поводу подделки документов. Гавань Ли Юэ по праву называлась городом торговли: местные жители знали толк в том, как оформить свое дело на бумаге, а департамент по делам граждан разбирался в этих махинациях лучше, чем любой судья Фонтейна. Стоило сообщить об этом кое-кому из коллег. Но пока что старик был невиновен, а значит… - Шаое, - Шуй Нин развернулся к стоящему поодаль иностранцу, на ходу доставая блокнот, - я вынужден выписать вам штраф на пятнадцать тысяч моры за клевету. На удивление, чужеземец не выглядел уязвленным, напротив- он смотрел на миллелита несколько виновато. Вместо ругани и возмущенных восклицаний он сдержанно кивнул: - Конечно, я понимаю. Погоди, - он принял чек из рук Шуй Нина и полез в карман, доставая листок бумаги и мешочек с морой. Миллелит с удивлением узнал самолично выданный больше недели назад штраф. – я так и не смог разобраться, куда с этим обращаться, так что… просто передай это сам. Иностранец был удивительно спокоен, и это никак не вязалось с образом избалованного зачинщика конфликтов, который успел сложиться в департаменте. Похоже было, что он осознавал свою неправоту и готов был за это ответить. Это открытие настолько выбило Шуй Нина из колеи, что на несколько мгновений он забыл, что ему пора продолжать патруль. И тут чужеземец добавил: - И извини за то, что тебе пришлось так задержаться по моей вине. Ошеломленный миллелит смог только кивнуть в ответ. То, что произошло дальше, можно оправдать только шоком от внезапного потрясения, потому что затем никогда не сующий нос в чужие дела Шуй Нин сказал: - Но почему вы это делаете? Он тут же пожалел о неуместном вопросе, но сделанного не воротишь. Иностранец, не сумев тактично проигнорировать реплику, непонимающе нахмурился: - О чем ты? - Ну, знаете… - миллелит не смог облечь в слова все слухи, что ходили по департаменту последнюю неделю, и неопределенно махнул рукой, - о перчатках. Чужеземец тихо выдохнул и поджал губы. Похоже, эта тема вызывала у него неудовольствие. - Ты и правда не понимаешь? - Боюсь, никто из жителей гавани не понимает, шаое. У нас на улицах не принято разбрасываться элементами одежды. Иностранец обреченно вздохнул. - Так здесь действительно никто не знает этикета… хорошо, я объясню. Назовем это обычаем. У нас в стране бросок перчатки означает вызов на дуэль. - Дуэль? – Шуй Нин поморщился от того, как неловко чужеземное слово ложилось на язык. – Что это? - Схватка. Поединок за честь. Джентльмен вызывает кого-то на дуэль, если его доброе имя запятнано, потому что оскорбление можно смыть только кровью. Миллелит не знал, как реагировать. Иностранец звучал предельно серьезно, так что и мысли не возникало, что тот шутит. Более того, было похоже, что этот обычай имел для него личное значение, поэтому Шуй Нин взял себя в руки и постарался прозвучать как можно более нейтрально, хоть идея драться насмерть за честь и звучала, мягко говоря, странно. - Но можно ведь просто подать иск на моральную компенсацию? Чужеземец вздохнул еще громче и скрипнул зубами от досады. - Никто из вас, жителей страны контрактов, не сможет этого понять. Иногда свое достоинство можно защитить только с оружием в руках. Иностранец звучал так одухотворенно, что сложно было что-либо возразить, однако после долгих раздумий Шуй Нин все же нашел, что ответить. - Но это незаконно. Пыл оппонента мгновенно угас, а брови удивленно поднялись. - Разве? Ты уверен? - Определенно. - Если уж за что-то миллелит и мог ручаться, так это за знание законов своей страны. - Поэтому убедительно прошу вас воздержаться от осуществления подобных обычаев на улицах гавани. Чужеземец неопределенно пожал плечами: - ... Ничего не могу обещать. Шуй Нин не нашел в себе сил спорить.

***

Шуй Нину правда хотелось бы верить, что инцидент был исчерпан. Проблема была в том, что миллелиту категорически не хватало наивности всерьез думать, что на этом его оставят в покое. Поэтому он совершенно не удивился, когда госпожа Чжао позвала его к себе в кабинет с разговором об одном иностранце. - Нам поступили указания свыше. – Женщина сложила руки в замок, усаживаясь за столом. Казалось, она чувствовала себя несколько неуютно в непривычной обстановке- все-таки возможность спокойно поработать на собственном рабочем месте выпадала ей не так уж и часто. – Вчера посол из Фонтейна говорил с Нефритовым Равновесием. Он извинялся за своего соотечественника, что устраивает шум в Гавани, и просил нас приглядеть за ним. Я думаю, ты понимаешь, что это значит. Разумеется, Шуй Нин понимал. И был полностью готов к следующим словам клерка Чжао: - Так что с завтрашнего дня я назначаю тебя наблюдать за этим иностранцем. Следи, чтобы он не попал в неприятности, иначе у всего департамента будут проблемы. Я рассчитываю на тебя. Миллелиту оставалось только отсалютовать в ответ. В глубине души он давно догадывался, что чем-то таким дело и кончится. Единственное, что вызывало удивление- неужели этот чужеземец был настолько важным человеком, что сам посол просил за него? Похоже, Шуй Нину не посчастливилось свести знакомство с кем-то весьма влиятельным. Хотя беспокойство чиновника можно было считать более чем обоснованным- этот молодой господин вполне мог попасть в неприятности, продолжай он вести себя в том же духе, а уж в том, что иностранец нисколько не остепенился с их последней встречи, сомнений не возникало. И как раз в то время, когда миллелит раздумывал, может ли этот случай принести ему неприятности, его окликнули: - Эй, эй! Нин-сюн! Ну Нин-сюн! Не уходи вот так, зануда, поболтай со мной! Это была одна из младших сотрудниц департамента по делам граждан, с которой он был знаком. Эти девушки больше всего на свете любили обсудить последние новости и пошептаться в рабочее время- добрая половина слухов города рождалась среди бесконечных рабочих столов главного зала. Шуй Нин не мог назвать себя очень общительным человеком, но отказывать работнице было бы просто грубо. Она засветилась, увидев, что миллелит остановился, и торопливо сгребла все бумаги на край стола, доставая откуда-то маленький чайник. - Итак, о чем с тобой говорила госпожа Чжао? Скрывать что-то не было смысла- рано или поздно эта история все равно станет достоянием всего департамента. - Она просила меня приглядеть за иностранцем. - О, тем самым, что разбрасывает перчатки на улицах? О нем сейчас вся гавань говорит. Похоже, на его горе журавли не возвращаются в гнезда. Именно это и обсуждали в департаменте последние две недели- никто не мог понять странного чужеземца, вызывавшего у местных беспокойство, любопытство и недоумение. Теперь Шуй Нин был единственным жителем гавани, посвященным в эту тайну- и чувствовал себя неловко от того, что многие слухи так резко расходились с реальностью. На мгновение он замялся. - ...нет. Похоже, он полностью отдает себе отчет в своих действиях. Он говорит, что бросок перчатки в его стране означает вызов на дуэль. - Ду-эль…? – девушка задумчиво прокатила слово на языке, наливая себе чай. Сдвинутые бумаги сиротливо приютились на самом углу стола. – И зачем ему эта штука? Шуй Нин в замешательстве поскреб ногтем шершавое древко копья. Перевел взгляд на резной деревянный потолок. Пожевал сухие губы. И, собравшись с мыслями, изрек: - Он говорит, это нужно, чтобы восстановить свою честь. Работница так и замерла, не донеся чашку до рта. - Так можно же просто подать иск на моральную компенсацию? Миллелит вздохнул. - Я тоже так сказал. Похоже, этот способ чем-то его не устраивает. Работница пожала плечами. - Ну и ладно. Странный он, этот твой иностранец. Пригляди за ним, шисюн, а то мало ли что. Может, чужеземцу в нашей стране и правда тяжело. Хотя, - она мечтательно подняла глаза к потолку и потянулась, - по мне, так у нас лучшая страна на свете! Шуй Нин кивнул. С этим утверждением он был полностью согласен.

***

Следующее утро застало Шуй Нина на ногах - как и подобает порядочному миллелиту, он начинал работу засветло. Утренние патрули были особенно важны потому, что того же правила придерживались и остальные жители гавани: жарким, душным летом жизнь закипала с первыми лучами солнца и замирала в полдень. Поэтому неудивительно, что первые часы нового дня уже погрузили город в привычную суматоху. Целью Шуй Нина было найти иностранца: поскольку миллелит был назначен "приглядывать" за гостем, от патрулирования в привычном смысле слова он освобождался. Тем не менее, закрыть глаза на драки на улицах он просто не мог. День был суетным, и в то время, как солнце уже успело подняться над горизонтом, путешествующий от стычки к стычке Шуй Нин все еще понятия не имел, где находится чужеземец. Его начинало грызть беспокойство. Самого себя он убеждал, что связано оно было с непривычным характером работы, но в глубине души миллелит понимал, что это не совсем правда. Он шел по улицам, с нарастающей тревогой вглядываясь в прохожих, и пытался понять, что же было не так. Лицо иностранца отпечаталось в его памяти удивительно четко. От его диковинной красоты было сложно оторвать взгляд: тонкие брови, точёные скулы, мраморная кожа и алые губы, и весь его образ, такой изящный и строгий, но в то же время экстравагантный, производил глубочайшее впечатление на простого жителя Ли Юэ, что никогда не покидал родины. Даже в большей степени это касалось манеры держать себя: хоть поведение иностранца и напоминало на первый взгляд капризы молодого господина, уже при следующей их встрече Шуй Нин убедился, что тому были не чужды вежливость и сопереживание, которые сложно было разглядеть за его нескромным характером. Миллелит вспомнил сказанное накануне работницей департамента. Могло ли иностранцу быть сложно освоиться в гавани Ли Юэ, так сильно отличающейся укладом жизни от его родной страны? В их последнюю встречу Шуй Нину показалось, что тот действительно чувствовал себя не в своей тарелке. Все-таки в городе никто не понимал его- ему должно было быть очень одиноко. Может, оттого чужеземец и затевал то и дело конфликты с местными, будучи готовым отстаивать свою точку зрения с оружием в руках. От воспоминаний об обычае, зовущемся дуэлью, у миллелита скрутило живот от тревоги. Подумать только, по городу разгуливает человек, готовый пролить кровь в сражении с обидчиком! Было невероятной удачей уже то, что за прошедшие две недели иностранец так и не нашел себе оппонента- в гавани было бессчетное количество самых разных людей, начиная с соотечественников этого молодого господина и заканчивая всевозможными подозрительными личностями из дальних земель. Ох, это дело пахло опасно. Проходя мимо лавок в порту, где они встретились в первый раз, Шуй Нин было почувствовал облегчение, завидев толпу у одного из прилавков- но быстро разочаровался, поняв, что окружили люди вовсе не потерявшегося иностранца. Беспокойство накрыло с новой силой. Отчаявшийся миллелит уже направился дальше, как вдруг всплеск звонкого девичьего хохота разнесся по улицам порта. - Дуэ́ль, шимей, не ду-эр! Я встречала это слово в одном из инадзумских романов. Это обычное занятие благородных господ в Фонтейне! Звучание знакомого диковинного слова пробрало Шуй Нина до самых костей; еще не успев понять, в чем дело, он кинулся к стайке девушек у пристани. Сплетницы ойкнули, увидев запыхавшегося миллелита с безумным взглядом, и только после этого он смог прийти в себя. - Шимей, - обратился он к говорившей, стараясь унять непонятно откуда взявшуюся волнительную дрожь в голосе, - не видели ли вы здесь иностранца из Фонтейна? Он бросает перчатки в знак вызова на дуэль. Девушка, окруженная смотрящей на нее с восхищением пестрой стайкой сверстниц, заметно растерялась от неожиданности вопроса. - Да... он был тут с утра. Они повздорили со снежнянским купцом, который держит здесь лавку. Молодой господин назначил ему дуэль в полдень на горе Тяньхэн. Ой, - увидев, как побледнело лицо Шуй Нина, девушка торопливо добавила: - пожалуйста, не останавливайте их, шисюн! Битва господ — это так романтично! Миллелит уже не слушал ее. Он поднял взгляд на небо, надеясь, что время ещё оставалось, и с ужасом увидел неумолимо подползающее к зениту солнце. Его конечности вмиг похолодели. Шуй Нин, не помня себя, бросился прочь, пока девушки за спиной испуганно защебетали: - Шицзе, шицзе, что это значит? - Ой, девочки, ничего вы не понимаете! Битва господ — это так романтично!

***

Казалось, каждая секунда стучала в груди миллелита не хуже фестивального барабана. Он пролетел мимо смены на северных воротах, проигнорировав возгласы сослуживцев, и свернул с главной дороги, то и дело нервно поглядывая на небо. Когда он достиг подножия горы, солнце уже висело прямо над головой. Шуй Нин отчаянно заозирался по сторонам и, услышав голоса, метнулся в их направлении. Он успел различить только две фигуры- иностранца и еще одну в темной снежнянской одежде- прежде, чем услышать выстрел. Тело двигалось само: до того, как миллелит успел что-нибудь сообразить, он уже бросился к чужеземцу и повалил того на землю. Пуля просвистела где-то над головой. Пару секунд сознание возвращалось в тело; после этого Шуй Нин наконец почувствовал чужое сердцебиение и отпрянул, приподнявшись на локтях. Теперь он видел лицо иностранца прямо перед собой, так же четко, как и в памяти; только чужеземец из прошлого самодовольно улыбался, в то время как нынешний смотрел на налетевшего с искренним удивлением. Через мгновение в алых глазах напротив промелькнула искра понимания и он сощурился, возвращая на лицо привычную довольную ухмылку. Шуй Нин почувствовал себя странно; его сердце пропустило удар. Их молчаливые переглядки прервал гневный окрик. - Эй, ты что творишь, гаденыш! Снежнянец стремительно двигался к ним, и миллелит заметил у того в руках пистолет. Он мгновенно подобрался, освобождая иностранца, и принял боевую стойку. Мужчина приблизился. Шуй Нин покрепче обхватил копье, хоть и понимал, что против огнестрельного оружия на таком расстоянии оно окажется бесполезным, и постарался придать своему голосу как можно больше угрожающей твердости: - Именем закона требую остановиться! Сложите оружие, иначе… Он успел только заметить, как озлобленный снежнянец поднимает руку с пистолетом, прежде, чем чужой темный плащ загородил ему обзор. - Месье, - он не мог видеть лица иностранца, но оттого его вкрадчивый, обманчиво спокойный голос звучал еще более угрожающе. По телу миллелита пробежали мурашки, - мне кажется, наша дуэль окончена. Прошу вас удалиться. - Ты, фонтейновский выскочка! – осклабился нападающий, - знай свое место! Что за шавка посмела прервать дуэль? - Согласно законам Гео архонта на этой территории запрещено… - Не мните о себе слишком многого, месье. Вы до сих пор живы лишь потому, что я не люблю пачкать руки понапрасну и намеренно целился мимо вашей головы. - Ублюдок! Что ты о себе возомнил! - Немедленно сложите оружие, иначе мне придется… - Месье, - иностранец поднял пистолет, предельно четко выговаривая каждое слово. – проваливайте, если хоть немного цените возможность покинуть эту гору на своих двоих. Щелкнул взведенный курок, и Шуй Нин почувствовал себя ужасно глупо- неразумной женой за спиной мужа, не иначе. Снежнянец зарычал, как разозленный геовишап, и опустил оружие. Миллелит выдохнул. - Он подаст на вас иск, - сказал он, наблюдая за удаляющимся мужчиной и чувствуя, как силы стремительно покидают его вместе со спавшим напряжением, - за угрозы с оружием. - Не подаст, - махнул рукой иностранец, мгновенно переменившись. Теперь его голос звучал так же легко, как и обычно, а выражение лица было почти умиротворенным. – он не разберется, как это делать. Я не разобрался. Кстати, - не обращая внимания на оскорбленное до глубины души выражение лица Шуй Нина он вынул из-за пазухи мешочек с морой вместе с чеком, - вот твой последний штраф. Отнесешь начальнику, ладно? Смотря в безмятежно спокойные глаза напротив миллелит наконец почувствовал, как к нему возвращаются силы. Он вспыхнул: - Вы издеваетесь? Что вы устроили на территории Ли Юэ? Я ведь говорил вам воздержаться от осуществления своих дикарских обычаев в пределах гавани, а вы тут стреляетесь с иностранным купцом! Знаете, шаое, это уже… - Линьер. От неожиданности Шуй Нин замолк и недоуменно посмотрел на оппонента. Снова странное слово? Заметив чужое замешательство, иностранец усмехнулся. - Линьер Сеял. Это мое имя. Не «шаое». Миллелит замялся: - Ну знаете, шаое… Линн… Линьй… Болезненная гримаса на лице чужеземца быстро свела неловкие попытки выговорить диковинное слово на нет. - Даже не пытайся, я по горло сыт произношением жителей Ли Юэ. Зови меня просто Лин. И на ты, пожалуйста, без этого официоза. - Как скажешь, - Шуй Нину пришлось приложить определенное усилие, чтобы переступить через собственную непримиримую вежливость, но, кажется, вышло неплохо, - Лин. А меня зовут Шуй Нин. Приятно познакомиться. Он неловко улыбнулся, и Лин ответил ему тем же. Они замолчали, присев на один из камней на склоне. С этого места открывался захватывающий дух вид на гавань и залив; погода была ясной, и, если бы не стоящие в ожидании разгрузки корабли на горизонте, границу между морем и небом было бы невозможно обнаружить. Город рассыпался у подножия бисером разноцветных крыш и улочек, каменный лес бледными пиками обрамлял пейзаж, а наклонившиеся вокруг песчаные деревья дополняли картину, будто созданную для памятной открытки. - Итак, Шуй Нин, - прервал их молчание иностранец, - как ты узнал о нашей дуэли? Ты ведь явно пришел остановить ее. - В смысле, как? Вообще-то я искал тебя. – миллелит передернул плечами: пауза в разговоре дала ему возможность осознать все, что произошло в последние несколько минут, и это осознание отзывалось в теле неприятным остатком пережитого стресса. - Госпожа Чжао поручила мне приглядывать за тобой, а ты тут ходишь по улицам в поисках удачной возможности убиться. Естественно, я пришел остановить это безобразие. Губы Лина сложились в привычную довольную ухмылку. - То есть, ты волновался за меня. Шуй Нин на мгновение потерял дар речи. - В смысле? Какая чушь! – он нахохлился, решив сменить тему, - Лучше скажи мне, почему фонтейнский посол просит за тебя? Ты важный человек у себя на родине? Иностранец мгновенно сник, и между ними повисло неловкое молчание. Но, когда миллелит уже успел пожалеть о неуместном вопросе и открыть рот, чтобы извиниться, тот все-таки заговорил: - Не то что бы… Это не то, что ты думаешь. Я из знатного рода, моя семья на хорошем счету в Фонтейне. Да и сам я работал на важной государственной должности. Я был судебным дуэлянтом. Шуй Нин нахмурился: - То есть, ты убивал людей? - Не... обычно нет. - Лин говорил тихо. В этот момент казалось, что все силы покинули его, а сам он виделся ужасно хрупким. Он прокрутил резную рукоять револьвера в руках, отрешенно глядя вдаль. - судебная система Фонтейна не предполагает убийства на дуэлях; они созданы для защиты граждан. Однако, если оппонент не желает сдаваться, не остается ничего другого, кроме как прервать его жизнь. Шуй Нин был скромным, порядочным человеком. Он никогда не лез в чужие дела, старался не говорить лишнего и не делать того, о чем его не просили. Он очень редко давал волю любопытству. Однако в данном случае все было иначе: ему с самого начала было интересно, почему этот молодой господин, так резко выделяющийся на улицах гавани, вообще решил приехать в Ли Юэ. Теперь миллелиту показалось, что он наконец нашел ответ- надлом виднелся на самом дне задумчивых рубиновых глаз. Что ж, гавань Ли Юэ отлично умела залечивать раны. - Надолго ты покинул Фонтейн? Лин пожал плечами: - Кто знает? Семья не торопит назад, да и самому мне пока не хочется возвращаться. Мне нравится Ли Юэ: тут шумно, но весело, а местные очень искренни, пусть и сплошь дураки. Так что пока я останусь здесь. На этот раз Шуй Нин предпочел проигнорировать нелестную реплику. Он откинулся на локти, глядя в бескрайнее белесое небо: - Раз так, добро пожаловать в гавань. И все-таки Ли Юэ- лучшее место на свете.

***

Следующее утро выдалось на удивление погожим даже для привычно солнечной середины лета в гавани. Работать в такие дни для теплолюбивого Шуй Нина было сплошным удовольствием, так что он шел по улице, не скрывая приподнятого расположения духа. То же чувство разделяли, казалось, и все остальные жители города: старушки останавливались у лавок, молодежь ворковала по углам, дети с хохотом скакали по площади. Словом, день был удивительно мирным, чем миллелит откровенно наслаждался. В такие моменты он думал, что так бы и хотел провести остаток жизни: пить чай по утрам, бродить по гавани днем и читать книги по вечерам. Знакомый оклик нагнал его со спины, пока Шуй Нин подвязывал воздушного змея восторженной большеглазой девчушке: - О, доброе утро! Везде тебя ищу. Пошли в ресторан! И, возможно, так оно и будет благодаря одному иностранцу.