Иллишту

Стоя на мокрой каменной брусчатке, я осматривала сильно поврежденный прибрежный город, располагавшийся на полуострове Жадео. Кругом шныряли беспокойные люди, в большинстве своем маглы. Волшебники же, прикрывшись чарами отвода глаз, восстанавливали небольшие домишки с магическими товарами. По узким улочкам суетливо бегали журналисты, без конца снимая и смакуя степень разрушений. Мой взгляд привлекла строгая блондинка с острыми чертами лица, стоявшая напротив крупного разрушенного здания. Она так громко вещала, что не услышать ее репортаж было невозможно: — Я стою напротив разрушенного здания госпиталя Святой Марии-Эзабеллы в небольшом городе Пэль на полуострове Жадео, Франция. Буквально несколько минут назад были разобраны завалы и установлено, что по крайней мере два целителя погибли. Главный целитель больницы, господин Герадиус Амадеус Фостер, без вести пропал. Его поиски ведутся местными усилиями полиции и добровольцев. Министерство магии выделило отряд мракоборцев для проведения собственного расследования… Странно. Стоя напротив разрушенного госпиталя, я внимательно рассматривала руины. Ни запах, ни разрушения не выглядели так, будто бы здание было целью. Да и почему целители не аппарировали? Запрета на аппарацию нет. Хотя и не исключено, что в момент атаки оно внезапно не появилось. Натянув капюшон как можно ниже на лицо, я двинулась в сторону побережья. Может, удастся поймать нечто особенное там? Идя по затопленным и грязным улицам, я чувствовала большой объём различной магии, но никак не могла выделить нечто необычное, за что можно было бы зацепиться. Дойдя до крутого спуска, смотря на открывающийся потрясающий вид бескрайнего океана, я глубоко втянула воздух, упиваясь насыщенным ароматом морских вод. «Что же ты тут искал?» Я обернулась, пытаясь выделить хоть что-то необычное среди многочисленных построек, но город выглядел скорее невинной жертвой, нежели целью. Не верится, что подобный маг, о котором пишут на первых полосах газет, лично пришел топить обыкновенный маленький город с волшебниками и кучкой маглов. Слишком мелко для такого эго. Закрыв глаза, я сосредоточилась, глубоко вдыхая. Легкие мгновенно наполнились множеством ароматов. Слегка поведя головой, я прислушалась, считывая магический фон. Магия была буквально повсюду: она окутывала весь город со стороны океана, стелилась по земле, распространялась ветром и звенела внутри разодранных стихией руин. Сделав вдох глубже, я попыталась захватить как можно больше окружающего пространства. В потоке большого количества ароматов я уловила ниточку кисловатой магии целителя. Приторно-вязкая нота необычного запаха сильно перебивала менее значимые ароматы. Качнув головой в другую сторону, я уловила слабый сладковатый запах очень темной магии, перебивающий даже тяжелую и совершенно непривычную мне жуткую вонь. Видимо, мне туда. Переместившись на небольшой лесной массив, откуда тянулся аромат темной магии, я ощутила необычно усиливающееся волшебное воздействие. Чем ближе я подходила к источнику, тем явственней ощущалась очень могущественная сила, крепко завязанная на темных искусствах. Вот это было больше похоже на то, что я искала. Выйдя за пределы сильно поредевшего леса, я остановилась у разрушенного особняка. Странный уединенный дом стоял вдали от города и был огорожен плотным рядом зачарованных деревьев. Кажется, присутствовали даже ведьмовские руны. Подойдя ближе, я обратила внимание на усиливающийся специфический запах. Стоило мне только провести босой ногой по грязи, как открылась стандартная защитная руна, все еще горящая голубым огнем. «До сих пор заряжена», — поняла я, аккуратно обходя это место. Двухэтажный особняк оказался полностью уничтожен. От оставшихся стен фонило большим количеством разнообразных запахов, но в частности, конечно, все пространство пропиталось тяжелой, чудовищно сильной черной магией по-настоящему темного волшебника. Думаю, именно она и принадлежит Гриндевальду. «И зачем тебе его смерть, Том?» Я не спеша обходила невзрачные руины, что остались от особняка, когда мое внимание привлек необычный знак, удивительным образом сохранившийся на одной из уцелевших стен: треугольник, круг внутри него, и рассекающая обе фигуры линия, идущая четко посередине. Странный символ. Никогда не видела ничего подобного. «И все же, — задумалась я, пальцами касаясь шершавой стены, — какова вероятность, что загадочный знак оказался бы невредим после разрушения всего особняка?». Логично предположить, что непонятный символ был оставлен Гриндевальдом уже после погрома и высечен им в качестве своеобразной подписи. Ну или же сами хозяева любили настенные рисунки. Если второе, то вкус у них был неважный. Чужое присутствие я ощутила сразу, чувствуя характерные колебания магического фона. Повернув голову, сразу заметила замутненный облик мужчины, тут же выхватившего палочку. Ты и правда не ожидал, что я тебя замечу? Переместившись в пространстве на несколько километров вперед, я очень старалась оставлять достаточно магических «следов» для моего преследователя. Наконец, появившись в кажущемся безлюдным лесном массиве, я замерла, терпеливо ожидая неизвестного мага. Кто ты? Мракоборец или последователь Геллерта? Загадочный волшебник появился не один. Рядом с мужчиной возникли еще двое, тут же угрожающе вскидывая палочки. Без маскировки стало гораздо лучше видно их особую униформу. Черная одежда с отличительными знаками на поясе говорила о многом. Мракоборцы. — Снимай капюшон, — прозвучал зычный голос. Я повиновалась, спокойно открывая свое лицо. На глаза все еще действовала бурда от Блэр, а белые волосы, пусть даже и с бледной кожей, были распространены среди чистокровных семей. — Стой на месте, — раздался очередной приказ. Мракоборец в середине уверенно кивнул одному из своих напарников, чтобы тот, по-видимому, сковал меня антимагическими цепями. Напарником же оказался совсем молодой мужчина, наверное, только окончивший основное обучение. Я застыла, размышляя, как же повернуть ситуацию в свою сторону. Убивать смысла не было, достаточно лишь обезвредить. Сделав глубокий вдох, я почувствовала довольно неплохие магические резервы. Потенциал у мракоборцев определенно был, как и необходимые навыки. Обученные, строгие, опасливые. Хорошие качества, вот только всего этого нельзя было сказать о приближающемся ко мне мракоборце: молодой мужчина хоть и осторожничал, но слишком поверхностно оценивал мой безобидный внешний облик. Не увидев в моих руках волшебной палочки, он даже заметно расслабился, окончательно теряя бдительность. Не стоит быть таким опрометчивым на столь опасной работе. Переключив взгляд на оставшихся магов, я задумалась, рассматривая похожих как по потенциалу, так и по внешнему виду, мужчин. «С этими точно придется повозиться, если не хочу сильно навредить». Молодой мракоборец подошел уже совсем близко, останавливаясь прямо передо мной. Протянув ему руки, я заметила, как удивленно тот вскинул бровь, касаясь запястья, чувствуя неестественный для людей холод моей кожи. Ну вот и попался. Магия, что пропитывала мое тело, тут же впиталась под кожу мужчины, моментально проникая в кровь и полностью подчиняя своей воле. Тот даже не успел ничего понять, лишь послушно замер, смотря на меня испуганным взглядом. Жаль, что подобным образом магией крови можно было воспользоваться не так уж и часто. Обычно волшебники были очень внимательны к собственной защите и не допускали проникновения в свое тело инородной магии. Но этот мужчина, хоть и был обучен, все же оставался неопытным. Заставляя отпустить мою руку, я мысленно приказала послушному телу отойти в сторону. Еще пострадает. — Эй, Малькольм, — непонимающе вскрикнул один из мракоборцев, — какого ты делаешь? В отличии от своего напарника, другой мужчина сразу же атаковал, отправляя в бой ошеломляющее заклятие. Хорошая реакция. Ядовито-желтый луч, пролетев сквозь облако морских капель, врезался в дерево. Появившись поодаль, я подняла ладонь, быстрым движением в воздухе очерчивая руны запрета аппарации. Ведьмовская магия вспыхнула ярким голубым пламенем, заставляя мракоборцев заметно помрачнеть. Не теряя времени, я раскинула руки в стороны, заставляя руны разлететься на несколько километров вокруг. Вот теперь вы в ловушке. — Еще одна из шавок Гриндевальда? — зло выплюнул суровый мужчина, вновь и вновь отправляя в мою сторону ошеломляющие, сбивающие с ног и замораживающие заклятия. Его напарник, возведя вокруг себя необычный щит, использовал исключительно боевые огненные заклинания и чары, без конца пытаясь высушить пространство. Интересная магия, правда, в моем случае довольно опасная. Подняв руку вверх, я легким движением пальцев окружила себя привычным водным щитом. Магия, творимая без использования волшебной палочки, всегда обескураживала. Вот и сейчас на лицах мужчин отобразилось явное неприятное удивление, быстро переросшее в ненависть и остервенелое желание уничтожить своего врага. — Что Геллерт искал в доме? — задала я вопрос, смотря в лицо огневика. Его напарник беспрерывно атаковал меня, без конца заставляя уклоняться и отвлекаться. — Вот ты нам и расскажешь, — услышала я ответ, замечая, как огневик замысловатым образом вскинул древко, вдруг призывая на поле боя огненный хлыст. Земля под его ногами вспыхнула, а пространство вокруг меня окутало агрессивным пламенем. Зачарованный огонь неприятно обжигал кожу, оставляя даже сквозь водный щит небольшие ожоги, тяжело затягивающиеся даже несмотря на быструю регенерацию. Опустив руки вниз, я взывала к своей сути, призывая как можно больше воды и стараясь заполнить всю поляну медленно тянущимися вверх морскими каплями. Мерзкое пламя приятно зашипело, разливаясь по земле тяжелым белым облаком. Поднявшийся порывистый ветер сорвал с моих плеч мантию, выпуская на волю волосы. Стремительно растягиваясь, словно белые ленты, пряди моментально окружили уже изрядно наскучившего мракоборца, который без конца атаковал меня оглушающими и ошеломляющими заклятиями. Грубо пережав его горло, волосы настойчиво обвивали руки и ноги мужчины, сковывая движения, наконец выбивая из одеревеневших пальцев волшебную палочку. Огневик же по-прежнему успешно выжигал пространство вокруг себя, щедро поливая огнем мою стремительно прибывающую магию. Достал! Со стороны схваченного волосами мракоборца я уловила глухой и сиплый хрип, больше похожий на предсмертный скрежещущий звук. — Не убивать, — приказала я, не отрывая напряженного взгляда от огневика и лишь слыша заливистый кашель мужчины от внезапно поступившего в легкие воздуха. На мгновение скользнув взглядом в сторону, я вскинула ладонь, окружая ошалевшего мага морскими волнами и крепко придавливая того к земле, полностью обездвиживая. «Одной проблемой меньше». Призванная морская вода уже заполнила собой огромное пространство, откровенно напитывая и усиливая меня, но ослабляя изрядно поднадоевшего огневика. В попытке вытравить мою водную магию и высушить окружение огневик вскинул древко, призывая на поляну огненные потоки, яростно сжигая буквально все вокруг себя. В воздух взмыли огненные шары, диски, по сухой земле в мою сторону рванули клубящиеся огненные змеи. Волшебник щедро показывал мне все, на что был способен, и, признаться, это впечатляло. Окружив себя плотным щитом глубоководных вод, я призвала морские лезвия, разбивая в воздухе огненные сгустки. Из-под моих ног, словно морские гады, охотно потянулись водные змеи, жадно набрасываясь на огненных. Засыпая агрессивное пламя солью и песком, плотный поток воды становился лишь более яростным, вгрызаясь и обрушиваясь на огонь, буквально втаптывая его в иссушенную почву. По поляне разнеслось громкое шипение угасающего пламени. По земле застелился густой белый туман. Подняв ладонь, я повернула кисть, сотворяя из всей призванной морской воды на поляне гигантскую волну, стремительно обрушивая ту на ошалевшего мага. — Протего Максима! — услышала я, замечая, как вспыхнуло яркое сверкающее пятно внутри ревущего водяного хаоса. Хороший щит, мощный. Покорная моей воле волна продолжала яростно обрушиваться на защитные чары, пытаясь прорваться, но лишь разбивалась о крепкие стенки купола. Наши взгляды на мгновение встретились: его, полный ненависти и глубокого презрения, и мой, наполненный чисто исследовательским интересом. — Феруа Аквам, — произнесла я, призывая одно из сильнейших своих заклятий. Появившиеся полупрозрачные тонкие копья стремительно взмыли в сторону мракоборца, врезаясь в сверкающий купол и раскалывая его на куски. Лопнувший щит красиво рассыпался мелким переливающимся песком, оседая у ног огневика. Быстро осознавая всю бедственность своего положения, мужчина тут же упал на землю, прикрывая голову руками от по-прежнему атакующей его гигантской морской волны. Ну вот и все. Сжав ладонь в кулак, я заставила магию остановиться, уничтожая своенравную волну. Подчиняясь, та мгновенно разлетелась по поляне, шумно разливаясь по земле мелким дождем. По выжженной почве потянулись тонкие ручьи зачарованной воды, неспешно стекаясь к моим ногам и впитываясь обратно в тело. Шевельнув пальцами, я окружила морскими волнами последнего мракоборца, небрежно распластав того по земле. Зато не вырвется. Стоило приблизиться к мужчине, как мой взгляд упал на поблескивающую в жженой траве палочку. Подняв древко и повертев то в руках, я обратила внимание на вес и изогнутую форму дерева. «Довольно необычная», — подумала я, делая короткий вдох и чувствуя в основании драконью жилу. Откинув ненужное древко к напрягшемуся огневику, я подняла бесстрастный взгляд на всех троих. — Давайте поговорим, — предложила я, усаживаясь на землю перед разъяренными мракоборцами, плотно придавленными к земле. Тот самый Малькольм по-прежнему стоял в стороне, не имея ни единой возможности пошевелиться. Посмотрев на молодого мужчину, я заметила разгорающееся любопытство в карих глазах. «Может, он будет разговорчивее эти двоих?» — Извини, — примирительно произнесла я, следя за эмоциями Малькольма. — Обычно подобный трюк не срабатывает, но ты оказался уж слишком беспечен. Шевельнув пальцами, я позволила мужчине вновь частично управлять своим телом. Его моментальная попытка аппарировать до невозможности разочаровала меня, видимо, отражаясь недовольством и на лице. Хотя чего я ожидала? — На поляне установлен запрет перемещений, — холодно заметила я, наблюдая в карих глаза лишь страх. Поздно. Я вытянула руку, и с пальцев сорвался мощный морской поток, сбивая Малькольма с ног и впечатывая того прямо в рядом стоящее дерево. С размаху влетев в ствол старой ели, молодой волшебник что-то сдавленно промычал, захлебываясь водой и заливаясь лающим кашлем. — Пытать нас собралась? — выплюнул огневик, болезненно отреагировав на задыхающийся хрип и сдавленный стон своего напарника. — Или хозяина дожидаешься? — Могла бы и пытать, — бесстрастно согласилась я, замечая, как напряглись тела сразу всех трех волшебников. — Меня интересует символ на здании. Треугольник с кругом, разделенный посередине. Что это? Мракоборцы упорно молчали, изводя своими злобными взглядами. Видимо, не уловив в моем облике лжи или притворства, один из мужчин все же не выдержал: — Хочешь сказать, ты не в курсе? — зло гаркнул неприятный маг. — Нет, — наклонив голову, я прямо смотрела сомневающемуся мужчине в глаза. — Символ Даров Смерти, — устало произнес Малькольм, хрипя, все еще тяжело вдыхая воздух. — Какого?! Малькольм, заткни пасть, — зло прорычал огневик, косясь в сторону уставшего мужчины. Дары Смерти? Никогда не слышала о подобном. — Что это? — не поняла я, вновь рассматривая насторожившихся мужчин. — Да к Мэрлину это все, — процедил огневик, вперив в меня раздраженный взгляд. — Сказка для детей о Дарах Смерти, не читала? — Нет, — покачала я головой, — не доводилось. Огневик ехидно хмыкнул, продолжая: — Так почитай. Треугольник — мантия-невидимка, круг — воскрешающий камень, а разделяющая их черта, как ты сказала, самая сильная волшебная палочка. Я коротко задумалась. Звучало совершенно абсурдно. Темный волшебник верит в сказки? Или это все же не сказки? — А Гриндевальд, — стоило произнести его фамилию, как все маги вновь разом нахохлились, — использует этот символ, потому что верит в детскую сказку? — говоря это, я непроизвольно потерла переносицу, сильно сомневаясь в правдивости сказанного. — Я бы тоже не верил, — отозвался вдруг огневик, заметив неприкрытый скепсис на моем лице, — если бы своими глазами не видел ту самую палочку. Как только она попала в его руки, масштаб бедствий кратно возрос. — А в том особняке он искал очередной «Дар», полагаю, — произнесла в пустоту, уже понимая ответ. Поднимаясь с земли, я призвала свою магию, что облаком мельчайших брызг окружило тело, очищая кожу, платье, волосы. Белые пряди благодарно рассыпались по плечам, ласково обнимая лодыжки, игриво касаясь высушенной земли, вырывая редкие сухие травинки. Как малые дети. — Кто ты? — не выдержал огневик, смотря на меня с земли. — Вы все равно обо мне забудете, — ответила честно, переключая свое внимание на первого мракоборца, движением ладони поднимая того с земли. Маг зло следил за моей рукой, беспомощно вертя головой, будто тем самым как-то мешал мне. Обездвижив надоедливого мужчину, я коснулась пальцами его виска, стирая и видоизменяя последние пятнадцать минут воспоминаний, погружая того в короткий навязанный сон. Притянув к себе Малькольма, проделала с ним ту же манипуляцию. — Почему не убила? — вдруг спросил огневик, видя, как я готовлюсь стирать ему память. Странный вопрос. — Потому что в этом нет смысла, — ответила я честно, пожимая плечами, — а с вашей работой, — я нехотя поморщилась, продолжая: — Смерть найдет вас в любом случае. Рано или поздно. Волшебник лишь задумчиво кивнул, не говоря больше ни слова. Оставив всех троих мужчин лежать на земле, я развеяла руны, еще раз осмотревшись по сторонам. Пусто. Сделав глубокий вдох и убедившись, что никого постороннего нет, я забрала свою мантию и, не дожидаясь пробуждения мужчин, исчезла в облаке морских капель.

***

Вернувшись в Хогвартс и удостоверившись, что мое отсутствие прошло абсолютно незаметно, я совсем расслабилась. На ужин спускаться не стала, посчитав, что лишний раз тревожить успокоившуюся магию своей несостоявшейся парой — дело совершенно неблагодарное. Хотя встреченные мракоборцы и помогли снять некоторое напряжение, что не могло не радовать, все же было бы хорошо не встречаться с ними больше. В конце концов они не моя цель. Поговорив с Ашей, я с удивлением узнала, что после неприятного инцидента с чьей-то злой шуткой в пабе все постепенно разошлись. Любопытно, что, по словам моей соседки, Эйвери сильно поругался с Реддлом и было это так громко, что Лестрейндж в компании еще троих парней был вынужден увести Алана. Что же касалось самого Тома, то, помимо этой ссоры, мой волшебник прогнал и Мелоди, с которой, согласно Аше, начал встречаться с начала этого учебного года. Подобное заявление сперва ужасно выбесило, а потом пришло короткое облегчение, напоминая о сделанном еще в пабе открытии. — И еще мне показалось, — вдруг задумчиво произнесла Аша, — или ты и Том Реддл необычно реагируете друг на друга? — Разве? — соврала я, ощущая, как на бледных щеках проступает румянец. — Мне так показалось, — флегматично заметила девушка, взбивая подушку и надевая на глаза смешную маску. — Доброй ночи, Эми. — Доброй ночи, Аша, — улыбнулась я. Сокращение вымышленного имени почему-то пришлось по душе.

***

Утро выдалось довольно мрачным. Низкое темное небо, кажется, готово было окончательно рухнуть на замок. Ледяной ветер заставлял учеников упорно кутаться в шарфы, с носом зарываться в утепленные мантии. Мы с Ашей неспешно шли в сторону обеденного зала на завтрак. — Знаешь, — начала соседка, — а ведь Анну выписывают в понедельник. Вы же еще не знакомы. — Если не ошибаюсь, она тоже посещает дуэли? — вспомнила я упоминания об Анне. — Да, — кивнула Аша. — Ее родители мракоборцы. Довольно милые люди. Мимолетная улыбка девушки меня позабавила. Наверное, они и впрямь милые, а еще очень способные. Будущие мракоборцы должны были иметь за спиной очень недурственную начальную подготовку, если желали впоследствии поступить на курсы. Мы вошли в полупустой зал, направляясь к своему столу. — Анна планирует идти по стопам родителей? — задала я вопрос, попутно отмечая, что место Тома пустовало. Не голоден или встал раньше? — Планирует, — кивнула Аша, — насколько мне известно. Мы сели за стол, приступая к трапезе. Утренний завтрак привычно начался с круассана Аши и моего неизменного кубка с водой. В этот раз я решила разбавить свой скудный рацион листьями салата, имитируя хоть какое-то подобие аппетита. К сожалению, мой организм не был приспособлен для подобного и я неважно переваривала необходимую людям пищу. Аша продолжила: — Как-то в прошлом году писали в газете, что отец Анны поймал некоего темного волшебника. Говорят, приспешника Гриндевальда, — моя соседка вдруг задумалась. — Ты вряд ли о таком слышала. — Не слышала, — покачала я головой. — И кто он? — Не помню, — пожала та плечами, отправляя в рот странную субстанцию из теста, мармелада и кофе. — Знаю только, что сейчас этот волшебник заперт в Азкабане и вроде должен быть еще суд. Упоминалось, что планировалось нападение на Отдел Тайн в Министерстве в Лондоне. — Отдел Тайн? — задумчиво повторила я. Звучит крайне таинственно. — Наверное, у вас это называется иначе, — кивнула Аша, продолжив: — Об этом не особо говорят, но ходят слухи, что в Отделе Тайн хранятся всевозможные артефакты невиданной силы или даже запрещенные, слишком опасные, — ее голос понизился, нагоняя загадочности и даже некой мрачности. — Интересно, что же хотели оттуда стащить? — проговорила я вслух, ловя на себе понимающий взгляд соседки. — Никто не знает, — вздохнула она, сделав глоток уже остывшего кофе. — В газетах писалось, что даже под сывороткой этот волшебник сопротивлялся. Наверное преувеличивают. Я кивнула. Вопросов становилось только больше. Азкабан это, вероятно, некая тюрьма? Мне не доводилось о ней слышать раньше. К тому же было бы неплохо узнать что-то о Дарах Смерти. «Может, Аша в курсе?» — Ты знаешь детскую сказку о Дарах Смерти? — спросила я, откровенно смущаясь нелепости вопроса. — Ты о сказке о трех братьях? — улыбнулась моя соседка, подливая кофе. — Вероятно, — кивнула я, следуя ее примеру, подливая себе воды. — Мама много раз читала ее мне в детстве, — мечтательно произнесла Аша. — Рассказ так и называется «Сказка о трех братьях» от барда Бидля. У него много различных сказок. Кажется, рассказ о трех братьях был написан с реальной истории трех волшебников. Но кто сейчас знает? — она пожала плечами, вновь увлекаясь кофе. Реальная история? — А фамилии этих магов известны? — попыталась узнать я, но Аша лишь покачала головой. — Не знаю, да и никогда не интересовалась. Это всего лишь красивая легенда. Хотя, — она задумчиво наклонила голову, смотря куда-то сквозь меня, — возможно, что Дары существуют. Об этом много спорят, даже до сих пор пытаются отыскать, но пока тщетно. Она запнулась, будто что-то вспомнила, — Полгода назад в газете писали, что какой-то изготовитель палочек отыскал ту самую сильнейшую волшебную палочку, но потом появилась новость, что его обокрали и палочка исчезла. Кто знает, — Аша отодвинула чашку в сторону, — может, он и правда нашел ее? Я кивнула, допивая свою воду. Кажется, пора наведаться в библиотеку. — Я пойду, — произнесла Аша, поднимаясь из-за стола. — Обещала написать родителям и сходить с Далией в оранжерею, проверить наши всходы.

***

Я не спеша брела в библиотеку, думая о том, как собрать сведения об Азкабане. Наверняка некая общая информация будет находиться в открытом доступе, но вот детали я так просто не найду. Надеюсь, хоть информацию о сказке и реальных прототипах выяснить будет проще. Свернув в коридор, я с опаской вошла в женскую уборную. Из-за сильной влажности и постоянной носки одежды моя кожа начала сильно раздражаться, вызывая по всему телу мелкие нарывы. Несмотря на повышенную регенерацию, все же разрыв кожной ткани ощущался крайне болезненным и неприятным процессом. Уборная пустовала. Со спокойной душой оставив сумку у ближайшей раковины, я довольно расслабилась. Морская вода поползла по ногам, бедрам, животу и спине, обволакивая и напитывая кожу, заставляя ту смягчаться, успокаиваться. Упоительное чувство было прервано искажением плотного магического фона, вызывая внутри лишь стойкое чувство разочарования. Уловив приближающийся надоевший аромат, я включила воду, упорно делая вид, что мою руки. Дверь в уборную отворилась, впуская в комнату трех девушек из Слизерина. Раздражающая блондинка прошла было вперед, но, встретившись взглядом со мной в зеркале, вдруг остановилась. В ее глазах появилось узнавание, а затем пришла и дикая неприкрытая ненависть. — Вы только посмотрите, — ехидно произнесла она, подходя ближе, — здесь же знаменитая салемская ведьма! Две ее подруги переглянулись, решая не вмешиваться, но встали аккурат перед выходом. «Такого у меня еще не было». — Язык проглотила? — гневно выплюнула Мелоди, останавливаясь рядом. Подобная агрессия даже умиляла. Закрыв кран, я повернулась к блондинке, всматриваясь в искривленное от ярости лицо. — Ты что-то хочешь мне сказать? — я старалась не злить девчонку больше, чем та уже была накручена. Любая агрессия могла быть расценена моей магией, как разрешение на убийство. — О да, — кивнула Мелоди, вдруг подходя ко мне еще ближе, почти упираясь носом в мое лицо. Вдохнув ее запах, я вдруг отчетливо ощутила в нем аромат магии сокурсниц, непонимающе застывших у двери, небольшой, еле улавливаемый отпечаток запаха Эйвери и даже Слизнорта, но только не Реддла. Его запаха на ее коже не было совсем, что и радовало, и пугало одновременно. Если бы они были вместе, то их магия непременно смешалась бы и даже спустя несколько лет я уловила бы этот аромат. Но его не было, и я совершенно не знала, как на это реагировать. «С этой парностью я становлюсь полнейшей идиоткой». — Ты поняла меня? — девчонка зло сверкала глазами, ожидая какую-то реакцию. Снова. А то мне мало было выяснения отношений с Эйвери. — Нет, — я поморщилась, следя за выражением натурального бешенства на миловидном лице. — Я тебя не слушала. — Ну ты и сука! Девчонка попыталась меня толкнуть, но к ней сразу же подскочили сокурсницы, заламывая руки, удерживая и не позволяя напасть. Хорошие у нее подруги. Моя магия же злобно ощерилась, но все еще держалась в рамках приличия, лишь проверяя возможность вырваться из-под контроля легким покалыванием в подушечках пальцев. То волосы хитрят, то собственная магия пытается обмануть. — Ты! — истерично закричала Мелоди. — Бесцветная моль! Думаешь, я так просто тебе его отдам?! — девчонка натурально сходила с ума от боли. И мне бы хотелось помочь ей, но иного лекарства, кроме как освободительного «свернуть шею», я не видела. А это явно было лишним. — Видит Мэрлин, — все продолжала она, — ты пожалеешь! Мелоди кричала, клялась Мэрлином и, кажется, распалялась еще больше от собственных воплей. «Ну и что мне делать? Запугивать подростка?» Глубоко вздохнув, я подняла с пола сумку, собираясь покинуть уборную. К моему удивлению, однокурсницы Мелоди не сдержали напора хрупкой блондинки и та, вырвав из захвата руку, вскинула палочку, — Круцио! Алый луч сорвался с древка, врезаясь прямо в мое тело. Выражение лица Мелоди стало хищным, на губах заиграла победная ухмылка. Еще миг, и ухмылка сменилась непониманием, а в глазах девчонки разлился откровенный страх. Гребаная идиотка! Слабая магия Мелоди, даже несмотря на сильнейшую ненависть и желание причинить невыносимую боль, лишь неприятно колола тело, словно иглами пыталась проникнуть под кожу. Вот только иглы были слишком тупыми, поскольку магический потенциал блондинки оставлял желать лучшего. Отбросив сумку, я замерла, прикрыв глаза, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. Моя магия ревела, металась и ожесточенно билась о стенки собственноручно установленных границ. В комнате резко потемнело. — Какого… — испуганный голос блондинки бесил, сводил с ума от желания уничтожить, раздавить, порвать. — Уведите ее, — мой голос прозвучал глухо, шипяще. Говорить вообще давалось с огромным усилием. Девицы не стали спорить, да и сама Мелоди растеряла весь свой воинственный запал, ожидая совершенно иную реакцию на пыточное заклятие. Все трое спешно покинули уборную, оставляя меня в одиночестве. Идиотка. Какая же ты недалекая дура! Я с трудом сделала шаг назад, испытывая колоссальное давление магии. Моей магической сути было совершенно плевать, что заклятие оказалось слабым, что это сделал подросток в порыве ревности и отчаяния. Вся моя сущность стремилась немедленно вырваться и уничтожить противника, защититься, обезвредить. Я уперлась спиной в стену, запрокидывая голову, плотно сжимая резко потяжелевшие веки. Прохладная плитка чуть холодила кожу, но этого было так мало. Отвратительно ничтожно мало! В голове творился настоящий хаос. Разрозненные мысли проносились стремительно и столь же быстро исчезали, разрываемые под давлением взбешенной сути. В ушах стоял глухой звон. Я лишь чудом уловила, как вновь открылась дверь и раздались приглушенные быстрые шаги. — Эмилия, — послышался чей-то слишком далекий голос. Стоило почувствовать легкое прикосновение к рукаву мантии, как по коже тут же разнеслось слишком желанное восхитительное тепло. Я даже позволила себе немного расслабиться, глубоко вдыхая, откровенно наслаждаясь присутствию рядом моего волшебника и чувствуя его сладкий, неповторимый аромат. «Видимо, девчонки испугались моей реакции на запретное заклятие и позвали того, кто их учил. А я уверена, что именно Том является их учителем». — Не прикасайся к коже, — с трудом произнесла я, медленно опуская голову, дрожа от противоречивых чувств. Вдох, выдох. Магия тяжело успокаивалась, чутко реагируя на присутствие пары, но все еще не оставляла попыток вырваться и отомстить за вероломное нападение. Мне еще не доводилось сдерживать настолько яростный натиск. Да и сам факт борьбы с собственной сутью был неприятен, противоестественен. Медленно открыв глаза, я попыталась посмотреть перед собой, различая ткань мантии с серебристо-зеленой окантовкой, значок старосты факультета и воротник белой рубашки. Я завороженно наблюдала, как пульсирует вена на его шее, слышала, как быстро стучит его сердце. Ощутимое волнение Тома вновь спровоцировало мою магию на борьбу. Желая вырваться из-под контроля, магическая суть начала биться упорнее. Она просачивалась сквозь поры на коже, расползалась темной паутиной по плитке, вырывая из горла непроизвольный стон боли. — Что с тобой? — его голос звучал отстраненно, задумчиво. «Пытаешься понять, фантомные ли это боли от заклятия круциатуса или же нечто иное? Еще незнакомое тебе?» Вновь прижавшись к стене, я откинула голову назад, больно прикладываясь затылком о прохладную плитку и наконец встречаясь взглядом с черными глазами Реддла. Я буквально ощутила, как по его телу прошла странная дрожь, заметила, как внезапно изменился его взгляд. «Возможно ли, что мои глаза сменили цвет из-за произошедшего?» Не должны. Подняв руку, я схватилась за плечо Тома, с удовольствием отмечая реакцию его тела, прекрасно чувствуя, как ответно усилилась его хватка на моей талии. Он стоял так близко. — Сейчас я очень опасна, — с трудом прошептала я, замечая настороженный, внимательный взгляд черных глаз. — Это связано с Мелоди? — противное имя так неосмотрительно слетело с его губ. Секундная пауза, и в сознании вспыхнул ненавистный образ. Ловя ртом воздух, я резко вжалась стену, чувствуя, как все тело прошибает конвульсивная дрожь от яростного удара собственной магии. Послышался треск плитки. Нам, определенно, не стоило говорить о ней сейчас. Том вдруг подошел еще ближе, буквально обездвиживая меня, почти касаясь лбом моего лица. «Ты ведь тоже чувствуешь меня, верно?» — Не прикасайся к коже, — повторила я, пальцами сжимая его плечи, небрежно комкая ткань мантии. Такой теплый. Том с нескрываемым интересом рассматривал мое лицо, словно видел меня впервые. Хотя так близко, пожалуй, это и впрямь был первый раз. — Почему? — прозвучало так близко. Я буквально чувствовала его дыхание на своих губах, и это притупляло мою суть, заставляло ее все больше успокаиваться. — Потому что, — слова давались тяжело, — я хочу, чтобы сначала ты ответил, — я сглотнула, видя, как в глазах напротив растет вполне себе очевидный голод. Такой знакомый мне голод. — Что же? Черные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу. Я прекрасно чувствовала, как его ладонь заскользила по моей талии вверх, так неосторожно сминая мантию, вызывая по телу целый каскад мурашек. Том вдруг запустил руку мне за спину, плотно прижимая к себе. Я вновь задрожала, но уже гораздо слабее, кажется, окончательно успокаиваясь в его руках. — Чтобы ты сказал мне, — мой голос все еще слабо подрагивал, — кто я. Хватка Реддла усилилась, в глазах вспыхнул интерес. — И что же будет, когда я дам ответ? — самодовольная улыбка растянулась на его лице. — Ты решишь сам, — честно ответила я, не видя причин играть в нелепые игры. — Считаешь, — он наклонил голову, скользя внимательным взглядом по моему лицу, задерживаясь на приоткрытых губах, — это честно? — В моем случае, — я несдержанно сглотнула, замечая, как Том провел языком по своей нижней губе, будто дразня, сводя меня с ума от желания, — да. Мы застыли, кажется, на целую вечность. Только сейчас я вновь начинала ярко чувствовать и различать запахи. И аромат магии Тома уничтожал напрочь все прочие мысли, делал все совершенно неважным, посредственным. Я явственно ощущала аромат его магии, запахи других ребят факультета, но ни одного смешанного с его личным. От этого голова шла кругом. Магическая суть окончательно успокоилась и теперь с любопытством и голодным желанием облизывалась на Реддла, неумолимо скапливаясь между нами. Мне так невыносимо хотелось почувствовать вкус его кожи, магии. Не выдержав собственных ощущений, я опустила лоб на его плечо, слишком близко к открытой шее. Соблазнительный жар его тела, мягкая ткань мантии и напрягшиеся руки на моей спине, откровенно прижимающие к себе. — Ты так вкусно пахнешь, — кажется, мой голос прозвучал слишком интимно. Я провела носом по краю мантии в опасной близости от открытой кожи, натурально сходя с ума от осознания его присутствия. Услышав тихий смешок, тут же отметила, как ускорился стук мощного сердца. Быстрые и резкие удары гулко раздавались в моей голове. До безумия хотелось прикоснуться к его коже пальцами, губами, языком. Сейчас мне так хотелось забыть о собственном желании, чтобы Том узнал обо мне раньше свершившейся привязки парности. Не сдержавшись, чуть сжала зубы на его плече, прекрасно слыша утяжелившееся дыхание. Я резко отстранилась, вновь отчаянно прижимаясь к стене, стараясь теперь унять совсем иной голод. — Ты же не понимаешь, — Том вдруг сделал шаг назад. Его рука медленно поползла вверх по животу, вдоль груди, пальцами останавливаясь в опасной близости от моего горла, — что играешь с огнем? Изменения в его голосе не сразу насторожили меня. — Ты ничего не знаешь обо мне, но уже позволяешь так много, — Реддл произнес это брезгливо, резко убирая руки и отходя от меня на несколько шагов. — Ты со всеми такая или тебя привлекают какие-то определенные качества? Может быть, — предположил он, — цвет волос, кожи, положение в обществе? Его голос, вызывающая поза, презрительный взгляд. «Люди и их проблемы, Мэрлин бы их побрал!» Закрыв глаза, я тяжело вздохнула, проводя рукой по разволновавшимся волосам. — Спасибо за помощь, — произнесла устало, проходя мимо, поднимая с пола свою многострадальную сумку. — Значит, я прав? Обернувшись, я взглянула на своего волшебника. Том стоял на том же месте, скрестив на груди руки. Губы кривились в презрительной усмешке, на лице гримаса полного отвращения. Будто не его сердце минуту назад заходилось в бешеном ритме, не его кровь кипела и не его руки обнимали меня все это время. — Знаешь, — устало проговорила я, отмечая абсолютное безразличие к моим словам, — я устала общаться с людьми, устала пытаться влиться в ваше общество. Его улыбка померкла, взгляд стал цепким, внимательным. — Мне надоели эти бесконечные выяснения отношений, — продолжила я, подходя к зеркалу, проверяя, не изменился ли цвет глаз. Так и есть. Синее пятно отчетливо пробивалось сквозь грязный бурый цвет, портя и без того скудную маскировку. — Проклятье, — пробурчала я, залезая в сумку. Мне было все равно, что увидит Реддл и какие выводы сделает. Мне наивно казалось, что он чувствует мою магию, но, видимо, все далеко не так или же я и вовсе заблуждалась. Может, он просто точно так же обращался с каждой девицей в этом месте? От представленной картины коротко передернуло. Достав из сумки заветный пузырек, я закапала в глаза мерзкую субстанцию, вновь возвращая непонятный цвет радужки. — Зачем? — услышала я все же вопрос. В отражении зеркала я видела, что взгляд Тома был прикован к грязной жидкости в маленькой емкости. — Ты ведь тоже обо мне ничего не знаешь, — я пожала плечами, снова пряча пузырек в сумку. — Будь спокоен, — я поморщилась, через силу произнося ее имя, — Мелоди не нанесла мне никакого вреда, и жаловаться я не стану. С этими словами я покинула уборную.

***

Ни о какой библиотеке больше не шло и речи. Мне хотелось убежать, скрыться, забиться как можно дальше и ни о чем не думать. Покинув Хогвартс, я провела весь день и вечер на своем маленьком родном острове: теплый песок, молчаливые скалы и всегда понимающий меня океан. Пожалуй, лучшее лекарство. «Как мне всегда говорил Мэрлин? — подумала я, вспоминая слова своего наставника. — Не петь, не плакать и никого не касаться». С момента пробуждения я уже столько раз нарушила последний пункт, и ни к чему хорошему это не привело.

***

Лежа в постели в Хогвартсе, я бездумно пялилась в окно. Ночь выдалась тихой и безоблачной. По ночному небу рассыпались звезды, ярко и беззаботно поблескивая во тьме и почему-то напоминая о доме. И я представляла, будто и впрямь оказалась дома, где порой по ночам морские волны и песок возле берега вспыхивали невероятно ярким, неоновым голубым цветом. И порой на гладкой поверхности воды так естественно отражались звезды, что напрочь терялось всякое ощущение неба и океана. Все становилось единым и гармоничным. И лишь редкий глоток воздуха случайной рыбы колебал эту зеркальность, нечаянно ломал эту неестественную красоту. Я прижала к себе собственную мантию, зарываясь лицом в том месте, где еще чувствовался запах Тома. Это будет очень долгая ночь.