Иллишту

Ближе к двенадцати часам девочки не без моей помощи погрузились в глубокий сон. Наложив полог тишины и запечатав дверь руной, я с предвкушением опустилась на кровать, произнося: — Порто. В легкие сразу проник сладковатый запах магии, а под пальцами почувствовалась мягкая ткань свежей простыни. Том стоял у широкого стола, заваленного книгами, свитками и разрозненными записями. Переворачивая страницу за страницей, он бегло осматривал старинные исписанные листы, но каждый раз раздраженно поджимал губы, захлопывая книгу и принимаясь за следующую. Том был по-прежнему одет в штаны и темно-синюю рубашку, свитер аккуратно висел на спинке стула. Растрепанные черные волосы, сонные глаза. — Почему так поздно? — услышала я недовольный голос. Он не сводил внимательного взгляда со страниц очередной книги, ни на секунду не желая прерывать столь увлекательное занятие. — Сегодня суббота, — я пожала плечами и, соскользнув с постели, медленно приблизилась. — Мы немного поболтали с Ашей, — произнесла я тихо, касаясь его напряженной спины, — и она рассказала мне всякие интересные вещи… Разминая затекшие мышцы и плечи, я даже улыбнулась, слыша, как Том довольно выдохнул, расслабляясь. Он все ниже опускал голову, позволяя мне надавливать на уставшие мышцы сильнее. — Что читаешь? — я чуть коснулась губами его теплой кожи на шее и крепко прижалась к спине. — Ищу информацию о высших заклятиях темной магии, — задумчиво ответил он, вдруг раздраженно отшвыривая от себя древнее издание. — Но все слишком неявно, размыто. Будто уже тогда подобные знания подвергались цензуре! — Скорее всего, — согласилась я, обходя Реддла и медленно расстегивая пуговицы на его рубашке. — Но ты же как-то узнал о крестражах? Даже понял принцип действия ритуала. Том накрыл мои пальцы ладонью, пристально всматриваясь в лицо: — Я бы создал свой первый крестраж еще два года назад, — произнес он, холодно замечая: — если бы мне не помешали. — И я рада, что помешали, — призналась я, видя совершенно наглую ухмылку, растянувшуюся на тонких губах. — Представить только, — я округлила глаза, поднимаясь на носочки и шепча ему прямо на ухо: — Тебе было бы шестнадцать! Довольный смех разнесся по комнате. Коротко коснувшись губ, Том сжал зубы на моем подбородке, с лукавым прищуром смотря в мои глаза: — Мне безумно нравится, что тебя волную лишь я. Он вдруг оценивающе мазнул взглядом по моей фигуре, самодовольно произнося: — Думаешь… — он провел рукой по шелковой ткани вдоль моей груди, бесстыдно опуская ее все ниже. Нагло коснувшись лобка, Том с нескрываемым триумфом заметил мой крайне возбужденный вид: — Что-то бы изменилось? — Даже не хочу о таком думать, — честно ответила я, нетерпеливо покусывая кожу на его шее, отмечая утяжелившееся дыхание. — Займись чем-то, — услышала я насмешливый голос. Том криво усмехнулся, кивая на стол: — Мне нужно еще время. — Не отвлекайся, — выдохнула я, продолжая расстегивать его рубашку, оглаживать ладонями его полуобнаженное тело: — Мне вполне достаточно просто твоего присутствия. Я провела губами по его горлу, ключицам, слегка царапая короткими когтями живот. Я прекрасно слышала, как быстро забилось его сердце, как побежала по венам кровь. Мне до безумия вновь хотелось ощутить его вкус, почувствовать тонкую, мягкую кожу на языке и услышать удовлетворенный стон. Опускаясь все ниже, я скользила губами по его животу, ладонями оглаживая бедра. — Илли, — услышала хриплый голос. Встав на колени и медленно подняв ресницы, я взглянула в лицо Реддла, с удовольствием отмечая все нарастающее возбуждение. Я буквально читала в черных глазах маниакальное наслаждение от открывавшегося перед ним вида. Длинные пальцы медленно зарывались в мои волосы, комкая их, болезненно натягивая. Белые пряди недовольно обвивали запястья, но Том лишь жестче пережимал их, обламывая особо упорствующие волоски. Проведя ладонью по брюкам, я отчетливо ощутила твердый возбужденный орган. Под тяжелое дыхание Реддла я неспешно высвобождала его член, игриво проводя языком по всей длине. Смазка прозрачными каплями скатывалась по нежной головке, так откровенно дразня меня и заставляя обхватывать ту губами, скользить по ней языком. Нетерпеливое движение Тома, и член наполовину вошел в мой рот. Я слышала его удовлетворенный, сдавленный выдох, чувствовала усилившуюся хватку в волосах. Его магия тяжелой волной обвила меня, проникая внутрь, смешиваясь с моей сутью. Рот наполнился слюной, смазкой, его вкусом. Мои стоны, полные удовольствия, наполнили комнату. Я прижималась к его ногам, заглатывая член целиком, наслаждаясь теплом пульсирующей плоти. Порывистые, резкие и совершенно несдержанные движения Реддла лишь сильнее воспламеняли мою жажду. Вынув член из моего рта, Том резко обхватил его ладонью, растирая скользкую поверхность, жестко сжимая. Я же несдержанно ласкала языком его основание, губами опускаясь все ниже, заставляя тело моего мага откровенно вздрагивать. — Смотри на меня, — услышала я приказ, мгновенно повинуясь и поднимая затуманенный страстью взгляд на его лицо. Задрав мой подбородок, Том вновь толкнулся в мой рот, проникая глубже, входя до самого основания. Мои глаза непроизвольно закрывались, но он ни на секунду не позволял мне вновь раствориться в упоительных ощущениях. Грубо одергивая за волосы, Том заставлял меня все круче задирать голову. Движения ускорились, сделались еще более порывистыми, жесткими, нетерпеливыми. Я с жадностью вцепилась ладонями в его бедра, чуть царапая кожу, отлично чувствуя приближение его оргазма. Оба, одурманенные страстью и пылким желанием, мы не сводили друг с друга взгляда, пока черные глаза не прикрылись от острого удовольствия. По комнате глубоким, удовлетворенным голосом распространился тяжелый стон. Его руки сомкнулись на моем затылке, резко замирая, с силой вжимая в себя. Я ощущала, как запульсировал его член, извергаясь прямо в горло и лишь ненадолго утоляя неуемную жажду. Сдавленно замычав, я терялась в наслаждении, чувствуя, как горячие капли растекались по глотке. Меня буквально заполнил его вкус: он проник в тело, впитался в кожу, наполнил своим запахом легкие. Медленно выпуская член изо рта, я с наслаждением слизывала остатки его страсти, прижимаясь губами и все еще чувствуя легкое подрагивание тела Реддла. — Довольна? — произнес он хрипло, оглаживая мою щеку и удовлетворенно рассматривая раскрасневшееся умиротворенное лицо. — Пока, — кивнула я, прижимаясь к его руке, целуя основание ладони. — Теперь, пожалуй, ты можешь заняться своими делами. Том лишь самодовольно усмехнулся, скидывая с себя остатки одежды. Он неспешно переоделся в легкие штаны, в которых обычно ложился спать. — Это не займет много времени, — бросил он, вновь смеряя мой разомлевший вид довольным взглядом. Подойдя ближе и оставив на моих губах легкий поцелуй, он с маниакальным интересом провел по ним пальцем, словно вспоминая, как еще несколько минут назад они крепко обхватывали его. — Я здесь до утра, — выдохнула я, игриво скользнув языком по подушечке любопытного пальца, замечая крайне удовлетворенный взгляд. Отойдя к столу, Том продолжил сосредоточенно копаться в книгах, вновь перелистывая страницы древних изданий. Я же улеглась в его постель, обнимая подушку и отчетливо ощущая на той сладковатый аромат магии. Закрыв глаза, с наслаждением вздохнула и, растянувшись на кровати, окончательно расслабилась. Шуршание бумаги, глухой звук очередной откинутой в сторону книги, недовольный выдох. — Насчет витераса, — вдруг произнес Том, отрываясь от своего занятия, невидящим взглядом уставившись в стену. — Ты так и не рассказала. У них получилось? — Ты о волшебниках? — лениво уточнила я, видя нетерпеливый кивок Реддла. — Нет. Витерас и все связанные с ним обряды и ритуалы подходят лишь для сирен. Возможно, — я даже задумалась на миг, неуверенно добавляя: — какие-нибудь русалки или прочие морские существа, образующие пару, будут способны провести обряд и создать эликсир жизни, но для волшебников эта магия абсолютно точно недоступна. — Значит, всех убили зря, — заключил он, неприятно ухмыляясь. — Не забывай, какой тогда был год, — я раздраженно поморщилась. — Иные понятия о морали и этике, совсем другие мерила. В те времена все жили относительно недолго и жестокость была повсеместна, а уж желание более сильных поработить и что-то отнять совершенно никого не удивляла. Не говоря уже о том, чтобы забить малочисленный народец. Том не ответил, уставившись на стопку небрежно сложенных книг. — Как ты оказалась у Мэрлина? — внезапно произнес он и, повернувшись ко мне, буквально впился в лицо острым, испытующим взглядом. — Думаю, — печально усмехнулась я, — ты уже и сам догадался. — Мэрлин входил в отряд зачистки, отправленный Советом? — Да, — кивнула я. Положив подбородок на скрещенные руки, добавила: — Не знаю, убивал ли кого, но следил за ходом всего процесса. Том внимательно посмотрел на меня, поднимая подробородок, наблюдая за моими эмоциями из-под опущенных ресниц: — Ты ведь только родилась в тот день? — Да. Мэрлин мало рассказывал мне о том времени и крайне неохотно вспоминал подробности. Из его рассказов я поняла лишь то, что моих родителей нашли в одном из священных залов для рождения. Мать убили, отец умер следом. Повитухи и жрицы не были воинами, их убить не составляло проблем. Младенцев же добивали вместе с матерями… Всего на несколько секунд мой голос затих. Я вновь ощутила, как внутри расползалась жгучая ненависть и злоба. Прикрыв глаза, все же подавила в себе неуместные сейчас эмоции, продолжая: — Помню, как Мэрлин говорил мне, что когда он зашел в зал, то в полнейшей тишине внезапно услышал чье-то неровное, квакающее дыхание. Идя на странный звук, он заглянул за некий алтарь и нашел там прикрытого тканью младенца. — И решил забрать себе? — Реддл недоверчиво изогнул бровь. — Им двигало любопытство, если ты об этом, — я печально усмехнулась, продолжая: — Я была чем-то вроде домашнего эльфа, которого в теории можно было обучить. Вот он и занимался моим обучением. Том застыл, смотря на меня непроницаемым взглядом черных глаз. По его лицу сложно было определить какие-либо эмоции, в особенности, когда он сознательно этого не хотел. — И как тебе жизнь с прославленным волшебником всех времен? — вдруг спросил он, сжимая губы в тонкую линию. — Не знаю, — я пожала плечами, пытаясь вспомнить хоть какие-то детали своего серого детства. — Жила в небольшой затопленной комнате в его доме. В целом, — я задумалась на мгновение, — он хотя бы пытался обо мне заботиться. — Например? — холодно спросил Реддл, наклоняя голову. — Ну, — я привстала, усаживаясь на край кровати, — например, Мэрлин создал для меня специальную клетку, — я показала руками довольно большой размер. — В ней меня опускали достаточно глубоко в океан, чтобы я кормилась. — Клетку? — выражение лица Реддла стало мрачным. — Да, — я смутилась, замечая его недовольство. — Наставник увеличивал ее каждый раз, когда я вырастала. Погружаться в океан вместе мы не могли, а питаюсь я только там. — И как долго ты была в клетке? — в ледяном голосе сквозила откровенная злость. Том на мгновение прикрыл глаза, словно обдумывал нечто слишком гнетущее. — До девятнадцати лет, — ответила я, ловя яростный взгляд своего волшебника, тихо добавляя: — После девятнадцати меня уже связали с храмом и позволили плавать одной. — Конечно, — раздраженно выплюнул Реддл. — Потому что знали, что, где бы ты ни была, магия всегда заставит тебя вернуться. Он вдруг встал прямо, небрежно смахивая челку с лица. Его состояние было совсем непохоже на предыдущие проявления злости или раздражения: непривычное, слишком откровенное, явное. — Тебя пытали? — вдруг задал он вопрос, со всей серьезностью врезаясь в мое лицо. — Нужно было подготовить меня к роли хранителя, — осторожно кивнула я, видя незнакомый потусторонний блеск, ярко разлившийся в черных глазах. — Расскажи, — тут же прозвучал приказ. Том замер, складывая на груди руки, вперив в меня тяжелый взгляд. — Да как обычно… — я непонимающе пожала плечами, с неловкостью замечая, как приподнялась черная бровь. — Пытки от заклятий, физические увечья, различные внутренние повреждения, — я облизнула губы, тихо добавляя: — Магия крови. — Что за повреждения? — уточнил он, наклоняя голову. — Разные, — я непонимающее уставилась на Реддла. — Удаление, глубокие ранения, заражение. — И ты каждый раз восстанавливалась? — Да, но медленно, — я смутилась, старательно отмахиваясь от неприятных воспоминаний. — Больно и медленно. Заражение организма наступало редко, только если очень изощриться и подавить мою естественную регенерацию. Восстановление утраченных частей тела занимало недели. А с внутренними органами сложнее, — я поежилась, укрывая ноги мягким одеялом. — Если целенаправленно пробить сердце или повредить голову, то вряд ли восстановлюсь. Том задумчиво кивнул, переключаясь на более интересную для себя тему: — Магия крови, — произнес он, задумавшись на мгновение: — Ты использовала ее на Клариссе? — Да, — я покраснела. — Конечно, не должна была. Эти заклятия входят в один из разделов темных искусств, хотя формально темными не являются. — Об этой магии почти ничего не написано в книгах, — Реддл с интересом уставился на меня, жадно ожидая подробностей. — Она опасна, — честно ответила я. — Приучает к вкусу крови, и можно очень легко потерять рассудок. К тому же целительные навыки становятся практически недоступными. — В чем проблема использовать целительные навыки? — Магия видоизменяется, — я осторожно посмотрела на Тома, продолжая: — Чтобы лечить, нужно свою магию направить, заставить подчиняться тебе ради спасения или помощи. А если ты использовал заклятия крови, то и магия будет реагировать на любые действия с кровью только с целью убить, ослабить или подчинить. — Я заметил, что твое исцеление непривычное, — кивнул Реддл, поморщившись, с явным неудовольствием вспоминая сегодняшний случай у Слизнорта. — Я умею пытать, — смутилась я, опуская глаза. — Могу управлять кровью другого человека, как в случае с той девчонкой в выручай-комнате. Могу при желании использовать чужую кровь в качестве оружия. Могу замедлить или ускорить кровоток врага… Видя все разрастающийся интерес в глазах Реддла, я благоразумно остановилась, добавляя: — Но вот исцелять могу отчасти и только неглубокие раны. — Значит, — тонкие губы искривились в неприятной усмешке, — кровь тебя привлекает не только моя. — Твоя меня привлекает иначе, — я улыбнулась, неосознанно облизнув губы, вспоминая ее вкус. Том заметил это движение, лукаво прищуривая глаза: — И в чем же разница? — В том, что она твоя, — я пожала плечами, скрывая взгляд под опущенными ресницами. — Чужая кровь лишь оружие, — я брезгливо поморщилась, с отвращением думая о подобном. — Я бы никогда не стала принимать ее в свое тело. Твоя же пахнет тобой, — я вновь смутилась, комкая пальцами кусочек одеяла, кивая: — Ее мне хочется чувствовать внутри. — Понятно, — довольно усмехнулся он и, явно удовлетворенный моими ответами, вернулся к столу. Том вновь задумчиво уставился на множество раскиданных записей и с разочарованием отметил тщетность потраченного на их изучение времени. «Будто ничего и не было», — печально усмехнулась я, зарываясь с головой под одеяло. Обняв мягкую подушку, я уткнулась в нее лицом, упорно стараясь забыть все потревоженные Реддлом воспоминания. У меня было довольно мало радостных событий в прошлом, но ведь в сравнении можно многое воспринимать иначе. В те времена мне казалось, что так и должно быть. Мне с самого детства внушалось, что я опасна и должна быть изолирована от остальных. И видя, как сильно я отличалась от других детей, приходилось невольно соглашаться с названными учителями. Еще будучи ребенком, в попытке не думать о возможной иной судьбе и жизни, не вспоминать о своих родных, я замкнулась. Моей отдушиной на долгое время стал мертвый остров и длинные заброшенные туннели с одним-единственным неразграбленным гротом в самой глубине. Подумать только, ведь я никогда раньше не касалась кристаллов витераса, опасаясь, что прикосновение к камням вызовет нечто непоправимое, и я потеряю даже то немногое, что у меня осталось. Кристаллы так странно светились, стоило только к ним приблизиться, что я каждый раз сознательно себя одергивала, останавливала от необдуманного порыва. А оказалось, что камни несли в себе воспоминания моего народа. Быть может, среди этих воспоминаний есть и моя мама, отец? Я давно смирилась и даже подружилась со своим одиночеством, но порой так хотелось почувствовать себя… полной. Постель с левой стороны продавилась. Раскопав мое нехитрое гнездо и убрав одеяло, Том привлек меня ближе, укладывая под бок, крепко прижимая к себе. — О чем думаешь? — послышался сонный голос. Мягким облаком сверху опустилось одеяло, укрывая, убаюкивая. — Сложно ответить, — произнесла я тихо, не зная, как выразить собственные мысли. — Обо всем подряд. — Отпусти прошлое, — проговорил он, целуя мое плечо и зарываясь носом в белые волосы. — Теперь мы вместе, — горячее дыхание обожгло макушку, — и нас ждет иное будущее. Я промолчала, слыша размеренное дыхание и спокойный стук сердца. Том мгновенно заснул. Изредка в полудреме он с беспокойством сжимал руками мое тело и, словно убеждаясь, что я рядом, снова расслаблялся, погружаясь в глубокий сон. В конце концов и я, чувствуя свою пару, спокойно прикрыла глаза, проваливаясь в мимолетные грезы.

***

Неделя пронеслась быстро. Случай с Клариссой, на удивление, полностью очистил мое имя, заставляя даже самых подозрительных относиться ко мне если не положительно, то как минимум нейтрально. Со стороны девиц из Слизерина исчезли всякие попытки к соперничеству, наконец позволив моей магической сути окончательно расслабиться и насладиться беззаботными днями. Даже Мелоди стала будто бы учтивее, внезапно проявляя все больше интереса к Эйвери. Несмотря на это, Алан не стремился уважить внезапную вспышку активности со стороны светловолосой девчонки, предпочитая оставаться лишь в роли друга. Друэлла и Кадмус все же сблизились после той самой незабываемой ночи в Запретном лесу, но решили скрывать свои отношения, словно их союз порицался. Насколько я поняла из слов самого Лестрейнджа, Друэлла помолвлена и их отношения в любом случае тупиковые. Наверное, не мне со своей парностью рассуждать о правильности подобных решений. Абраксас, несмотря на откровенную надменность и напыщенность, стал более расположен ко мне: его просьба о помощи на очередной тренировке в выручай-комнате немало удивила не только меня, но и окружающих. Забавно, но, как оказалось, Малфою почти не давалось то самое простенькое заклятие маскировки. Чары Селаро просто не держались на нем, слетая каждые несколько секунд после наложения. Мое замечание, что стоило бы убавить собственное эго, ибо его не может скрыть даже темная магия, вызвало одобрительный смех даже у самого Малфоя. Вот только Том был явно не в восторге от таких перемен, начав с подозрением относиться к Абраксасу, не поощряя наше даже крайне скудное общение. Все приемы пищи теперь проходили за столом чужого для меня факультета. По настоянию Реддла, Малфой больше не сидел рядом со мной и его место занял Нотт, который, хоть и не слишком нравился Тому, зато был абсолютно холоден ко мне. Что же касалось Клариссы, то она очень ответственно приняла свою новую «роль», стараясь чересчур навязчиво угодить своему «хозяину» во всем. Кажется, девчонка искренне поверила, что, терпя абсолютно любые унижения от Реддла, каким-то образом приблизится к некой заветной цели. Передо мной Кларисса испытывала неподдельный ужас: она старалась даже не поднимать взгляд в моем присутствии, откровенно опасаясь, что это может меня разозлить. Что было забавно и в то же время безумно раздражало — моего Тома она боялась совершенно иначе: его агрессию и ненависть Кларисса воспринимала как заигрывание, а ярость — как откровенное желание. Даже когда Реддл дал добро на использование ее тела в сексуальной связи с другими слизеринцами, девчонка восприняла это как часть некой игры, в конце которой её точно должен ждать приз. Реддл, совершенно непривыкший, да и нежелающий испытывать жалость или сострадание, совершенно не стесняясь, распоряжался телом и магией Клариссы, как личной собственностью, передавая её любому желающему из своего окружения. На мое замечание, что подобные «игры» могли бы привести к нежелательным последствиям, Том лишь посмеялся, говоря, что мне не стоило бы проявлять жалость к подобной колдунье. Вот только мне не было ее жаль, скорее, я испытывала к ней чистую ненависть. Бывшая староста все еще дышала, тогда как мой волшебник вполне мог перестать. По ее вине. Теперь находиться в одном помещении с Клариссой было вдвойне неприятно: от нее несло по меньшей мере тремя мужскими запахами, причем, что саму девушку это совершенно не смущало. Она получила то, что хотела, — пусть косвенно, но теперь Кларисса относилась к тому самому закрытому змеиному клубу, куда так рвалась попасть. Благо, Реддла совершенно не волновала ни судьба Клариссы, ни ее персона в целом. Она утомляла своей навязчивостью настолько, что Том предпочитал прогонять ее сразу, как только замечал на горизонте, или же передавал «страждущим». Клоди постигла именно та участь, что еще в лесу показалась мне самой вероятной: на слизеринке, не рассчитывая сил и опасности, испытывались буквально все заклятия — от пыточных, до боевых. Сама Клоди не сопротивлялась и не жаловалась, стоически терпя незавидную участь. Думаю, что, в сравнении с Клариссой, Клоди находила собственное положение не столь паршивым. В четверг случилось собрание факультета Рейвенкло, на котором новым старостой стал рыжеволосый парень Деррен, знакомый мне еще с первого дня в школе. Горячо поздравляя парня, мы на несколько часов застряли у камина в гостиной, и я совершенно позабыла о времени. Реддл был в ярости от моего позднего визита и долго всматривался в воспоминания, ревностно выискивая в тех хоть какую-то компрометирующую меня вещь. А когда ничего не нашел, без устали доказывал мне в постели мою принадлежность, откровенно клеймя своей магией и запахом.

***

Утро пятницы наконец обрадовало меня заснеженными дорожками, белоснежными деревьями и симпатичными узорами на стеклах. Я с удовольствием рассматривала крупные снежинки, летящие плотной стеной, укрывающие землю белым покрывалом до самого горизонта. Чудесная погода! Приведя себя в порядок и не дожидаясь Аши, я торопливо сбежала по ступеням башни, быстрым шагом направляясь в обеденный зал. Сегодня меня ждал по-особенному насыщенный день: завтрак, квиддич и Годрикова впадина! «Неужели сегодня я увижу могилы тех самых братьев? — предвкушала я, размышляя о множестве возможностей. — Может, мы даже заглянем к той самой Батильде Бэгшот?» Влившись в общий поток голодных и сонных учеников, я с удовольствием ощутила аромат Тома. Почему-то его запах послышался куда ближе, чем должен был. — Илли, — вдруг раздался позади меня крайне сонный голос. С удивлением ощутив знакомое прикосновение к ладони, я даже не успела обернуться, как Том потянул меня к себе, быстро припадая к губам в коротком поцелуе. Тяжело вздохнув, он вдруг прижался своим лбом к моему, устало прикрывая глаза. — Ты совсем не спал, — выдохнула я. Мягко коснувшись его щеки, я провела ладонью по черным волосам, отмечая общую усталость. — Взял с собой зелье? — Закончилось, — недовольно поморщился Том, все же с трудом отрываясь от меня и настойчиво увлекая к столу. — Мы могли бы заскочить куда-то, — произнесла я негромко, уже привычно усаживаясь на свое место. — Я вычитала, что есть некий Косой переулок, где можно прикупить товары для волшебников. Возможно, там продают и зелья? Том нехотя кивнул, недовольно поджимая губы, словно эта тема была ему глубоко неприятна. — Это дорого, — все же глухо произнес он, отворачиваясь, всем своим видом показывая, что больше не желает об этом говорить. «Проблема в деньгах?» Я смутилась, поздно осознавая, что совсем не подумала о такой важной детали внешнего мира. Том не имел семьи, и у него практически не было средств. Он получал лишь то, что оплачивал сам Хогвартс в качестве поощрения за блестящую учебу. Блэр же передала мне крупную сумму, как я выяснила еще в Хогсмиде. Хотя я сильно сомневалась, что мой гордый волшебник захочет принимать что-то подобное даже от меня. — Доброе утро, — не менее разбитый Лестрейндж устало рухнул на свое место рядом с Томом. — И ты тоже сегодня отлично выглядишь, — ехидно осклабился он, видя крайне сонного Реддла. — Утро, — рядом с Лестрейнджем на свое место степенно опустился Малфой. Свежий и довольный. Абраксас бросил взгляд на угрюмых однокурсников, благоразумно решая промолчать и просто выпить кофе. — Это была слишком короткая ночь, — Том тяжело выдохнул, прикрывая глаза, массируя виски. — А по Эмилии так сразу и не скажешь, — усмехнулся Кадмус, намазывая масло на небольшой кусок хлеба, отправляя тот сразу в рот. — Сперва проспи двести лет, — невозмутимо пожал плечами Том, делая глоток обжигающего напитка. Он было поморщился от высокой температуры, но внезапно облегченно выдохнул. Его взгляд вдруг стал более осмысленным, на щеках появился легкий румянец. — Кто же тебе мешал спать? — не удержалась я, с преувеличенным интересом рассматривая утреннюю газету. Почувствовав на себе возмущенный взгляд Реддла, я старательно скрывала неуместную улыбку, упорно делая вид, что пью воду. — Действительно, — прозвучал его язвительный голос. Том брезгливо скривился, ядовито выплевывая: — Пожалуй, и мне следует приглядеться к какой-нибудь ученице и провести время в ее компании на коврике у камина. Как я увидел, это очень увлекательно! Двусмысленность его слов вызвала неподдельное раздражение на моем лице: — Помимо меня там было еще восемь человек! — вспылила я, нарываясь на ответный яростный выпад. — Нет проблем, — нахально ощерился Том, тут же ехидно добавляя: — Гипотетическая ученица всегда может позвать с собой подружку! — Только попробуй! — натурально прошипела я, еле сдерживая магическую суть. Уверена, Реддл буквально мог слышать ее рев и ощущать резко изменившийся запах. Довольно улыбнувшись, он резко привлек меня к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Попытавшись было вяло возмутиться, я зарылась пальцами в черные волосы, чувствуя пробежавшую волной дрожь по его телу. — Даже не подумаю, — услышала я томный голос, чувствуя теплое дыхание на губах. Черные глаза натурально блестели от удовольствия, скрываясь под опущенными длинными ресницами. Не выдержав, я еще раз прильнула к желанным губам, со стоном отрываясь от своего волшебника. Ребята, завтракающие вокруг, кажется, уже привыкли к подобным проявлениям чувств и совершенно не обращали на нас никакого внимания. Том, подлив себе свежий кофе, продолжил неспешно завтракать. Я тоже старательно жевала какое-то мучное изделие, обильно запивая то водой. — Кажется, девчонка с каждым днем все более нестабильна, — вдруг произнес Малфой, коротко кивая в сторону стола Рейвенкло, намекая на Клариссу. — Что планируешь делать с ней дальше? — Посмотрим, — бесстрастно произнес Том, делая глоток кофе и лениво рассматривая утреннюю газету. — Пока меня устраивает ее положение. — Кстати о положении, — внезапно хохотнул Кадмус, беспардонно влезая в разговор, — уже второй день ее пользует Малоун. От столь внезапных подробностей моя рука невольно потянулась к лицу, стыдливо прикрывая глаза, нехотя представляя эту картину. Малоун был рослым и слегка странноватым волшебником, входил в сборную по квиддичу факультета Слизерин. Парень являлся каким-то отдаленным родственником Нотта; видимо, именно так ему и удалось получить доступ к Клариссе. Реддл же, с видимым возмущением промокнув губы салфеткой, процедил: — Я завтракал, Кадмус, — он брезгливо поморщился, с раздражением откидывая салфетку на стол и явно показывая, что подобные темы ему омерзительны. — Присоединяюсь, — скривился Малфой, поднимаясь из-за стола. — Порой ты совершенно бестактен, Лестрейндж. — Неженка, — ничуть не смутился Кадмус, продолжая завтракать. — Пойдем, — услышала я холодный голос Тома, тут же чувствуя грубую хватку на руке. Последовав было за ним, я вдруг замерла, ощущая на себе чей-то внимательный, изучающий и слишком пристальный взгляд. Повернув голову в ту сторону, откуда он чувствовался, я наткнулась на неприкрытое внимание со стороны профессора Дамблдора. Мужчина сидел за столом для преподавателей, по правую руку от директора Диппета. Сжатые в тугой замок ладони, чуть прищуренные глаза, поджатые губы. Он задумчиво, я бы даже сказала с некоторым пристрастием, рассматривал нас с Реддлом. Встретив мой ответный взгляд, профессор отвернулся, переговариваясь о чем-то со Слизнортом. — Илли? — позвал Реддл, возвращая мое внимание к себе. Вопросительно изогнутая темная бровь, сжатые в тонкую линию губы. — Иду, — рассеянно кивнула я, подходя ближе. — Он уже неделю следит за нами, — услышала я тихий голос у самого уха. «Неделю? Как я могла это пропустить?» Поймав мой настороженный взгляд, Том лишь коротко кивнул, предупреждая все вопросы. Весь путь из обеденного зала я ощущала на спине въедливый взгляд профессора. «Что ему нужно?»        Оказавшись в холле, мы свернули в сторону крупного центрального зала, выходя в коридор и попадая в высокое помещение с парящими лестницами. — Куда мы? — не выдержала я, когда Реддл, преодолев очередной проем, остановился перед входом в закрытую уборную. — Сюда, — кивнул он, быстро заводя меня внутрь и запечатывая за собой дверь ведьмовской руной. Туалетные кабинки, раковины, чистые стекла и крупная центральная колонна, состоящая из нескольких резных раковин. «Интересно, это муляж?» — Необычное ты выбрал место, — усмехнулась я, предполагая, что это именно та закрытая уборная второго этажа, о которой мне рассказывала Аша. — Тебе ведь любопытно, почему профессор Дамблдор так упорно следит за нами? Том даже не сомневался в моем интересе, настойчиво укрывая пустующую уборную заклятием Полога Тишины. В центре ярким голубым пламенем вспыхнула изгоняющая призраков руна. — И при чем здесь умершая ученица? — произнесла я, замечая, как тонкие губы тронула еле уловимая ухмылка. — Грязнокровка, — бестрасстно поправил он и, подойдя ближе, напряженно зарылся носом в мои волосы. — Девчонка умерла случайно, я не собирался поднимать шум. Он зло скривился, словно вспомнил тот самый день. Вдруг чуть опустив голову, он с любопытством всмотрелся в мои глаза: — Ты не задавалась вопросом, почему меня так слушаются остальные? — его голос стал серьезным, а пытливый взгляд смущал своей настойчивостью. — Умеешь быть убедительным? — улыбнулась я, пожимая плечами, замечая лукавый блеск в черных глазах. — Я являюсь истинным наследником Слизерина, — Том произнес это надменно, властно. — С рождения владею Парселтангом. — Змееуст? — тихо произнесла я, теряя в голосе всякое веселье. Видя довольный кивок Реддла, не смогла не спросить: — А Салазар Слизерин… — Мой прямой предок, — высокомерно оскалился Том, кажется, откровенно наслаждаясь моим удивлением. Я действительно совершенно не ожидала подобного. — Так вот откуда у тебя такой резерв, — произнесла задумчиво, отходя от Реддла и заставляя того вопросительно поднять бровь. — Вот почему такой магический потенциал. Твои увлечения темными искусствами теперь мне тоже понятны, да и идеология Салазара тебе близка. Наклонив голову, я посмотрела на Реддла иначе. — Что тебя смущает? — он подошел ближе и, уже привычно хватая за руки, нагло притянул к себе. На секунду замерев, я обвила руки вокруг его тела, прижимаясь губами к теплой коже на шее. — Смущает… — усмехнулась я, резко замолкнув, не желая произносить это вслух. — Что ты не ведьма? — задумчиво произнес он, проводя пальцами по моей спине, словно рисовал какие-то хаотичные узоры. — Я даже не человек, Том, — прошептала я, вызывая у моего волшебника легкий смех. — Ты лучше, — снова произнес он, уверенно добавляя: — Я уже говорил тебе. — Но чем? — я непонимающе уставилась в его лицо, качая головой: — Ведь я совершенно другая. — Именно этим, — Том вдруг зло оскалился, придирчиво рассматривая мой облик. — Я до безумия хочу смыть это мерзкое варево с твоих глаз, — раздраженно проговорил он, вцепляясь в мое лицо ладонью и чуть оглаживая большим пальцем щеку: — Снять это заклинание на твоей коже. Он с отвращением перевел взгляд на обрезанные волосы, безропотно висящие вдоль лица: — Даже они, — Том схватил белую прядь, проводя по отрезанной части подушечкой пальца, — должны быть срезаны, чтобы не вызывать к себе лишних вопросов. — К чему ты клонишь? — непонимающе произнесла я, замечая его странное, будто безумное выражение лица. — К тому, Иллишту, — разлился по комнате его властный голос, — как ты верно заметила, во всем мире нет никого, кто хотя бы отдаленно сравнился бы с тобой. Том, словно одержимый, с маниакальной жадностью всматривался в мои глаза: — Был бы настолько же необычен, неповторим. Ты уникальна, — он вдруг коснулся моих губ в невесомом поцелуе, выдыхая: — Ты такая же, как и я! Последние слова почему-то заставили меня вспомнить об Эйвери, что не скрылось от внимательного взгляда. — Хоть в чем-то этот неуч был прав, — кивнул Реддл, прижимаясь губами к моему виску, шумно и глубоко вдыхая мой запах. — Так причем здесь та грязнокровка? — задумчиво произнесла я, вызывая довольную ухмылку на красивом лице. — Сначала, — он провел пальцем вдоль моих губ, призывая молчать, — ты должна понять, кто такой профессор Дамблдор и что он сделал для меня. Послушно замерев, я приготовилась слушать. — Я родился и вырос в магловском приюте, — начал Том, смотря куда-то сквозь меня, окунаясь в воспоминания. — Всячески изводил ненавистных мне учителей и раздражающих магловских выродков. В одиннадцать лет в приют лично явился небезызвестный Альбус Дамблдор, — он зло усмехнулся, делая акцент на имени профессора, — и любезно пригласил на обучение в Хогвартс. Стоит сказать, что профессор никогда мне не доверял. Всегда относился настороженно, предвзято. Подобное отношение вынудило меня создать образ благопристойного ученика с безупречной репутацией среди остальных преподавателей, — Том вдруг наклонил голову, рассматривая мои волосы, лениво накручивая пряди на палец. — Оказалось, что быть лучшим — мое призвание. Ты ведь заметила, — он нахально улыбнулся, притягивая меня ближе к себе, — я быстро схватываю, у меня прекрасная память и я очень, — он двусмысленно усмехнулся, — очень способный. — А еще невероятно скромный, — усмехнулась я, забавляясь подобной манерой рассказа. — Скромностью я никогда не отличался, — нагло улыбнулся Реддл, продолжая: — Факультет Слизерина помог мне сблизиться с некоторыми учениками и обзавестись полезными связями, а также получить доступ в закрытые и частные библиотеки. Хотя признаюсь, — снисходительно ухмыльнулся он, — некоторые знания были получены мною из закрытого сектора в библиотеке Хогвартс. — Тут и такое есть? — удивилась я, замечая снисходительность в черных глаз. — Если моя рыбка захочет… — приглушенный томный голос раздался над ухом; я вздрогнула, чувствуя, как нахально скользнул кончик его языка по мочке, игриво покусывая за край: — мы обязательно туда сходим. — Если ты не прекратишь, — я прикрыла глаза, оглаживая пальцами нежную кожу на его шее и мелко подрагивая от нарастающего возбуждения, — мы даже этот разговор не закончим, не говоря уже о библиотеке. Глухой смех распространился по уборной. — Со временем я узнал, из какой семьи происходила моя мать, — продолжил Том и, легко касаясь моего лица, убрал белую прядь за ухо. — А также, кем являлись ее предки и, следовательно, кто такой я. Говорить со змеями я мог с рождения, чем и пользовался еще при жизни в приюте, — он вдруг широко улыбнулся, с откровенным кровожадным блеском в глазах, вспоминая то время. — Но не думал, что эта способность настолько уникальна и подобных волшебников в мире единицы. — Бедные магловские детишки, — усмехнулась я, видя ядовитую улыбку Реддла. — В одной из книг о проектировании Хогвартса, написанной еще при жизни Основателей, я прочел о некой Тайной комнате, которую возвел в замке сам Салазар Слизерин. — Звучит примерно так же, — усмехнулась я, — как и сказки о Дарах Смерти. — Я тоже так считал, — согласно кивнул Том, — пока на пятом курсе не понял, что Тайная комната реальна и ее под силу открыть лишь истинному наследнику Слизерина. Я удивленно уставилась на Реддла, вызывая на его лице понимающую ухмылку. Развернув меня к себе спиной, он вдруг уверенно зашипел что-то на Парселтанге. Внезапно огромная колонна, стоявшая в центре, начала странное движение: резные раковины разъезжались в стороны, образуя на месте недавней громоздкой конструкции жуткий темный проход в таинственное подземелье. — Это оно? — ошарашенно произнесла я, не смея даже пошевелиться. С проема несло чем-то неявным, но довольно терпким, удушливо гадким. — Да, — услышала я довольный голос, чувствуя игривое прикосновение тонких губ к моей шее. — И мы можем даже спуститься. Если ты хочешь. Хочу ли? — Что там? — прошептала я, не смея пошевелиться. Неприятный запах и странная, вязкая тьма, укрывающая проход. Так себе сочетание. — Возможно, ты сможешь его почуять, — разлился самодовольный голос Реддла. — Его? — удивилась я, с недоверием всматриваясь в зияющую темную дыру на светлой плитке. — Пойдем, — он решительно шагнул вперед. — Здесь лишь вход в подземелье, саму же комнату я запечатал два года назад. Он не выберется. Пока. Я опасливо приблизилась к Реддлу, с недоверием всматриваясь в довольно глубокую яму: — Спускаться по этой лестнице? — с сомнением произнесла я, замечая сбоку страшное железное сооружение. — Иди ко мне, Иллишту, — настойчиво позвал он, обманчиво ласково заманивая в свои объятия. Стоило лишь подойти ближе, как Том, быстро прижав мое тело к себе, внезапно спрыгнул вниз. От охватившего меня ужаса я резко сжалась, зажмуривая глаза и с остервенением вцепляясь в Реддла двумя руками. Полет длился не более нескольких секунд, но только не для меня: мне казалось, что прошла целая вечность в бесконечном падении. Лишь почувствовав под ногами твердый камень, я смогла судорожно выдохнуть, вновь чувствуя себя в относительной безопасности. По подземелью эхом разнеслось недовольное фырканье: — Привыкай, — послышался над головой ледяной голос. Раздраженно выпутываясь из жесткой хватки, мой маг, похоже, даже не стремился понять мою природу и лишь злился от столь очевидной слабости. — К этому невозможно привыкнуть, — я передернула плечами, упорно пытаясь унять дрожь в теле и голосе. — Моя девушка не будет бояться высоты! — выплюнул Том, степенно удаляясь вперед. Да неужели?! — А мой мужчина не будет опускаться в океан, укутанный заклинаниями, чтобы защитить свое уязвимое тело! — ядовито произнесла я, заставляя Реддла в тот же миг остановиться. Его ладони сжались в кулаки, в глазах разлилась чистая ярость. Вдруг множество темных кинжалов резко взмыли в воздух, стремительно обрушиваясь прямо на меня. Морская вода моментально разлилась по земле, взмывая из-под камней плотной стеной и разрушая в себе кинжалы. Чуть шевельнув пальцами, я заставила неповоротливую волну сжаться плотнее, с силой швыряя ту в сторону Реддла. Быстрый взмах его палочки, и по пещере заскользил мощный огненный вихрь, ярким и обжигающим светом озаряя все гигантское пространство. Пламя тут же с остервенением бросилось на зачарованную волну, жадно пожирая ее собой и оглушая подземелье шипением и треском. Направив палочку в стену, Том заставил остатки пламени разбиться и, сотворяя из множества искр неровные огненные сгустки, бросил их в мою сторону. Разрозненное пламя лентами растянулось по земле и тут же кинулось прямо на меня, норовя вгрызться в тело, желая сжечь дотла. Раскинув руки в стороны, я заполнила все широкое пространство пещеры морскими каплями, окружая себя полупрозрачным куполом глубоководной воды. Пламенные змеи на дикой скорости влетали в щит, с громким шипением разбиваясь о плотные воды; развеиваясь под напором бешеной влажности. Быстро взмахнув рукой, я направила небольшой поток соленой воды в Реддла, сбивая того с ног и отбрасывая в стену. Не позволяя ему прийти в себя после сильного удара, я мгновенно переместилась ближе, выходя из облака мелких морских капель. Обхватив ладонью его горло, я буквально пригвоздила Тома к каменной стене, чувствуя, как внутри откровенно начинает закипать злость. Взмах его палочки остался для меня незамеченным. Вздрогнув от силы пыточного заклятия, я ощутила, как сознание пронзила короткая вспышка боли, на несколько секунд лишая меня всякого понимания пространства. Том, с ненавистью скинув с горла мою ладонь, воздушной волной оттолкнул мое тело в противоположную сторону. Мерзкое ощущение острой режущей боли, резко пронзившей голову и спину, заполнило меня до краев: перед глазами расплылись красные пятна, ноги непроизвольно задрожали, внутри будто что-то лопнуло. Ощутив летящую в свою сторону агрессивную темную магию, я резко открыла глаза, полностью забывая о боли, отдавая полное внимание лишь грозящей сейчас опасности. Вскинув ладонь вперед, я ощутила мгновенный отклик собственной магии: с моих пальцев тут же сорвались несколько капель, принимая в воздухе форму острых морских лезвий. Я лишь успела увидеть, как прямо перед моим лицом медленно опускалась на землю остаточная темная магия. «Да как ты смеешь?!» Оттолкнувшись от стены, я встала прямо, надменно взирая на своего крайне взбешенного волшебника. Сделав шаг, я растворилась в морских каплях, перемещаясь ближе, но поздно замечая, что Том тоже скрылся в тени, укрываясь среди многочисленных каменных выступов в темной пещере. Преследуя сладкий запах темной магии, я отчетливо ощущала ярость Реддла, и это провоцировало во мне не меньший гнев. Меня натурально бесила его предвзятость, абсурдное желание заставить соответствовать его образу «идеальности». Приняв естественную форму, я застыла в центре пещеры и, закрыв глаза, просто вслушивалась в окружение: треск, шорох, яростное дыхание собственной магической сути. Я качнула головой, улавливая приглушенный звук песка, что мелкой струйкой скользил по камням, опадая на землю; слева осыпалась каменная крошка и оборвались плотные капли морской воды, разбиваясь о жесткую поверхность; справа же я отчетливо услышала его дыхание, неявное шуршание одежды, а еще еле уловимое движение в воздухе от взмаха палочки. Распахнув глаза, я явственно ощутила, как вокруг меня вспыхнули руны огня: с десяток обычных и минимум две высшие, щедро напитанные темной магией. Не дожидаясь активации рун, я вновь растворилась в водном облаке, проявляясь позади Тома и отталкивая его в стену. Раздался глухой удар, а следом по подземелью разлился короткий стон от резкой боли. Черные глаза на мгновение вспыхнули яростью, а в следующую секунду на лице Реддла появилась безумная улыбка. Вскинув палочку, он мгновенно активировал все огненные руны, направляя в нашу сторону неуправляемое темное пламя. Секунда. Огненный поток с чудовищным ревом бросился в нашу сторону, грозясь спалить все на своем пути. Глаза в глаза. Я ведь прекрасно понимала, для чего он это сделал. Вытянув руку, я порывисто вцепилась в мантию Тома. Я видела его абсолютно неприкрытый и ликующий взгляд, чувствовала неприятное давление кончика волшебной палочки на своем горле. Еще мгновение, и мы оба растворились в морской воде, не успев ощутить всю мощь его темного заклятия. Стоило лишь появиться на другом конце пещеры, как Том, резко оттолкнув меня к стене, тут же произнес: — Круцио. Сильнейшая боль пронзила мое тело, впиваясь острыми зубами прямо в мозг. Я мелко задрожала, зажмурилась. Уперевшись спиной в грубый и колючий камень, я отчаянно царапала пористую поверхность короткими когтями, словно пыталась перебить дикую боль. Я чувствовала, как Том усиливал уровень мучительной агонии, слышала, как он медленно приближался, с пристрастием наблюдая за моими эмоциями. Его заклятие было слишком сильным для восемнадцатилетнего подростка. Настолько, что сдерживать болезненный стон становилось все тяжелее. Я помнила, как в будущем он станет до такой степени силен, что сможет этим заклятием буквально убивать. Если пожелает. С трудом открыв глаза, я сразу утонула в черных радужках напротив. Подняв руку, Том коснулся пальцем моей нижней губы, медленно оттягивая ее, чутко следя за моей реакцией. — Не проронишь ни звука? — тихо произнес он, с любопытством извращенного исследователя продолжая пытку Круциатусом. Реддл провел ладонью по моей шее, с удовольствием отмечая сильнейшую дрожь по всему телу. Он прекрасно чувствовал, как от мучительной боли подрагивают мои ноги, руки, как бешено стучит сердце. Резко вскинув палочку в сторону, он с маниакальной одержимостью впился в мои губы слишком грубым, жестким поцелуем. Его язык тут же ворвался в мой рот, с удовольствием обвивая мой все еще подрагивающий язык, посасывая его и обхватывая губами, вырывая из меня непроизвольный стон моментально вспыхнувшего возбуждения. Я с жадностью вцепилась в волосы Реддла, зарываясь в них пальцами, так откровенно прижимаясь ближе к его телу. Я чувствовала, как ладонями он лихорадочно оглаживал мое лицо, грудь, шею, в конце концов несдержанно проникая под юбку. Довольно зарычав, ощущая мое ответное желание, он резко задрал мешающую юбку на талию, поднимая мое податливое тело и заставляя обвить ногами свои бедра. От прикосновения возбужденной промежностью к теплому бугорку, сокрытому за плотной тканью штанов, я сдавленно захныкала, покусывая его шею и слыша в ответ несдержанное, тяжелое дыхание. Шуршание ткани, звук открывающейся молнии. Реддл толкнул меня в стену, заставляя плотнее обхватить его бедра ногами. Еще секунда, и я с восторгом ощутила резкое, слишком грубое вторжение в свое тело. Из горла вырвался совершенно бесстыжий, громкий стон; глаза прикрылись от нестерпимого удовольствия, невыносимо острого наслаждения. Вновь впившись в мои губы, Том двигался все быстрее, входя в меня как можно глубже, ладонями жестче сжимая ягодицы. Пещера наполнилась прерывистым дыханием, откровенными стонами, звуками соития и влажных поцелуев. Наше общее помутнение и общая одержимость друг другом лишь обострялась, делалась все более болезненной и более желанной. Я буквально сгорала в его страсти, а он добровольно бросался в этот же огонь. Мое тело все еще судорожно подрагивало после пыточного заклятия. Мышцы непроизвольно сокращались, усиливая ощущения от близости в несколько раз. И я так откровенно терялась в этих чувствах, испытывала невероятный восторг от дикой и абсолютно безудержной страсти Реддла; его быстрых, слишком агрессивных движений. Оргазм настиг меня внезапно, вдруг накрывая с головой и вырывая из горла немой крик. Чувствуя невероятный прилив удовольствия, я окончательно забилась в крупной дрожи. Ноги тут же налились тяжестью, в голове спутались все мысли. Том, с силой вжимая мое податливое и разомлевшее тело в каменную стену, продолжал с остервенением входить как можно глубже, сильнее. Его дыхание стало рваным, движения ускорились, а руки подрагивали от напряжения. Сделав еще несколько резких толчков, он замер, входя в меня до самого основания. Его глухой, протяжный стон эхом разнесся по пещере, шею опалило горячее дыхание. Я же вновь задрожала, ощущая разливающееся горячее семя внутри себя, чувствуя, как оно наполняет ледяное тело. Опустив мои ноги, Том прижался своим лбом к моему, тяжело дыша, не прекращая прикасаться к моему лицу. Я же не могла насмотреться на него, оглаживая пальцами шею, плечи, касаясь его губ. — Ты сумасшедший, — произнесла я дрожащим голосом, обхватывая его ладонь, прижимая ее ближе к своей щеке. — У тебя был выбор, — усмехнулся он, внимательно всматриваясь в мои глаза. — Ты вполне могла оставить меня там. — Пламя было неконтролируемым, — возразила я, решительно качая головой: — Даже уход в тень не уберег бы тебя от последствий. Реддл победно оскалился и, запрокидывая мою голову, с наслаждением выдохнул прямо в губы: — И ты проигра-ала. — Я всегда проиграю, — улыбнулась я, чувствуя его горячее дыхание у виска, — если нужно будет выбирать между тобой и победой. — И в этом твоя слабость, — серьезно произнес Реддл, вперив в меня внимательный, тяжелый взгляд. — Мне все равно, — произнесла я абсолютно искренне, очерчивая пальцами его овал лица, нос, линию губ. — Ни одна победа для меня не будет стоить твоей жизни. Он самодовольно усмехнулся и, коротко врезавшись в мои губы, вдруг быстро отстранился и начал поправлять одежду. — Попробуй учуять, кто здесь заперт, — будто между делом произнес он, раздраженно одергивая цепочку с осколком на своем запястье. — Было бы проще, — скептично отозвалась я, поправляя юбку и ужасно помятую блузу, — если бы я это сделала до того, как мы… Смутившись, я быстро прошла вперед, краем глаза замечая слишком довольное выражение лица Тома. — Мешают лишние запахи? — он подошел ближе, вдруг совершенно нагло прижимаясь к моей спине. — Я буквально только тебя и чувствую, — нехотя буркнула я, слыша забавляющийся смешок. Закрыв глаза, я откинула голову на плечо Реддла и замерла, делая глубокий вдох: пыль, замшелые камни, сырость, пробивавшаяся откуда-то из глубины. Легкий сквозняк с левой стороны неприятно облизывал лодыжки. Вдохнув глубже, я различила почти стертый запах жеванной шерсти и какого-то трудноразличимого зловония, идущего из-за плотных камней. Я двинулась в направлении того самого зловония, слыша за спиной шаги и нетерпеливый голос: — Ну? — Ничего, — я пожала плечами, продолжая идти к каменной стене. — В этой стороне чувствуется неприятный запах. Может, — я застыла перед скрытым проходом вглубь подземелья, — там будет лучше. — У нас полно времени, — безразлично отозвался Том, кивком головы указывая на проход: — Веди. Я двинулась вперед, усердно принюхиваясь и отмечая про себя удушливый запах тухлятины. Моя магия уже обыкновенно разбежалась по камням, ныряя в мелкие норы грызунов и вороша их гнезда. Забавно, но в этом места определенно ничего не было, и чем дальше мы проходили, тем больше я в этом убеждалась. Следующий проход оказался под завалом, но, к счастью, массивные булыжники не перекрыли узкий коридор полностью. — И ты бродил здесь один? — с сомнением протянула я, прислушиваясь к гулкому звуку наших шагов, что эхом разносились по пещере. Мрачность этого места натурально угнетала. — Я хотел задать тебе тот же вопрос, когда мы спускались в те глубокие темные туннели. — Понятно, — усмехнулась я, слыша за спиной приглушенный смех. Вдруг в нос ударил специфический запах мокнущей кожи. Я резко остановилась, принюхиваясь. «Не может быть». Я уже чувствовала этот запах раньше, но это было слишком давно. — Почему мы остановились? Том подошел ближе, обхватывая мои плечи, чуть сжимая. — Вперед идти нельзя, — серьезно произнесла я, уже понимая, кто здесь обитает. — Тебе стоило сказать мне, что здесь заперт Василиск. — Верно, — услышала сочившийся довольством голос. Развернув меня к себе, Том поднял пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в свои глаза и жадно ожидая подробностей. — Он спит, — произнесла я, замечая, как красиво мерцали его черные глаза в свете Люмоса. — Но если пойдем дальше, то он наверняка почует меня и может даже проснуться, разозлиться, навредить себе. — Не хотелось бы доставлять столь красивому созданию так много неудобств, — милостиво согласился Реддл, медленно наклоняясь к моему лицу и оставляя на губах легкий поцелуй. — Прекрасная работа, Илли. Мы двинулись к выходу.        — И ты собирался выпустить его два года назад? — задумчиво произнесла я, смотря на прямую спину Реддла перед собой. — Да, — довольный голос эхом разнесся по пещере, — но для начала его нужно было подчинить себе. — Как? — спросила было я, тут же вспомнив: — Кровью? — Быть змееустом тоже оказалось не лишним, — усмехнулся он и добавил: — Но думаю, Василиск охотнее пошел на контакт, почуяв кровь потомка Слизерина. — Видимо, он сам его вырастил. — Возможно, — Том безразлично пожал плечами. — Как ты распознала его запах? — Я присутствовала на ритуале, когда привязывали Первого Василиска к храму. Том вдруг остановился и, повернувшись ко мне, с холодным любопытством всмотрелся в лицо: — Я лишь читал о Первом, — произнес он задумчиво. — И каким он был? — Очень большой, — я пожала плечами, вспоминая: — Довольно красивая ярко-зеленая и крайне опасная змея с горящими желтыми глазами. Я только помню, как он взбесился от моего присутствия и как сузился длинный вертикальный зрачок в его глазах. И все же меня заставили находиться рядом. — Чтобы он боялся? — Да, — кивнула я, опуская глаза. — Змею больше не мог контролировать хозяин, а магам нужен был какой-то внешний «раздражитель», пока на храм и тело Василиска наносились связывающие руны. Том недовольно поморщился, явно не одобряя услышанное: — В книгах, где хоть что-то говорилось о храмах и хранителях, совсем не было упоминаний о Василиске. — Правда? — я удивленно уставилась на Реддла, видя его уверенный кивок. — Самый Первый Василиск был создан Герпием и позже помещен в храм, как одно из удивительных созданий того времени. Сам храм должен стоять где-то в нынешней Гренландии, укрытый во льдах вечной мерзлоты. Я сама это видела. — Уверена? — Абсолютно, — подтвердила я, твердо добавляя: — К тому же я точно знаю, что все храмы, кроме Василиска и моего, были найдены и уничтожены во время правления Совета Волшебников. — Что ж, — Том зло усмехнулся, довольный такими новостями, — значит, у меня будет целых две гигантских змеи со смертоносным ядом. Я же вдруг задумалась. — А что в книгах писалось обо мне? — Там было сказано, — он подошел ближе, медленно произнося, — что в седьмом храме на дне Хладного озера заперта водяница. — Вот как, — улыбнулась я, пытливо наклоняя голову, — но водяницей ты меня не назвал. — Твой цвет глаз неповторим, Илли, — усмехнулся Том. — Никакой пресноводной рыбе с тобой не сравниться. — Звучит, как комплимент, — произнесла я тихо, прикрывая глаза и чувствуя легкое прикосновение пальцев к своей щеке. — Всего лишь факт, — сухо ответил Реддл, вновь беря меня за руку и решительно увлекая к выходу.        Встав напротив проклятой дыры, ведущей в подземелье, Том вновь обхватил меня руками и стремительно взмыл вверх. Я же упорно старалась не смотреть по сторонам и, зажмурившись, уткнулась носом в шею моего недовольного волшебника. Лишь почувствовав устойчивую плитку под ногами, ослабила хватку, медленно открывая глаза. Встречаясь взглядом с крайне возмущенным Реддлом, я виновато опустила голову, делая несколько шагов назад. — Держи себя в руках, — надменно выплюнул он, переходя на Парселтанг. Странная конструкция из множества раковин вновь начала свое движение, легко возвращаясь на свое место и полностью скрывая вход в таинственное подземелье. — Для меня полеты неестественны! — разозлилась я, раздражаясь непониманием своей пары. — Значит, — холодно произнес Том, — ты будешь заниматься с метлой так долго, пока не привыкнешь. — Восхитительная идея, — оскалилась я, добавляя: — а потом мы будем погружаться с тобой в океан все ниже и ниже! Вдруг и твое тело тоже натренируется и внезапно начнет отлично себя чувствовать на глубине! — Иллишту, — угрожающе прошипел Реддл, грубо дергая за руку на себя. — Твое преступное неумение и страх полета, — он скривился в брезгливой гримасе, с отвращением выплевывая: — делают меня слабым в глазах моих же последователей! Я опешила, круглыми глазами уставившись на своего волшебника: — Понятно, — печально усмехнулась я, не находя иных слов. Что мне сказать? Что я принимаю его таким, а сама должна «соответствовать» его представлению об идеальной спутнице? Как я могу летать, если буквально не предназначена для этого?! Я не чувствую воздух так, как его чувствует он. Мне казалось, это должно быть очевидно, но, судя по всему, я глубоко ошибалась. Махнув рукой, я разрушила все наложенные на помещение чары и направилась к выходу. — Я тебя не отпускал, — услышала я ледяной голос Реддла позади себя. На двери ярким голубым светом вновь вспыхнула запирающая руна. — Разве нам не стоит подготовиться к началу игры? — уныло произнесла я, не желая продолжать бессмысленный разговор. — Мы вполне можем задержаться, — сухо ответил он, подходя ко мне и разворачивая к себе лицом. — Я хочу, чтобы ты летала! — повторил он четко, с вызовом смотря мне в глаза. — Этого не будет, Том, — устало ответила я, видя разрастающееся недовольство в черных глазах. — Что ж, — бесстрастно ответил он, смотря сквозь меня. — Я тебя услышал. Короткий взмах палочки стер руну с входной двери. Реддл тут же покинул уборную, оставляя меня в одиночестве. «Какой же ты сложный, упрямый, невыносимый, невозможный!» Вздохнув, я зажмурилась до боли в глазах, до тянущей пульсации в висках. Все это так выматывало, отнимало несправедливо много сил. Ну почему мы не можем просто поговорить? Обреченно выдохнув, я покинула второй этаж, уходя в общежитие.

***

Переодеваясь в выданную школой утепленную верхнюю одежду, я недовольно посматривала на себя в зеркало. Слишком плотная ткань неприятно нагревала тело, заставляя необходимую мне влагу испаряться чересчур быстро. Скинув с горла удушающий шарф и расстегнув несколько пуговиц, я довольно кивнула: так смотрелось не слишком заметно и хоть немного облегчало мне жизнь. Проверив наличие необходимых вещей, таких как пузырек, монеты и личные заметки на небольшом листе бумаги, я довольно улыбнулась самой себе. План был нехитрый: заскочить в Косой переулок, затем в храм, прыгнуть на западное побережье и оттуда добраться до Годриковой впадины. Могилы должны быть расположены где-то на холме, недалеко от населенного пункта. Дом Батильды тоже стоял на отшибе и имел довольно запоминающийся вид, если судить по фотографии в газете. Найду. С того момента, как мы разошлись с Томом в уборной, прошло уже больше четырех часов, и с каждой минутой я чувствовала себя все хуже. Это злило и одновременно нагоняло непередаваемую, тянущую тоску. За последнюю неделю мы не расставались больше чем на час, и сейчас мне до безумия хотелось к нему. Я буквально ощущала на кончиках пальцев легкое покалывание, будто даже мое тело изнывало без прикосновения к его коже. Настырно мотнув головой, я попыталась выкинуть из головы все мысли о Реддле, стараясь хоть немного прийти в себя. Игра должна начаться в течении часа, и мы смогли бы улизнуть. Или же он передумает и обиженно упрется, и тогда придется идти одной. «Сдались Тому эти полеты?! И от кого он требует этого? От существа, которому комфортнее всего на глубине ниже шести тысяч метров!» Я со злостью отшвырнула школьную сумку на стул, вновь вспоминая наш последний разговор. Проклятье! Глубоко вздохнув, я пригладила возмутившиеся из-за собственных эмоций волосы. Взяв необходимые вещи и скрыв те в магическом кармане, я покинула комнату, направляясь к стадиону.