Иллишту

Что мне делать? Сходя с ума от раздирающих сознание чувств, я лишь все глубже погружалась в глубины собственного отчаяния и страха. Меня пугала одна только мысль увидеть безразличие в глазах Тома, воочию встретиться с тем самым ужасом быть отвергнутой, что так часто терзал разум еще во время обучения в Хогвартсе. И этот страх не опускал. Он не давал мне покоя, повергая все существо в первобытный кошмар. Я чувствовала себя жалкой, беспомощной, совершенно никчемной. Сняв мантию с неосторожно заплутавшего в безлюдном переулке волшебника, я старательно опускала на глаза капюшон, вышагивая по брусчатке в сторону Косого переулка. На мой взгляд, обстановка в городе не сильно изменилась. Да, воздух был насыщен характерной сладостью, которая буквально забивала все остальные запахи, но, несмотря на это, я по-прежнему встречала волшебников, не имевших никакого отношения к темной магии. Они свободно разгуливали по улицам, пропадали в домах и небольших кафе, спешили по своим делам. А вот маглов на дорогах стало значительно меньше. Если я верно расслышала, то правительство страны ввело комендантский час и после восьми вечера маглы обязаны были находиться в своих домах. Ступив на дорогу, ведущую в Косой переулок, я неосознанно повела плечами, двигаясь вперед и разглядывая сильно изменившуюся картину. Наполненная ранее шумом и бесконечными разговорами улица была непривычно тихой. Небольшое кафе, в котором я часто замечала множество посетителей в прошлом, сегодня одиноко подмигивало своей вывеской, а за большими стеклами виднелись лишь пустые столики. И если раньше оно было окружено различными пестрыми лавками, мастерскими и бутиками с модной одеждой, то сейчас находилось среди безликих серых стен давно оставленных помещений. Замерев напротив, рассматривая этот странный контраст, я заметила, как из кафе вышел волшебник. Он высоко поднял ворот плаща и, скрывая наполовину свое лицо, двинулся в направлении Дырявого котла. Вывеска за его спиной погасла, свет в окнах растворился в темноте. Сдержанно осматривая окружение, мужчина заметил мою застывшую фигуру и, настороженно всмотревшись во тьму капюшона, поспешил скрыться, открывая проход в паб и пропадая за стеной. Видимо, мой скрытый облик не вызывал доверия. Углубляясь все дальше по улице, я замечала, что многие лавки оказались закрыты, а некоторые и вовсе разрушены. Завалы и небрежно собранный в кучу мусор будто нарочно никто не разбирал. Казалось, что все те некогда симпатичные магазинчики, ставшие сегодня бесформенной грудой камней, были оставлены в назидание остальным. Что-то вроде наглядного послания или же немого предупреждения. Пестрящий всевозможными товарами ранее, Косой переулок превратился в невзрачную разбитую дорогу, которая простиралась среди редких, но все еще работающих лавок, и вела к единственному оставшемуся приличному зданию — банку Гринготтс. Странное чувство. То самое приятное заведение, где Том выбрал для меня платье на Зимний бал, оказалось безжалостно уничтожено. На его месте осталась лишь груда обугленных камней и сгоревших досок. А вот аптечная лавка «Слизень и Джиггер» по-прежнему поблескивала зазывающей вывеской. Выставленная перед входом доска, весело подмигивающая разноцветными мелкими огнями, предлагала довольно объемный перечень зелий, отваров и ингредиентов. Что было довольно любопытно, так это полное отсутствие мало-мальски опасных трав и кореньев. Свернув в Лютный переулок, ставший мне родным за почти четыре года проживания, я недовольно поморщилась, рассматривая изменившееся окружение. Многие лавки сменили свои названия, а большое количество мелких магазинчиков переквалифицировались на более странного вида товары, будто бы больше специализируясь на легких ядах. Складывалось впечатление, что с помощью новых принятых законов прекращались продажи ингредиентов, которые могли позволить волшебникам себя защитить. Хотя защищаться смертоносным ядом или порошками с Диким пламенем — хорошая ли это идея? Да и не стоило исключать того, что продажа подобных опасных товаров могла быть и для тех, кто выступал против смены власти. Очень похоже на Тома. Удаляясь вглубь переулка, я все чаще замечала, что навстречу мне шли мрачные, но крайне уверенные в себе волшебники. Их специфичное облачение лишь отдаленно напоминало стандартную невзрачную форму мракоборцев. Я заметила, что они, словно цепные псы, внимательно озирались по сторонам и будто бы оценивали, контролировали обстановку. Вот только создавалось впечатление, что эти волшебники скорее упивались своей властью, нежели действительно за чем-то следили. Интересно, это и есть новые блюстители порядка? — Ты, — услышала я зычный голос, — снимай капюшон! Передо мной остановился рослый мужчина. Одетый в черное пальто и довольно необычную острую шляпу, он угрожающе направил на меня древко. В отличии от оборванцев в лесу, этот полностью защищал свое тело от чужеродного вмешательства, не позволяя мне воспользоваться магией крови. Досадно. — Оглохла? Его нетерпеливый голос был слишком громким, а мое молчание начинало привлекать к себе ненужное внимание окружающих. Словно задумавшись на мгновение, мужчина вдруг странно усмехнулся и палочкой указал мне отойти в сторону. Я повиновалась, двигаясь в направлении тускло освещенного переулка. Оказавшись на достаточном расстоянии, я невзначай шмыгнула за угол, слыша, как за спиной раздавалось злобное сопение преследовавшего надоедливого мага. Обернувшись, я тут же вскинула руку, припечатывая мужчину к стене. По безлюдной улице разлился приглушенный болезненный стон. — Империо, — выдохнула я, без проблем беря мужчину под контроль. Надеюсь, что нас не увидели. Неприятный волшебник выпрямился. Он больше не стремился нападать или привлекать к нам излишнее внимание, лишь послушно замер, ожидая моих дальнейших указаний. — Стой здесь, — приказала я, с удовольствием видя, как мужчина повинуется. Покорно сложив руки перед собой, он буквально слился с темной стеной. «Вряд ли он будет единственным, кто попытается еще раз меня остановить», — удрученно подумала я, удаляясь в сторону темного переулка. За почти четыре года, которые мы прожили здесь с Томом, мне были прекрасно знакомы все улочки, мелкие и неочевидные закоулки, невзрачные аллеи. Юркнув в сторону лавки «Горбин и Бэркес», я заметила, что она совсем не изменилась. Чуть покосившаяся табличка с названием по-прежнему украшала вход в лавку, да и тяжелая дубовая дверь так и не поменялась за все эти годы. Я усмехнулась, отмечая, что даже облезлая вдоль стен краска была на своем месте. За большими мутными стеклами мягко горел теплый свет свечей, слышались приглушенные голоса. При большом желании можно было даже разобрать силуэты немногих посетителей, которые прямо сейчас с интересом рассматривали очередные необыкновенные находки. Мои губы тронула легкая улыбка. Мистер Горбин хорошо поднялся в те времена, когда Том занимал у него должность приказчика. Благодаря обаянию Реддла множество любопытных артефактов было передано в лавку на продажу и попало в частные коллекции любителей древностей. Но главное, что для нас это было отличной возможностью в поисках не только необыкновенных вещиц, но и слишком редких экземпляров книг и записей, которые часто хранились в частных библиотеках довольно неприятных и спесивых стариков. Я не любила эту работу, и меня сильно нервировали колдуньи, откровенно пытавшиеся увлечь моего волшебника собой. Но порой случались необычные и крайне интересные дни. Например, однажды Том и я нашли проклятую книгу сказок, что усыпляла всякого, кто слушал рассказчика. При этом заснувший видел самые желанные сны, которые, конечно же, оставались лишь снами. Потрясающая вещица! И мне даже не пришлось настаивать, чтобы она оказалась у нас! К сожалению, Том моего порыва заботы не оценил и, однажды уснув под мое чтение, на утро был крайне зол. Зато я была в полном восторге, погружаясь раз за разом в свои самые смелые фантазии, купаясь в восхитительных грезах. Меня не печалило, что это были лишь сны — я была рада хотя бы прикоснуться к нереальному и увидеть, как это могло бы быть. Перейдя на другую сторону и стараясь теряться в темноте плохо освещенного переулка, я остановилась у нашего с Реддлом дома, с грустью отмечая, что его больше нет. Небольшое двухэтажное здание, в котором мы снимали квартиру, было безжалостно снесено, а на его месте шла какая-то явно долгоиграющая стройка. Недалеко от нее, словно в насмешку надо мной, была воткнута уже сильно выцветшая знакомая табличка с трудночитаемым названием дома «Терновый Тупик». Сама табличка небрежно повалилась набок, растеряв всю былую очаровательность. Металлические края давно тронула коррозия, а красивые изумрудные вензеля под названием истерлись с течением времени. Это буквально все, что осталось от нашего дома. Я так и застыла, взирая на кучу мусора и старую табличку. Не знаю, почему я продолжала так настырно стоять здесь и что так отчаянно хотела увидеть. Должно быть, неуверенность и страх настолько поглотили мое сознание, что внутри разгорелось абсурдное желание вернуться в то самое прошлое; туда, где все было понятно и мы были счастливы. Вот только реальность была совершенно иной, куда более безжалостной. Я будто бы снова оказалась у разбитого входа в мертвые затопленные пещеры своего маленького острова. Жизнь и впрямь циклична.

***

Вцепившись острыми когтями в гладкий камень, я чутко вслушивалась в бушующий вокруг меня шторм, надеясь уловить музыку океана и услышать его зов, но голову заполняли лишь естественные звуки бури. Громовые раскаты ревели прямо надо мной, оглушая грохотом расвирепевшей природы; ярко мерцали длинные нити молний, неровными линиями рассекая черное небо и коротко освещая массивные волны неспокойного океана. Дикий ветер без устали драл белые волосы и пытался сорвать с меня платье. Будто злясь от собственной неудачи, он врезался в высокие волны, заставляя их с раздраженным шипением разбиваться о скалы. Положив голову на влажный камень, я бессмысленно взирала на буйство стихии и слушала, как яростно дышит океан. Внутри была абсолютная пустота, а в душе уже крепко обосновалась черная бездна, которая словно вырывала из меня всю радость и тягу к жизни. Магическая суть и вовсе беспечно дремала, не обращая никакого внимания на происходящее. Я находилась в океане вот уже два дня и совершенно не желала всплывать на поверхность. Местные русалки удивительным образом прознали о моем появлении и быстро разнесли весть остальным, старательно завлекая в свои гнезда. Поддаваясь на уговоры, я все же навестила три близлежащих гнезда. Каково же было мое удивление, когда в каждом из них я встретилась со здоровым молодняком. Совсем маленькие, полные сил и энергии, русалки беззастенчиво увивались вокруг меня и пытались увлечь в игру, откровенно прося ласки и внимания. Одна из Хранительниц почти погибшего гнезда была столь благодарна за помощь витераса, что даже позволила увидеть момент рождения новых особей. Несмотря на то, что русалки практически не владели магией, их появление на свет казалось настоящим волшебством! Я с большим вниманием следила, как из икры появлялись новорожденные особи, как они облепляли свою Хранительницу, ища защиты и покровительства. Уже через месяц они станут похожи на русалок и смогут потреблять относительно обычную для рациона пищу, а через три месяца малышам позволят покидать безопасную пещеру и даже плавать в садах под присмотром старших. Рождение новой жизни всегда очень трепетный момент. Даже я умудрилась на некоторое время отвлечься от своих горестных мыслей, наблюдая за нестройным скольжением в водной толще новорожденных особей. К моему удивлению, стены этого гнезда были разрисованы необычными рисунками. Высеченные на камнях замысловатые силуэты буквально охватывали всю пещеру, и это лишний раз показывало мне довольно любопытные изменение в самом морском народе. Прошло не так много времени, но понятия русалок об «искусстве» и «красоте» развивались довольно неплохо: появилась более сложная музыка, рисунки, целые архитектурные элементы, в садах красовались сложные скульптуры, быстрыми темпами развивалась письменность. Складывалось впечатление, словно стремительное вымирание заставило обособленный и крайне консервативный морской народ пересмотреть свои ценности, создавая более сложное искусство. Русалки будто стремились оставить после себя нечто большее их самих, и за пятьдесят лет они отлично продвинулись. Так морские девы и впрямь скоро станут готовы к «сотрудничеству», как думала та исследовательница больше пятидесяти лет назад. Яркая молния разрезала небо, вырывая меня из воспоминаний. С неба стеной хлынул дождь. Я устремила взгляд в сторону, продолжая цепляться когтями за каменную поверхность, чувствуя, как жадно облизывали мои ноги морские волны. Несмотря на мрачную красоту бушующего океана, ничего из этого почти не трогало душу. Разве что собственное прошлое так некстати вспыхивало в голове, унося раз за разом в приятные и одновременно тягостные воспоминания. Буря нехотя утихала. Ветер уже перестал бросаться из стороны в сторону и я позволила себе чуть подняться, усаживаясь на скользкий камень. Вдалеке белой пеной шипели крупные волны, с грохотом разбиваясь о темную поверхность океана. Эта картина так неосторожно напомнила мне о Рождественском вечере 1946 года.        Стоя у небольшого зеркала, я безуспешно пыталась соорудить на голове нечто приличное, что хотя бы отдаленно подошло бы к моему необычному наряду. В этот раз Том превзошел самого себя, внезапно остановив свой выбор на довольно помпезном и эксцентричном образе. На мне было длинное белое платье с пышной юбкой и множеством рюш по краям. При каждом шаге длинный подол кокетливо взмывал вверх и красиво играл формой, так явно напоминая мне прибрежные волны с их белой пеной. Открытая шея, изящная зона декольте и нежный открытый рукав, спадающий вниз легкой тканью. Это было довольно странное и даже смелое платье. И все же необычно, что выбор моего волшебника пал именно на него. — Не дергай волосы, — услышала я бесстрастный голос Тома. Стараясь уложить белые пряди в некое подобие относительно нормальной прически, я пыхтела уже более получаса. Заслышав голос пары, волосы заметно обнаглели, резко выбиваясь из моих рук и нахально рассыпаясь по спине. Ну здорово! — И давно ты стал их защитником?! — возмутилась я, вновь пытаясь собрать непослушные пряди. Неугомонные! — Этим вечером им не обязательно быть такими, как тебе хочется, — наглая улыбка, теплое дыхание на шее и ладони, бесстыдно оглаживающие мои бедра. Будто бы до этого вечера они таковыми были. — Ты же не любишь Рождество, — напомнила я, улыбаясь, чувствуя, как сжимаются зубы на нежной коже плеча, — а тут такой подарок. — Мне плевать на Рождество, — лениво произнес Том, прижимаясь ближе к моей спине. — Но мне нравится видеть тебя естественную, а убранные волосы, увы, — он прикусил мочку уха, вырывая из меня невольный тихий выдох, — это уже не ты. Довольная улыбка сама собой расплылась на моих губах. Том вдруг хитро усмехнулся и быстрым движением закрепил на моей шее хорошо знакомое мне колье с сапфирами. — Это же то самое проклятое колье семьи Баррэди? — удивилась я, завороженно проводя пальцами по синим камням. Магическая суть тут же расползлась по блестящим кристаллам, облизывая тонкие грани и удовлетворенно урча от столь великолепного подарка. — Так это ты его выкупил?! Заметив еще неделю назад, что столь красивая вещица пропала с витрины лавки, я искренне расстроилась. — Видел, — довольно усмехнулся Том, — как ты на него смотрела. Черные глаза блеснули удовольствием, наблюдая за моим нескрываемым восторгом. Обернувшись, я порывисто впилась в его губы жадным поцелуем, откровенно наслаждаясь таким редким вниманием. — Спасибо, — выдохнула я, с обожанием касаясь любимого лица. — Хочу, — теплая ладонь привычно легла на мое горло, чуть сжимая и заставляя задрать голову, — чтобы ты была самой прекрасной на этом никчемном празднике. Большой палец неспешно мазнул по нижней губе. Надменная ухмылка на тонких губах, чуть прикрытый ресницами взгляд. — Думаю, — лукаво улыбнулась я, соглашаясь, — так и будет. Мы прибыли в Малфой Мэнор через каминную сеть, оказываясь в великолепном огромном зале. Я была здесь всего однажды, когда Том проводил собрание со всеми своими преданными последователями. Именно тогда к компании бессменных соратников присоединился Эйвери. Алан был невероятно воодушевлен, узнав о моей истинной природе. Он тут же вспомнил нашу встречу в библиотеке Хогвартса и несчастный справочник своего деда, раскрытый мною на статье о сиренах. Забавно, что после он неоднократно вспоминал наш разговор у паба и усмехался, будто корил себя за «невнимательность», высматривая в моих словах все новые и новые смыслы. «Интересно, жив ли Алан? Изменился ли он или так и остался тем самым пытливым мальчишкой из Хогвартса?» Возвращаясь в рождественский вечер 1946 года, я вспоминала, как в поместье Малфоев явились лишь самые преданные последователи Тома Реддла. Каждый из присутствующих безоговорочно поддерживал и разделял его идеи, охотно обсуждая будущее всего магического мира. Именно в этом обществе я наконец могла оставаться собой и не скрывать свою суть под мантией. Но то Рождество кое-что изменило. В тот вечер обо мне узнали и спутницы главных соратников Тома: Друэлла, Мелоди и Арабелла, представленная Абраксасом в качестве своей невесты. Я помнила удивление на лицах девушек и даже откровенный страх, явно мелькнувший в глазах Мелоди. Арабелла и Друэлла, уже хорошо сдружившиеся друг с другом, пытались проявить дружелюбие и старательно шутили, улыбались и смеялись. Я видела, как опасливо они знакомились с неизвестным и давно вымершим существом. Но, что удивительно, девчонки совершенно не испытывали ко мне презрения, что я, признаться, ожидала от представителей чистокровных фамилий. С каждой из присутствующих была взята клятва молчать о моем происхождении и не разглашать никому мою истинную природу. А затем был и сам праздник. Я помнила изящно украшенный зал, различные напитки, легкие закуски, музыку, танцы. К сожалению, Том не слишком горел желанием развлекаться. Его больше не интересовали танцы, да и сама идея предаваться обычной радости от нахождения в чьем-то обществе казалась чуждой. Полностью поглощенный своими планами, он лишь милостиво позволял мне наслаждаться праздником, чутко следя за каждым из присутствующих, чтобы, не приведи Мэрлин, кто-то не выказал мне слишком пылкое внимание. Что же касалось девушек, то Арабелла оказалась довольно приятной особой. Она была менее спесивой, чем тот же Абраксас, словно уравновешивала не самый приятный характер молодого мужчины. Ее искренне волновала жизнь в океане, и она с большим вниманием расспрашивала меня о быте русалок, тритонов и даже гигантских спрутов, которые проживали на большой глубине. Красочный рассказ Абраксаса о моем пении пробудил в девушке неистовое желание его услышать. Забавно, что ее рвение разделяла и Друэлла, но только не Мелоди. Блондинка откровенно не была в восторге от происходящего. Я замечала, что, находясь рядом с Аланом, Мелоди цеплялась за его плечо двумя руками и не сводила с меня напряженного взгляда, будто ожидала с моей стороны некой опасности. Лишь спустя время она все же ослабила «хватку» подозрительности, начав даже принимать участие в бессмысленных разговорах. Рождественский вечер плавно перетек в унылое обсуждение обстановки и настроений, которые царили на тот момент в магическом обществе. Мне же было откровенно скучно слушать подобные разговоры, и я с недовольного согласия Тома неспешно обходила громадное поместье, рассматривая картины и общее убранство великолепного дома. Мне нравилось блуждать по старинному особняку: пропитанный магией и буквально осязаемым чувством превосходства, он ярко показывал все те настроения, которые были так присущи аристократии во все времена. И все же в этом было свое очарование. Мне доставляло удовольствие просто передвигаться внутри дома, наблюдать замысловатые архитектурные решения, изящные скульптуры и старинные картины. Со стен же на меня взирали почившие волшебники семьи Малфой. Их надменные лица и откровенное глумление совершенно не удивляло. Я лишь чувствовала, как жители картин провожали мою фигуру брезгливыми взглядами и невольно сравнивала это место с Хогвартсом. Все же в старинной школе подобного я не ощущала. Пренебрежительные полуулыбки аристократов сменяли уничижительные взгляды. Буквально каждый из напыщенных предков древней фамилии тыкнул в мое «ничтожное» происхождение, что было абсолютно справедливо с точки зрения члена многовековой чистокровной семьи. Остановившись напротив одной из картин, я внимательно разглядывала необычного вида беловолосого мужчину с длинным носом. Он так ярко напомнил мне правую руку Абнера Байярда, что по телу прошла невольная дрожь. Опустив взгляд, я прочла изящно выбитое имя: Арманд Малфой Безуспешно порывшись в собственной памяти, я лишь уныло отметила, что абсолютно не помню, как звали того самого аристократа, который полностью одобрил и всячески поддерживал безумную идею Абнера в создании храмов. Даже его искривленное ядовитым презрением лицо не всколыхнуло во мне больше, чем привиделось при первом взгляде. Интересно, это он? Чуть сладковатый и отдающий древесным запахом аромат проник в легкие, сообщая мне о приближающейся гостье. — А я думала, — услышала я негромкий приятный голос Друэллы, оборачиваясь, — что ты останешься рядом с нашим Лордом. Девушка улыбалась, хотя я видела ее осторожность и считывала флер легкого страха в больших глазах. — Мне это мало интересно, — пожала я плечами, слыша очередное фырканье со стены, усмехаясь про себя. — Вижу, — девушка приблизилась, кивая в сторону фамильных портретов, обитатели которых настойчиво отворачивали свои лица от недостойного существа в их доме. — Наслаждаешься обществом аристократов. — Не то слово, — улыбнулась я, наблюдая лишь белую макушку вставшего ко мне спиной Арманда. Мы вместе двинулись вглубь огромного поместья. Я чувствовала, что Друэлла явно хотела начать диалог, ощущала ее замешательство, неуверенность, тревогу и волнение. — Я хотела спросить, — все же произнесла она, замолкая, будто опасаясь задавать вопрос. — Я всегда открыта, — ответила я, засматриваясь на высоченные и искусно выполненные гобелены, украшавшие стены в еще один шикарный зал. — Кадмус еще в школе изменился, — начала Дру, заламывая пальцы, словно старательно подбирала нужные слова. — Я видела, как он смотрит в твою сторону, и хотела понять… Она замолкла, порывисто выдыхая воздух. Я видела, что девушке было откровенно нелегко поднимать эту тему, да и вряд ли она действительно ждала честный ответ. Похоже, когда она узнала о моей природе, терзающие голову беспокойные мысли все же взяли вверх. Пожалуй, я могу понять ее чувства. — Кадмус оказался пленен проклятием Морского Ока, — произнесла я, смотря прямо в лицо бледной девушки. — Эта магия действует только на мужчин, которые… — я помедлила, замечая болезненный интерес в глазах красивой блондинки, — которые еще не влюблены. Она вдруг печально улыбнулась, прикрывая глаза: — Значит, — кивнула Друэлла, ее голос заметно дрогнул, — Кадмус не любил меня. — В то время, — попыталась я сделать акцент, тут же добавляя: — Но проклятия не стало после зимних каникул. Насколько я помню, вы как раз помирились в тот момент. Она немного повеселела, обхватывая себя руками, вдруг произнося задумчиво: — А куда делось проклятие? — Сняли с помощью смешения крови, — поморщилась я, вспоминая то паршивое утро и дикую боль от собственной взбесившейся магии. Неприятный был опыт. — Значит, в Кадмусе есть твоя кровь? Ее глаза округлились. По выражению лица было сложно понять, брезгует ли она или же просто удивлена. — Понятия не имею, — пожала плечами я, проходя в просторный и ярко освещенный зал. Рассматривая великолепные колонны, я медленно подбиралась к небольшому диванчику у пышущего жаром камина: — Главное, что это помогло и он перестал испытывать лишние эмоции. Мне в любом случае нужна лишь моя пара, а остальное не так важно. Друэлла застыла в проходе, обдумывая услышанное. — Спасибо, — вдруг с искренней благодарностью произнесла она, заставляя меня обернуться. — Мне было важно, — Дру поджала губы, чуть улыбаясь: — это услышать. — Надеюсь, — произнесла я, касаясь пальцами спинки мягкого дивана и чувствуя нагревшуюся от огня ткань, — переговоры между вашими семьями разрешатся и вы наконец сможете скрепить свой союз, как это принято в вашем обществе. — Насколько я знаю, — Друэлла встала рядом, устремляя напряженный взгляд в пылающее пламя камина, — остались лишь незначительные детали и будет объявлена дата. В ее голосе не было слышно радости или томительного ожидания завершения столь долгого процесса переговоров. Или же мне просто показалось? Яркая вспышка очередной молнии прекратила воспоминание, вновь возвращая меня в мрачную реальность. Всего в метре от моих ног разбивались волны, поднимая в воздух множество морских капель, соли и приятного аромата самого океана. Над головой в очередной раз загромыхало, оглашая округу скорым прекращением шторма. Я глубоко вдохнула, зажмуривая глаза, дробя острыми когтями гладкую поверхность камня. Казалось бы, я слышу скрежет неповоротливых волн, шипящие, вздымающиеся потоки яростной стихии. Слышу, как крошится под моими когтями гладкая поверхность и как мелкие частицы дробленого камня разлетаются по сторонам, пропадая в темных водах, осыпаясь вниз. И все же это было не то. Как бы я ни старалась вслушиваться в окружение, как бы ни пыталась воскрешать в памяти нашу с Томом жизнь, но музыки больше не было. Никто меня не звал, никто не побуждал петь. Мне словно не о чем было рассказать, нечего было облечь в свою песню. Поджав ноги, я запрокинула голову, чувствуя холодные капли на лице и позволяя почти успокоившемуся ветру играть с волосами. Платье невесомо скользило по ногам, обвивая прохладой и непривычной мягкостью. Магическая суть окончательно заснула, наполняя сознание умиротворенным сопением. Наверное, так и проводили когда-то свое время мои предки. Они рассаживались на камнях, слушали вой ветра и раскаты грома над головой и смотрели на яркие вспышки молний, наблюдали яростное дыхание самого океана. «Вот только, я уверена, им было, что спеть этому миру, — пронеслась в голове горькая мысль. — В отличие от меня».

***

Спустя еще день я почему-то вновь вернулась в Хогвартс, замечая внутри школы слишком необычные приготовления. Выгнав из стен замка всех темных волшебников, оставшиеся, во главе с несколькими преподавателями и мелкой кучкой мракоборцев, активно готовились к масштабному нападению и всячески укреплялись. Не знаю, послужил ли поводом напасть на школу тот факт, что в Хогвартсе находился Поттер, но Том твердо вознамерился атаковать стены замка, кажется, собираясь перебить еще и часть присутствующих в качестве устрашения. На противоположный крутой склон у самого Черного озера прибывали все новые и новые люди и нелюди. Они ждали и, нетерпеливо блуждая по самому краю, страстно желали ринуться в бой. Я же безучастно смотрела на сверкающий защитный купол, плотно окутавший замок. Его создавали сразу несколько сильных волшебников, напитывая и укрепляя. Переливаясь от большого количества магии, купол искрился, не позволяя никому пробраться внутрь. Красиво. Завораживающе. Я стояла у окна в довольно высокой башне и даже не задумывалась об опасной высоте, которая обычно так явно меня пугала. Упираясь виском в деревянную оконную раму, я лишь бездумно рассматривала огромное количество волшебников и различных существ, которые прямо сейчас скапливались у отвесного берега прямо на краю Запретного леса. Несдержанные и крайне возбужденные приближающейся бойней, они шныряли по округе и периодически пускали магические лучи в плотный защитный купол, раздражая его поверхность. Особо активные старались проникнуть внутрь замка, преодолевая вплавь воды Черного озера и безуспешно пытаясь найти хоть какую-то брешь в защите. Всего двое суток, а замок уже находился в полном окружении, запирая присутствующих в смертельную ловушку и отрезая им путь к отступлению. Надеюсь, хотя бы откровенных детей отправили по домам. Хотя, если судить по собственным воспоминаниям, — вряд ли. Уныло проследив за очередным размытым вдалеке силуэтом, занырнувшим в озеро, я подняла голову. Темные, вязкие и тяжело закручивающиеся тучи угрожающе стягивались к Хогвартсу, будто стремились погрузить всю школу во тьму. И без того довольно мрачная ночь грозилась стать совершенно жуткой, наводя страх на временных обитателей замка. Сколько уже прошло времени со дня моего пробуждения? Три дня? Четыре? Мне казалось, будто прошла целая вечность. Я буквально сжирала саму себя, утопая в собственных страхах, раздираемая неуверенностью и ноющим, густым отчаянием. Эти чувства выводили из себя, вновь и вновь ковыряя незаживающую в душе рану. Беллатриса. Только лишь думая об этом имени, я ощущала, как меня начинало выкручивать изнутри. Я прекрасно помнила подобное чувство еще со школьных времен, и мне так страстно хотелось верить, что я ошибаюсь и все это лишь догадки, безосновательные подозрения. А ведь развеять их можно было бы так просто, но глухой тупой страх затмевал собой любой рациональный довод разума. Вдруг. Магический фон изменился, сообщая мне о постороннем в моей маленькой, мрачной и крайне уединенной комнате. — Я надеялся, — услышала я незнакомый глубокий голос, — что вы все еще будете в школе. Сладкий запах неизвестного темного волшебника заполнил легкие. — Кто вы? — оперевшись спиной о стену, я повернулась в сторону темного угла, откуда на меня неспешно надвигался черноволосый мужчина. — Мое имя Северус, — он внимательно всматривался в мои глаза, словно отмечая про себя черты моего лица, волос, будто сравнивал с кем-то. — Мы не знакомы. Я отвернулась, безразлично всматриваясь в окно: — Понятно. Мужчина остановился напротив, задумчиво следя за скоплением волшебников на крутом склоне: — Почему вы еще не рядом с ним? Внутри жалобно заскулила магическая суть, словно вторя вопросу незнакомца. Это хороший вопрос. — Я не знаю, — искренне ответила я. Чуть приоткрыв рот, я глубоко вдохнула воздух, стараясь подавить вспыхнувшую бурю неуместных чувств. Мужчина промолчал. Маленькая комната ненадолго погрузилась в тишину. — Вы знали, что у молодого Тома Реддла в Хогвартсе была возлюбленная? — вдруг бесстрастно произнес он, по-прежнему смотря в окно. Мои губы дернулись в грустной улыбке, но я не решилась произнести ответ. — Эмилия Роуз, — продолжил он, — так, кажется, ее звали. Необычайно способная ведьма из довольно закрытого Салема, о которой по сей день нет никаких сведений. Нет даже фотокарточки, не говоря о колдографии. Словно эта девушка очень не хотела, чтобы ее запомнили. — И как же вы о ней узнали? — безразлично произнесла я, не сильно интересуясь ответом. — Профессор Дамблдор, — задумчиво проговорил Северус. — Он долгое время пытался найти девчонку, но та словно залегла на дно, — мужчина скупо усмехнулся. — От Салема с того момента больше не было никаких вестей, а любую информацию о местонахождении Эмилии директор Института давать наотрез отказалась. — Вот как, — я пожала плечами, восхищаясь ведьмой и ее приверженностью своему слову. — А с вами Дамблдор, стало быть, поделился воспоминаниями? — Поделился, — произнес мужчина, бесстрастно всматриваясь в окно. — Я был уверен, что девушки давно уже нет в живых, пока случайно не увидел ее в сокровенных воспоминаниях самого Темного Лорда. Он замолк на несколько секунд, словно воспроизводил в памяти тот самый момент: — Бледная. Длинные белые волосы и ярко-синие глаза, — уголок его губ чуть дернулся вверх. — Это было совершенно невозможно, но сирена была абсолютно реальна и он ждал ее, ревностно оберегая собственную память. Я дал слово. Поклялся на крови, что не раскрою этот секрет, что никто и никогда об этом не узнает, кроме вас. — И вот вы здесь, — кивнула я, опуская глаза и смотря на подрагивающие воды Черного озера. — Вы ведь узнали от мальчишки Малфоя о моем присутствии, верно? — Поступил приказ. Драко должен был забрать артефакт и вернуть его мне, — кивнул Северус, — но вместо этого рассказал о странной девушке, описание которой слишком напомнило ту, что сокрыта в памяти Темного Лорда. Интересное у мальчишки имя. — Понятно. Мы оба замолчали, каждый думая о своем. «Значит, Том помнил обо мне». В сердце разлилась сладостным удовольствием несмелая надежда, озаряя своим ярким светом непроглядную тьму бездны, что уже прочно обняла мою душу, словно заявляя на нее свои права. — Вы даже не представляете, как я был счастлив, — голос Северуса изменился, наполнился мучительной горечью, — когда понял, что могу причинить ему такую же боль, как сделал он, убив ту, которую я любил. Вот как. — Сил убить меня у вас не хватит, — произнесла я, безучастно рассматривая потолок старой башни. — Только если разрушите мой храм. А на это вам нужно около двадцати идейных волшебников, готовых за эту цель умереть. — Я больше не хочу вашей смерти, — произнес вдруг мужчина, поворачиваясь и пристально смотря в мое лицо. — Я хочу, чтобы вы перестали тянуть время и вышли к нему. — Даже говоря о той, кого он убил, вы по-прежнему испытываете желание мести, — грустно улыбнулась я, смотря на мягкие переливы магии мощного защитного купола. — Так зачем же вам, в таком случае, пытаться привести меня к нему? Северус вдруг изменился, его губы искривились в болезненной усмешке: — Ее звали Лили, — глухим голосом произнес мужчина. — И я бесконечно, — он порывисто втянул воздух, сжимая ладони в кулаки и прикрывая глаза от разрывающего его чувства вины, — преступно виноват во всем, что случилось. — Мне жаль, — искренне ответила я. Мужчина не ответил. Застыв на мгновение, он словно обдумывал дальнейшие слова: — Сейчас магический мир действительно может измениться, — он медленно открыл глаза, устремляя взгляд за сверкающую защитную завесу. — И для всех нас будет настоящим благом, если при этом Темный Лорд будет счастлив. Счастлив. — А как же Беллатриса? — произнесла я тихо, стеклянным взглядом смотря перед собой. — Вы… — Северус неверяще помедлил, вдруг врезаясь в мое лицо проницательными черными глазами. — Она лишь сторонник. Мелоди тоже была лишь ширмой, как оказалось позже. В груди ярким огнем запылала надежда, стремительно разрастаясь, заставляя мерзкие холодные щупальца ослабить хватку. — У меня будет к вам лишь одна просьба, — вдруг произнес Северус, не отводя внимательного взгляда от моего лица: — сохраните Гарри Поттеру жизнь. Почему ты просишь за него? Я всмотрелась в черные глаза мужчины, которые так явно напоминали мне о Реддле. — Он меня не послушает, — покачала я головой, видя, как Северус устало прикрывает глаза, безмолвно соглашаясь со слишком эксцентричной просьбой. — Это личная месть. Мальчик обречен в любом случае. — Прошу вас хотя бы попробовать, — проговорил он одними губами, вновь всматриваясь в мое лицо. — Поттер — ее сын, — ответил он на мой немой вопрос. Вот как. Понимаю. — Темный Лорд уже здесь, — внезапно произнес Северус, направляя внимательный взгляд чуть в сторону, будто действительно кого-то видел. Сердце пропустило удар, руки непроизвольно задрожали. — Откуда вам это известно? — выдохнула я, слыша, как предательски вздрогнул собственный голос. — Метка, — он задрал рукав, показывая мне уже знакомый рисунок змеи. — Я чувствую сигнал к готовящейся атаке. Я гулко сглотнула, болезненно морщась, изо всех сил удерживая себя от прикосновения к чужой коже. Темная магия Тома так откровенно звала меня, так манила к себе. — Я могу вас проводить, — мужчина уставился в мое лицо, бесстрастно замечая: — Вы ведь сами этого хотите. Хочу.