Иллишту

В остальные процессы я больше не вслушивалась, погружаясь все глубже в собственные воспоминания и утопая в бесполезных мыслях. «Аша, — произнесла я про себя имя школьной соседки, вспоминая ту самую милую и немного странную девушку. — Вот как повернулась твоя жизнь: сотрудничество с Орденом Феникса, поддержка и помощь в передаче информации, укрывательство членов сопротивления». У меня не было ни малейшего сомнения, что все перечисленное Волдемортом являлось абсолютной правдой. Упоминание, что именно Аша занималась передачей сведений о маршрутах каминной сети Министерства, прояснило ситуацию с нападением в лесу. «Значит, — я прикрыла глаза, усмехаясь про себя всей иронией паршивой ситуации, — это из-за тебя моя жизнь подверглась опасности в тот день, как и жизнь моего Тома». С силой сжав зубы, я почувствовала тянущую боль от напряжения челюстей. Мне хотелось разозлиться, возненавидеть, а после откровенно возрадоваться и возликовать тому возмездию, которое получила предательница за попытку нас уничтожить. Любой другой на ее месте уже валялся бы в собственных внутренностях, сдохший в невообразимых муках. Я бы лично его убивала, изощряясь и стараясь причинить столько боли, чтобы этот ублюдок в ней захлебнулся! Глубоко вздохнув, я ощутила, как волосы скользнули по моим рукам, мягко обвивая запястье. Словно чувствуя мое состояние, они огладили кожу, чуть сжимая пальцы. Приятно. Вновь погружаясь в собственные мысли, я отчаянно пыталась понять собственные разрозненные чувства. Я никогда не отличалась особой жалостью к людям, хотя и не стремилась бездумно лишать их жизни. Мне уже давно не за что мстить. Да и в чем смысл? Самой бы выжить. Но говоря откровенно, мне было безразлично, кто передо мной — волшебник или же магл. Внутри всегда невольно росла настороженность и подсознательное недоверие. Подобных подозрений не вызывали разве что дети и подростки, поскольку в силу возраста они не были способны ответить или причинить ощутимую боль. Вот только Аша больше не являлась подростком, и желание ей отомстить должно было быть вполне закономерным и оправданным. Но это желание будто бы было неявным, расплывчатым. Словно ему нужно было дать время оформиться, свыкнуться с неприятной реальностью. Почему-то внутри появилась странная пустота, слишком непривычная и оттого лишь сильнее раздражающая. С другой стороны, я могла понять причину своих чувств: никогда прежде я не сближалась ни с кем настолько, чтобы иметь общие теплые воспоминания, которые в одночасье смешались бы с грузом предательства. «Все, как тебе нравится. Верно, любовь моя? — я скользнула взглядом по прямой спине Волдеморта. Словно издалека, я слышала его тяжелый и властный голос, который с безразличной интонацией приговаривал очередного волшебника к смерти. — Ты ведь не просто так сохранил жизнь моей бывшей соседке и даже притащил замученную женщину на показательный суд?» Нет. Конечно, нет. Уверена, это было сделано не только для устрашения, но и лично для меня. Том всегда любил дразнить других, откровенно издеваться и глумиться над чужими чувствами, подстрекая и разжигая внутренние конфликты. Странная форма развлечения — наблюдать за смятением своей жертвы и видеть это неприкрытое опустошение в глазах, порождающее бесконечные спутанные мысли. «У тебя получилось, — я криво усмехнулась. — Впрочем, как и всегда». Голову же продолжали неустанно наполнять воспоминания о той самой девушке из Хогвартса. Я вспоминала, какой она была: тихая и забавная, немного странная, улыбчивая, добродушная. Аша не была заносчивой или же беспардонной, в ней не было подлости; она не стремилась ужалить или задеть, а лишь смотрела бесхитростным взглядом на мир. Вновь с силой сжав ладони, я с раздражением выдохнула, откровенно злясь, что совсем не чувствовала боли от собственных когтей. Внутренние противоречия неумолимо разрастались и появлялись совершенно лишние, неуместные и глупые размышления. Все эти эмоции, навалившись разом, натурально раздирали мою голову, отравляли и гнобили измученное сознание своей неопределенностью; копошились в мозгу, словно рой муравьев. Как было бы просто возненавидеть, обезличить тот самый образ из прошлого и стереть его из памяти. Меня бесило, что я не могла чувствовать к Аше ненависти или хотя бы безразличия. Мне было откровенно жаль ее, и это абсурдное, чудовищно нелепое сочувствие дико нервировало. Паршивое чувство, которое заставляло быть пристрастной к той, по чьей вине наша жизнь могла бы оборваться. И если бы это касалось лишь меня, но это касалось Тома. Мой волшебник погиб бы в тот же миг, стоило лишь моему сердцу замолчать. И это единственное, что хоть как-то останавливало меня и уберегало от раздирающей изнутри грусти по той светловолосой кроткой девочке. «Девочка», — мелькнула в сознании нечаянная мысль, заставляя хоть на мгновение отвлечься. У Аши осталась внучка, и она даже не будет казнена следом за родственницей, хотя проступок последней являлся настоящим предательством, требующим безоговорочной смерти в устрашение и назидание остальным. И все же прямой потомок Аши останется жива. Интересно, сколько ей лет? Учится ли? Чистокровна? Вряд ли Темный Лорд сохранил бы девчонке жизнь, если бы ее родители не были волшебниками. «Или же, — задумалась я, — в подобной щедрости заключалась совсем иная причина? Менее явная, но несущая в себе куда больший смысл». Неестественная тишина, что внезапно повисла в зале суда, показалась мне слишком гнетущей. Вынырнув из собственных сумбурных мыслей, я подняла голову, рассеянным взглядом врезаясь в прямую спину моего темного волшебника и вслушиваясь в редкие звуки переворачивающихся страниц. Присутствующие замерли в ожидании дальнейших указаний. — Яксли, — раздался спокойный голос Волдеморта, заставляя окружающих напрячься. — Займись делом. Мужчина повиновался и, явно понимая, о чем идет речь, тут же покинул судебный зал. Сам же Лорд по-прежнему не отрывал заинтересованного взгляда от неких бумаг, с пристрастием вчитываясь в написанное и о чем-то размышляя. «Те самые данные?» — подумала я, с жадностью следя за пухлой папкой, набитой листами. — Долорес, — прозвучал ледяной голос, разрезавший почти что осязаемую тишину, — ваша очередь. Прошу вас. Вытянутая ладонь четко указывала на тот самый стул для заключенных. Найдя глазами Амбридж, я наблюдала, как побледневшая низенькая дама слишком аккуратно спускалась с небольшой ступени, словно опасалась рухнуть, не удержавшись на своих пухлых ножках. Она опасливо пробиралась к центру, поджимая подрагивающие от страха тонкие губы и цепляясь пальчиками за край мантии. Взгляд маленьких глаз то и дело суетливо осматривал присутствующих коллег в поисках немой поддержки. Это даже было забавно: слышать, как небольшие каблучки ее туфель звонко отстукивали каждый шаг. Они словно предательски озвучивали ее чересчур неспешное приближение к зловещему месту. Остановившись рядом со стулом и брезгливо сморщив нос, Долорес подняла испуганный взгляд на Волдеморта. Ее ладони были сцеплены перед собой плотным замком, носочки туфель смотрели ровно вперед. Женщина отчаянно пыталась сохранять напускное спокойствие и даже изобразила на лице некое подобие улыбки, но скрыть откровенный страх по-прежнему не удавалось. Тяжело и часто дыша, она все старалась незаметно расправить слипшиеся на лбу волосы. Ее тело чуть покачивалось от волнения, выдавая легкое головокружение. Я буквально слышала, как быстро и громко стучит ее сердце, видела, как тянет от напряжения мышцы. Долорес упорно пыталась игнорировать многочисленные взгляды присутствующих, сосредоточив все внимание лишь на фигуре моего мага, продолжавшего вчитываться в бумаги. Лишь на мгновение оторвав взгляд от листов, Волдеморт поднял голову, бесстрастно отдавая приказ: — Присаживайтесь. Амбридж застыла. На ее лице отобразилась смесь из непонимания и неизбежно надвигающегося кошмара. Словно успокаивая саму себя, женщина натянуто, криво улыбнулась, а маленькие глазки нервно забегали. Она будто бы ждала, что Волдеморт вот-вот смилостивится и объявит происходящее фарсом, желанием пожурить и припугнуть в назидание остальным. Но тишину зала наполняли лишь звуки неспешно переворачивающихся страниц и стук длинных ногтей по деревянному столу. Осознавая, что сказанное не является шуткой, и не смея противиться воле своего господина, низенькая дама, поджав тонкие губы, все же сделала шаг к стулу и с отвращением прикоснулась к истертому подлокотнику. Антимагические цепи угрожающе звякнули, чутко реагируя на приблизившегося волшебника и откровенно пугая женщину. Резко отдернув руку, Амбридж, тяжело сглотнув, вновь с надеждой бросила взгляд на Волдеморта. Понимая, что он никак не реагирует, она снова боязливо уставилась на стул. С трудом поборов омерзение и разрастающийся страх, Долорес неповоротливо уселась и неловко пискнула от испуга: цепи тут же сковали ее, крепко перекручиваясь на руках и ногах и жестко стягивая кожу. На рыхлом лице отобразилась настоящая паника. Ее маленькие ноги, забавно болтавшиеся в воздухе, чуть выкрутились от грубого сжатия, что явно доставляло неудобство. Я ощутила гнетущее напряжение, повисшее в зале суда. Впрочем, многие с нескрываемым любопытством и ожиданием посматривали в центр. Среди тех, кто сидел рядом со мной, отчетливо слышалось предвкушающее волнение и доносился неразборчивый шепот. Можно было расслышать даже еле уловимое злорадное хмыканье. Повернув голову, я заметила Беллатрису, которая неотрывно, словно хищник, следила за испуганной Долорес. Ее воодушевление полностью разделяли еще несколько Пожирателей Смерти, с пристрастием наблюдавших за сжавшейся в страхе дамой. Том не спешил. В очередной раз осмотрев бумаги, он задумчиво мазнул взглядом по последним страницам и недовольно сощурил глаза. Еще мгновение, и послышалось шуршание листов, а толстая папка без названия отодвинулась в сторону. — Долорес Амбридж, — вдруг раздался бесстрастный голос, заставляя весь зал замереть. — Сказать, что я недоволен вашим поведением, — Волдеморт лениво обвел палочку пальцами, с пристрастием разглядывая неровную форму древка, — не сказать ничего. — Прошу меня простить за произошедшее недоразумение, — быстро заговорила женщина. — В Министерство не поступало никаких распоряжений… — продолжила было она, но тут же звонко вскрикнула, впиваясь короткими пальчиками в стул. — Молчать! — прогремело на весь зал, прерывая жалобный скулеж Амбридж и мгновенно лишая ее голоса. — Ты, — раздалось угрожающее шипение, — посмела прилюдно оскорбить мою женщину, — Волдеморт вперил тяжелый взгляд в дрожащую Долорес. — Посмела угрожа-ать… Шипящий голос становился все более низким, тяжелым, опасным. Длинные пальцы натурально впились в край стола, заставляя тот громко треснуть. Фигура Темного Лорда заметно напряглась, на коже проступили кровеносные сосуды, сердцебиение ускорилось. Его буквально захлестнула неуправляемая злость и бешеная агрессия, усиленная в несколько раз воспоминаниями о паршивой прогулке в лесу близ деревни Виндмаер. Я чувствовала, как в моем волшебнике закипает гнев, неумолимо разрастаясь и концентрируясь в чистейшую ярость. Полагаю, неумелая попытка Амбридж выслужиться навлекла на нее не только желание уничтожить за личное оскорбление, но и разожгла неистовое пламя той самой мести, о которой грезил Волдеморт все последние дни. — Я всегда ценил твою службу, Долорес, и полагал, что ты способна стать преданной и незаменимой частью нового миропорядка. Я дал тебе должность и возможности, позволил тебе проявить себя. И куда же делась вся твоя наблюдательность? — ледяной голос холодил душу и будто бы полз тонкой изморозью по полу и стенам. — То, что ты продемонстрировала, показало не только твою абсолютную профнепригодность, но и подчеркнуло полную несостоятельность моих подчиненных. Непонимающе наклонив голову, я проследила за направленным взглядом Волдеморта в сторону Лестрейнджа. Я видела, как гневно раздулись ноздри моего мага, как плотно сжались челюсти и вцепились в палочку пальцы. — Твоя выходка непростительна, — острый взгляд вновь уперся в дрожащую Амбридж. Клубы темной магии стремительной волной разошлись по всему залу, устремляясь прямо в центр и врезаясь в дрожащее и испуганно сжавшееся тело на стуле. Впиваясь под кожу, агрессивная тьма раздирала плоть несчастной изнутри, остервенело вгрызалась во внутренние органы и хаотично разрушала работу всего организма. Неприятная дама непроизвольно затряслась. Я видела, как ее маленькие глазки закатились, как рот искривился в невыносимой агонии. Внимательно вслушиваясь во внутреннее состояние мерзкой особы, которая еще недавно была вполне не прочь насильно клеймить магических тварей, я отмечала, как теперь ее собственная кровь кипела, зашкаливал пульс, а сосуды лопались под сильнейшим давлением магии. Женщина вдруг сделалась совершенно белой. С рыхлого лица ручьем полился пот, а взгляд утратил всякую осмысленность. Пытка внезапно прекратилась, вновь возвращая Амбридж голос. Помещение наполнилось тяжелыми стонами, хрипящим дыханием и сопровождавшим его мерзким булькающим звуком. Задрожав от очередного болезненного вздоха, она вдруг глухо закашляла, морщась от вспыхнувшей тянущей боли в груди. Изо рта полилась алая пенистая кровь, некрасиво пачкая ярко-розовый воротничок. Вцепившись в стул, она все время моргала, словно отчаянно пыталась понять, где находится и что происходит. — Полагаю, что наглядный пример твоего наказания, Долорес, станет для каждого здесь полезным уроком. Обволакивающий и спокойный голос Волдеморта заставил женщину с трудом поднять голову, демонстрируя заплывшие кровью глаза. — Цени это. Произнеся последние слова, Темный Лорд с удовольствием заметил, как тело Амбридж затряслось от раздирающего изнутри ужаса и осознания полной обреченности. Она судорожно заозиралась по сторонам, со страхом видя своих безмолвных коллег, не сводящих напряженного взгляда с центра зала. — П-прошу, — тяжело захрипела ослабевшая женщина, взмолившись о пощаде, — да-айте мне еще один шанс. Кажется, я где-то уже это слышала. Волдеморта же совершенно не трогала мольба в дрожащем голосе и не заботила судьба раздражающе мычавшей от боли особы. Он желал мести и показательной казни, намереваясь ярко продемонстрировать каждому из присутствующих неизбежное наказание в случае подобного оскорбления. Темный Лорд изящно вскинул руку, и с Бузинной палочки сорвалась ярко-алая нить заклятия Круциатус, врезавшаяся в тело до смерти перепуганной Амбридж. Кошмарный вой наполнил пространство, мгновенно превращая помещение из места судебных заседаний в настоящую пыточную камеру с полным залом зрителей. Наблюдая за корчившейся в чудовищных мучениях Долорес и упивающимся своей властью и силой Волдемортом, я неосознанно поморщилась. Мое пробуждение случилось всего пять дней назад, и за это время я наблюдала лишь за чужими страданиями, пытками и мольбами о пощаде. Я даже пережила попытку собственного пленения, которая явно не сулила ни мне, ни Тому ничего хорошего. И все это совершенно не радовало, скорее до безобразия утомляло. После всех этих сумасшедших дней мне как никогда прежде отчаянно хотелось покоя. Перешептывания и пораженные вздохи наполнили зал. Я слышала откровенно довольные замечания и даже смех, ощущая, как мне становится только хуже. Воздух наполнился тяжелыми запахами крови, пота и испражнений. Вонь была столь же невыносимой, как и сама картина корчившейся женщины, захлебывающейся в собственной крови и соплях. Поднявшись со своего места и игнорируя опасливое внимание окружающих к себе, я коснулась пальцами рукава моего Лорда, мгновенно проваливаясь в бурлящий ненавистью кровавый взгляд. Волдеморт пребывал в настоящем кровожадном угаре, целенаправленно выматывая свою жертву и выжигая ее душу, с удовольствием наблюдая, как та сходит с ума в агонии сильнейшей боли. Мне же становилось совсем паршиво от нескончаемых визгов и сиплого воя Амбридж. Возможно, это было связано с недавним потрясением в лице Аши, или же общим состоянием тревоги, которую я без конца ощущала последние пару дней. Но сейчас мне хотелось либо убежать, либо спрятаться от ревущей хриплым голосом действительности. Сделав шаг, я чутко считала на лице Волдеморта недовольство моей очевидной и неприкрытой слабостью. Нырнув под его руку, я прижалась к напряженному телу и спрятала лицо у его шеи, полностью наплевав на соблюдение приличий и дистанции в общественных местах. В конце концов, такого «спектакля» тоже не должно было случиться. Окутавшие нас Полог Тишины и чары Заглушения заставили облегченно выдохнуть, расслабляясь в тяжелой хватке раздраженного моей выходкой Волдеморта. — И что это значит? — раздался над ухом обманчиво спокойный голос. Длинные пальцы сжались на талии, а тело облизнула агрессивная темная магия, заставляя меня от неожиданности коротко вздрогнуть. — Достали ее вопли, — честно ответила я, прикрывая глаза и прижимаясь губами к коже на его шее. — И откуда столько сил в столь мелкой жабе?! — недовольно прошептала, чувствуя легкий поцелуй у виска. — Никак не заткнется. Услышав смешок, непонимающе приподняла голову. — Причина лишь в этом? — откровенно усмехнулся Том, не сбавляя напора Круциатуса и с пристрастием наблюдая за мучением своей жертвы. Какой ты проницательный. — Нет, — нехотя кивнула я, признаваясь: — скорее общая усталость за последние дни. Хотя за ее откровенное пренебрежение к магическим тварям такое наказание даже приятно, — я понизила голос и, криво усмехнувшись, добавила: — в какой-то степени. — Мне всегда нравился методичный подход Амбридж к выполнению поставленных задач, — услышала я надменный голос, недовольно поджав губы. — И в качестве главы особой комиссии, — вдруг высокомерно оскалился Волдеморт, — Долорес блестяще себя проявила. Кто бы сомневался. Только такие и получают подобные высокие посты. — Уверена, — пожала я плечами, наблюдая, как извивается на стуле полускрюченная фигура женщины, — она вряд ли столь незаменима. — Нет, — услышала я довольное согласие. — И все же столь упорное рвение для полукровки, — Волдеморт сделал паузу, задумчиво провернув рукоять древка, — похвально. Стоило ему произнести последние слова, как он тут же рассеял чары Заглушения и мою голову вновь наполнили мерзкие каркающие звуки, изводящие своим хрипящим и прерывистым подвыванием. «Всего одно копье могло бы положить конец этой вакханалии, — поморщилась я. — Одно лезвие заткнуло бы этот бесконечный источник раздражающих звуков и неприятных запахов». Но у моего мага были совершенно другие планы. Уверена, он собирался лично замучить Долорес и довести ее до полного сумасшествия, подчистую выжигая личность. А это означало, что пытка будет длиться до тех пор, пока женщина окончательно не потеряет сознание от боли и истощения. Я не выдержу слушать это и просто сойду с ума от воплей. — Убей ее, — вдруг произнесла я, поднимая голову и сцепляясь взглядом с искривившимся от злости лицом. — Ты забываешься, любовь моя, — угрожающе произнес Волдеморт, откровенно раздражаясь подобным приказом. Я почувствовала, как хватка на талии ужесточилась, как по телу поползли толстые жгуты агрессивной темной магии, впиваясь и стягивая кожу, желая приструнить откровенную наглость с моей стороны. Не в этот раз. — Приют 1944 года, — холодно напомнила я, видя, как медленно растягиваются губы моего мага в жестокой ухмылке. — Убей ее! — повторила с нажимом, обхватывая ладонь на талии и ответно сжимая длинные пальцы. Палочка изящно качнулась в сторону, прерывая пытку Круциатосом и заставляя не только Амбридж облегченно застонать, но и выдохнуть напряженных подобным действом волшебников. Я чувствовала направленные в нашу сторону взгляды и почти кожей ощущала тянущие эмоции тревожного волнения. Никто не мог слышать нашего разговора, но каждый понимал, что сейчас произойдет нечто, косвенно повлияющее на все происходящее. — Что ж, — злобная усмешка на тонких губах заставила меня напрячься, — раз ты просишь. Узкая ладонь легла на мою шею, заставляя повернуть голову в сторону расплывшейся жалкой фигуры Амбридж. Полог Тишины развеялся, а по залу распространился непривычный тон: — Долорес, — голос Волдеморта прозвучал обманчиво мягко, привлекая к себе внимание обессиленной дамы. С трудом подняв голову, женщина уставилась на Темного Лорда потерянным и полностью заплывшим кровью взглядом. Мой маг довольно усмехнулся, наблюдая, как повинуется его воле измученная дама. Я же следила за узкими дорожками темно-бурой субстанции, которые, словно грязь, обильно размазались по ее уставшему от пытки лицу. Изо рта неконтролируемо струилась слюна, окрашенная в алый цвет. Скрюченные пальцы на руках чуть шевельнулись, вызывая у Амбридж кривую гримасу и новый всплеск булькающих мычаний. Волдеморт лениво взмахнул палочкой, и с древка сорвался незнакомый мне ослепительно-яркий пурпурный луч, врезаясь в дрожащее тело и проходя его насквозь. Амбридж наконец заткнулась, внезапно застыв, пустым взглядом продолжая смотреть в лицо Волдеморта. Еще мгновение, и я с удивлением увидела, как тело женщины начало натурально разваливаться на части: конечности неровными кусками отделялись друг от друга, глухо падая на пол; голова накренилась в сторону и, странно скользнув по дряблой шее, скатилась на колени. Еще секунда, и все небольшое тело Долорес начало оседать вниз, путаясь и застревая в тяжелой ткани мантии, разливаясь по стулу густой кровью. В зале повисла тишина, и лишь антимагические цепи звонко рухнули вниз. — На этом судебное заседание окончено, — прозвучал бесстрастный голос. Присутствующие, казалось, не сразу отмерли от потрясения. Лишь спустя несколько секунд волшебники начали молча подниматься со своих мест, устремляясь к выходу и опасливо косясь в сторону кровавого месива, которое теперь ярким пятном расплывалось в центре тускло освещенного зала. Послышался заливистый хохот Беллатрисы, а среди Пожирателей Смерти и вовсе началось бурное обсуждение каких-то отдаленных тем. Казалось, на столь абсурдную картину в центре больше никто не обращал внимания, вновь погружаясь в привычную рутину и разговоры о погоде. — Довольна? — услышала я надменный голос над головой, не сводя задумчивого взгляда с залитого внутренностями стула. Хорошо, что большая часть была сокрыта под тяжелой тканью мантии. — Вполне, — все же кивнула я, следя, как срываются капли крови с подлокотников и сиденья, как они медленно стекают вниз по деревянным ножкам. Лужица густой крови чернела, разрастаясь и продолжая неумолимо разливаться по полу. Почему-то сейчас эта картина так ярко напомнила мне нашу самую первую встречу с Томом: вонь, пропитанная кровью земля, огонь и бесконечные чудовищные разрушения. Я будто бы вновь услышала треск горящего дерева, звон разбивающегося стекла и крики умирающих; увидела яркие блики в гигантских лужах крови и неадекватных магов, остервенело убивающих таких же волшебников и наслаждающихся своим превосходством. В этом не было ничего, что хотелось бы оставить в памяти и сохранить в себе. Лишь грязь и тяжелая в своей неумолимости погибель; уродливая смерть, которая, казалось, неотступно следовала за мной. Надеюсь, что та история из прошлого не повторится. Но, как верно однажды заметила Блэр: «Кто знает, где вспыхнет в следующий раз?» — Я рад, — услышала я довольный голос и почувствовала жадные прикосновения рук, прижавших мое тело к себе. — А теперь я хотел бы пообедать, — горячее дыхание дразняще опалило щеку, — и утолить иной голод. Пожалуй, я тоже голодна.

***

Прибыв на остров и вновь оказавшись в нашем не самом приветливом доме, я непроизвольно расслабилась. Это место, несмотря на всю свою мрачность и безжизненность, успокаивало меня и словно подпитывало внутреннюю уверенность в том, что все относительно неплохо и жизнь продолжается, пусть и с регулярными неприятными эксцессами. Глубоко вдохнув воздух, я ощутила незнакомый терпкий древесный аромат и привычный запах сладковатой темной магии. Чужая магия тут же нахально забила нос, вызывая внутри стойкий всплеск разочарования. Должно быть, мне пора привыкнуть, что отныне всегда будут некие дела, требующие незамедлительного внимания моего Лорда. Но, признаться, мне ревностно хотелось задушить это настойчивое внимание, чтобы мой Том принадлежал лишь мне, а не распалялся на бесконечные проблемы и необходимые поиски очередных врагов, предателей и злопыхателей. Стянув надоевшую мантию с плеч, я расправила довольные волосы пальцами, улыбаясь благодарному и почему-то слишком активному отклику. Пройдя вперед и коснувшись спинки стула у длинного стола, я вслушивалась в неторопливые шаги Волдеморта за спиной. Тусклое освещение зала вновь напомнило мне о суде, и мысли непроизвольно вернулись к обреченной на смерть соседке. — Что-то известно о внучке Аши? — внезапно произнесла я, удивляя саму себя столь болезненным интересом к ее судьбе. — Семнадцать лет, ученица Хогвартса, — раздался бесстрастный ответ. Я ощутила, как по плечам заскользили его руки. — Тебе ведь понравился мой подарок? — Пытки школьной знакомой вряд ли можно назвать подарком, — невесело усмехнулась я, слыша за спиной довольный смех. — Я сохранил жизнь отпрыску ее дурной дочери, — раздался томный голос над моим ухом, — хотя за подобное предательство должна полагаться смерть всему роду. С этим сложно было не согласиться. Любой другой на месте Волдеморта, обремененный подобными амбициями и целями, без колебания уничтожил бы каждого причастного, включая ближайших родственников. Вот только в бескорыстности этого жеста я сильно сомневалась, но вряд ли Том озвучит мне истинную цель своего решения. Во всяком случае пока. — Это было очень великодушно, — кивнула я, прикрывая глаза и наслаждаясь легким прикосновением губ к открытой шее. — Согласен, — мягко прошелестел родной голос. Руки плотным кольцом обвили мое тело, буквально вжимая в себя. Тяжелое дыхание будоражило сознание, прогоняя все прочие надоевшие мысли и призывая лишь к удовольствию. Забыть, отпустить и отдаться этому всепоглощающему чувству… — Господин, Миледи, — послышался тонкий голос Ширли, прерывая столь упоительный момент. Эльф боязливо вздрогнула, пугаясь направленного взгляда. — Ваши гости, — заискивающе залепетала она, обращаясь к своему хозяину, — как вы приказывали, они ожидают в столовой. Новость о гостях не удивила — запах четко указывал на присутствие в доме посторонних, но само обращение к себе заставило позабавиться. Как только меня не называли на протяжении всей жизни, но «миледи»? Это что-то новое. Однако желанный момент был разрушен, а из горла вырвался непроизвольный раздраженный выдох. — Подай обед, — холодно приказал Волдеморт, тут же забывая о слуге и произнося на ухо: — Думаю, прибывший гость сможет тебя удивить. Определенно. — Надеюсь, у этого гостя не вывалятся глаза и не отвалится голова, — хмыкнула я, упираясь носом в гладкую щеку и глубоко вдыхая запах моего мага. — Возможно, — послышался забавляющийся голос Тома, — ты захочешь пообщаться с бывшей соседкой в Азкабане? Перед тем, как ее казнят. Уверен, — обжигающее дыхание коснулось моих губ, заставляя невольно задрожать от вновь вспыхнувшего желания, — ты оценишь незабываемую атмосферу этого места. Царящий смрад от разложения и пыток не менее впечатляющий, чем сама башня. Желание моментально испарилось, стоило лишь вообразить хотя бы отдаленно все описанное. Поджав губы, я вновь недовольно выдохнула, откидывая голову на его плечо. — И давно моя девочка стала такой чувствительной? — услышала я вызывающий тон в голосе Волдеморта, отчетливо чувствуя болезненный укус на плече. — Помимо очевидного, — усмехнулся он, нагло сжимая кожу на бедрах и все же вырывая из моего горла невольный стон. Я слышала, с каким упоением он вдыхал мой запах, чувствовала, как подрагивали в удовольствии его губы, с жадностью считывая с моего тела желанную реакцию. — Никогда не любила пытки, — честно ответила я, прикусывая нижнюю губу и наслаждаясь грубым движением рук на своем теле. — Всегда раздражала эта грязь, бесконечные крики и отвратительное зловоние… Не выдержав очередной чувственной провокации, я повернула голову, врезаясь жадным поцелуем в губы Волдеморта. Моя рука взметнулась вверх, касаясь его затылка и прижимая как можно ближе к себе, захлебываясь от разгорающейся страсти. Откровенный голод моего Лорда сводил с ума, а лихорадочные движения его ладоней заставляли дрожать в сладостной истоме. Мой очередной просящий стон разлился по залу, стоило лишь обернуться и прижаться грудью к желанному телу. — Только попробуй снова остановиться, — выдохнула я, пьянея от его дыхания, вкуса и наглого языка, что так откровенно переплетался с моим. Длинные пальцы зарылись в белые волосы, а тонкие губы с жадностью выпивали мой каждый несдержанный выдох. Я чувствовала, как Волдеморт заставляет меня пятиться, упорно подталкивая к длинному столу. Несколько стульев с громким визгом отъехали в стороны, освобождая место и наконец позволяя бедрами ощутить тупой край лакированного дерева. Его ладони сжались на ягодицах, вдруг резко подхватывая меня и усаживая на поверхность. Я чувствовала, как его руки дразняще медленно заскользили по оголившимся ногам, как задрали ткань легкого платья. Еще мгновение, и в кожу грубо вонзились длинные ногти, разрывая плоть. Болезненно зашипев, я вцепилась в напряженные плечи Волдеморта, запрокидывая голову и чувствуя тяжелое дыхание у виска: — И что же будет, Илли? — раздался его томный голос. — Что ты сделаешь? Провоцируешь меня? Не выдерживая, я с силой сжала ладони, впиваясь острыми когтями прямо в его плечи. С удовольствием чувствуя под пальцами пульсацию, я с восторгом услышала глубокий и многообещающий стон. Ткань черной мантии намокла, а воздух вокруг наполнился еле уловимым запахом сладкой крови. — Заставлю, — вырвалось непроизвольно, тут же вызывая на лице Волдеморта жестокий оскал. — Какое высокомерие, — угрожающе произнес он на ухо, откровенно обволакивая мое тело агрессивной магией. — А хватит ли тебе сил на подобные угрозы? Магическая суть мгновенно откликнулась на призыв, вырываясь наружу и раздирая темную магию в клочья. Прижавшись губами к горлу Волдеморта, я призывала все больше магии, ответно окутывая ею моего волшебника и отчетливо ощущая его довольный отклик. — Слабо, — услышала я хриплый голос, тут же проваливаясь в слишком сладкий и тягучий поцелуй. Из моего горла вырвался громкий стон. Отчаянно вжимаясь в тело моего Лорда, я обвила руками его шею. Ноги плотным замком сжались на его пояснице, обостряя и без того дикое желание. Чувствуя на своих бедрах скольжение горячих ладоней и несдержанное дерганье ткани мешающего платья, я все больше распалялась, откровенно топя моего мага в собственной силе. Мне нравилось слышать его тяжелое дыхание, нравилась его реакция на болезненное проникновение магии в тело. Я ощущала, как с бешеной силой борется тьма внутри него, как она остервенело вгрызается в мою суть, настойчиво изгоняя из себя. Такая яростная магия, совершенно неистовая и страстная в своем порыве абсолютного величия. И мне так хотелось подчиниться и вновь быть в ее власти, позволить моему ненасытному магу абсолютно все… — Уже сдалась? — услышала я издевательский голос, заставляющий расплыться в довольной улыбке. Я видела надменный взгляд кровавых глаз и читала в них абсолютную уверенность в своем превосходстве. «Ты просто великолепен в своей неуемной жажде подчинять и господствовать над всем вокруг себя». — Никогда, — выдохнула я, прекрасно видя наглую и снисходительную ухмылку. — Ты чудовищно силен, душа моя, но ты один, — томно прошептала я, тихо добавляя: — а рядом со мной океан. Магическая суть довольно заурчала, ощущая полную свободу и со всей силы врезаясь в Волдеморта. Моя магия буквально разорвала окружающую тьму, опутывая собой и подавляя, силой захватывая над ней власть. Мой Лорд покачнулся, тяжело выдыхая и почти вдавливая мое тело в стол. Его глаза резко распахнулись и, вдруг наливаясь густой кровью, с остервенелым раздражением уставились в мое лицо. Я кожей ощущала разрастающуюся злость и невыносимое желание продавить мою атаку, жестоко уничтожить и полностью подчинить себе. Вертикальный зрачок расширялся, вновь сужаясь и почти растворяясь в тяжелом мареве кровавых глаз. Моего мага разрывало изнутри, его тело сходило с ума, а темная магия яростно ревела в попытке сокрушить мою магическую суть, осмелившуюся на столь дерзкий выпад. Я же несдержанно оглаживала лицо Волдеморта, без конца касалась его кожи и покусывала тонкие губы, настойчиво пробираясь пальцами под мантию. Я натурально дразнила его, прекрасно ощущая совершенно дикую ярость, что так заманчиво смешивалась с безумным вожделением. — Моя девочка решилась испытать мое терпение? — жестокий оскал украсил необычное лицо, а ладонь тут же взметнулась вверх, сжимаясь на моем горле. Его тяжелое дыхание так приятно опалило губы. Высунув язык, я скользнула кончиком по его нижней губе, тихо произнося: — Испытать… — бездумно повторила я, чувствуя ответное прикосновение языка и прикрывая глаза, испытывая откровенное удовольствие. Вцепившись в узкую ладонь, что продолжала сжиматься на моем горле, я дернула ее в сторону, прерывая даже эту небольшую иллюзию контроля. Лицо Волдеморта искривилось от злости. Вокруг в бешеном танце заискрилась темная, словно сама бездна, магия, грозившая мне самыми изощренными пытками и обещавшая лишь лютую боль. — Не забывайся, — раздался угрожающий голос, вызывая на моем лице совершенно абсурдную улыбку. Темная магия Волдеморта неумолимо разрасталась и неистово разрывала все тускло-синие путы, ответно врываясь внутрь моего тела. Я задрожала, чувствуя чудовищную силу, что неторопливо перемешивалась между нами тяжелыми потоками и заполняла все пространство огромного зала, заставляя его опасно трещать от напряжения. Тело затопило волнообразными вспышками боли и удовольствия; окутало контрастом яркого наслаждения, которое сменялось острой и болезненной агонией. Казалось, что абсолютная ярость полностью захватила сознание Волдеморта. Она побуждала его агрессивно атаковать и нахрапом продавливать чужое воздействие, желая овладеть источником настолько наглого вторжения. Довольно улыбнувшись, я прижалась губами к шее моего Лорда и, позволяя вырваться резервной силе, дополнительно воззвала к мощи океана. Я чувствовала, как тяжело выдохнул мой маг, как дрогнуло его тело от концентрации чересчур мощных и с трудом управляемых магических потоков, рассекающих уже весь остров. Скользнув ладонью по тонкой коже головы, я подняла его лицо, буквально впиваясь в неподвижные губы и настойчиво увлекая за собой в пучину дикой и необузданной страсти. Еще мгновение, и его руки зарылись в мои волосы, а губы с жадностью ответили на поцелуй. Наша магия окончательно смешалась, остервенело разрывая друг друга, накидываясь снова и снова. Весь огромный зал заполнился колоссальным уровнем силы, которая просачивалась сквозь стены и пол, кажется, полностью накрывая собой весь небольшой клочок суши. Остров дрогнул и тяжело качнулся на мощных волнах, всего на мгновение потеряв устойчивость из-за сильнейших колебаний магического фона. Люстры над нами жалобно звякнули, покачиваясь из стороны в сторону и со звонким ударом разбиваясь друг об друга, осыпая нас редкими мелкими осколками. Все многочисленные стулья разъехались по сторонам, падая на пол и с глухим ударом врезаясь в стену. Я слышала, как что-то рухнуло в столовой, недалеко от нас попадали пустые рамы и старинные редкие картины, а в отдаленной комнате рассыпались мои мелкие безделушки. Со стороны библиотеки раздался грохот и треск столкнувшихся друг с другом громоздких шкафов, тяжело рухнувших на пол. Почувствовав, как подо мной треснул стол, я усмехнулась, ловя на себе пристальный и крайне недовольный взгляд. Вдруг в грудь ударило мощной волной, откинув меня далеко вперед. Острая боль мгновенно разлилась по телу и впилась острыми иглами в ноги, спину, устремляясь прямо в голову. Перед глазами замелькали яркие вспышки, быстро рассеявшись и открывая для меня взбешенную фигуру Темного Лорда. Оказавшись плотно прижатой темной магией к стене, я позволила себе даже восхититься, как взмахом ладони Волдеморт эффектно отшвырнул надтреснутый стол в сторону, освобождая себе путь. Несчастная мебель разлетелась на куски, устилая весь пол деревянными ошметками и мелкой стружкой. Его медленное и хищное приближение было подобно странному, но изящному танцу. Казалось, каждый шаг моего Лорда был пропитан угрозой и неким зловещим, но совершенно неземным очарованием. Наполовину распахнутая мантия слишком привлекала взгляд и заставляла изнывать меня от желания поторопить, приблизить неизбежно надвигающийся момент расплаты. Покорно застыв у стены, я отчетливо считывала с лица моего темного волшебника садистское предвкушение возмездия за наглость, за непомерную дерзость подавить его силу и подчинить своей воле. Чуть улыбнувшись, я продолжала звать океан, обволакивая себя родной магией и видя предупреждающий, тяжелый взгляд: — Кажется, — раздалось раздраженное шипение, — ты заигралась, Илли. Возможно, но мне так нравилось тонуть в его яростной силе, в его эмоциях и таких разрозненных, но слишком ярких чувствах. Прямо сейчас я вновь ощущала себя поразительно живой и невероятно наполненной. И это было ни с чем не сравнимое упоительное чувство цельности, такой всеобъемлющей и прекрасной. — Мой Лорд, — выдохнула я, откровенно любуясь его обликом и видя довольный блеск в кровавых глазах. — Мне казалось, что тебе нравится эта игра. Он навис надо мной, ладони прижались к стене по обе стороны моей головы. Носовые щели угрожающе раздувались, верхняя губа подрагивала от злости. Я почувствовала, как мощная волна тьмы взвилась в воздух, как набросилась на меня, заставляя мгновенно окутать собственное тело родной магией и высвободить готовую к бою магическую суть. Вцепившись ладонью в шею Волдеморта, я резко оттолкнулась, быстро меняя нас местами. Врезавшись с глухим ударом в стену, мой маг лишь на мгновение прикрыл глаза, тут же совершенно меняясь в лице. Кровавый взгляд буквально вспыхнул бешеным огнем, а губы искривились в жестокой гримасе ярости, обещавшей мне всевозможные пытки. Меня буквально захлестнула темная магия, которая вновь вступила в схватку с магической сутью, заставляя задрожать от количества опьяняющей и натурально одуряющей силы. Тяжело выдохнув, я прижалась к скованному телу моего волшебника, касаясь губами его шеи и оглаживая пальцами часть лица. Абсолютно злой, он старался проломить парализующее его заклятие и развеять мои чары, разбить их вдребезги. — Помню, что нечто похожее уже было на пути в логово Василиска в скрытом подземелье Хогвартса, — прошептала я, вставая на носочки и глубоко вдыхая его потрясающий запах. — Кажется, — я прикрыла глаза, касаясь губами совершенно недвижимых губ взбешенного Волдеморта, — ты назвал то место Тайной комнатой. Парализующее заклятие взорвалось под напором чудовищной магии. Я ощутила, как в горло с невероятной силой впилась узкая ладонь, тут же пригвождая меня к стене и буквально вдавливая в нее. — Верно, — раздалось тягучее шипение, — и ты вновь проиграла, — тяжелый взгляд врезался в мое лицо. — Я не удивлен. — Как и я. Не хочу с тобой бороться. Искренне улыбнувшись, я обхватила ладонью руку, грубо сжимающую мое горло. Смотря в лицо Тома, я все глубже вязла в мареве его кровавых глаз, отмечая про себя, насколько же мой темный волшебник был прекрасен в своей неистовости, в своем одержимом желании обладать. — Хочу любить тебя, — выдохнула я, окончательно расслабляясь в его руках. Том не ответил. Он пристально смотрел в мое лицо, будто видел в нем что-то, понятное лишь ему. Я же утопала в его пронзительном взгляде, растворялась в глубоком дыхании и вслушивалась в неровный стук сердца. Еще мгновение, и мы слились в жадном, взаимном поцелуе. Глубокий стон заполнил зал, заставляя меня задрожать от вновь вспыхнувшего желания. Прижимаясь к теплому телу, я раздраженно вспорола остаток мантии, наконец проводя ладонями по нежной коже и сходя с ума от прилива острого удовольствия. Скользнув губами по его щеке, я чуть сжала зубы на подбородке и невесомо коснулась шеи. Мне до безумия хотелось вновь ощутить его вкус и увидеть чистое наслаждение в глазах. Мазнув языком по ключицам и оставив тонкую влажную дорожку до самых штанов, я опустилась на колени и уперлась головой в стену, вожделеющим взглядом следя за лицом Волдеморта. Я видела, как помутнели от страсти кровавые глаза, слышала, как громко расстегнулась молния на штанах. Впившись ладонью в мое лицо, он нетерпеливо заставил меня запрокинуть голову. Повинуясь, я послушно открыла рот, ощущая, как большой палец томительно скользнул по нижней губе. Так невыносимо медленно, дразняще. Не сводя взгляда с потемневших глаз моего Лорда, я облизнула нетерпеливый палец и с голодным ожиданием проследила за движением его собственного языка, повторившего мое действие. С жадностью проведя ладонями по его животу, я улыбнулась, чувствуя, как моих губ коснулась влажная головка его члена и как наполнились легкие одуряющим запахом. Длинные пальцы зарылись в белые волосы и, с силой натягивая пряди, резко толкнули на себя. Стоило только ощутить, как горячая плоть целиком вошла в мой рот, я несдержанно замычала. Глаза непроизвольно закрылись, а пальцы порывисто вцепились в теплую кожу на бедрах. Сквозь оглушающее удовольствие я почувствовала, как рука Волдеморта сильнее сжалась в белых волосах, как он остервенело вжал мою голову в пах. Мягкая головка так дразняще легко скользнула по нёбу, упираясь глубоко в горло и перекрывая возможность дыхания. Словно в награду, я услышала тяжелый и глубокий стон Волдеморта, что музыкой разлился по залу. Я же сходила с ума, вновь ощущая на языке его неповторимый вкус и чувствуя обволакивающий меня запах, жар и неистовое, совершенно бешеное желание. С трудом открыв глаза, я увидела, как мой Лорд прикрыл веки, громко вдыхая и выдыхая воздух; ощутила, как приятно подрагивало под моими ладонями его тело и чувственно сжимались на коже головы длинные пальцы. Чувствуя, как слабеет хватка в волосах, я с наслаждением скользнула губами по всему основанию члена, лишь наполовину выпуская его изо рта. Проведя языком по головке и ощущая неповторимый вкус смазки, я будто издалека услышала собственный несдержанный и жадный стон. Повинуясь нашему общему безумству, я плотно прижалась к ногам Волдеморта, облизывая и посасывая его член, вбирая в себя до самого основания. Сгорая от страсти, я лихорадочно проводила руками по желанному телу и чувствовала напряженные мышцы его живота и бедер, ощущала, как под моими пальцами гулко вздымалась грудная клетка. Мне нравилось, как движения моего Лорда становились все более агрессивными, как он не сдерживал себя, вновь грубо цепляясь за мои волосы двумя руками. Ощутив глухую боль в затылке, я с трудом поняла, что Волдеморт оттолкнул меня к стене, остервенело продолжая вбиваться в глотку. Я видела, как за моим лицом с маниакальностью следили вертикальные зрачки, как они довольно расширялись, отмечая мое абсолютное наслаждение от каждого его несдержанного движения. Дыхание моего Лорда утяжелилось, а возбуждение почти достигло своего предела. Я продолжала с жадностью скользить губами по его члену и, словно обезумевшая, льнула к его ногам, желая ускорить наступление оргазма и вновь ощутить тот самый вкус. Вдруг все прекратилось. Внезапно хватка в волосах усилилась, а рука резко дернула меня вверх, заставляя встать. Послушно поднявшись с колен, я прижалась головой к стене, глубоко вдыхая насыщенный нашим общим желанием воздух. Не сводя взгляда с обожаемого лица, я слизывала с губ остатки его смазки, чувствуя, как внутри все сотрясалось от невыносимого желания получить больше. Еще мгновение, и я ощутила, как Волдеморт нетерпеливо содрал с тела платье, как его ладони вцепились в бедра, подхватывая и вжимая меня в стену. Обхватив руками гладкую голову, я прижималась к родному телу как можно ближе и несдержанно покусывала его шею, с трудом стараясь сохранить хоть каплю рассудка. Мне нравилось ощущать откровенное вожделение моего Лорда, испытывать на себе его слишком торопливые и жадные движения. Я сходила с ума, ощущая взаимное бешеное желание полного обладания и абсолютного подчинения, которое окончательно затмило все иные чувства. Наша магия, казалось, окончательно обезумела, с восторгом набрасываясь друг на друга и растворяясь в чувственном и опасном танце. Резкий удар спиной о стену вырвал из моего горла приглушенный выдох, который тут же сменился громким протяжным стоном от быстрого и глубокого проникновения. Мои глаза непроизвольно закрылись, а губы чувственно опалило родное дыхание. Казалось, будто мы оба задыхались и сходили с ума от страсти, от ощущения абсолютной целостности. Я дрожала от наслаждения, с готовностью откликаясь на каждое грубое движение Волдеморта. Его ладони с жадностью сжимали ягодицы, под кожу все глубже вонзались длинные ногти. Я видела, как прикрылись от удовольствия необыкновенные глаза, ощутила, с какой страстью мой Лорд впился в мои губы, словно изнывал от невыносимой жажды. Разгромленный зал наполнился нашими стонами, громкими и откровенными звуками соития и слишком жадных поцелуев. Касаясь любимого лица и скул, я раз за разом проваливалась все глубже в омут бездонных глаз. Словно пустой сосуд, я наполнялась до краев самой жизнью и чувствовала, как ликует моя душа, упиваясь абсолютным обожанием Волдеморта, его дикой страстью, совершенной и неистовой любовью. С жадной одержимостью прижимаясь друг к другу, мы словно стремились сплестись воедино и стереть эту разделяющую грань наших тел. Лихорадочные и быстрые толчки неумолимо разрастались, а страсть и голодное желание поглощали все иные мысли, делали их неважными и лишними. Только мы, только наши тела и души, эмоции и разрывающие чувства. Я чувствовала, как внутри неумолимо разрасталось нечто огромное и горячее. Казалось, оно заполняло собой все мое существо, грозясь разорваться в любой момент. Еще секунда, и тяжелая волна удовольствия разлилась по телу, словно цунами, снося на своем пути любые препятствия. Жадный поцелуй Волдеморта заглушил мой рвущийся наружу крик, который, слившись в единый глубокий стон, неприлично громким эхом разнесся по всему залу. Дрожа от испытанного яркого оргазма, я отчаянно замычала в его губы, чувствуя, как очередная обжигающая волна обволокла всю нижнюю часть живота. С трудом опустив ноги, я отчаянно старалась устоять и не рухнуть прямо на моего Лорда. Разомлевшее тело мелко подрагивало, а голову наполняло восхитительное чувство абсолютного спокойствия и полного удовлетворения. Вжавшись спиной в стену, я с благодарностью ощутила окутывающий меня приятный холод. Ладони Волдеморта с голодным вниманием скользили по моему телу, с пристрастием исследуя каждую его часть и чуть царапая кожу. Словно завороженный, он зарывался пальцами в мои волосы и глубоко вдыхал их запах, вслушивался в мое прерывистое дыхание. — Рядом с океаном твоя сила по-настоящему впечатляет, — услышала я хриплый голос, с восторгом ощущая, как он необыкновенно трепетно касался пальцами моего лица и чувственно оглаживал губы. — А твоя впечатляет и без дополнительной подпитки, — улыбнулась было я, как вдруг застыла, замечая слишком редкое выражение на любимом лице. Боясь спугнуть это наваждение, я не решалась вдохнуть или пошевелиться, отчаянно стараясь запечатлеть в памяти этот момент. — Я думал, что уже забыл, каково это… — раздался его приглушенный голос, но резко прервался. Том замолчал. Он вдруг прижался губами к моим губам и, громко и глубоко втянув воздух, коротко замер. Чуть приоткрыв рот, он обхватил мою верхнюю губу и, легко зажав ее зубами, издал короткий, будто бы мучительный стон. Его лицо болезненно искривилось, а пальцы грубо вцепились в белые волосы. Еще секунда, и я ощутила, как мои губы опалил тяжелый выдох. — Это? — прошептала я, желая услышать тот самый ответ. — Чувствовать тебя рядом. Мы были вместе так мало времени и, казалось, что только сейчас Том в полной мере ощутил все то, что связывало нас тогда и что связывает теперь. Подобное проявление эмоций было так ему несвойственно: слишком ярко, болезненно, даже мучительно. Я прекрасно видела эту борьбу в его глазах; видела, как она кипела внутри него и изводила не хуже моих собственных противоречивых мыслей об Аше. Я чувствовала его яростное сопротивление этим недостойным, с его точки зрения, эмоциям — слишком вредным и неправильным, побуждавшим к опасной зависимости. Но, несмотря на это, он признавался в них, словно оголял свою искалеченную душу передо мной. И я прекрасно понимала, что это признание значило для такого, как он.

***

Призвав напуганную Ширли и поручив эльфу прибраться в сильно пострадавшем доме, Волдеморт и я выдвинулись в сторону столовой, в которой по-прежнему ждали некие прибывшие гости. Как оказалось, все это время в зале находилась Нагайна, совершенно нагло рассматривая каждое наше действие. Думаю, с не меньшим пристрастием змея наблюдала и все пикантные подробности. По-прежнему следуя за своим хозяином, она степенно скользила у стены, на этот раз абсолютно игнорируя мое присутствие. Даже не знаю, стоило ли расценивать это поведение, как проявление ревности? Или же Нагайна успокоилась, что с моей стороны никакая опасность не угрожает ее хозяину? Первым в столовую вошел Волдеморт. Окидывая цепким взглядом совершенно неизменившуюся обстановку, он уверенным шагом направился к столу, великодушно кивая кому-то перед собой. Меня же совершенно не привлекала идея «совместного» обеда, но с другой стороны в сущности не было совершенно никакой разницы. В конце концов, ощущая себя более чем довольной и расслабленной, я без особого энтузиазма вошла следом, предвкушая несколько кубков с водой. Белые волосы вновь странно зашевелились, словно пытались привлечь к себе внимание. — Как вы и приказывали, — услышала я незнакомый глубокий голос, по-видимому, принадлежавший тому самому Яксли. Волосы же заволновались все сильнее, начиная уже откровенно раздражать меня своим поведением. Одернув непослушные пряди, я прошла к своему облюбованному стулу и скользнула ладонями по спинке. — В чем была причина задержки? Раздраженный голос Тома заставил меня оторвать взгляд от взбесившихся прядей и поднять голову. Мой маг нетерпеливо осматривал разложенные на столе бумаги и сразу отшвырнул несколько запечатанных писем в сторону. Всего на мгновение в комнате появилась Ширли и, быстрым движением сервируя стол, вновь боязливо растворилась в облаке магии. Потянувшись было к кубку с водой, я лениво скользнула взглядом выше и вдруг замерла, совершенно бестактно уставившись на странного старика, который стоял у дальнего окна столовой. Он будто старался держаться подальше, не желая принимать участия в обсуждении. Не слишком высокий, он держал спину прямо и, плотно поджав губы, что-то перебирал в руках. Я отметила белые волосы до плеч, довольно бледную кожу и совершенно бесцветные глаза. Признаться, своим видом старик напоминал мне призрака. Казалось, что еще немного, и он оттолкнется от пола и, взмыв вверх, навсегда исчезнет внутри стен этого дома. Но старик был абсолютно живым и к тому же выглядел явно обескураженным. Я заметила, как он, внимательно рассматривая мой облик, обратил пристальное внимание на мои совершенно беспардонные волосы, которые, казалось, сходили с ума в его присутствии. В бесцветных глазах вспыхнул вполне себе исследовательский интерес. «Неужели это и есть тот самый волшебник?» — подумала я, не решаясь развить свою догадку. — Несколько членов Министерства, в частности из отдела магического международного сотрудничества, активно препятствовали выдаче своего гражданина, — послышался степенный ответ, перебивая мои мысли. — С подачи министра Бенуа уже запущен процесс замены нежелательных сотрудников. Разговор между Волдемортом и Яксли продолжился, но вслушиваться в него становилось совершенно невозможно: магическая суть, несмотря на свое удовлетворенное состояние, внезапно тоже напряглась, словно видела в старике некую угрозу. Выпустив когти, она настойчиво царапалась в груди и странно шипела, словно готовилась к атаке. — Илли, — послышался родной голос. Повернув голову в сторону Тома, я краем глаза увидела, как в дверях столовой скрылся Яксли. — Вижу, ты уже заметила нашего гостя, — мой волшебник самодовольно улыбнулся, неспешно расправляя тканевую салфетку и готовясь к трапезе. — Я уже рассказывал тебе о нем. Ты не шутишь? — Вы — Николас Фламель? — неверяще выдохнула я, сжав от волнения спинку стула пальцами. Волосы не прекращали изводить меня своим дерганьем, а магическая суть и вовсе угрожающе оскалилась, забавно фыркая. — А вы, — кивнул старик, задумчиво рассматривая мои глаза, — должно быть, та самая сирена. Не сразу вспомнив, что Том уже рассказывал мне о неудачной попытке поговорить со стариком, я нахмурилась, пристальнее рассматривая нечаянного гостя. Рассеянный свет из окна довольно хорошо освещал фигуру пожилого мужчины, открывая мне вполне очевидную картину — он был очень стар. Несмотря на то, что буквально в каждом его движении чувствовалась общая усталость и медлительность, в белесых глазах, напротив, отчетливо прослеживалась мудрость, вдумчивость и желание разобраться, исследовать нечто новое. Но кое-что меня все же смущало: этот мужчина довольно странно пах. Аромат его магии был совсем не похож на тот запах, который я чувствовала в Бездне. Но игнорировать встревожившиеся волосы и насторожившуюся суть было бы глупо. Или я совсем потеряла нюх, или же он не является полукровкой, как мы предполагали изначально. — Что ты чувствуешь? — прозвучал бесстрастный голос моего Лорда, привлекая к себе внимание. Он выглядел абсолютно расслабленным. Поверхностно пробегаясь глазами по одному из разложенных на столе писем, Том совершенно не обращал внимания на гостя, словно показывая, что тот был приглашен именно для меня. — В основном аромат созидательной, древесной магии, — произнесла я задумчиво, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. — Еще есть запах кислого и чего-то слишком водянистого, — я поморщилась, продолжая: — Это явно указывает на работу с зельями и тесно переплетается с большим опытом в алхимии. Такие вещи неизбежно оставляют свой отпечаток. Не могу… Я вдруг застыла, чутко вслушиваясь в собственные ощущения. — Аромат камня, — недоверчиво прошептала я, чувствуя знакомые ноты, — а еще соли и легкой горечи… Поймав на себе пристальный взгляд Тома, я ошарашенно кивнула: — Это запах сирены, — потрясенно произнесла я, всматриваясь в хмурое лицо старика. — Он очень слабый, почти стертый и забитый другими ароматами, но если прислушаться, — я тяжело сглотнула образовавшийся в горле ком. — В самом конце… Скептично вздернув лохматую седую бровь, Фламель сложил на груди руки. — Абсурд! — категорически заявил он. — Информация обо мне прекрасно известна, а с некоторых пор, — Николас недовольно сжал пальцами ткань непонятной белесой мантии, — еще и доступна всем желающим. Сомневаешься в моем нюхе? — Причем тут это? — поморщилась я. Взгляд старика сделался малоприятным. Он словно умилялся вопросу неразумного ребенка, пытающегося постичь смысл окружающего его мира. — Я даже не уверен в том, что вы та, за кого себя выдаете, — покачал он головой, кажется, забавляясь откровенным недоумением на моем лице. — Да, — кивнул он, — вы — безусловно морская. Возможно, Мэрлин и впрямь совершил столь грандиозную аферу и запер в храме последнюю выжившую сирену. Но заявление о том, что во мне присутствует кровь давно истребленного вида?! Это совершенно немыслимо! Удивительно. Очевидно, что моя внешность слишком узнаваема и скрывать ее было необходимо хотя бы для того, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Но заявление Фламеля натурально обескуражило. — И с какой целью мне лгать? — не совсем улавливала я связь. — Откуда мне знать? Может, ваша цель — заставить меня изготовить философский камень? Эликсир жизни? — усмехнулся старик и, качая головой, уставился на прямую спину Волдеморта. — И как далеко вы готовы зайти? Вам не хватило того, что в собственном доме я чувствовал себя пленником? — Ты жив лишь потому, — разлился по столовой бесстрастный голос Тома, — что моей женщине небезразлична судьба своего народа. Если бы не это обстоятельство, — он сделал глоток воды, будто намеренно растягивал собственную речь, — поверь, ты бы исчез еще в прошлом году. — Меня бесполезно пугать смертью! Оскорбленный подобным ответом, Николас брезгливо отвернулся, нарочито внимательно рассматривая океан: — Я прожил достаточно и с радостью покину этот мир. — Разве я говорил о смерти? — лениво развернув очередное письмо, Том окинул содержимое беглым взглядом и довольно улыбнулся полученным новостям. Старик же промолчал, но я прекрасно чувствовала его напряжение. Откровенный намек на мучительное существование где-нибудь на отдаленном острове в жуткой башне или же в уединенной крепости в заснеженных горах вряд ли так уж воодушевлял мужчину. Мне же откровенно не нравился этот разговор, да и от встречи с самим Фламелем, признаться, я ожидала большего. С другой стороны, это человек, родившийся в начале XIV века. Он выходец из старой школы и совершенно очевидно аристократ. Вряд ли ему приятна мысль иметь в своем роду магическую тварь, да еще и истребленную много столетий назад. Даже сейчас происхождение для большинства играет слишком важную роль, что уж ждать от человека старых устоев? Усевшись на стул рядом с моим волшебником и решив оставить старика в собственных размышлениях, я вдруг заметила уже знакомую мне папку без названия: — Что в ней? — кивнула я в сторону тех самых бумаг, которые с таким пристрастием читал Том перед казнью Амбридж. — Ответ на наш вопрос, — степенно ответил он и, не отрывая взгляда от очередного присланного отчета, добавил: — Прочти сама.        Что ж, жизнь девчонок была довольно разнообразна. Друэлла вышла замуж за Сигнуса Блэка и родила троих дочерей: Беллатрису, Андромеду и Нарциссу. Любопытно, что Андромеда, средняя дочь, носила уничижительную приписку рядом с именем «предатель крови». Указывалось, что все члены чистокровной фамилии Блэк и Розье отреклись от своей родственницы и прекратили с ней всякое общение. На сегодняшний день Андромеда и ее супруг были мертвы. Мертвой оказалась и дочь Андромеды — Нимфадора. Вышедшая замуж за полукровку, пораженного ликантропией, девушка активно сражалась против власти Волдеморта. Согласно записям, она погибла в ночь падения Хогвартса. Коротко задумавшись, я вспомнила, что отчетливо почувствовала тяжелую вонь оборотня среди нападавших на той злополучной поляне в лесу. Вряд ли в рядах Ордена Феникса присутствовали сразу несколько оборотней, учитывая отношение к этим тварям во все времена. Да и многие из них открыто выступили в войне на стороне моего волшебника. Скорее всего, встреченный оборотень и являлся супругом покойной Нимфадоры, а значит, он выжил в бойне у Хогвартса. Интересно, а выжил ли он в тот день в лесу? Хотя интерес скорее исследовательский. Что же касалось самой Друэллы, то ничего, указывающего на ее причастность к заговору, я не видела. Ее быт растворился в детях и тесном общении с семьями Малфой, Лестрейндж и Розье. Были некие связи с семьей Мальсибер и даже Гринграсс, отметились контакты с семьей Нотт. Согласно характеристике, Друэлла была абсолютно лояльна и поддерживала идеи Волдеморта. После замужества недолго брала уроки у некоего профессора Гарольда Фергюсона, драконолога и специалиста в области изучения и разведения магических существ. Подобное рвение не поддержал супруг, и Друэлла больше не предпринимала попыток продолжить обучение. Сигнус Блэк с недавних пор занимал формальную должность при отделе контроля за магическими артефактами. Ни в чем компрометирующем замечен не был. Жизнь Мелоди отличалась от размеренной и обстоятельной судьбы Друэллы. Алан и Мелоди поженились в 1950 году, а через восемь лет родился сын Маркус. Все время до рождения ребенка Мелоди пропадала в родовом поместье Гринграсс, проводя много времени со своей сестрой Мелиссой. Указывалось, что поместье часто посещали члены семей Блэк, Розье, Роули и незнакомая мне прежде фамилия Норбьерг. Отметилась и Арабелла Малфой, жена Абраксаса, но ее визиты быстро прекратились. После рождения первенца Мелоди все реже покидала поместье Эйвери, внезапно начиная вести затворнический образ жизни. Ее состояние год от года ухудшалось: панические атаки, страх открытого пространства, а порой и тяжелые приступы паранойи. Было выдвинуто предположение, что это некая форма Валлийской бессонницы, выражающаяся в столь нестандартной форме и передавшаяся девушке от дальней родственницы. На сегодняшний день Мелоди все чаще находилась в тяжелом состоянии бреда и была под постоянным контролем семейного целителя. Что касается Клариссы, то ее жизнь, как и отмечал в свое время Абраксас, оказалась очень удачной. Покинув Британию и переехав в Европу, Кларисса осела в Дании, где и вышла замуж за некоего Нормана Норбьерга. В 1955 году она родила дочь. Впоследствии дочь успешно вышла замуж за представителя местной аристократии Лорсена, родив ему сына. Что любопытно, сама Кларисса посвятила себя целительству, поступив на курсы в королевскую больницу Фридерика и успешно завершив обучение. Высокое положение мужа обеспечило ей прекрасную карьеру во всемирной организации магии и целительства. Но главное, именно Норман Норбьерг был праправнуком основателя той самой мастерской по созданию и изучению артефактов, о которой говорила Блэр. Салемская ведьма ошиблась лишь с расположением. Норман Норбьерг являлся директором и ведущим специалистом в крупнейшем исследовательском центре Артефакториум, расположенном в Дании. Норман внезапно погиб во время работы в лаборатории в 1981 году. Кларисса скончалась в своем доме при неизвестных обстоятельствах в 1995 году.