Игрушка

       Уён смотрит на пьяного Сана, сидящего напротив него, и заливисто смеётся от одного только вида этого парня. Конечно, будь сам Уён трезв, красный и поплывший боец, изо всех сил пытающийся разлепить глаза и говорить внятно, не вызывал бы у него столько эмоций. Но правда в том, что парни уже не помнят, какую по счёту бутылку соджу распивают. К серьёзным разговорам они так и не возвращаются, потому атмосфера между ними вполне весёлая.       Они отдыхают в небольшой забегаловке и поедают жаренные на гриле закуски так, словно не ели вечность. Сюда они приехали сразу, как закончили объезд, и передали все собранные деньги. Из-за напряжения, которое преследует Уёна весь день, сейчас, в этом небольшом кафе, он позволяет себе по-настоящему расслабиться. Возможно, даже чересчур. Допустим, его немного развело. Конечно, не в такой степени, как Сана, но всё же. Он рассказывает Сану истории из жизни, которые ему кажутся смешными, а после слушает странные истории из жизни Сана в ответ. Это хороший вечер, если можно рассматривать его в отрыве от всего остального, что происходит в их реальностях. Но они не друзья. То, что их связывает, — малоприятное стечение обстоятельств, которое сковывает Сана неподъёмным долгом. И это заметно: проскальзывает в некоторых фразах, находит отражение в его пустом взгляде.       Ненавидит ли он Уёна? Уён в очередной раз ловит себя на этой мысли и хмурится. Этот вопрос крутится в его голове слишком часто в последнее время.       Он молча сгребает остатки еды на пластиковую тарелку, пока Сан пьяно мурлычет какую-то мелодию себе под нос, не замечая ничего вокруг. После парень бросает Сану короткое:       — Я сейчас.       Сан непонимающе открывает глаза и запоздало оборачивается назад, к выходу, куда минуту назад ушёл его собутыльник. В грязном окне он видит, как Уён приседает на корточки и подзывает ошивающегося у входа кота. Уён заприметил его, когда они только заходили. Шерстяной ловко тёрся о его ноги и, похоже, всё-таки добился своего. Кот тут же подходит ближе и начинает жадно поедать всё, что ему принесли. На лице Уёна играет мягкая улыбка. Он аккуратно гладит животное, после чего отстраняется, не желая отвлекать его. Сан видит, как он шевелит губами, но не может даже представить, что парень говорит.       Через пару секунд из припаркованной у входа машины выходят охранники и подходят к Уёну. Сан видит, как тот начинает ворчать — они спугнули кота. Один из охранников предлагает Уёну сигарету, но тот отказывается. Удивительно, даже в таком состоянии у него железная сила воли. Похоже, его желание бросить действительно сильное.       Интересно, о чём они говорят? Почему Уён так хмурится?       Тихо выдохнув, Сан возвращается к своей рюмке. Ему кажется, что проходит целая вечность, прежде чем Уён возвращается.       — О чём разговаривал с котом? — устало тянет Сан.       — С котом? — Уён хохочет. — Сказал ему, какой он красавчик.       — А с этими? — парень неопределённо кивает в сторону улицы.       Уён слегка морщится. Он отвечает немного погодя:       — Спрашивали меня, когда я тут закончу. У них скоро пересменка. Боже, — парень закрывает лицо руками. — Хотелось бы просто сбежать от них. Не понимаю, чего они увязались, работа уже сделана.       Сан отставляет свою пустую рюмку и внимательно смотрит на него, будто ища что-то в лице напротив.       — Так давай, — Сан слегка склоняется над столом. Уён непонимающе смотрит на него. Он может поклясться, что видит в глазах Сана блеск, которого никогда не видел раньше. И такую же незнакомую ему хитрую улыбку.       — Что ты...       — Мне так плохо, — почти орёт Сан, что заставляет всех посетителей обернуться на их столик, а парня напротив — заметно вздрогнуть и расширить глаза. — Меня сейчас точно вырвет, — он встаёт, тут же сгибается пополам и оседает на землю, после чего поднимает голову и хитро глядит на Уёна. — Отведи меня в туалет, я сам не дойду.       Уёну требуется несколько секунд, чтобы до него дошло: перед ним разыгрывается представление. Он кивает и подхватывает Сана, после чего буквально волочёт его в сторону уборной. Сан явно решает, что всё должно выглядеть очень натурально, особенно Уён чувствует это по тому, как парень наваливается на него всем весом. Сан чертовски тяжёлый.       Как только они оказываются в коридоре, Сан хватает Уёна за руку и уверенно тянет в сторону кухни.       — Я много подрабатывал в таких местах, тут должен быть выход, — он оборачивается и подмигивает Уёну. Несмотря на то, что его язык заплетается, а шея и уши буквально горят от выпитого, выглядит он весьма решительно и надёжно. Он действительно проводит парня через кухню, где на них практически не обращают внимания, и выводит во внутренний двор.       Тут темно и грязно, но Сан с наслаждением набирает полную грудь воздуха и закрывает глаза. В душном помещении его и правда уже начинало мутить. А тут он чувствует, всего на секунду, что по-настоящему вырвался на свободу. Это вызывает лёгкую улыбку.       — Скоро они тебя хватятся, так что нужно куда-то двигать, — боец косится на Уёна. Тот всё это время смотрел на Сана, изучая его лицо в тусклом ночном свете. Парень слегка вздрагивает и переводит взгляд на улицу.       — Можем пойти в лофт, отсюда неблизко, идти долго.       — Я не знаю дорогу.       — Я знаю, — Уён наконец вытаскивает свою руку из крепкой хватки и выходит вперёд. Сан послушно идёт следом.       Какое-то время они идут молча. Проходя жилые кварталы, Уён то и дело вздрагивает от внезапных звуков в темноте. Это забавляет Сана, но он никак не комментирует реакцию парня. Хотя желание поддеть Уёна бурлит в нём всё сильнее. Особенно когда тот издаёт какие-то звуки.       — Я слишком трезвый для таких прогулок, — наконец недовольно выдаёт парень, когда почти вскрикивает от лая собак. Похоже, сегодняшняя встреча со сторожевыми оставила небольшую травму. К счастью, он всё ещё достаточно пьян, чтобы не смущаться своей реакции. Но, чтобы подтвердить свои слова, Уён всё же покупает ещё пару бутылок в ближайшем магазине. Правда, открывать их он не спешит.       — Остановимся в парке? Он почти у дома, до него ещё полчаса как минимум, — хоть это и звучит как вопрос, Сан прекрасно понимает, что права голоса у него нет. Поэтому просто кивает и послушно идёт следом, наслаждаясь пустыми ночными улицами. Ему нравится, что они почти не встречают людей на пути. Нравится, что жизнь словно замирает, и это другой город, по которому гуляет совсем другой Чхве Сан. И дело не в том, что он пьян, вовсе нет.       Парком назвать это место довольно сложно: небольшой пруд, небольшая аллея, пару клумб и много диких деревьев. Сквер? Недостаточно благоустроено. Даже освещения тут нет, что за парк такой? Сан старается не думать о том, как правильно назвать это место. Ему, в общем-то, всё равно. Уён устало плюхается на ближайшую скамейку и нетерпеливо открывает соджу, после чего тут же прикладывается к горлышку. Кажется, он отчаянно не хочет трезветь. Оторвавшись от бутылки, он шумно крякает и вытирает рот рукой. Сан ухмыляется и послушно берёт предложенную выпивку.       Дождавшись, когда тепло снова разольётся по венам и расслабит его, Уён снова начинает рассматривать Сана. Тот смотрит в ответ, ничего не спрашивая и ничего не говоря.       — Почему ты вмешался в тот раз? В школе.       — Опять школа? — Сан хмыкает и качает головой. — Не люблю вспоминать то время.       — Почему?       — Тогда я жил другой жизнью, у меня были планы и мечты... Сейчас это всё отдаёт горечью, — честно отвечает Сан. Слова даются ему с трудом, и он делает ещё один глоток.       — А я, наоборот, люблю вспоминать то время, — тихо начинает Уён. Он тоже делится сокровенным, хотя ни за что не признал бы это. — Тогда я был нормальным, ещё не погряз во всём этом так глубоко. Хотя у меня не было выбора, с моей-то семейкой.       — А чем занимается Ёсан? — вопрос неожиданный для них обоих. Уён кривится и одаривает Сана таким недовольным взглядом, каким только может. Жаль, в темноте парень не прочувствует этот взгляд как следует. Уён даже цокает от досады.       — Помогает отцу, — сухо отвечает он, машинально приглаживая волосы. — Так почему ты вмешался?       — Не знаю, странный вопрос. Что я должен был сделать? Смотреть, как тебя избивают? Любой бы вмешался на моём месте.       — Не любой, в том-то и дело. Думаешь, ты один это видел? — парень фыркает и откидывается на спинку. — Я правда был тебе благодарен.       — Я знаю. Ты очень много пялился на меня.       Это сказано без подкола, спокойно и серьёзно, но Уён замирает на секунду, а затем прыскает от смеха, шумя, наверное, на весь сквер. Возможно, кого-то гуляющего в ночи эти звуки изрядно напугали. Но Сан лишь мягко улыбается.       Отсмеявшись, Уён делает ещё один крупный глоток и растягивается на скамейке. Он кладёт голову на колени Сана и внимательно смотрит на его подбородок, пока парень не отпускает голову вниз, ловя его взгляд. Эти гляделки становятся чем-то привычным. Затем уже Сан делает пару крупных глотков, запрокинув голову, пока Уён слишком пристально смотрит за тем, как дёргается его кадык.       — Знаешь, ты пугаешь меня, когда натягиваешь эту свою серьёзную маску, — пьяно выдаёт Сан. — Или эту маску бесчувственного идиота. Даже не знаю, что хуже.       — Что?       — Когда ты весь такой серьёзный, угрожаешь кому-то, смотришь исподлобья. Это совсем не ты. Или когда смеёшься как сумасшедший, говоря жестокие вещи, думаю, когда прячешь свой страх и отвращение. Или когда легкомысленно шутишь над чем-то, что тебя на самом деле очень волнует, — Сан делает небольшую паузу, так как его язык совсем не хочет слушаться. — Если уж вспоминать школу, там ты был куда проще и более открытым. Более искренним. Сейчас, когда вот так смеёшься, ты похож на того Уёна.       Уён на секунду затаивает дыхание. Он устало прикрывает глаза и хмыкает. Парень сам не знает, что думает и чувствует по поводу услышанного. Алкоголь заставляет пространство перед ним кружиться, кровь стучит в ушах, не давая сосредоточиться на своих мыслях. Цепляясь за своё сознание, он переваривает услышанные слова, чтобы найти, что ответить. Наконец он говорит:       — Ты не знаешь меня. Не понимаешь, о чём говоришь.       Сан не согласен, но не хочет спорить. Он высказал свои искренние мысли, бездумно отпустил их до того, как сам осознал и обдумал, но настаивать он не собирается. Парень достаточно наблюдает за Уёном, чтобы понять — то, каким он предстаёт каждый день, далеко от его сущности. Он играет в опасную игру, для которой нужно быть совсем другим персонажем. И Уён вжился в роль этого персонажа, в этого нового себя. Но кто такой Сан, чтобы говорить с ним об этом? Уён и так знает, что это правда, просто не признаёт.       — Что с тобой случилось? — тихий вопрос разрушает ночную тишину. Сан не сразу понимает, что спрашивают его. Он опускает голову и смотрит в глаза парня, который всё ещё лежит на его коленях. Внимательный взгляд, смотрящий прямо в его душу. Разве Уён не может сам прочитать ответ где-то внутри Сана? Эта глупая мысль кажется ему настолько реальной, что он так и ждёт, когда Уён сделает это без его помощи.       — Сан, как ты оказался там? — голос Уёна непривычно мягкий. Приятный. Сан невольно улыбается. А ведь хозяин редко называет его по имени.       — Всё началось сразу после выпуска, я учился на первом курсе. Тогда заболела моя мама, — парень невольно делает паузу и устремляет взгляд на чёрную гладь озера, что виднеется сквозь деревья. — Отец работал в три смены, и я старался помогать ему, брал подработку после учёбы. Но этого было мало, и вскоре я отчислился, чтобы выйти на полную работу. Чего я только не делал. — Сан хмыкает. — Но сколько бы мы ни пытались, мамы вскоре не стало.       Снова пауза. Уён не торопит его, терпеливо ждёт, не шевелясь, лишь изучая взглядом всё, что ему доступно. Он хочет сказать, что сожалеет о его утрате, но не решается. Сан тем временем прочищает горло и продолжает.       — Отгоревав, я вернулся к учёбе. Восстановился на следующий год. И тогда началось худшее — мой отец не мог это пережить. Мы и так были по уши в долгах, дом заложен, всё, что только можно — продано. Но отец не справился с потерей. Меня было недостаточно, чтобы продолжать жить. И тогда он нашёл выход — принимал что-то, ловил такие приходы, что верил, будто общается с ней. Был готов продать всё за новую дозу. Но души у него уже не осталось, имущества тоже, но вот сын... — Сан поджимает губы и качает головой. — Сын ушёл по хорошей цене, закрыл часть долгов. Боже... Никогда не проговаривал этого вслух, звучит ещё дерьмовее. Сначала я просто работал на них. Отец даже нашёл работу и старался что-то возвращать, когда понял, во что меня втянул. Но просветление было не долгим. Позже у него случился передоз, и с меня решили взять весь долг сразу, просто продав кому-то. Целиком или по частям.       — Это правда дерьмово, — выдыхает Уён. Он поднимается и приближается к лицу Сана, внимательно заглядывая в глаза. Сану показалось, что рука Уёна дрогнула. Неужели он выглядит настолько жалким, что его хочется утешать, как ребёнка?       — Думаешь, я плачу? — парень старается сделать выражение своего лица максимально отстранённым и хмыкает.       — Это было бы уместно.       — Я уже отплакал.       — Мне очень жаль, — наконец Уён произносит слова, что так просятся, но которые так нелегко проговорить. Имеет ли он, купивший Сана как собаку, право на подобные слова? Хочется верить, что да. Уёну хочется верить, что всё, что случилось в его жизни и жизни Сана за последние годы, было страшным нелепым сном. Иногда он сам не понимает, как его взрослая жизнь превратилась в череду незаконного дерьма.       — Спасибо, — мягкий бархатный голос и такой же мягкий взгляд в ответ. Возможно, Сану действительно нужно было услышать что-то подобное. Его благодарность искренняя. — Почему ты купил меня? Мой долг был сильно меньше той суммы, что ты оставил.       — Они взяли хороший процент, — Уён хмыкает и снова плюхается на бедро Сана. Теперь уже он переводит взгляд на озеро. Вода успокаивает, манит своими чёрными ночными водами. Возможно, поэтому говорить легче? — Я сразу узнал тебя. Ты выглядел ужасно, но всё равно это был ты. Настолько инородный в этом гадюшнике, что захотелось забрать тебя. Вот и всё. И да, я правда подумал, что ты станешь хорошим бойцом. Так что у меня нашлась причина, чтобы расстаться с деньгами.       — Звучит как оправдание, — с сомнением тянет Сан. — Ты пожалел меня?       — Не придумывай, — Уён фыркает. — Это была хорошая сделка. Ещё вопросы?       — Почему у вас с Ёсаном разные фамилии?       — Тебя интересует это? — Уён немного удивляется, и его голос становится выше. Он раздосадовано фыркает. Опять вопросы о его брате. Почему его это так бесит? Он закусывает губу. — Я сын любовницы, а он — сын законной жены. Мы одного возраста, поэтому росли вместе. Он хорошо относится ко мне, но остальная родня — не очень. Всегда ищут повод, чтобы проучить меня. — Парень невольно касается тех мест, где последний месяц его украшают гематомы и ушибы. Конечно, это не остаётся незамеченным.       — Это тоже дерьмово, — заключает Сан. Он невольно кладёт ладонь на кисть Уёна, пытаясь поделиться своим сочувствием.       — Это мелочи, на самом деле всё не так плохо, — тот откидывает руку и резко садится. — Мне срочно нужно отлить.       Сан слегка вскидывает брови, после чего понимающе кивает.       — Только не свались в озеро.       — Да я в кустики, — кричит Уён откуда-то из-за деревьев. Сан же невольно хихикает.       — Тебе помочь, хозяин?       — Господи, блять, Сан.       Сан снова заливается тихим смехом. Он чувствует себя странно. И чтобы отогнать ещё более странные мысли, делает очередной глоток, окончательно опустошая бутылку. Вернувшийся Уён недовольно станет и тут же открывает следующую.       — Поначалу мне просто нравилось смотреть бои. Потом я начал понимать, что к чему, и делать ставки, — неожиданно начинает Уён. — С Минги тоже всё случайно получилось. И, знаешь, он оказался хорош. А мне нужно иметь деньги, которые никак не связаны с семьёй, понимаешь?       Сан понимает, что вопрос риторический, но всё равно кивает. Он смотрит на Уёна, на то, как он хмурится, обдумывая что-то, на то, как стекленеют его глаза, когда он погружается в свои мысли. На то, как его пухлые губы складываются в полосочку, когда он поджимает их, потому что недоволен тем, что собирается произнести. Сан, признаться, уже не слушает его, в то время как парень болтает без умолку, изливая на него не всегда связный поток мыслей. И когда Уён поворачивается к нему, ожидая какой-то реакции или, возможно, ответа на вопрос, который не был услышан, Сан всё ещё продолжает изучать его лицо.       — Ты смотришь на меня.       — Ну, мы же разговариваем, — удивительно, что его пьяный мозг вообще находит, что ответить.       — Ты не понял меня, ты смотришь на меня так... Ты пялишься.       Пауза. Сан понимает, что его глаза всё ещё бегают по лицу собеседника, будто пытаясь ухватить всё сразу. Его взгляд останавливается на глазах Уёна. Впервые он принимает ответный взгляд без испуга, не чувствуя, что парень напротив бесцеремонно заглядывает в его душу. Он и сам не против заглянуть в чужую. Сан невольно улыбается. Очень мягко, и эта же мягкость отражается на его лице, в его глазах. Он не замечает, как от этого очевидного и неприкрытого взгляда смущается Уён. Но этого мало, свои мысли Сан решает ещё и озвучить.       — Ты красивый.       Уён удивлённо сглатывает, в то время как Сан выглядит абсолютно спокойным. Он ведь просто констатирует факт. Он же не слепой, в конце концов. Сан всегда говорит, что думает. Чего тут стесняться? Возможно, трезвый Сан рассуждал бы иначе. Но трезвого Сана тут нет. Уён, переваривая информацию, глупо хихикает.       — Должно быть, я милашка?       — Нет, определённо нет, — Сан качает головой.       Возможно, иногда. Тут же поправляет его собственное сознание.       — Эй, — парень тыкает кулаком в плечо Сана и снова прикладывается к бутылке, после чего он с громким звуком от неё отлипает и обиженно выдаёт:       — Ну, конечно, я же не Ёсан.       — Чего?       — Ничего. Надо идти, пока я в состоянии. У меня и так уже земля кружится перед глазами.       Сан согласно кивает. Он, признаться, ещё никогда в жизни так не напивался. Парень не хочет представлять, что с ним будет завтра. Но он уверен, что организм захочет отомстить за такое жёсткое и намеренное отравление.       Идут они действительно с трудом. Осадок после серьёзных разговоров куда-то испаряется, и парни снова хихикают над глупыми штуками друг друга. Пару раз Сан пытается поцеловать землю, но вовремя выставляет руки. Несмотря на полное фиаско в самоконтроле, он умудряется ловить спотыкающегося Уёна. Тот не падает ни разу.       Перед домом Уёна ждёт машина. Охранники, наверняка почти поседевшие, с облегчением откидываются на спинки сидений, как только видят плетущегося по дороге парня. Конечно, на их лицах читается злость, но Уёна это мало волнует. Подойдя к их машине, он лишь оставляет на капоте пустую бутылку, которую парни умудрились вылакать по пути. Сан думает: если их неприязнь ещё не была взаимной, она определённо стала таковой в этот момент.       С огромным трудом Уён открывает дверь, пытаясь как обычно минимизировать шум. Она издаёт противный рёв, но он оказывается недостаточно громким, чтобы разбудить Минги. Как и звук, с которым парни натыкаются на маты и падают, ругаясь и заливаясь смехом. Они замирают, но тут же слышится привычный храп, который вызывает новую волну смеха.       — Я точно не поднимусь наверх, — выдыхает Сан. — Я сверну себе шею.       Уён согласно кивает, после чего достаёт свои подушку и плед, с которыми обычно спит на диване, кидает их на маты и тут же ложится рядом. Он хочет предложить Сану остаться спать тут, но не успевает, так как парень уже отключился.