Лилии озерного света

Нёвиллет дарит Фурине лилии озерного света четыре раза. В первый раз она находит букет, перевязанный голубой лентой, лежащим под дверью своего нового жилья. Фурина не так давно перестала быть Архонтом и не распространялась насчет своего нового жилья посторонним, а потому цветы могли прийти лишь от одного человека. Взяв цветы и закрыв за собой дверь, Фурина тупо уставляется на светлые бутоны, красиво мерцающие в неярком освещении, и, поддавшись порыву, утыкается носом прямиком в них, дабы втянуть приятный аромат как следует. Ее любимые цветы. И откуда Нёвиллету известна эта информация? Отстранившись от букета, Фурина с удивлением обнаруживает записку, лежащую в них, и, взяв ее свободной рукой, быстро читает. Пусть эти лилии озерного света радуют тебя так же, как ты радуешь меня своей улыбкой. Пожалуйста, улыбнись, Н. Слезы, градом катящиеся по щекам, становятся неожиданностью даже для нее самой. Фурина шмыгает носом и быстро утирает их, что, однако, не особенно помогает ей успокоиться. — Ты дурак, Нёвиллет. Мог бы зайти и отдать их сам, — и, тем не менее, она улыбается. Сердце в груди делает кульбит. Каким бы разочарованием она сейчас стала для фонтейнцев, если бы осталась Архонтом. Подумать только — разрыдаться от простой записки и цветов!

***

Во второй раз Фурина кланяется залу со сцены, и Нёвиллет, все это время сидящий в первом ряду с пышным букетом уже знакомых ей цветов, поднимается на ноги и быстрым шагом поднимается к ней. Он отдает ей лилии и, недолго думая, берет ее руку в свою, дабы, наклонившись, оставить на тыльной стороне ее ладони легкий поцелуй. Фурине кажется, что она сгорит на месте. — Ты была великолепна, — произносит Нёвиллет с легкой улыбкой на губах, и Фурина, не зная, что ответить, задирает нос повыше и якобы самодовольно фыркает. — Само собой! Конечно же, ее с потрохами сдают алеющие щеки и блестящие глаза, однако Нёвиллет, как всегда подыгрывая ей, кивает и, решив больше не смущать, спускается со сцены. Уже дома Фурина обнаруживает в букете очередную записку. Ты сияешь ярче солнца. Ты — моя Луна. Твой Н. Эта записка отправляется в шкатулку ко всем остальным письмам Нёвиллета — она хранит каждое из них, не находя в себе сил выкинуть хоть одно. Кажется, ее девичье сердце не выдержит. Точно не выдержит.

***

Третий раз наступает на их первом свидании. Нёвиллет приглашает Фурину прогуляться по ночному Фонтейну и, конечно же, приносит лилии озерного света. Фурина смущается, когда принимает их, и тихо благодарит Нёвиллета, не зная, как заглянуть тому в глаза. На губах у Нёвиллета играет нежная улыбка — он знает, Фурине подарок пришелся по вкусу. — Позволь взять тебя за руку, — просит он, и Фурина, боясь довериться своему голосу, резко кивает и молча протягивает Нёвиллету свою ладонь, лишь надеясь, что та не будет слишком потной. Улыбка на губах Нёвиллета становится шире, когда их пальцы сплетаются. Эта прогулка навсегда запомнится Фурине. Лилии в лунном свете выглядят по-настоящему волшебно — краше них лишь Нёвиллет, задумчиво смотрящий куда-то вдаль и неторопливо рассказывающей ей о чем-то. Фурина, конечно же, никогда не поделится с ним этим открытием вслух. Но, ей думается, за пятьсот лет знакомства, он уже наверняка может читать ее мысли, а значит, поймет ее самостоятельно. Они целуются перед тем, как разойтись по домам, и сердце Фурины еще долго стучит о ребра, заставляя ее удушающе краснеть. Прислонившись к другой стороне входной двери, она неверяще проводит пальцами по губам и зажмуривается, едва ли не пища от восторга. Записку, оставленную в букете, она читает лишь утром. Словами не передать, как сильно я тебя люблю. Пожалуйста, будь моей, Фурина. Навсегда твой, Н. И Фурина, вновь покрасневшая, словно помидор, может лишь сдавленно прошептать себе под нос: «Конечно же, я буду твоей, Нёвиллет».

***

Когда Нёвиллет кладет букет из лилий озерного света на надгробие Фурины, на улице вторые сутки льет дождь. Теперь, когда ее человеческий срок подошел к концу, и ему пришлось передать ее в руки самой Смерти, Нёвиллет ощущает, как пустота в груди разрастается до невиданных размеров, а по щекам, смешиваясь с каплями дождя, льются слезы. — Как жаль, что в Селестию нельзя послать письмо, — с горечью произносит Нёвиллет, нежно оглаживая имя Фурины. Многие почтили ее память, принеся огромное количество разнообразных цветов, однако никто не осмелился принести те самые, оставив эту честь горюющему вдовцу. — Однажды я последую за тобой, mon amour, и мы обязательно встретимся вновь. Верь мне, — тихо произносит Нёвиллет, словно пытаясь убедить в этих словах самого себя. Он еще долго стоит на ее могиле, не зная, как жить дальше, но помня о своем обещании любимой. — Пожалуйста, будь счастлив, Нёвиллет. Нёвиллет пообещал постараться. И он обязательно сдержит это обещание.

***

Фурина дарит Нёвиллету лилии озерного света лишь однажды. Она гуляет неподалеку от водоема, когда-то бывшего гораздо больше, однако теперь ставшего простым прудом, и от скуки собирает цветы, растущие то тут, то там: «Интересно, как они называются?». Она не ожидает встретить здесь кого-то еще — поблизости нет населенных пунктов, а от города мало кто решится идти сюда. Особенно в дождливую погоду. Однако незнакомец, застывший у чьего-то надгробия, привлекает ее взгляд, и девушка, решив проверить, в порядке ли мужчина, подходит ближе. — Вам не стоит вот так стоять под дождем. Вы можете простудиться, — когда человек оборачивается, она вдруг чувствует, как сердце пропускает удар: мужчина перед ней оказывается необычайно красив. «Почему мне кажется, что я видела его раньше?» — Что вы делаете здесь в такую ужасную погоду? — вдруг спрашивает мужчина. Девушка читает в его глазах нечто, похожее на тоску и нежность одновременно, но решает не зацикливаться на этом. И дарит тому лучезарную улыбку. — Дождь — вовсе не ужасная погода. Как кому-то может не нравиться дождь? — и, не зная, как можно приободрить мужчину, протягивает тому букет из только сорванных цветов. — Улыбнитесь. Уверена, вам пойдет улыбка. Незнакомец смотрит на цветы ошарашено, но принимает их. Девушка не понимает, почему на лице мужчины боли становится лишь больше, однако не успевает спросить — дождь неожиданно прекращается. Она ярко улыбается. — Ах! Солнце так же прекрасно, как и дождь. Вы так не думаете? — хихикает девушка. Мужчина позволяет себе едва заметную улыбку в ответ. — Мне больше по душе Луна. И пусть девушка не смогла понять скрытый смысл его слов, Нёвиллет все равно любуется ей, не зная, как сдержать те чувства, что обуяли его при их неожиданной встрече. Фурина как всегда прекрасна. В любом обличии. В любое время. — Хотя вы выглядите лучше их всех, — неожиданно даже для самого себя произносит Нёвиллет, с умилением отмечая прелестный румянец, разлившийся по ее щекам. Пожалуй, он готов отдать свое сердце Фурине еще много-много раз. До тех пор, пока она будет возвращаться к нему, Нёвиллет готов ждать. Однако в день, когда Фурина не вернется, Нёвиллет последует за ней. И они будут счастливы.