Проверка на мягкость

Уен искренне любил три места в определенных моментах и готов был назвать их каждому, кто бы спросил, хоть никто никогда и не интересовался. Первое. Кровать, когда Хонджун еще не заставляет его проснуться утром. Второе. Кухня, когда ребята хвалят то, что он наготовил. Третье. Угол в спальне Сана, в котором не видно его присутствия во время трансляций. Сегодняшний день складывался настолько хорошо, что он успел собрать комбо из всех трех мест. Уену нравилось наблюдать за Саном, болтающим с эйтини. Он говорил так повседневно, но умудрялся произносить настолько много важных вещей, что из-за своего восхищения Уен чувствовал себя не мембером, а фанатом по другую сторону экрана. Впрочем, в каком-то смысле так и было. Иначе он не выбивал бы себе место первого зрителя. Выбивал. Буквально. Через несколько странных разговоров с остальными парнями он все-таки добился того, что они не будут заходить в комнату помаячить на камеру, если там уже есть Уен. Объяснил ли он, почему так нужно? Нет, он сам не знал. Возражал ли Сан? Нет. Более того, отнесся к этому с большим пониманием. Уену нравилась эта атмосфера. В комнате было тихо, не считая разговоров Сана, тепло и уютно. Ему нравилось, как Чхве читает комментарии эйтини, смеется или умиляется от них. Нравилось, как Сан профессионально делает вид, что в комнате он один, давая Уену "премиальное положение", как он сам любил говорить. А ещё Уену нравился Сан. И это было "премиальное знание", которое, как и его присутствие, не распространялось дальше его занятого в спальне угла. — Вы просите меня сделать такую селку? Вот такую? — обратился Сан к эйтини, показывая карточку в камеру. — Есть ли на самом деле кто-нибудь, кто этого хочет..? Так много желающих. "Надо будет забрать у него эту карточку, — подумал Уен, кидая взгляд на желанный предмет. — Хотя, у меня их и так почти с десяток в комнате. Сан не поймет. Или поймет, что даже хуже." Действия Уена в сторону Сана были настолько хаотичными и рандомными, что в какой-то момент он перестал понимать, обращает ли Чхве на них хоть какое-то внимание. Собрание коллеции лучших и любимых карт с Саном, отдельная папка на телефоне с их фото, которую желательно пополнять каждый день, отдельная папка, на этот раз закрытая, с собранием лучших фото Сана с фансайнов и фото, сделанных Уеном лично. Постоянные просьбы поносить одежду Сана (у Уена есть почти такая же), постоянные просьбы помочь с какой-то ерундой (Уен справился бы сам без проблем). — Я не отрываю кожу от губ. Я просто люблю их трогать, потому что они очень мягкие. Не переживайте. Уен окинул взглядом губы, которых едва касались пальцы Чхве. Интересно, и правда настолько мягкие? Появилось желание взвыть. Он слишком сходится с мыслями фанатов. Только его положение куда более шаткое. Сложнее смотреть на эти чертовы губы не через экран телефона, а с расстояния пары метров. — Ты можешь вот так взять и коснуться губ, — ответил Сан на сообщения фанатов. — Ощущение действительно приятное. "Ты чертов садист, Чхве Сан, — подумал Уен, согнувшись на кресле в три погибели. — Ты хвастаешься конфетами перед главным любителем сладкого. Это не по-человечески". — А, к моим? О, мне стоит отдать их как товар? "Назови цену. Я ведь не зря работаю столько лет. Я готов потратить все накопления". — Нет, если подумать, это кажется странным... "Странным, потому что твоим губам есть более достойное применение". — Какая мгновенная покупка? Нет. Как по мне, это странно... я подумал об этом без задней мысли, но мне всё же кажется это странным. "Эйтини, вы мне роднее этой несносной горы. Временами мне кажется, что он и в разговорах со мной делает вид, что ничего не понимает, хотя понимает все прекрасно. Как с ним тяжело". Уен с неохотой оторвал взгляд от губ. Чхве на него все равно не посмотрит, иначе фанаты бы поняли, что кто-то еще есть в комнате. И правда настолько мягкие? "Уен, успокойся, — он начал прокручивать медитации в голове. — Чем больше ты об этом думаешь, тем больше... тем больше ты думаешь. И представляешь. Не надо". Как назло, в голову лезло все, что он успел напредставлять перед сном за многие месяцы их передружбы. Иначе он назвать это не мог и не хотел. И совсем неважно, что знаки внимания Сана не выходили дальше ухаживаний старшеклассника, приправленных толстым слоем "крепкой дружественности". От постоянных касаний губы краснели и чуть-чуть опухали. Самую малость, которая замечалась Уеном с первых же секунд. Губы у Сана красивые. Пухлые, нежно розовые. Гладкие, благодаря маскам и бальзамам. Сан и правда никогда не сдирает с них кожу и не кусает. Это Уен знал наверняка. И готов был исправить сам, если бы подвернулась возможность. — Уен? Ты завис. Вздрогнув, Чон чуть выпрямился. Сан успел завершить эфир, пока его главный зритель витал в облаках. — Не завис, просто задумался, — бросил он в ответ. — О чем? "Какой же ты беспечный. Ни секунды не был взволнован от моего нахождения перед ним. Даже бесит". — Ты про губы сказал, вот и задумался. Уен поперхнулся своими же словами. Не собирался об этом говорить, само вырвалось. А вот беспечность Сана с лица резко пропала. — Губы правда приятно трогать, потому что они мягкие, — пробубнил Сан куда-то в сторону, толком не смотря на собеседника. — У меня вот обычные губы, — парировал Уен, не понимая, куда выводить этот странный диалог. — Значит, у меня отличаются. У меня мягкие, — судя по выражению лица Чхве, ответы он выдавал на таком же автомате, лишь бы не сохранять напряженное молчание. — А если я проверю? — Проверь. Уен впервые за разговор встретился с Саном взглядом. В глазах читалось собственное отраженное непонимание, что делать дальше. Нужно сделать заметку — никогда не выводить ситуацию в русло, когда инициатива на тебе. Изо всех сил скрывая ватность ног, Уен поднялся и подошел к другу. Самое время выкинуть какую-нибудь обыкновенную глупость — щелкнуть по губами или хлопнуть ладонью, чтобы получился смешной звук. Что угодно. Его руку резко дернули вниз, заставляя чуть ли не упасть на стул и сидящего Сана. Губы не мягкие. Эти губы гипнотические, пьянящие, завораживающие. Но не просто "мягкие". Нет. Уен не успел поймать момент, когда на его талии оказались чужие руки, а его колено между чужих бедер. Он был слегка занят изучением губ. И попыткой не свалиться в обморочное состояние. — Достаточно мягкие? — с усмешкой прошептал Сан, едва отстранившись. — Прекрати говорить ерунду, у меня на нее больше нет сил, — ответил Уен. Вернее, едва вымолвил между своим сбитым дыханием. Притянув к себе желанное, Уен вернулся ко всем своим планам. Испортить все старания Сана по их сохранению. Искусать их, как в самый холодный зимний день, а затем зализать в попытках вернуть все как было. Губы у Сана кошмарно мягкие. А теперь еще и опухшие и небывало красные. И взгляд у Чхве такой мутный и такой мечущийся. И кожа на шее такая горячая. И дыхание такое шумное. — Уен, — полушепотом протянул Сан, тяжело вздыхая и отводя взгляд. — Что такое? — прошептал на ушко он, касаясь языком мочки. — Уен, пожалуйста, — крепкая рука, оказавшаяся на плече, попыталась сдвинуть его от себя, но выходило плохо. Прежде чем ответить полным непониманием, Чон опустил взгляд на свое колено, что всё это время, пока он пытался выведать все варианты поцелуев, уверенно терлось об заметно отвердевший пах Сана. У него собственное возбуждение еле получалось проглотить, но сейчас эти попытки можно считать тщетными. Взгляд у Сана такой пленящий и такой молчаливо-умоляющий. А опухшие губы слишком притягательно приоткрыты. Накрыв их своими, Уен опустил руку на резинку штанов Сана. — Скажи, и я сделаю все, что нужно, — протянул Уен в поцелуй. Получив в ответ самое томное и самое сексуальное "пожалуйста", он разрешил себе не только спустить штаны Сана, о чем мечтал последние пару лет. Он разрешил себе всё. Разрешил себе раздражающе медленно водить рукой по возбужденному члену Сана, наблюдая, как тот плавится под ним. Ускоряться и замедляться снова, пока Чхве не выдаст протяжный просящий стон. — Уен, быстрее, пожалуйста, — пробормотал Сан, распаленный до предела. Уен готов добавить четвертое любимое место в свой список. Четвертое. Спальня Сана, когда Сан простанывает в ней его имя. Помучав парой движений Чхве до состояния, когда тот был готов отдать все свои достижения в индустрии, лишь бы Уен дал ему кончить, последний резко ускорился, вызвав новый звук, еще более приятный его ушам и наверняка непонятный парням в гостиной. Не его проблемы. Плевать. Пусть думают и спрашивают что хотят, это не перекроет впечатления от теплой спермы на его руке прямо здесь и прямо сейчас. — Ты невыносимый, — выдохнул Сан, прикрывая глаза. — Правда? — Уен прильнул к вздымающейся груди. — Поцелуй меня. Эти искусанные влажные губы? С удовольствием.