актёр кино

      Сегодня — парные пробы, Арсений был на полпути в киностудию «Мосфильм», Московская тусклость опускалась на лобовое стекло машины, оставляя капли конденсата. Мужчина чувствовал себя не выспавшимся, периодически зевая, и немного неловко из-за того, что поленился побриться с утра, однако невероятно счастливо и взволнованно, парных проб он давно не практиковал, обычно, всё заканчивалось на первом этапе отбора и такой ужасно обидной, но привычной фразой: «спасибо, Арсений, мы вам перезвоним». И он не мог понять, почему ему отказывают, киношники никогда не отвечают ему на этот вопрос, из тактичности социализации, им просто не позволено отвечать на подобные вопросы, ведь «мы не отказываем вам, просто хотим рассмотреть всех кандидатов на эту роль», но подтекст и так очевиден, никто никому не перезвонит. Арсений не мог терпеть лжи, да и врать он особо не умел, быть актёром — не значит врать. Обладал всеми чертами успешного актёра: красота, ум, красноречие, импровизация, талант, умение вживаться в образ, пластичность — всё это было при нём, однако не помогало прийти к желаемой цели, роли доставались с большим трудом и за них действительно приходилось «держаться».       Паркуя машину на заднем дворе студии, Арсений выходит, не забыв взять с сидения рядом собственную копию сценария, и скорым шагом входит внутрь здания через запасную дверь, немного поскользив подошвой кроссовок о заснеженную дорожку. Легко ориентируясь в знакомых стенах, мужчина уверенно проходит сотни занятых павильонов, на которые он уже даже не оборачивается, ему нужен конкретный — тот, на серой двери которого будет аккуратно выведена цифра 2 — там Арсений скинет с себя куртку, стильные очки и нелепо висевшую на его голове шапку; прежде чем выйти на сцену он постоит у зеркала несколько минут, приводя волосы в нужный ему порядок; стоя за кулисами сцены он пробежится глазами по своим строчкам в сценарии, которые он, хоть и заучил наскоро, но всё же решил повторить, чтоб лишний раз на сцене не изменять порядок слов, как любит он, но, к сожалению, не любят киношники.       За спиной Арсения стоял его партнёр — Антон Шастун, он знал этого мальчишку, вместе учились на актёрском, пытались даже дружить когда-то давно. «Неплохой парень, с потенциалом, неопытный, правда, но способность к обучению есть у всех». Антон стоял, наблюдая за движениями мужчины перед собой, словно заворожённый, ему всегда нравилось то, как умело Арсений справляется с любыми актёрскими задачами, и сейчас смотрел на то, как легко подрагивают его ресницы на веках, сконцентрировано бегая от строчки к строчке.       Когда Арс убирает сценарий, зажимая его подмышкой, Антон мгновенно ловит его, переключая внимание на себя.       — Здарова, — звонкий голос разбивает тишину, заставляя Арсения обернуться. Парень сзади стоит с протянутой рукой, которую мужчина сжимает, потом поднимает голову, завидев широкую улыбку на лице парня и тоже улыбается.       — Здарова, — Арсений не сразу понимает кто стоит перед ним, но затем приглядевшись немного в его глаза узнаёт Антона Шастуна. Обычно его легко было узнать по обтягивающей тело одежде и худощавым ногам, но парни не виделись с окончания, кажется, прошло около шести лет, за которые ни один из них так и не успел стать успешным в киноиндустрии, — Шаст, как жизнь? — из вежливости спрашивает мужчина, заставляя парня поверить, что он помнит его глаза. Парень бросает руку и непроизвольно трёт ладонь о свою грудь в клетчатой сине-серой рубашке с длинными рукавами, пуговицы которых не были застёгнуты, так что края болтались в воздухе, совершая те же движения, что и правая рука.       — Да так, двигаюсь потихоньку, по кастингам, — лицо Антона сначала показывает эмоцию сомнения, двигая маленькие губы в сторону и чуть сощуривая глаза, а потом быстро сменяет на лицо полное счастья, Арс едва успел моргнуть. — Мультики, вот, озвучиваю… — Малыш, да ты сам как мультик, — думает Арсений.       — Да, я тоже, — задумчиво говорит брюнет, оценивающе рассматривая кудряшки другого, хаотично торчащие из-под джинсовой кепки, и улыбается краешком губы, визуализируя каким лохматым он, должно быть, просыпается.       Антон подходит чуть ближе, выглядывая в зал, где сидят Стас Шеминов — режиссёр фильма, на пробы которого сегодня проходят, и рядом с ним сидит ещё один парень, которого в приглушённом свете он не смог разглядеть. Дыхание учащается, кудрявый судорожно поправляет перстень на левой руке. Арсений, оказавшийся теперь за спиной парня, кладёт руку ему на плечо, вспомнив, что такой приём срабатывал раньше.       — Шаст, иди сюда, — он разворачивает его обеими руками к себе лицом, — расслабься, хорошо? Не нервничай, у тебя всё получится, я видел как ты играешь, — брюнет расстёгивает самую верхнюю пуговицу его рубашки, посчитав, что так его дыхание успокоится.       — Да я боюсь реплики забыть, — признаётся, залипая в одну точку на стене.       — Тоже мне, беда нашлась, сымпровизируешь что-нибудь, — подбадривает Арсений, слегка улыбаясь, — в конце концов, я подхвачу, или возьми сценарий, я свои заучил, — мужчина протягивает стопку листов, скрепленных степлерной скобой, смотря на партнёра мягким взглядом.       — Парни готовы? — послышался глухой мужской голос из зала, зовущий на сцену. На Антона это действует как триггер, он крепко вцепляется в руку Арсения, ведя его за собой на сцену, из-за чего сейчас они выглядели нелепо, словно малыш привёл старшего брата на площадку разобраться с глупыми мальчишками, которые его задирали.       Доходя до центра сцены Арсений отцепляется, стоя поодаль от парня, который стеснительно спрятал сценарий за спиной, свернув его в тубус. Общий свет сцены резко сменяется ярким софитом, придавая им обоим более строгий вид. Арсений стоит на сцене уверенно, смотря на зал исподлобья, он играл в театре много раз и знал, как правильно создать видимость успеха, даже если это не так, сомкнув руки спереди в некрепкий замок.       — Так парни, смотрите, сыграйте сцену №21 «На улице», посмотрим на вас вместе, потом сцену №28 «Заключительную», — командует Стас, сидя в расслабленной позе — нога на ногу — и поправляя кепку двумя руками.       И парни делают, понимающе кивая словам режиссёра. Расходятся по разным сторонам, затем сойдутся на середине как бы «встречаясь». Герой Арсения — апатичный комик, потерявший вкус к жизни после трагической смерти своих родителей, с повадками самоубийцы-тирана. Герой Антона — комик, коллега и лучший друг детства, пытается вытащить его из перекрёстного состояния, применяя различные способы.       Попов возвращается в центр сцены плетущейся походкой, останавливается, осматривается по сторонам, озираясь, затем закуривает невидимую сигарету и вжимается в зимнюю одежду, продолжая идти дальше по тротуару. Шастун оборачивается на месте, сменив гримасу волнением, делает вид, что перед его лицом проезжает автобус, затем переходит дорогу и спешно бежит, догоняя своего друга.       Идя плечо к плечу друг к другу Арсений, опустив лицо в пол, замечает догнавшего его друга, выдыхая дым невидимой сигареты: «Опять ты! Да дай мне хоть секунду не видеть твоего лица!» — его голос низкий, почти хриплый, и озлобленный. Не смотря на то, что герой Шастуна — эмпатичный, его лицо излучает счастье, оно буквально светится из-под копны кудряшек, и Арс не может этого не заметить. Антон, видя, как резко его коллега переменился с мягкого и доброжелательного в холодного и несчастного человека всего за один оборот вокруг себя, внутренне восхитился, мечтая уметь точно также, а затем и вовсе треснул, сменив «волнующую» гримасу широкой блаженной улыбкой. Ему повезло, что он в кепке и режиссёр, сидя во втором ряду, не замечает этого.       Арсений не мог долго такого терпеть и выдал фразу, которой не было в сценарии: «Ты что закончил школу для сладеньких мальчиков?» — ощущая, что именно эта реплика исходила от него настоящего. «Чё ты улыбаешься, я не пойму?» — а эта — от его героя, поэтому он произнёс её холодно, подавляя собственную улыбку. Антона развеселило это настолько, что он по-настоящему посмеялся, сгибаясь.       — Стоп! — кричит режиссёр так, будто они уже снимают. — Парни, чё за дела? — Стас смотрит прямо на них как направляющий маяк, пытаясь найти в их взгляде ответ на свой, очевидно, риторический вопрос. — Давайте строго по тексту заключительную сцену! Антон, сними кепку!       Парни снова кивают и делают, как просил того режиссёр. «Заключительная» сцена сыграна без косяков и изъянов, прям не подкопаешься, думает Арсений. Станислав Владимирович думает по-другому.       — Антон Шастун, молодец, парень, удивил меня! — вскакивает парень, сидящий всё это время рядом с режиссёром. Арсений узнаёт его, видел несколько раз в эпизодических ролях в каких-то сериалах, Слава Чепурченко — Драко Малфой из России — ему всегда доставались роли противных лизоблюдов и козлов. Обидно только то, что ему хотя бы какие-то роли доставались, в отличие от Арсения. — Арсений, тоже отлично справился! — его голос мягкий и приятный, он демонстративно негромко хлопает ладонями. Брюнет закатил глаза и пробурчал что-то невнятное себе под нос на это его «тоже».       — Антон, начнём с тебя, — начинает говорить Стас, подходя ближе к сцене, — прочувствуй больше своего персонажа, понял? — кудрявый кивает словно он тряпичная кукла-марионетка. — Добавь больше личных переживаний, подари ему жизнь, а то он какой-то у тебя однобокий получился, понял? Арсений, — Стас переключается на мужчину, сомкнув ладони, около солнечного сплетения, одна поперёк другой. Попов чуть опускает подбородок, делая чуть невинное лицо. — Сделал хорошо, но по-своему, я всё же по-другому видел, но это не плохо, — лицо брюнета приобрело оттенок недовольства, обычно, он так не реагировал на критику, но сегодня у него сучье настроение. — Давайте, парни, отдохните немного, а потом продолжим, — внезапно он размахал руками и отвернулся. — Слава попробуешь и ту, и ту роли, — говорил режиссёр удаляясь из зала, движением руки позвав за собой Чепурченко.       Зал пуст, только софиты и два актёра на краю сцены, одновременно разворачиваются друг на друга. Лицо Арсения выдавало разочарование, он нервно дискретно моргал, уставившись в одну точку на полу, слегка надув губы. Антон лишь привычно поправляет кудряшки, спадающие прямо в его глаза, рассматривая Арсения и его изменения за то время, что они не виделись. Мужчина действительно успел измениться с момента окончания актёрской школы, теперь он выглядит мужественнее, но это не тот тип мужественности, когда тестостерон аж вываливается из рукавов, наоборот, это придало его красивости уютный вид, ещё и эта щетина. Антон редко видел Арсения небритым, но в последнее время, судя по социальным сетям актёра, на которые он, как оказалось, всё ещё подписан, заметил, что брюнет мог себе позволить не бриться неделями; Антону нравился бородатый Арсений, он выглядел гораздо сексуальнее.       Антон невольно заметил, что Арсений с годами становился только краше как выдержанное вино; да, Попов был старше него и многих других, с кем они учились вместе, Антон даже помнит, как пускал несколько колких шуточек по этому поводу с кем-то из одногруппников, тогда он и подумать не мог, что тогдашний длинноволосый парень может стать таким красивым спустя семь лет; Антон думает, что жалеет о тех шутках, которые забавляли его с одной только формулировки в голове.       — А-арс, — растягивает в привычной манере, словно между ними океаны, — ты чё расстроился? — парень подходит вплотную, наклоняя кучерявую голову лишь бы взглянуть в лицо, которое ему так нравилось. — Ты серьёзно что ли, из-за меня? — интонация парня сменилась на виноватую как и лицо, он всё всегда воспринимал близко к сердцу.       Мужчина отвисает, делая лицо попроще, и незначительно мотает головой, давая понять Шастуну, что не обиделся на него. Попов резко переводит холодный взгляд с деревянного пола на парня, глаза которого полны детского блеска с налётом сожаления.       — Нет, — отвечает-отрезает Арсений мягким, чуть хриплым от долгого молчания, голосом, затем мягко растягивает губы, пытаясь тем самым расслабить Антона и стереть сожаление его глаз. — Правда, не бери в голову, это я о своём, — бурчит, заправляя волосы по бокам за уши.       Они несколько секунд стоят друг напротив друга, пристально изучая что-то в глазах и синхронно улыбаясь. В голове всплывают воспоминания, как Антон посещает одну из репетиций Арсения в танцевальном зале, на которую тот напросился, чтобы научиться хотя бы базовым умениям сценической пластики, когда никого нет, иначе пацаны его засмеют; как Антон просит Арсения прогнать его реплики, пока тот позалипает и поймет, как лучше сыграть интонационно в тот или иной момент; как Антон ждёт Арсения в туалете и признаётся в симпатии, а тот лишь молчаливо уходит; как Арсений на следующий день жмётся к Антону, касаясь своими пальцами его, а потом занимаются сексом в гардеробе.       В голове Арсения будто что-то щёлкает со звонкой амплитудой звука, он резко хватает парня напротив себя за руку и скорым шагом убегает со сцены. Парни теряются среди толпы работников студии, залетая в пустую гримёрку, полную разбросанной одежды, словно кто-то переодевался в последний момент перед выходом. Арсений закидывает Шаста резким движением руки за запястье и закрывает железные двери на щеколду. Антон непонимающе хлопает глазами, застывая с широко открытыми глазами от внезапности.       — А ты чё ещё стоишь? — удивляется мужчина, расставляя обе руки в воздухе ладонями вверх, полностью оборачиваясь к парню. Антон не сразу понимает, но присаживается на свободный диван у стены с низкой посадкой, бессознательно то сдвигая, то раздвигая колени между собой, крутя единственный массивный перстень на левой руке.       Арсений, увидев, что Шастун понял его просьбу по-свойски и решил присесть, нежно улыбнулся, довольно хмыкая, Антон расслабляется, когда видит тёплую улыбку партнёра и прерывает движения колен, оставляя их в разомкнутом положении. Приподнимая края свитера, Арсений тянется снимать спортивные штаны, наблюдая за реакцией парня, устраивая ему бесплатный стриптиз; Шастун лишь наблюдает с чуть приоткрытым ртом, расположив руки по обе стороны диванной поверхности, проводя коротко обстриженными ногтями по диванному шву.       Арсений, кстати говоря, всегда в хорни настроении. Он отбрасывает штаны на соседний диван, добавляя ещё одну снятую вещь в коллекцию, лёгким движением руки, словно он матадор в центре арены, и так же легко оборачивается вокруг себя, показывая свою бледную задницу, облачённую в мужские стринги, тем самым дразня Шастуна.       — Какой ты козёл, конечно, — влюблённым тоном.       Арсению нравится влюбленное лицо, он тает под нотами его голоса. Брюнет садится на бёдра своему партнеру, возвышаясь на его фоне, и нежно обхватывает его лицо двумя руками, поглаживая румяные щеки большими пальцами, затем пальцы массируют нижнюю губу, тогда Антон не выдерживает и приоткрывает рот, позволяя почувствовать тепло его рта; теплота возбуждает, от чего Арсений как бы случайно трётся пахом о живот парня, это действие возбуждает и Шастуна, Попов чувствует это и касается губами ярко-розовых губ, просто легонько целует и отстраняется, ожидая реакции; простого прикосновения теплых губ хватает Антону, чтобы почувствовать себя окрыленно и счастливо, он мечтательно закрывает глаза, когда учащенное дыхание врезается в фильтрум, и испуганно открываются, не ощущая на себе. На лице парня написано всё: от удовлетворенной благодарности за поцелуй спустя столько лет, в улыбке, до томной мольбы полного ублажения в искрящемся взгляде.       — Шаст, — Арсений принимает гримасу флиртующего человека и строит глазки. Антон понимает его взгляд и тянется расстёгивать свои штаны, мужчина ему в этом помогает.       — У тебя же есть презерватив? — с опаской уточняет Антон, когда Арс спустил нижнюю часть одежды до пола.       — Нет, но я знаю заначку, — Арс флиртующе улыбается и тянется за спинку дивана, к конверторной батарее, где продолжали лежать отдельные резинки в синих индивидуальных упаковках.       — Сам небось и спрятал, — шутит Антон низким возмущённым голосом; завидев маленький синий квадрат в зубах мужчины, член в трусах будто подпрыгивает на детском трамплине, Шаст чувствует моментальный прилив крови и тяжело выдыхает ртом.       Арсений вскрывает упаковку, оставляя синие кусочки на полу. Антон помогает всем, спуская трусы, оголяя свой твёрдый член; брюнет тут же надевает на него полупрозрачную латексную резинку, ощущая мощные вибрации, которые заводят его ещё больше. Аккуратно сдвинув верёвочку с промежности, Арсений томным взглядом смотрит на Антона, тем самым говоря, что он готов. Шастун кивает глазами и неспешно входит, слыша рядом со своим ухом тяжелые вдохи и выдохи. Войдя практически полностью, парень немного расслабляется, и Арсений это чувствует, издавая лёгкий стон, максимально сжимая губы. Кудрявый кладёт ладони на упругие подкаченные, но всё же костлявые, ягодицы мужчины, периодически поглаживая их, и медленно двигается в нём, слыша, как приятно поскуливает его партнер, комфортно расположивший голову на его массивном плече.       — Арсений, тебе нравится? — сумбурно интересуется, поглаживая горячую кожу под свитером. Попов не дает точного ответа, продолжая удовлетворенно постанывать, прикусив клетчатую ткань на плече Шастуна.       Далее Антон чувствует, как Арсений уже сам начинает подпрыгивать на его бёдрах, прибавляя темп; Шастун издает звуки удовольствия, впиваясь ногтями в спину мужчины, Арсений крепко держится одной рукой за затылок, другой рукой касаясь русых кудрей. Звуки бьющихся друг о друга тел и усилия прыгающего Арсения заставляют Антона кончить, отчего он громко стонет, приоткрыв рот. Арсений останавливается, чувствуя, что Антон отдал ему всё, ненадолго задерживает дыхание пока открывает усталые глаза, и выдыхает одновременно с парнем, который всё ещё сидит с опущенными веками.       Волна любви захлестнула Арсения и он, мягко, сначала целует уголки губ своего партнера, затем кончик его носа с милой родинкой, затем переносицу. Антон вяло поднимает веки, но рассыпается в тёплой улыбке, ощущая приятные касания на коже. Слезая с члена, Арсений опускается на пол, становясь на колени, уставившись на испаренное лицо Шастуна меж его длинных ног.       — Мне понравилось, — наконец он отвечает на вопрос, — спасибо, — и мило улыбается, смотря прямо в зелёные глаза; Антон замечает на нижней губе Арсения засохшую ниточку слюны и наклоняется к его губам, по-настоящему целуя его губы, в первый раз. Шея Антона быстро затекает, и он отлипает от губ, облокотившись на спинку дивана обратно. Арсения приятно удивляет такое доминантное действие со стороны младшего парня, от чего он расплывается в улыбке, а Антон отвечает ему такой же искренней улыбкой. — Я хочу сделать тебе приятно, — не смотря на то, что перед ним стоящий член, он смотрит прямо в глаза, — тоже, — добавляет, кинув скорый взгляд на презерватив, снимая его. — Можно я отсосу тебе? — делает невинное лицо, будто три минуты назад не он танцевал на члене партнера как на пилоне.       — Арсюш, если хочется — делай, — мужчина медленно растягивает губы в тайной улыбке и вплотную прикасается сомкнутыми губами к горячей коже головки, оставляя на ней нежный поцелуй, наблюдая за реакцией; Антон беспощадно скулит от невесомости касания.       Арсений двигается дальше, вдоль ствола, покрывая весь член значимыми поцелуями и берет в рот, практически полностью, о чем тут же жалеет, издавая давящиеся звуки и почти не видя перед собой из-за заполонивших глаза слез, затем движения языка стабилизируются, сопровождая каждый его поворот соблазнительным мычанием; Антону нравится импульсивность Арсения, он получал много минетов, примерно все они были одинаковыми — ужасающие звуки, будто кого-то завалили в яму, слюни повсюду и сожалеющий взгляд, будто насильно заставили, этот минет не был исключением, единственное, что нравилось — опытность языка и мягкость губ Арсения, его голубые глаза, томно смотрящие в благодарности и эти чертовски соблазнительные звуки, а ещё своевременность. Минет до проникновения — как сухой доширак, минет после проникновения — как хлеб с подтаявшим маслом.       Закрыв глаза от удовольствия и вдавливая самого себя в сидение дивана глубже, Антон отрывисто стонет, придерживая мужчину за запястья, немного массируя их, вспоминая, как тот как-то раз сказал ему, что запястья — интимное место; Арсений расслабляется, ощущая тёплые пальцы, ласкающие его выступающие вены, и вынимает член изо рта, приподнимая его, решив довести своего партнёра до второго оргазма, прикасаясь полуоткрытым ртом к правому яйцу, нежно посасывая чувствительную кожу, затем лижет левое, заставляя член Антона вибрировать и изливаться, немного пачкая края длинной клетчатой рубашки, которая и так была любимой вещью в гардеробе парня, но после этого события обрела ещё большую значимость.