сними мои оковы.

10 ноября. раннее утро, а ребенок лет пяти уже сидит на своей мягкой постели, видимо, не желая больше спать. оно и верно. чем младше дети – тем меньше те хотят спать, частенько отказываясь от тихого часа в детском саду. не смотря на юный возраст Достоевского, он был умён и хитёр, но шел против правил редко. не в его приоритете это было. сидя на кровати и оперевшись о подоконник руками, он глядел в окно со своего второго этажа, красивого, частного дома с небольшим забором, метра так два, и наблюдал за своими ровесниками как те играли в различные подвижные игры на площадке напротив дома, что было единственным плюсом в их деяниях. в основном, дети, не важно девочки или мальчики, кричали маты на всю улицу, обзывали друг друга, а то и дрались. причем, это лишь небольшая часть того, чем занималась та малышня. Федор наблюдал за ними словно за муравьишками и ой как стыдился этих маленьких, неразумных детей. ежедневное кино и постоянное рассуждение прервала мать юноши – Мария Федоровна, со стуком зайдя в его комнату, а за ней сладкий и аппетитный запах, видимо, та что-то готовила. она выглядела как с обложки журнала, но нет, не как те накрашенные женщины с париками и не пойми какими нарядами, а именно натурально и так невинно: русые волосы по пояс сплетённые в аккуратную косу; зеленые как изумруд глазки, которые отражали её доброту и чистоту; нежно сиреневое платьишко по колено, а поверх него белый фартучек завязанный на талии; голос, словно бархат, такой плавный, тихий и ласковый. в бессонницы своего сына, она очень часто читала ему сказки на ночь, от которых он как по волшебству легко засыпал. девушка улыбнулась и обратилась к дитю, которое уже обернулось на её приход. – опять на ребят со двора глядишь? не хочешь с ними познакомиться, погулять? а то ты вечно дома, в четырех стенах... а завтра мог бы их и на свой день рождения позвать Достоевский поморгал своими расслабленными глазками и спрыгнул с кровати, направившись в сторону выхода из своей комнаты. – оно ли мне надо, мам? я лучше к Саше схожу... а праздник с вами справлю. – парень вышел из комнаты и направился мимо лестницы к коридору напротив его комнаты. Федор был не единственным ребенком в семье, у него была младшая, годовалая сестренка – Александра. милая, шумная и, сразу видно, умная девочка. в возрасте одного года она уже умела притворяться спящей. удивительно... и удивляло это всю семью. Мария Федоровна говорила, что девочка вся в своего брата, ну, а Федор этого не отрицал... Юноша встал рядом с кроваткой, взявшись за бортики, и наблюдал, как Александра смотрела на него, радуясь появлению своего брата. – ну как ты? с улыбкой говорил парень, зная, что получит ответ, но не словами, а радостными звуками и агуканьем. и все оказалось верно. та стала радостно кривляться и тянуть ручки к брату. тот, конечно, аккуратно взял её на руки, бережно поднимая с кроватки и покачая на руках. однако, все не так радостно. в комнату зашла их бабушка – Варвара Михайловна. она жила с их семьёй. всегда была строга, религиозна и стереотипна, в особенности смотря на нынешних детей. у Федора из семьи были лишь: отец, мать, сестренка, да бабушка. больше в семье никого и не было. старушка, увидев, как Достоевский нянчится с Сашей, возмутилась. – что ты с ребенком нянчишься? женское это дело, а ты вроде не девка.. хотя я уже сомневаюсь в этом... марш отсюда, пока я в тебя тапок не кинула. – женщина сняла, довольно тяжёлый тапок со своей ноги и замахнулась в сторону юноши. Федор всегда боялся свою бабушку из-за её жестокости. он знал, раз она так сказала - значит так и будет. парень выбежал с Александрой на руках и сразу столкнулся с матерью, которая пришла на их голоса. – аккуратнее, Феденька, что случилось? спросила мать и увидела Варвару Михайловну, которая в гневе вышла из родительской комнаты со своей обувкой в руках – маленькая сволочь! Маш, ну ты посмотри кого ты вырастила! не мальчик, а тварь! – вскрикнула женщина, кинула тапочки на пол. – у нас в роду таких еще не было, не удивлюсь, если и эта дрянь как брат вырастит. – та скривила лицо, отражающее неприязнь к внукам, а после, ковыляя начала спускаться вниз по лестнице, пока не ушла в свою комнату на первом этаже. Достоевский взглянул на мать, а в глазах его царил страх, который позже пропал из-за скопившихся там слёз. Мария Федоровна присела на корточки, чтобы находиться головой на уровне его глаз, а после взяла уже хныкающую дочку в одну руку, держа всё её тело и положив голову на своё материнское плечо, а второй рукой обняла Фёдора, поглаживая его по волосам. – не плачь, милый... я понимаю, с ней очень сложно.. но не волнуйся, мы почти накопили деньги и уже где-то через месяца два купим квартиру и наконец уедем! ты же хочешь? вот только нужно немного потерпеть... я обязательно поговорю с ней сегодня, не волнуйся. а знаешь, твой день рождения, конечно, завтра... но думаю, ты хочешь получить подарок сегодня. – девушка улыбнулась, поцеловав Достоевского в щечку. юноша приподнял уголки губ и молча кивнул. та встала на ноги и повела сына обратно в родительскую спальню, откуда он совсем недавно выбежал. она положила Александру в кроватку, а сама пошла к шкафу-купе. открыв дверцу и присев на колени, стала копаться в полочке, откуда вытащила две коробки, одна среднего размера, другая маленькая. счастливо подойдя к сыну, мама протянула ему подарки. – открывай,– хихикнув, заговорила она. – мне не терпится увидеть твою реакцию. Федор взял одну из коробок. она была тяжелой. он даже и предполагать не мог, что же внутри, но открыв, его охватила радость. там лежало четыре книги его любимого писателя. тот хоть читал и не быстро, да и не всегда понимал суть, но он старался изо всех сил и ему это нравилось. положив свои книжки на пол, он обнял маму с улыбкой на лице, сказав что-то вроде: «спасибо». когда неженья прошли, мальчик взял маленькую картонную коробочку. тут уж и книга бы не поместилась, да и легкая она... распаковав, внутри лежал зеленый, круглый камень. он блестел и был похож на изумруд, а вокруг была серебряная каёмочка, словно паутинка, вот только жесткая, а взяв эту драгоценность, она оказалась еще и на веревочке. это был красивый амулет. приглядевшись, в коробочке оказывается была картонка, подставное дно. убрав его, парень увидел точно такой же камушек, а это оказалась... такая же подвеска?? – мам, а зачем тут второй? – удивленно спросил Достоевский, показав украшение маме. – да... оказывается, когда я купила, я не прочитала, что внутри их два.. ну ничего. давай договоримся, когда ты вырастешь, ты подаришь этот кулончик девочке, которая тебе будет нравиться? она точно будет рада Федор подумал и улыбнувшись, кивнул. он взял медальон и аккуратно зацепил его на своей шее. – спасибо. – вновь повторил тот. девушка погладила его по голове и закрыла обе коробки крышками. юноша взял их и понёс к себе в комнату, пока мама шла сзади, ну а после свернула на лестницу, спускаясь на первый этаж на кухню. парень был очень рад раннему подарку. он положил все, что принес под кровать, но конечно, взял одну книгу. сев на кровать у окна и открыв первые страницы, того сразу завлекло чтение, что аж оглянуться не успел, как уже наступило шесть вечера, а прочитанных страниц в книге было около ста. на улице стемнело, осень, как-никак. дети все еще были на площадке, но играли уже не так активно, а Федор все сидел дома. его спокойствие и уединение снова прервала мать. она со стуком зашла, а после сразу начала говорить о том, зачем пришла. – Феденька, что делаешь? в общем, нам с папой нужно сейчас поехать к тёте, ты её наверное не помнишь, - тетя София, из Германии.. может тебе что-то это скажет. у нее юбилей, ну, а мы никак не можем отказаться.. она нянчила тебя когда ты был маленький... я подумала, что брать тебя и Сашу бессмысленно, так как на празднике будут только взрослые.. поэтому мы оставим вас дома, а чтобы вам не было обидно, привезем вам конфеты, там, по дороге купим. вернемся мы где-то в двенадцать ночи, обещай, что ляжешь спать к этому времени, а уже завтра днем справим твой шестой день рождения! девушка в конце виновато улыбнулась, ведь сейчас так внезапно они уедут и оставят детей одних (бабушку они не считали тем, кто сможет проследить за порядком), но на сына можно было положиться, наверное.. Достоевский смотрел в её глаза. у него не было обиды, он все понимал, да и тем более если они справят день рождения только днём, так даже лучше. – хорошо, я не в обиде. – проговорил мальчик и улыбнулся. – только с вас еще леденцы! – хах, ладно-ладно. – мама заботливо улыбнулась, погладив щечку сына прохладной, но такой мягкой ладонью. Мария Федоровна вышла из комнаты и тихонько закрыла дверь за собой. следующие полтора часа дом был в суматохе. мать собиралась, а отец ворчал, мол: «Маш, чего ты так долго?». но всё-таки, в какой-то момент все затихло – родители покинули дом. Федя выключил свет в своей комнате, включил на подоконнике настольную лампу и продолжил читать.. закрыв глаза, открыл он их уже утром. оказывается, мальчик уснул прошлым вечером. в углу комнаты висели тикающие часы, на которых уже доходил восьмой час. глазам было неприятно от ранних лучей солнца, но злиться на это мешало хорошее настроение. сегодня, парнишке наконец исполнилось шесть лет... спрыгнув с кровати, он потянулся и побежал в комнату к родителям, чтобы разбудить их и наконец начать празднование. распахнув дверь, взрослых там не оказалось.. брюнет подумал, что те уже на кухне готовят что-то вкусненькое, но придя, их он снова не обнаружил... тут уж и началась в детском подсознании легкая тревога. – мааам? пааап? – раздался беспокоящийся, тихий голос, но который можно было услышать в любом углу дома. – вы где?.. – парнишка пришел в прихожую, которая находилась перед лестницей и понял, что обуви родителей нет.. в его голову пришла мысль, что они еще не вернулись. решили остаться с ночёвкой. поэтому, выдохнув, Достоевский отправился в свою комнату. посидев там, а после через часик покормив свою младшую сестрёнку манной кашей, которую вчера сварила мать, он решил еще немного почитать. час дня, но где же взрослые? они все еще не вернулись. время тянулось как густой мед, медленно и даже болезненно, а Федор все сидел на подоконнике, высматривая своих родителей. когда мимо дома проезжали машины, он так надеялся, что это будут мама с папой, но все, казалась, напрасно.. восемь часов вечера. их нет.. ну не могли же они забыть о дне рождении своего сына? или могли... в голову уже стали пробираться тревожные мысли о том, что с ними могло что-то случиться, но, оптимистически глядя на ситуацию, его детский мозг откидывал эти варианты. со временем Саша начала неугомонно плакать, из-за чего мальчик и пришел к ней. она рыдала не успокаиваясь. не ела, не пила и даже колыбельные не слушала. брюнет выдохнул и взяв сестренку на руки, понес её к себе в комнату. сев с ней на кровать, девочка начала успокаиваться и оба неосознанно уснули. Достоевский не понимал, где родители? почему они не приехали? ночью ему даже приснился кошмар, что они уехали в другой город, а детей оставили на шею бабушке. мурашки проходили под кожей и вызывали дрожь. ему казалось, что утро будет лучше чем прошлое, что его разбудит семья и почти в нос тыкнут красивый, шоколадный торт, несмотря на то, что день рождения прошел. однако, утро началось еще хуже, чем тот мог подумать. Федор проснулся от чужих голосов слышемых на первом этаже где-то в прихожей..