Золотой метеор и Яшмовая птица

Было около полудня. Дневной прохладный ветер колыхал слегка пожелтевшую листву. Осень понемногу вступала в свои права, перенимая пост у лета. Деньки все еще мерцали своей легкой теплотой, а птицы вовсе не собирались отлетать в теплые края. Кошки и кролики резвились среди солнечных пятнышек в траве, прорезавшихся сквозь кроны садовых деревьев. Все любило, пахло, безмятежно протекая среди жизненных нитей. Небо было чистым, а белое солнце заглядывало в лица людей, спуская своих ослепляющих детишек к земле, к лесам. Вот лучи проникли в старый деревянный храм, оставленный на растерзание гуляющим сквознякам и речной сырости, а вот они уже летят над клубящимися парами водяного источника, попутно заглядывая во дворец, пытаясь разогнать мглу и пыль полутемных коридоров. Ставни на третьем этаже здания было приоткрыты. На ветке, свисающей прямо к окну, сидел пересмешник. Он любопытно вертел головкой, осматривая все вокруг себя. На ложе лежал юноша и бездумно смотрел в потолок. Одна балка, вторая, затем еще доски наискосок. А вот трещинка в углу, похожая на лепесток. Или это морда лисицы в профиль? Он приподнялся сонно на локте, потер подушечкой большого пальца глаз. Золотые локоны рассыпались по плечам, ниспадая словно водопад по спине. Проснувшись, по обыкновению, тот заплел свои длинные волосы в косу. Он без особого воодушевления обвел взглядом спальню, в которую его поселили. Она не блистала особой роскошью и простором. Это была заваленная разным хламом коморка, хранившая паутину, словно драгоценный камень. Белые былинки лениво выплясывали в воздухе, но стоило юноше приподняться с кровати, как их ворох резко взмыл ввысь. Он подтянул свои одеяния ближе к телу и подошел к окну. Взору его представился утренний сад, залитый прорезавшими листву лучами. Пересмешник, сидевший на ветке, обратил на него внимание. Юноша поспешно подошел к столу, на котором лежал поднос с чайником и булочкой, которую вчера принесли ему перед сном. На ночь в голову лезли разные странные мысли, что заглушали чувство голода в желудке, поэтому, аккуратно надломив засохший хлебец, рассыпал крошки на подоконнике. Птица недоверчиво крутила головой, парень отошел подальше и уселся на кровати. Пересмешник еще несколько минут не решался приблизиться к подоконнику, а затем вдруг жваво вспорхнул, принимаясь клевать крошки. Ши Юнь уставился на него глазами любопытного ребенка, внимательно изучая движения птички. - Красавец, - прошептал он и медленно начал приближаться к окну. Шаг, второй. Пересмешник почуял неладное и резко вскинул голову, отчего Ши Юнь тут же замер. Птица покрутила головкой, а затем все также вспорхнула с подоконника, скрывшись в саду. Юноша расстроенно развел руками. - Гад, даже ты меня оставил! – обиженно воскликнул он вслед птице. Со скучающим видом тот взглянул на изножье кровати, на котором лежала одежда. Темно-коричневый ханьфу, белая рубашка, серые штаны. Он поморщился от такой безвкусицы, но выбирать не приходилось. Радовал вид наручей – из белой стали, правда, не протертой и довольно запущенной, однако, с желтым камушком с тыльной стороны. В конце-концов незнакомцу, внезапно свалившемуся на голову, никто не собирался шить роскошные одежды на заказ. Он был ужасно избирателен, именно когда речь заходила о моде, сам прекрасно понимая свой недостаток и придирчивый нрав. Долго же парень возился с ханьфу, никак не мог его правильно надеть, подобной одежды тот никогда не видел, не говоря уже о том, чтобы носить. Смысла в повязке, покрывающей штаны, тот не видел, поэтому небрежно бросил таоку на застеленную кровать. «Я такой злой, хочу крушить все и вся, - вдруг промелькнуло в его голове. – Хочу торт клубничный. И генералу вылить ведро воды на голову. Хм, надеюсь во дворце есть хорошие и добрые женщины, которые меня полюбят и накормят». Он усмехнулся, какая-то озорная идея промелькнула в его голове. Тот взял блюдце со стола и заткнул его себе за пояс. Однако, его свобода действий ограничивалась этой комнатой, так как за дверью стояла стража, охранявшая то ли Ши Юня от Ли Юэ, то ли Ли Юэ от Ши Юня. Нужно было что-то с этим делать. Осторожно высунувшись в окно, дабы проверить окружающую обстановку, тот не заметил никакого установленного за ним наблюдения. Лишь четверо солдат сонно стояли на своих постах. Так уж случилось, что окна комнатки Ши Юня выходили на сад, что находился за дворцовой двухметровой стеной. Однако, в то же время, его движения могли быть замечены и из двора. Сам центральный двор представлял собой каменный фундамент размером с площадь. По его бокам росли диковинные деревца и шиповник, за которыми имела обыкновение ухаживать малышка Ци. Если выглянуть в окно – черная крыша нижних ярусов дворца немного скрывала его от стражи. Он перекинул ноги через подоконник и пригнулся, насколько ему позволял узкий карниз. Тот подождал мгновение, затаив дыхание, ожидая реакции от стражи внизу. Однако, они упорно не замечали двигающуюся фигуру за окном. Самым тяжелым было спрыгнуть на крышу, находящуюся двумя метрами ниже, при этом не издав и звука. Ши Юнь крепко схватился ладонью за край подоконика. В таком положении он начал понемногу слезать вниз. Рука могла соскользнуть в любой момент, так как удерживала целый вес тела на скользкой раме. Пальцы судорожно вцепились в каменную плиту. Юноша уже понял, насколько это была ненадежная идея – высовываться из комнаты. Будь он обычным человеком – сидел бы себе на кровати и ждал ветра перемен. Но не забывайте, юношеское сердце бесстрашно и совершенно глупо, а Ши Юнь имел счастье обладать именно таким. Пальцы соскользнули, послышался глухой хлопок. Это тело парня впечаталось спиной в черепицу. Звук получился не очень громкий, однако стража насторожилась. «Черт, сегодня я какой-то до боли неуклюжий», - отругал себя Ши Юнь. Он лежал неподвижно несколько минут, так как боль от жесткого приземления на мгновение парализовала его тело. Он прислушался. - Что это было? – всполошился один из солдат. - А? – отозвался сонный голос. - Звук. Ты слышал? - Не-а. Вчера перебрал ты небось, вот и мерещится разное. Послышался мужской рассеянный смех. Ши Юнь решил воспользоваться моментом, пока те были отвлечены беседой. Он перекатился на бок, плюхнулся на живот. Продолжая ползти так, перебирая локтями, у него все еще оставался шанс быть не замеченным. А ради чего он так рисковал? Ради собственной глупой идеи. О, в этом был он весь! Идея, задумка, мысль – без разницы. Стоит ей только мелькнуть в его голове, она должна быть исполнена, и желательно прямо сейчас. Поэтому, Ши Юнь аккуратно, (не сказать что совершенно беззвучно) пробирался к балкону. Ему нужно было пляшмя пролезть вдоль крыши, затем завернуть за правый угол. Далее дела обстояли еще хуже. Юноша должен был зацепиться за край крыши и спрыгнуть на балкон. Напомню, что эти балконы находились прямо напротив двора. Другого пути у него не было, поэтому, оставшись между выбором просто по-тихому вернуться в комнату или продолжить свою рискованную выходку, он, будучи вовсе безбашенным и наглым, выбрал второе. Черепица предательски скрипела, цепляясь за одежду, однако, он продолжал упрямо двигаться вперед. В приоритете было как можно быстрее добраться угла и завернуть, пока солдаты все еще были отвлечены разговором, ибо этот участок был самым опасным в плане обнаружения. Добравшись края, тот повернул направо. Здесь крыша сужалась еще сильнее, ее ширина была примерно с талию Ши Юня, к тому же, она была наклонена. Спасало только одно – деревья, что росли у дворцового входа, частично прикрывали его своей листвой. Теперь оставалось только надеятся, что никому из солдат не взбредет в голову вдруг посмотреть наверх. Их беседа текла все еще размеренным тоном, не предвещая беды. Услышав, что речь неожиданно зашла о нем, Ши Юнь слегка замешкался. - … Суд будет через семь дней, говорю же! Я буду охранять заседание, мне уже сообщили, - голос, кажется, принадлежал Шаню. - Так что ты думаешь? – спросил у него другой. – Как его убьют? - Понятия не имею, я же не чиновник. На суде будет генерал Алатус, а его мнение, как ты знаешь, будет учитывать Владыка. Но он, похоже, вовсе не на стороне того чужака. Вчера я видел, как они дрались, - он заметно понизил голос. – Это нужно было видеть, Нань! Они будто сражались до этого много раз, так угадывали телодвижения друг друга. - И кто же победил? – взволнованно спросил Нань. - Этого я не знаю. Они затем спустились во двор, а потом в сад… Но я уверен, что генерал победил, куда этому хилому муравью с ним водиться! Ши Юнь усмехнулся его речам. Желание спрыгнуть на этих солдат прямо с крыши и рассказать все так, как оно было на самом деле, останавливали остатки ясного разума в его голове. «Рано Ши Юнь, рано. Позже отомстишь всем этим бахвальным псам. Сами-то даже меч из ножен достать не могут», - успокоил он себя. Отвисная крыша так и норовила скинуть его тело вниз, будто не только жители дворца были не рады внезапному гостю, но и само здание тоже. Он придумал способ, благодаря которому балансировал. Нужно было спиной вжаться в стену, затем, в таком лежачем положении, правой рукой взяться на край крыши, а левой отталкиваться от самой стены. Правой перебирать, тоже помогая передвигаться, а ноги, согнутые в коленах, все время выпрямлять и разгибать, пятками двигая тело вперед. Способ был вроде рабочий, но уж очень шумный. К тому же, нужно было иметь неплохую физическую подготовку и сено вместо мозгов, чтобы провернуть этот хитрый трюк. Добравшись конца этого узкого карниза, начиналась самая опасная часть приключения. Он приподнялся на локте, затем провернул таз в противоположную сторону, уперевшись теперь ногами в стену. Затем рукой помог телу подползти ближе. Теперь левой ладонью он ухватился за крышу балкона. Ноги он положил на крышу, согнувши их в коленях. Затем, приподняв корпус, таким образом перекатился на сам карниз балкона. Облегченно выдохнул, так как это движение заставило сердце на миг уйти в пятки. Он прислонился как можно ближе к карнизу, почти вжавшись в него. Прислушался. Кто-то из солдат подсуетился. - Да говорю же, - воскликнул Нань, - какой-то звук наверху. - Дурак ты. Никто на твои шутки уже давно не ведется, - скучающе отозвался Шань. Ши Юнь сообразил – ему бы поторопиться. Руками он оперся о край крыши, затем развернулся спиной. Потом он оттолкнулся и повис на краю карниза, словно на турнике. Раскачавшись, тот ловко запрыгнул на балкон второго этажа. Так уж случилось, что звук приземления получился уж очень громким. - Что это? – на этот раз шарахнулся и Шань, окончательно проснувшись. - Ага! А я же говорил! – восторженно крикнул Нань. - Вот иди и проверь, что там. Повисла минутная тишина. - А почему я? Ты меня выше по званию, вот и иди. - Ха-ха, дорогой мой, это не просьба, а приказ. - Шань, так вот какой ты друг! – обиженно завопил он. – Вот в следующий раз, когда я буду на дежурстве кухонного склада, булочек ты от меня не дождешься! Далее Ши Юнь не слышал их беседы. Юноша мчал вдоль коридора. Кабинет господина Бая находился в самом конце, это он запомнил точно. В комнате царил привычный полумрак, даже несмотря на то, что был полдень. Все окна, кроме того, перед столом, были плотно занавешены. Благовония теплились тоненькой струйкой, (аптекарь имел обыкновение всегда зажигать их в медицинской комнате), а маленькие пылинки особо были отчетливо видны в этой полутьме. Ши Юнь подумал, что подобная обстановка была создана для создания чувства сонливости пациента. Глаза его не сразу привыкли к этой коричневой мгле, он сожмурился. - Вы плохо себя чувствуете? – послышался мягкий голос лекаря. Ши Юнь знал, что встретит его здесь и вовсе не боялся. Господин Бай казался ему эдаким отстраненным от сего общества человеком. Его, похоже, вовсе не заботили будничные суеты дворцовых чиновников. Ши Юнь почувствовал что-то знакомое и по-своему родное в его словах, голосе, взгляде. Говорил он не громко, с расстановкой, словно раскачивая предложения. Вся его мягость была до боли приятной, вовсе не приторно-сахарной, скорее теплой и покрывающей. - Да. У меня пальцы занемели и голова вот-вот расколется, - Ши Юнь театрально схватился за висок. - Вот как. Подойдите ближе. Его глаза отлили желтым блеском в полутьме. - Хм, пульс сбитый, - пробормотал господин Бай, держа пальцы на запястье юноши. – Руки действительно холодные, - он недоверчиво поднял взгляд на своего пациента. – Вчера вы себя хорошо чувствовали? - Не особо. Быть может, это последствия моего падения. - Вреш-шь, маленький гаденыш-ш! – в разговор вклинилась проснувшаяся Чан Шэн. - Хорошо. Будьте здесь, я схожу за лекарством. Ци Ци как раз вчера сортировала их на складе… Он устало потер переносицу. Лекарь накинул на плечи свое белое ханьфу и неспешно вышел из комнаты. Отлично, теперь его интересовала только лежанка рядом с письменным столом. На прикроватном столике лежала верхняя одежда Алатуса – его привычная темно-серая накидка. Ши Юнь подивился такой безвкусице, однако его взгляд тут же пал на поднос рядом. Красный наваристый бульон, на поверхности которого плавали румяные креветки в золотистой корочке, что аппетитно переливалась, так и поманивала. Ши Юнь ярко ощутил, что желудок его возмущенно взвыл при виде такой вкуснятины. Не вытерпев, он из юшки креветку, попутно обжигая пальцы от гарячей жидкости. Сначала тот не почувствовал подвоха, а затем его губы вдруг подозрительно напухли, язык пощипывал. Еще спустя секунду рот горел острым пламенем, поэтому юноша схватил первое, что попалось под руку – ломоть хлеба рядом с тарелкой. Кое-как закусив эту пылающую остроту, он вспомнил, зачем же пришел. Генерал спал, отвернувшись к стенке. Или же делал вид, что спал. Он свернулся клубочком, прижав колени к себе. Одеяло сползло с его спины, путаясь в ногах. Взгляд Ши Юня равнодушно скользил по его телу. Он был худой. Плечи вовсе не широкие, однако его статуру нельзя было назвать хилой. Светлая рубашка облегала объемную грудную клетку и стройную талию. Ши Юнь про себя отметил, что его телосложение вполне хорошо подходило для плавания. Ростом генерал был выше среднего. Упругие мыщцы красиво оплетали руки и орнаментную татуировку на предплечье. Сизые волосы лежали беспорядочно на подушке, рисуя локонами разные узоры. На голове у него неопрятно лежал венок из белых цветов. Ши Юня позабавил его странный вид, который делал генерала похожим на не распустившийся бутон синей орхидеи. Возможно, за это его некотрые придворные прозвали Лан Хуа¹. Юноша взял со стола одну из палочек для еды, находящийся на подносе с дымящимся супом, и с помощью него откинул волосы с лица генерала. Проверив, что его веки плотно закрыты, он немного успокоился. Ши Юнь отвел взгляд, вспомнив свою озорную затею. Он достал блюдце из пояса, оглянулся в поисках чайника. Нужная кухонная пренадлежность лежла около лавки, на которой сидел лекарь. Налив в блюдце воды до краев, тот приоткрыл окно и аккуратно поставил на оконную раму свою глупую ловушку. Вот и все. Вы, безусловно, скажете, что совершенно бездумно и тупо, проделать подобный путь ради такой глупости, однако парень был более чем доволен. Его капризная натура утихомирила того вечно просящего чертика внутри, он немного успокоился. - Доброго вам пробуждения, генерал, - прошептал он, сдерживая смешок. Он посмотрел на спящего с долей некого сочувствия. Ши Юнь аккуратно выглянул в коридор. Господин Бай и Нань о чем-то говорили. Теперь его планы немного менялись. Он надеялся вернуться в свою комнату незаметно, тем же путем, что и пришел. Но теперь коридор был перегорожен этими двумя. - Мне казалось, кто-то на крыше, - послышался голос солдата. - В том то и дело, Нань. Вам показалось. - Да что вы все как один! Не показалось мне. - О, вы наверняка вчера переусердствовали, - мягко улыбнулся он, прикладывая ко лбу солдата свою ладонь, отчего парень шарахнулся. - Ха-ха, ну да… - он немного попятился. – Ладно, я в другом крыле пойду проверю. Нань тут же развернулся и быстро зашагал в противоположном направлении. Аптекарь посмотрел ему в след, а затем медленно повернул голову в сторону двери своего кабинета, из которой выглядывал Ши Юнь. - Господин Бай! – послышался тихий девичий возглас. Из конца коридора ковыляла малышка Ци. На девочке было коротенькое платьице, специально сделанное для нее, чтобы не путаться в складках одежды. Она несла большую коробку, отчего все ее анемичное тело пошатывалось из стороны в сторону. Аптекарь отвел взгляд от Ши Юня, теперь все его внимание переместилось на подопечную. - Я же говорил, не носить тебе ее… - он устало взглянул на девочку. – Оставь на столе. Девочка ускорила шаг, видимо, желая быстрее приблизиться к лекарю, отчего споткнувшись о собственную ногу, громко грохнула на пол. Она ошеломленно подняла свои большие серые глаза. Лекарь тут же побежал к ней, помогая подняться. - Больно? - Ци Ци не чувствует боли, - она обвила руками его шею. – Ци Ци хочет спать. Господин Бай вздохнул, беря в руки коробку. Девочка, завидев в дверях незнакомого человека, тут же спряталась за аптекарем. - Не бойся, милая, - заверил ее мужчина. – Ши Юнь тебя не обидит, верно? – он бросил сторогий, но в то же время вопросительный взгляд на юношу. - Конечно, - парень присел на корточки, равняясь ростом с девочкой. – Как тебя зовут? - Ци, - несмело ответила она, впиваясь своими худыми ручонками в плащ своего учителя. – Вы друг генерала? - Да, что-то вроде того, - он радушно улыбнулся. - Это хорошо, - кивнула она. – С генералом нужно дружить, он добрый. «Да, сама доброта», - мысленно закатил глаза юноша, вспоминая угрозы Алатуса в свой адрес. - Иди спать, - лекарь потрепал ее по голове. - До свидания, дядюшка Ши, - вежливо сказала она, перед тем как уйти. Травница неспешно удалилась, шорхая ногами по полу. - Какая милая девчонка, - заметил юноша. - Да, она буквально озаряет мою жизнь, - на лице лекаря появилась теплая улыбка. - Ваша дочь? - Да. Не кровная, конечно, - поспешно добавил он. Лекарь поставил коробку на стол, затем вытащил оттуда небольшой мешочек с травами. - Скажите, что вы задумали? – вруг резко спросил мужчина. - Понятия не имею, о чем вы. Аптекарь слегка повернул голову. - Что бы вы не думали, - продолжил он, растирая травы в ступе, - я быстро узнаю о ваших планах. Но перед тем, как их обрушить, я немного понаблюдаю. Так, - он обернулся, - из интереса. Ши Юнь невольно усмехнулся. - Что ж. В таком случае, мне остается пожелать вам удачи, господин Бай. Вы ведь тоже что-то задумали, верно? Быть может, остальные не замечают какой-то постыдной детали в вашем добродушном образе. Аптекарь промолчал. Лишь звуки керамической ступки иногда нарушали эту обоюдную тишину. - Поиграем? – спросил аптекарь, протягивая серый порошок на блюдце. - Во что? - Кто быстрее разгадает чужие планы? Ши Юнь недоверчиво покосился в его сторону. - Нет. Аптекарь расстроенно вздохнул, вместе с чем пропал тот хитрый блеск в его глазах. - Возвращайтесь в свою комнату. Этот порошок запейте водой. Вот только, - он оценил взглядом его с головы до ног, - не тем путем, что вы сюда добирались. Аптекарь подошел к своему столу, затем нащупал что-то в полутьме, послышался щелчок. Мужчина нагнулся к полу, убрал ящик, стоящий у стены. Затем он отодвинул половицы, откуда показался скрытый ход. - Зачем вы мне содействуете? – недоверчиво спросил Ши Юнь. - Говорю же, мне любопытно, куда все это зайдет. - С чего бы мне вам верить? Вдруг там, - он кивнул в сторону люка в полу, - ждет орава солдат, готовых со мной расправиться? - В таком случае, вы ведь все равно с ними разберетесь и сможете сбежать. Ши Юнь еще колебался какое-то время. В конце-концов, он хоть и не верил этому подозрительному мужчине, выбора у него не оставалось. - Возьмите свечу, - аптекарь подал юноше огарок. – Когда перед вами появися развилка, ступайте налево. Это был вовсе не земляной тоннель, пропахший сыростью и трупным запахом крыс. Внутри потайной ход был оббит деревянными панелями, а на стенах были крепления для свечей. Спустившись по лестнице, Ши Юнь понял, что подобных ходов во дворце уйма. Тоннель был округлый, вел все время налево. Наконец, дойдя до определенного момента, где был поворот, Ши Юнь все еще не знал, доверять ли указанному лекарем пути. В голове он прикинул план здания. «Моя комната находится в западной части дворца. Грубо говоря, если смотреть на закат, мои окна все еще не будут направлены прямо к нему. Значит, комната немного развернута, - он повернулся, затем вытянул руки вдоль плеч, меряя ширину прохода. – Около двух метров. Коридор здания был около, - он зажмурил глаза, вспоминая, - около двух, может чуть больше. Так как наши комнаты с господином Баем находятся, грубо говоря, на одной линии, только сдвинутой немного вправо, получается, планировка моей коморки идентична планировки ширины коридора и этого прохода, иначе, этот тоннель попросту бы не уместился. Добавим тот факт, что аптекарь видел меня через свое окно, значит, моя комната находится вглубь здания ровно на то расстояние, каким является его кабинет. Получается, - он открыл глаза, - получается, он мне соврал». Ши Юнь посмотрел на левый поворот, однако, уже решился идти прямо. За то время, пока лекарь ходил ему за травами, он вполне мог сказать страже, дабы они поджидали его тут. Оставалась надежда, что его интуиция не подводила его и юноша поступил правильно, не доверившись господину Баю. Дойдя до конца, перед ним вновь появилась лестница. Взобравшись наверх, тот попытался открыть люк, но никак не выходило. «Что-то его подпирает», - сообразил тут же он. Он залез еще на одну ступень лестницы, так, чтобы упереться правым плечом в проем, так как левое все еще болело после раны. Затем, плечом начал выбивать его. Он боялся, что вещь, стоящая на люке, начнется издавать уж больно громкие звуки, которые долетят до нежеланных ушей стражи, стоящей за дверью его комнаты. Плечо болело, ему казалось, будто оно уже сломано. Ши Юнь вновь попытался открыть люк. Небольшая щель света уже пробивалась ему в лицо, однако, этого вовсе не было достаточно. Какой-то сплох мужских голосов прокатился за дверью. Нужно было спешить. Ши Юнь замер, прислушиваясь. - Эй! Чужак, у тебя там все нормально? – послышался приглушенный голос солдата. - Да-да! Просто двигаю стол к окну! – крикнул что есть силы Ши Юнь, дабы его голос услышали. - Где это ты там говоришь из жопы какой? – грубо воскликнул мужчина. - А ну открой дверь! Ши Юнь понял, что стоит не просто поторопиться, а быть быстрее звука. - Одну секунду, стол только подвину! Он отчаился, понял, что лучше сломает плечо, чем солдат выломает дверь и не обнаружит его в комнате. Что есть мочи, тот выдохнул, и, сжав крепко зубы, ударил со всей силы. Послышался громкий стук от падения какого-то предмета. Плечо пульсировало, кололо, он практически его не чуствовал. Мигом взобравшись в комнату, тот тут же схлопнул люк, затем оглянулся. Вещь, что подпирала тайный ход – было изножие кровати. - Да что там у тебя происходит?! – мужчина тарабанил рукой по двери так, что она могла в любой момент отлететь к чертям собачим. Ши Юнь вскочил, поставил изножие обратно. Затем, тут же подбежал к столу, отодвинул его немного, дабы сделать вид, что действительно все это время только и делал, что двигал его. - Одну секунду! – крикнул он в ответ. Пару мгновений юноше оставалось для того, чтобы утихомирить дыхание. Затем, натягивая на лицо одну из своих глупых улыбок, тот спокойно открыл дверь. Мужчина тут же грубо отодвинул его рукой, заходя в комнату. Он долго и пристально осматривал помещение. - Чем ты тут занимался? – тот хмуро скользил взглядом по его взъерошенному виду. Ши Юнь использовал свою излюбленную тактику «на дурачка». - Как что? – он ухмыльнулся. – Стол двигал. - Это еще зачем? Ты что, блядь, больной? Ши Юнь скорчил рожу, мол, все так и есть. Солдат сплюнул, выходя из комнаты. - О, Архонты, помогите… - прошептал он. Ши Юнь подошел к окну, облегченно выдохнув. Спустя пару минут до него донеслось разъяренное: - Какой идиот поставил на окно тарелку с водой?! Он тут же отскочил от окна, приложив к усмехающемуся рту ладонь. Но знаете, у меня есть немного другое предложение, нежели лицезреть насмешки Ши Юня. Давайте перенесемся на несколько минут назад, когда солнце белым диском освещало с самой высокой точки неба. В медицинской комнате, как обычно, пылился в углах полумрак. Господин Бай сидел на скамье и что-то писал в аптечной карте (каким образом он видел написанные им чернилами слова в этом мраке неизвестно). Генерал лежал, повернувшись на левый бок. Рядом с ним сидела малышка Ци и сплетала из стеблей цветов венок. Он тупо уставился на стену перед его носом. Юноша все размышлял о тех событиях, что произошли вчера. Ему казалось, будто вся череда этих неуклюжих случайностей – не просто так. И у одной из этих неудач были длинные золотые волосы. Генерал натыкался в подкорке своего сознания на ту злобную усмешку, увиденную в ночи. И каждый раз, вспоминая ее, он злился еще больше. Почему этот наглый мальчишка так намертво пустил корни в его голове? Аптекарь перебирал своими длинными пальцами какие-то бумаги, звуки их шуршания доносились до ушей Алатуса. - Хотите есть? – неожиданно спросил он у юноши. - Нет, - пробормотал генерал, удивляясь, как мужчина догадался, что он не спит. - Точно? Вчера я видел вас в столовой в обеденное время. Это вредно для организма, столько голодать здоровому телу. Вот разъест желудочный сок ваш желудок, тогда и… - Хорошо, принесите что-нибудь, - перебил его генерал. Аптекарь усмехнулся, качая головой. Он заинтересованно уставился в окно, затем вышел из палаты. Рядом с юношей, на краю кровати, умостилась маленькая травница. Ее руки неумело перебирали стебли цветов. Такими темпами, она, скорее, сплела бы собственные руки, нежели эти бутоны. Однако, сдаваться та даже и не думала. На ее личике сосредоточилась самая завзятая серьезность. Стоит отметить, что Ци хоть и отличалась от других детей, от этого никто не переставал любить ее меньше. Как будто наоборот, ее особенность ее и украшала. В конце-концов, ее занятие, видимо, ей наскучило, поэтому она совершенно безцеремонно толкнула лежащего генерала в бок. - Я знаю, ты не спишь! Генерал! Алатус неохотно повернулся на другой бок, лицом к девочке. - Что такое? – сонно спросил он. - Помоги. Она протянула Алатусу свой венок. - Видишь, - девочка указала на развязанный узелок, сплетенный из стеблей, - я не могу тут завязать. Генерал вздохнул, отрывая голову от подушки, которая еще болела. От этого движения у него перед глазами заплясали цветные пятна, тот сожмурился. - Нужно быть аккуратнее, Ци. Усердство – вот, что поможет тебе в жизни. Девочка недоуменно захлопала глазами. - Господин Бай говорит, что я очень неуклюжая. Это потому что не усердствую? – она приложила палец к губам, погружаясь в какие-то собственные раздумия. – Ци плохая? - Вовсе нет, - ответил Алатус, возясь с венком, - неуклюжесть не граничит со злом. Просто старайся, со временем к тебе придет понимание. - Понимание? – она вновь задумалась. – А ты, генерал, ты понимаешь? - Хотел бы я знать, - он легонько улыбнулся, протягивая ей венок. – Ты еще слишком мала, дабы поддаваться гнету общества. Пусть они говорят, что «ты не такая», главное, чтобы ты сама осознавала всю неповторность твоей души. Ци бодро кивнула, соглашаясь с его словами, которые не совсем понимала. Слова генерала погрузили ее в философские мысли. Сам юноша вновь улегся на кровать, отвернувшись к стене. Голова все еще пульсировала после вчерашней травмы, а кончики пальцев рук и ног словно были набиты жужжащими осами. Маленькая травница вдруг сполошилась. - Господин Бай просил меня отнести коробку с осенним сбором! Она соскользнула с края кровати, и, схватив коробку, засеменила вдоль коридора. Генерал уже почти спал. Тело обволокла какая-то сонливая пленка. Малейшие движения казались такими тяжелыми, словно на кистях рук кто-то замкнул тюремные кандалы. Послышался звук шагов аптекаря. Алатус узнавал походку практически всех придворных. - А где Ци Ци? - Понесла какую-то коробку по вашей просьбе. На лице лекаря застыло удивленное выражение. - Это коробку я просил отнести еще неделю назад, в мой кабинет. Мужчина покачал головой. В голове девочки часто появлялись подобные ложные воспоминания. - Я принес вам завтрак. Мужчина положил поднос на стол. На нем дымился красный суп из морепродуктов и кусок хлеба. - Теплый бульон - это лучшее лекарство от всех недугов, - с улыбкой сообщил лекарь своему пациенту. - Пусть остынет, - пробормотал юноша себе под нос, не желая есть. Господин Бай печально вздохнул, ставя на прикроватный столик еду и возвращаясь к своему столу и медицинским справкам. Алатус же, все созерцал стену, словно пытаясь разглядеть в ней что-то скрытое от чужих глаз. На самом деле, покоя ему не давали мысли. Он думал обо всем, но в то же время совершенно не о чем. В голове его появлялись смуты о слухах про дворцовый заговор, беспорядочного снежца, Ши Юня. Но главное, покоя ему не давало то видение, что он наблюдал вместе со своим новоиспеченным дружком. Он подозревал, что же произошло на самом деле. Невольно, юноша дотронулся до лба, на котором находилась лиловая отметина ввиде капли. Это был вовсе не рисунок и не татуировка, как на плече. Это было благословение на жизнь, его свидельство души и личности. Эта маленькая, такая незначительная капелька хранила в себе столько силы, дабы заставлять неживое двигаться, чувствовать, понимать, осязать. Вот только, какова должна быть сила того, кто притронется к этой отметине и сможет перенести его разум в собственные воспоминания? Это не укладывалось в голове генерала. Все-таки, он невзлюбил и одновременно боялся того существа, кому дал имя. И он наконец понял, что именно вызывало в нем такую неприязнь к Ши Юню. Весь его образ, мимика, повадки - они напоминали ему кого-то ненавистного. Однако кого, он был не в силах вспомнить. Тщетно пытаясь выяснить, что же происходило в его голове, он все более утверждался в том, что хочет правды. Кровавой, быть может, жестокой, но хочет. А что бы тот не задумал – должно быть исполнено. Кого это ему напоминало...? Копаться в правде – дело совершенно неблагородное. Даже немного грязное. Мало того, что совершенно неизвестно, чем именно обернется эта правда для тебя самого, можно случайно наткнуться на еще более травмирующие детали, которые вовсе перевернут в душе все с головы на ногу, строя вокруг себя барьеры от пережитых ужасных терзаний тех годов. И барьеры эти будут сотканы из сердца – вот так вот понемногу разбирая его, в конце-концов человеческое подобие обретает броню от любых показателей – будь то они физические, в виде боли от ссадин или же душевные – начиная от колких язвительностей сверстников, заканчивая расставаниями с близкими людьми, полными тяжких вздохов и причитаний. Таким, пожалуй, был и генерал. Пережив насыщенное событиями детство, он в конце-концов стал человеком. Но был ли он им с рождения? Наверняка ему все же хотелось думать, будто человеком он был, как личностью, ну, или, хотя бы душою. Подсознательно понимая, каким тот был на самом деле, он, безусловно, медленно, но верно, направлялся по пути разочарования в самом себе. Конечно, все грешные дети вроде него самого проходили этот путь, что считалось наверняка нормой. Однако, генерал вовсе не был согласен с этим мнением. «В конце-концов, - думалось ему часто, - я же достоен хоть чего-то? И пусть даже нет, почему все, что остается подобным мне – это лишь страдания? И если ты просто покорно переживаешь их, то реакция общества - лишь снисходительное молчание? А если уж вздумал бунтовать против данной системы – жди осуждения, побоев, ругани, злых взглядов в твой адрес». Генерал недоумевал. Хотя не то, что недоумевал, он просто не понимал, входил в ступор. Он любил размышлять о обществе, о людях, пытаясь таким образом понять их. И он, скажу честно, надеялся, что его подарок, сделанный небесами на день рождения, станет тем, кто попытается его понять, однако, как же горько ему было осознавать собственную доверчивость, ведь все его соображения и грезы канули в прах в тот же вечер. И черт возьми, он был зависим! Зависим от него, от этого пса. Да, изначально генерал вовсе не собирался выполнять условия их ночного «договора», но что-то вдруг изменилось. «Только метеор способен проложить дорогу к моим воспоминаниям, где я смогу найти ответы о своем существовании», - неохотно признал он. И как он это делал? Так манипулировал, просто находясь где-то там. Наверняка, Ши Юнь был тем, кто наслаждался осознанием того, что кто-то от него зависим, конечно! Это прямо-таки читалось в его вороватом ненастоящем взгляде, да! Впрочем, соображения о людях в голове генерала были немного не такими, какими они были в привычном понимании остальных людей… Он уже было окончательно затерялся в своих мыслях, путая их в голове со сном, как вдруг чей-то голос заставил его прогнать всю липкую накопившуюся усталость. - Да. У меня пальцы занемели и голова вот-вот расколется. «Врешь же, пес», - догадался Алатус, еще даже толком не проснувшись. - Хм, пульс сбитый, - послышался голос господин Бая. - Вчера вы себя хорошо чувствовали? Послышались шуршание одежд. Спустя какое-то время аптекарь промолвил: - Хорошо. Будьте здесь, я схожу за лекарством. Ци Ци как раз вчера сортировала их на складе. И он ушел. Алатус притаился, начал дышать как можно реже и глубже, имитируя сон. Хотя сонливость как рукой сняло. Он знал, что Ши Юнь знал, что он не спит. А Ши Юнь в свою очередь знал, что тот знал, что он не спит. А быть может и не знал. Генерал почувствовал взгляд, впивающийся ему прямо в спину. Под его прицелом было жутко неловко и несколько испытывающе. «Что он задумал?» - невольно пронеслось в его голове. Генерал зажмурил глаза на всякий случай и не ошибся. В следущее мгновение что-то откинуло с лица юноши челку. Сердце его на мгновение ушло в пятки от этой неожиданности. Он услышал громкое дыхание где-то над ухом. «Что это он как ишак горный дышит? Запыхался где-то? Может, от стражи бежал…» От этого дыхания у него даже мурашки по коже пошли, отчего стало до безумного противно. Генерал не любил три вещи: когда кто-то ему нагло врал, признавался в любви, а также человек, которому он вовсе не доверял и даже опасался, стоял позади его спины. И это был тот случай. К тому же, до генерала поздно пришло осязание. Он почувствовал, что на его голове что-то практически неосязаемо тяжелеет. Венок! Положение становилось все абсурднее, загоняя душу Алатуса в еще более неуютные уголки. «Пожалуй, он убьет меня», - как-то совершенно равнодушно всплыло в его голове. Он тут же образумился, окончательно проснувшись. На всякий случай, тот вспомнил про свой нож, что лежал под одеждой, сложенной на прикроватном столике. Этому псу так просто не одолеть великого генерала Алатуса, Охотника на демонов, Чарующего флейтой, кого боится нечисть. Куда ему, простому капризному мальчишке с ним водиться. От этих мыслей генерал немного успокоился. Все-таки, он надеялся, что его сила не подведет в нужный момент. До ушей юноши донеслась какая-то возня Ши Юня. Кажется, он приоткрыл оконную раму. Освежить воздух в комнате? С чего бы такая забота? - Ауч! «Да что он там делает? Он что, - генерал опешил, едва не раскрыв глаза от возмущения, - он ест мой суп?!» Затем вновь какие-то неясные телодвижения, после которых тот прошептал: - Доброго вам пробуждения, генерал. Алатус еще больше опешил. Какая-то ловушка явно поджидала его. Ши Юнь отошел к дверному проему. Там уже послышались голоса малышки Ци и господина Бая. – Вы друг генерала? Алатус едва не поперхнулся. - Да, что-то вроде того, - совершенно бесстыже ответил тот. Генерал, кажется, чуть не умер от этих слов. Желание вскочить с постели и задушить этого пса удерживало то бесконечное терпение, выточенное в его душе годами. - Это хорошо, - поддержала девочка. – С генералом нужно дружить. Он добрый. Алатуса немного смутили ее слова, которые были пронизаны той наивной искренностью, на которую способны только дети. Затем генерал довольно плохо слышал переговоры господина Бая и юноши в коридоре. Они говорили каким-то таинственным полушепотом. Где-то на подкорке мозга он отметил, что они оба любили такой напускной тон. Наконец, послышались их приближаюшиеся шаги. Алатус замер, все еще контролируя дыхание и пытаясь сделать позу как можно более расслабленной и непринужденной, что получалось довольно плохо. Дальше их разговор обретал еще более интересные, но и размытые рамки, ибо суть их беседы, похоже, была ясна только им обоим. - Скажите, что вы задумали? – спросил как-то небрежно лекарь. – Но помните, что бы вы сейчас не ответили, я быстро узнаю о ваших планах. Но перед тем, как их обрушить, я немного понаблюдаю. Из интереса, разумеется. Алатуса эти слова не сильно повергли в шок. Скорее, немного разочаровали. Он не был слишком сентементальным, когда речь заходила о людях. Тем более, все во дворце плели какие-то темные интрижки, начиная с самого Владыки, заканчивая самой мелкой прислугой, которая, между прочим, знала сплетен больше, чем дворцовая знать. Ши Юнь же молчал. Затем послышался его насмешливый выдох. - Тогда вам нужно будет постараться. Генерал представил его физионимию в этот момент и внутренне перекливлял юношу. Уж больно много пафоса было в его мимике, движениях. - Возвращайтесь в свою комнату. Вот только не тем путем, что вы сюда добирались. - Зачем вы мне содействуете? – Ши Юнь не скрывал свое недоверие. - Мне любопытно, куда все это зайдет, - просто ответил аптекарь. «И мне тоже», - нахмурился генерал. Однако, само понятие интереса господина Бая слегка разнился с интересом генерала. Бай Чжу был человеком коварным, но по натуре благодетельным. Его интересы – исключительно интересы его самого. Он любил людей - наблюдать за их судьбами, поступками, расставаниями, признаниями. Это было только хобби, удолетворенный человеческий интерес, что так животворяще горел огнем в его сердце. У генерала же, наоборот, Ши Юнь не вызывал интереса, как такового. Он не интересовал его как личность, ведь был ужасно прост в его понимании – очередной бахвальный юноша, что не блещет эмоциональным интелектом, да и разумом, как таковым. Он интресовал его только в рамках опасности, что угрожает Владыке, гавани и населяющему ее народу. В этом и разнился их взгляд на самого Ши Юня. Однако, был ли один из них верным? Был ли прав лекарь, уж слишком превозносся этого ветренного юношу? Был ли прав Алатус, так низко опуская его? Думаю, этот чудной чужеземец и сам не мог дать внятного ответа на данный вопрос. В конце-концов, он не казался уж больно глубинным, кто задумывался над подобными вопросами о собственной личности и понятию той самой человечности. Аптекарь возился у своего стола. Затем он с помощью механизма Адептов открыл один из известных генералу подземных ходов дворца. Алатус недоумевал, зачем он это сделал, однако, господин Бай точно знал, что творил. В конце-концов, мужчина надеялся пополнить свой список поднятых юных душ с колен. Он успел разглядеть за столь короткое время в этом чужестранце что-то странное. А аптекарь любил странности превыше всего. - Возьмите свечу, - послышался размеренный голос лекаря. – Когда перед вами появися развилка, ступайте налево. Алатус знал, что это неверный путь, поэтому подумал, будто лекарь действительно устроил там засаду для юного беглеца. Ши Юнь долгое время колебался, видимо, копошась в сомнениях. В конце-концов, генерал услышал его шаги, спускающиеся по лестнице вглубь подземного тонелля. Господин Бай захлопнул люк. Затем послышался его вздох. Мужчина вскоре вернулся к своей работе. Бумаги и медицинские справки возобновили свое монотонное шуршание в его длинных пальцах. Лицо мужчины было сосредоточено, а в морщинах около глаз собралась какая-то задумчивая смута. Лет ему было около сорока, однако, болезнь изрядно потрепала и без того изможденное худое лицо. Тонкие губы тот имел привычку поджимать во время работы, а когда перечитывал свои справки, они невольно шевелились. Генералу нравилось наблюдать за ним, когда тот был погружен в работу. Тогда с лица лекаря исчезала та хитрая ухмылка и до боли проницательный взгляд. Он становился похож просто на обычного уставшего доктора, заботящегося о пациентах. Сейчас тоже, мужчина сидел в излюбленной позе – слегка наклонивши корпус вправо и опираясь одним локтем о край стола, а другой рукой выводил кистью что-то на бумаге. Его беспокоил чужестранец. «Этот мальчик с очень острым взглядом. Он будто действительно знает что-то. И эта ухмылка… Почему она такая пугающая? Быть может, дело в напускном дружелюбии?» Лекарь хотел надеяться, что не ошибся. «Если он сообразит, будто я послал его неверным путем, тогда надежды, что умен останутся. Быть может, мне стоит за ним пристмотреть?» На самом деле, лекарь уже знал ответ на этот вопрос. «Да, им с генералом не стоит держаться вместе, - он кинул исподлобья взгляд на лежащего в углу комнаты юношу. – Они похожи на рыбок-тернеций. Если одну держать долго в одиночестве, она может убить своего нового приятеля». Аптекарю было довольно печально осознавать, что чужеземцу будет тяжело влиться в коллектив напыщенной дворцовой знати и распускающей грязные сплетни прислуги. В конце-концов, он был слишком наивен, и, казалось, нежен душой для подобной грубой среды. Впрочем, господин Бай надеялся, что юноша догадается воспользоваться своим обаянием для завоевания признания местного общества. Как вы уже поняли, в привычку этого доктора входило опекание юных потерянных душ, а таких он уже воспитал около трех: одна из которых - генерал, другая - руководитель фестивального коллектива, а третья – подающая надежды травница. И безусловно, он гордился этими тремя. Конечно же, мужчина осознавал все ту силу влияния, которую проицировал на них, поэтому, старался сильно не ранить их сердца черезчур серьезными высказываниями, способных изменить их мировозрение и взгляды. Бай Чжу предпочитал научение путем собственных размышлений и ошибок, ибо считал, что подсказки взрослых – это некое снисхождение, а молодые люди ненавидят к себе подобное заниженное отношение. По крайней мере, генерал уж точно не любил. Лекарь вновь поднял взгляд на свернувшееся в углу тело. - Как себя чувствуете? Может, съедите хоть ложку супа? Он наверняка уже остыл… Господин Бай скорее не волновался, а просто хотел отвлечь юношу от темных мыслей, дабы они не поглотили и без того апатичную натуру Алатуса. - Генерал? – еще раз окликнул он его. - Да-да, - рассеянно пробормотал тот, приподнимаясь на локте. Лицо у юноши было безжизннее прежнего. - Какие-то мысли беспокоят? – догадался лекарь. Алатус промолчал, однако, господин Бай понял, что был прав, лишь по одному выражению лицо своего пациента. Юноша сел на кровати. Он поморщился от сквозняка, который создавало открытое окно. - Не вставайте, генерал, у вас же травма, – обеспокоенно оторвался от своих бумаг аптекарь. Не смотря на позднее предупреждение, тот все равно подошел к окну и закрыл его. В ту же секунду на голову устремилось и блюдце с водой, поставленное Ши Юнем на оконную раму. С громким звуком оно разбилось надвое об пол. А волосы генерала неприятно намокли. - Какой идиот поставил на окно тарелку с водой?! – глаза юноши широко распахнулись. Если до этого его брови хмурились попросту из-за привычки, то теперь он был зол. - Генерал! Только спокойно, у вас же сотрясение! Господин Бай вскочил из-за стола, так как понимал, что его подопечный сейчас предпримет какие-то меры по поводу этой шутки и ее исполнителя. И меры эти будут не очень-то положительными. Но генералу, похоже, было плевать. Он одной рукой отодвинул доктора, загораживающего проход. Голова все еще болела, но на данный момент его это не сильно волновало. Как вы уже поняли, генерал не был человеком особо эмоциональным, но его легко можно было вывести из себя. В частности, если ваше прозвище – Ши Юнь, то Алатус бы наверняка питал бы к вам некую осторожность и отстраненность из-за асоциативного ряда. Впрочем, сейчас его не волновало, каким словом обозвать этого пса. Он знал, где находится его коморка, а это было главным на данный момент. Планировка второго этажа была довольно просторной. Выйдя из кабинета господина Бая взору сразу открывались два пути – один прямо по коридору, второй – по правую руку, где находилась терасса и балкон, с которой на второй этаж пробрался Ши Юнь. Этот этаж был, пожалуй, самым жилым и богатым, однако, это только вечером, так как эти комнаты были спальнями и лишь некоторые обустроили себе здесь рабочие кабинеты. Днем же вся суматоха происходила внизу, где находилась кухня и весь рабочий персонал: слуги, повары, охранники, подмастерья, наемники. На четвертом этаже работали советники и прочая дворцовая элита, а также здесь находились комнаты для официальных встреч. На пятом, самом недосягаемом, обустроились покои Владыки. Там же расположилась библиотека, которая занимала бо́льшую часть всего этажа. Все здание было возведено ввиде конуса с отверствием по середине – чем выше этаж, тем он меньше. Внутри, в самой серцевине, находился Круглый двор, где расположился каменный сад, деревья и небольшое озеро с рыбками. Это место служило некой отрадой для людей, которые редко покидали стены дворца, а уж тем более спускались вниз, в город. Многие месяцами не видели настоящую листву и лес, после чего Владыка приказал обустроить свой небольшой живой уголок в этом месте. Позже, завезли кроликов и кошек, которые свободно разгуливали по всему дворцу (Чан Шэн, безусловно, не была в восторге, когда ей запретили на них охотиться), но дети прислуги, жившие вместе с родителями, оказались очень рады новым пушистым друзьям. Третий этаж в основном пылился, здесь находился склад, а когда во дворец должны были прибыть иностранные гости, целый день прислуга наводила марафет в этих комнатах. В этой пылище и поселили Ши Юня, причем, в самую маленькую и угловую комнатку. На входе стояло четыре солдата, среди которых был и дурачок Нань, и тот грубый мужчина. Юноша о чем-то говорил своим высоким голосом, видимо, докучая остальным: - Я же говорю, звуки тут какие-то! Я был на первом этаже, у входа, и мне показалось будто… - Казалось значит, - перебил его грубый мужчина. - Иди гуляй. Шутки твои уже давно устарели, приятель. Нань застыл, а в его глазах едва не начали собираться слезы. Его ужасно злил и обижал тот факт, что никто ему не верил. И не то чтобы не верил его друг Шань и этот солдат, вовсе нет. Никто и не хотел слушать его по какой-либо причине. И парень понимал – быть может все дело в его дурном характере? - Но я правда… Чужестранец там? Он не успел что-либо сказать еще, так как генерал Алатус отодвинул его силой, затем растолкал рассеянную стражу, после чего совершенно безцеремонно выбил ногой дверь. Ши Юнь сидел у окна, со скучающим видом положив голову на сложенные руки. Генерал тут же схватил его за первое попавшееся – косу. Юноша вскрикнул от неожиданности. Алатус развернул его лицом к себе, после чего отвесил звонкую пощечину по щеке. Белая кожа тут же покраснела, Ши Юнь приложил ладонь к пылающей щеке и попятился назад. В глазах его застыло непонимание, может быть страх. - Какого черта? – крикнул генерал что есть силы. - Вы что, - юноша нахмурился, - настолько обидчивы? Он схватил его за воротник, затем изрядно потряс, приводя в чувства. - Запомни, пес. Я тебе не ручной кролик, чтобы со мной играться. Он швырнул его в угол комнаты, тот ударился головой о стену. - Да на твоем лице все написано – демон! Ты людей ненавидишь, смотришь на всех, как на кусок дерьма! И за такое отношение все должны глаза в пол опускать, когда ты рядом! Но сам-то, - он прислонил руку к голове, - ты ничего же не стоишь. И ты мне тоже противен, вот и хотел опустить тебя с небес на землю. Но оказалось, что ты еще более самовлюблен. Вместо того, чтобы послать меня к черту после той глупой шутки, ты потратил собственные силы, чтобы прийти сюда и избить меня?! Это поистие низко. - Низко – это лазить по крышам, чтобы поставить на окно тарелку с водой, - генерал замахнулся ногой, чтобы пнуть юношу, но тот ловко увернулся. - Да образумься ты уже, чертенок, - Ши Юнь поспешно вскочил на ноги. Его взгляд метнулся на солдат в коридоре. Те непонимающе уставились на происходящее в комнате. - Успокойся, - он перешел на полушепот. – Если кто-нибудь узнает, что я отлучался, в мою пользу на суде не сыграет. А я тебе нужен. Генерал едва не рассмеялся. - С чего бы это? Ши Юнь долго сверлил его взглядом. - Ты и сам знаешь. Он отвел взгляд на охрану. - Ха-ха, надо же, ваш генерал совершенно безбашный! – воскликнул он. - Лучше уведите его. Видимо, травма головы сыграла с ним плохую шутку. Затем взглянул на Алатуса совершенно серьезно. - А вы подумайте. Наше сотрудничество выгодно нам обоим. Генерал немного успокоился. После таких приступов гнева он обычно будто просыпался от ночного кошмара, не понимая, что произошло. В его глазах снова царила та безразличная притупленность. Уходя с рассеянным выражением лица, Ши Юнь вдруг схватил его за рукав, от чего тот характерно шарахнулся. Юноша незаметно вложил в его ладонь что-то. Напоследок, чужеземец бросил на него хмурый взгляд. Глаза его обиженно блестели и казались больно живыми. Такими они нравились генералу куда больше, нежели когда в них таилась мертвая насмешка.