Золотой метеор и Яшмовая птица

Когда-то очень давно разлилась река Тяньпэн¹. Прорвав небеса, жидкий нефрит хлынул на землю, а когда застыл, то превратился в синюю гору, чьи пустоты вскоре облюбовали адепты. Это место было родником жизни, и многие отчаявшиеся путники, находившиеся при смерти, приходили к вратам озера, чтобы просить милости. Над озером висел огромный кусок отполированного и потемневшего нефрита, подвешенного за толстые шнуры к вратам. Однако с течением веков тот уменьшился, под воздействием ветров и дождей обретая более гладкую форму. Сейчас же, находясь в прошлом, генерал мог наблюдать его изначальный, более сияющий и молодой вид. Леди не снимала капюшон с головы, поэтому при свете луны, в зияющей темноте, скрывающей лицо женщины, виднелись лишь ее блестящие черные зрачки. «Дом?» Странное место. Оно вызывало какое-то посасывающе-голодное чувство на дне желудка. Эта тоска была такой приятной, генерал будто вернулся в давно забытое место, некогда ставшее родным. Женщина остановилась у берега озера и подняла ладонь к небу, обводя пальцем мерцающий силуэт полной луны. - Ты знаешь? – отозвался ее приглушенный голос. – Книга никогда не врет. Так что не держи зла на меня, пташка. Так нужно. Алатус не разобрал смысла ее слов, однако ощутил, что от упоминания некой «Книги» на подкорке его сознания что-то зашевелилось. Пальцы Леди скользнули к подбородку мальчика, почти нежно надавливая пальцами на щеки. - Ты особенный, жаворонок, - несмотря на теплые слова, тон незнакомки отставался холодным и даже враждебным. – Но даже у таких, как ты, нет выбора. Просто подумай о том, что твоя жертва могла бы спасти всех нас. Разве ты не гордишься этим? Ты станешь катализатором нового мира. Юный генерал не знал, что ответить. Глубоко в душе он осознавал, что соглашение на жертву хоть и было добровольным, было вызвано чувством долга и чем-то еще… Любовью? - Можешь молчать, это только продлит очарование, - пальцы женщины притянули мальчика за подбородок ближе к себе, больно сжав нежную кожу. – А теперь посмотри на меня, моя маленькая пташка. Я чувствую сомнение и смятение в твоих глазах. Если ты отступишь – кара все равно настигнет тебя. Я больше не буду так снисходительна и добра с тобой, - большой палец нарочно задел нижнюю губу мальчика, оттягивая ее вниз. – Дай мне ответ, жаворонок. Ты согласен на жертву? Голос генерала, словно зачарованный, сам повиновался. - Да. Женщина удовлетворенно фыркнула и опустила руку. - Ты сделал правильный выбор. Я бы тебя поцеловала, но ты слишком грязный. Последние слова звучали особенно горько. Слишком грязный? Они словно попали в самую чувствительную точку воскового сердца генерала. Слишком грязный, чтобы быть поцелованным. Слишком грязный, чтобы быть любимым. Казалось, луна ехидно звенела, и любое создание вокруг дразнило тонкую грань хрупкости в душе юноши. Ночь блаженно освещала своим черным мерцающим платком неба, пока двое людей плыли по озеру в лодке. Леди удобнее устроилась на дне деревянного судна, разглаживая полы своей светлой одежды, выглядывающей из-под плаща. Руки Алатуса усердно гребли веслом тяжелую стену воды. Течение было медленным и спокойным, однако мальчик был слишком изможденным, поэтому его телу приходилось что есть силы налегать на весло, используя оставшиеся силы. Руки ужасно болели, но он терпел. Добравшись до середины озера, Леди выпрямилась и жестом указала слуге остановится. Круглый кусок нефрита, подвешенный к шнурам, угрожающе навис над двумя спутниками, источая бледное опасное сияние. Алатус поднял глаза к небу, и невольно сглотнул. Зеленый минерал, словно луна в затмении, скрывал часть неба. Женщина очертила в воздухе заклинание, после чего от ее рук отделилась часть духовной силы, тремя сияющими лучиками потянувшись к нефриту. Минуту ничего не происходило, давящая тишина и шепот ночи как будто нагнетали обстановку. Как вдруг генерал ощутил, что лодка пошатнулась, и с каждым мгновением это давление только усиливалось. Вода забурлила, закипела, источая пузыри воздуха на поверхность, словно в кипящем котле. Прямо под минералом образовалась воронка, спиралью утягивающая лодку в свой центр. Генерал не устоял на ногах и покачнулся, ударившись спиной об другой борт лодки. Выронив из рук весло, он что есть силы вцепился в деревянную балку, расположенную поперек судна. Леди же оставалась спокойной и неподвижной, как будто внезапно наринувший шторм обтекал ее черный силуэт. Мальчик потянулся ладонью к ее фигуре, но ухватил лишь нити лунного света, которые растворяли ее тело в размытой картине. Спустя мгновение Алатус рухнул телом на дно лодки и его мир канул в черную бездну. Сквозь сон он слышал, как две руки подхватили его тело. Он чуть приоткрыл глаза, но даже это действие далось с огромным трудом. Человек, что нес его, кто это был?.. Он видел словно два образа, наслаивающиеся друг на друга. У незнакомца были то светлые, то черные волосы, то темные, то светлые одежды. И даже запах от каждого исходил разный. Наверное, он понемногу сходил с ума. Наполовину очнувшись, юноша ощутил прохладные руки на своем лбу и мягкий, но решительный голос женщины. Он тоже казался очень знакомым, как и все в этом месте. - Госпожа, прошу, взыщите мои слова, как просьбу скромной слуги. Одумайтесь, пожалуйста. Он ведь еще ребенок. - Ты ставишь мои действия и слова под сомнения? Раздалась несколькиминутная тишина, и голос ответил, тяжко вздохнув: - Нет… Неизвестная приподняла затылок генерала, вливая ему в рот какое-то лекарство. - Вот так, пей. Боль утихнет, - ее голос сочился заботливой прохладой. От горечи жидкости Алатус совсем очнулся. Опустившись на подушку головой, юный генерал осмотрел помещение. Это было просторное убежище, одно из полостей горы Тяньпэн. Шелковый шатер, в которой он отдыхал, находился на возвышении, как и небольшое углубление, в котором расположился стол, окруженный двумя стелажами, на которых помимо свитков и бумаг расположилась коллекция расписных ваз, создавая уютное ощущение личного укромного уголка. Рядом с генералом сидела женщина, держащая в руках миску с целебным отваром, однако лица самой незнакомки тот не видел, она сидела спиной к мальчику. Леди сидела на нижнем ярусе помещения, чуть поодаль на полу, перерывая стопку бумаг на столике. Ее фигура, обтягиваяемая черным плащом, ярко отделялась своим контрастом от спокойной атмосферы жилища. Она искала какую-то вещь на столике, заваленную свитками, а когда нашла, быстро сунула в рукав, словно опасаясь, что ее тут же выхватят из рук. Бледные льняные ковры закрывали стеклянные стены пещеры, которые сочились мягким лазурным цветом. Небольшая каменная дорожка, усеянная по бокам каменными статуэтками симулякров, вела от входа жилища, до шатра и наоборот. В углу расположилась небольшая стряпная лавка, где кто-то готовил еду и лекарства, об этом свидельствовал котелок со вчерашним рагу, а также множество сушеных целебных трав, нанизанных рядами к потолку в перемешку с глиняными бусами. Обстановка была теплой и даже домашней, но генерала терзал лишь один вопрос… Почему он в который раз ощущает чувство дежавю? - А где сестрица Фу? – голос целительницы был тихим и даже немного сдавленным, словно она знала ответ и опасалась его. - Она не вернется. «Не вернется?» - Как… Неужели она?.. - Она создает много проблем на нашем пути. Это была прихоть Книги. Целительница тихо ахнула, но быстро взяла себя в руки. - Но… Не было ли это упущением? Все-таки, сестрица Фу имела довольно большую роль в нашем плане. - Нет причин сомневаться, моя дорогая. Все идет так, как и планировалось, а пьеса золотой рыбки уже окончена. Начался новый акт, а она была использована в своей части спектакля. Глупая рыба, не зря все они немые. Алатус услышал, как целительница нервно выдохнула и сжала в кулаке край своего рукава. - Хотите сказать, она с самого начала была просто пешкой? Почему я об этом не знала? - Она была помехой. Предалась чувствам жалости и любви, а это недопустимо. Если мы хотим построить новый мир, наши побуждения должны быть чистыми, а сердце – холодным, не загрязненным глупым влиянием эмоций. И да, верно, ее роль расходника была определена Книгой с самого начала, - голос госпожи был спокойным и непринужденным, как будто она вела обычную беседу утром за чашкой чая. Такой равнодушный тон взбесил оставшееся терпение целительницы. Женщина резко встала с места и стукнула кулаком по столу, нависнув над Леди. - Какого черта, госпожа? Вы сослали ее в небытие только… Только из-за того, что так приказала Книга? - А ты имеешь по этому поводу сомнения? Ты намекаешь, что не доверяешь мне? Целительница умолкла. Она замерла в той позе, что и была, помедлив с минуту, послышлся ее тихий ответ: - Вы сошли с ума, госпожа. Еще мгновение и громкий звук потряс воздух. Целительница лежала на земле, громко дыша, то ли от негодования, то ли от боли. Ее щека была красной, а на коже горел отпечаток ладони. Леди стояла над ней, все еще замахиваясь рукой. - Дрянное создание, как ты обращаешься со своей матерью и благодетелью? – взревела она, сжимая ладонь в кулак до белых костяшек. Голос женщины оставался все таким же тихим и спокойным: - Вы мне не мать, - она села, опираясь руками в пол для поддержки. – Сестрица Фу права, вы уже давно не та, что раньше. Жаль, у меня нет столько духа, как у нее... Алатус наблюдал за сценой со смесью испуга и волнения. Он не спешил заступиться за женщину, все еще сидя на шелковых подушках в шатре. Продолжая молиться, тот лишь просил о том, чтобы внимание госпожи не переключилось на него. - Ты переступаешь через ту грань, через которую ранее переступила пташка, - пригрозила Леди, и ее глаза, скрытые под тьмой капюшона, метнулись к замершей от напряжения фигуре мальчика. Алатус тут же сглотнул от ее пристального взгляда двух мерцающих огоньков. – Ты хочешь последовать по его пути искупления и самопожертвования? - Нет… - Тогда исполняй свой долг! С честью, молча и покорно, не жалуйся мне. «Где я недавно слышал эти слова?.. На празднике фонарей?» Мальчик на мгновение задумался, откуда он помнит яркие огни, поздравления и озабоченых приготовлениями слуг. Внезапно зрачки генерала сузились от осознания. Две реальности сошлись в его голове – он не дома. «Что я здесь делаю? Где Ши Юнь?» К горлу подкатил предательский ком, но он умел держать себя в руках. Суматошные мысли пытались уложить в его разгоряченной голове, только что обретенные воспоминания. Находясь в дымке провальной прострации, генерал нескоро ощутил холодную руку на плече. - Пойдем, хватит предаваться жалости и отдыху. Очень скоро тебе придется отвыкнуть от этих благ. Холодный голос Леди не оставлял сомнений. Она подтянула золотые оковы к себе, словно цепи узника, и юноша вскрикнул от боли. Женщина схватила его за воротник, заставляя плестись рядом. - Отпустите! Опустите! Мне больно! - Так и должно быть, дитя. Но не волнуйся, ты скоро привыкнешь к этому, - садисткие нотки прослеживались в тоне госпожи, пока она без особых усилий подавляла любое сопротивление со стороны мальчика. Он с мольбой взглянул на целительницу, но ее голова была опущена, а поза покорна. - Прости. Так будет лучше, - прошептала та, но в ее тоне сочилась тяжесть смирения. Генерал ощутил, что сдерживаемая злоба хлынула из переполненного сердца, он стиснул зубы, продолжая сопротивление. - Безмозглые псы, у вас нет и капли человеческого, ваши сердца пусты, в них лишь стоячее свинное болото! В мозгах каша из гнили и земляных червей! В следующей жизни я убью вас всех, выблядков! И не дай бог, кто-то из ваших потомков свинных голов останется вживых! Я... Я... Я… Удар тяжелой ладони по лицу прервал пылкую речь юноши. Золотые оковы туже стянулись вокруг его шеи, запястей и лодыжек. От немыслимой агонии, он сожмурил глаза и стиснул зубы в беззвучном крике. Когда приступ отпустил его, Алатус поник телом и судорожно выдохнул. Леди потащила его за собой, словно тряпичную куклу. - Ты поплатишься за эти слова. Очень скоро, - гневно процедила она сквозь зубы. Тело мальчика безвольно волокли, словно козленка, который скоро должнен послужить ужином. Однако, генерал никогда так быстро не сдавался, лишь кратковременный приступ боли немного ослабил и парализовал его. Картинка мира вновь помутнела, когда Леди силой втолкнула его в лодку. Потоки голубых лент, прозрачных мостов из воды, переплетались, словно серпантин, вокруг озера. Эта удивительная водная спираль соединалась воедино ближе к центру. Зал из стеклянных колонн горного нефрита возвышался, словно купол, и исчезал где-то высоко над спутниками. Ни один звук не проникал в это таинственное место, а каждое из пещерных углублений вело в свой галерейный коридор. Когда-то это место было оживенным и светлым, Алатус это смутно помнил. Но теперь же, лишь тихий звук капель воды и приглушунные звуки внутри полостей пещеры разбавляли колючую и неуютную тишину. Направив лодку на одну из серпантиновых дорожек, Леди взяла весло в руки, и не дожидаясь, пока мальчик устойчиво расположится в судне, резко направила его ввысь. Генерал чудом не перевернулся через борт, избегая участи быть разбитым об плотную поверхность озера. Алатус чувствовал ярость, исходящую от женщины, то, как она неистово гребла волны голубой ленты. «Она - моя смерть», - только и подумал генерал, хмуря брови. Предолев поток водяных лент, лодка вновь покачнулась, на этот раз из-за высокого давления в центре воронки. Волны вытолкнули суднышко на поверхность, ночь снова выглянула из-под своих бархатных занавес. Поверхность снаружи озера осталась все такой же тихой, словно ничего и не случилось за последние минуты. Нефрит над водной гладью притупленно сиял, излучая мирное спокойствие, идущее наперекор внутреннему смятению генерала. Ему казалось, что осознать все не так уж и сложно, нужно лишь постараться. Да, теперь он вспомнил все. Леди молчала, но даже вид на ее напряженную спину излучал раздражение и гнев. Казалось, тишина в ее присутствии была властной. Она не поворачивала головы, продолжая решительно разрезать веслом воду. Все произошло слишком быстро… Юноша теперь задумался, какова судьба постигла сестрицу Фу? Генералу снова стало грустно и невыносимо на душе. Но вдруг ему припомнились пшеничные волосы, золотые глаза и тонкий аромат благовоний. «Ши Юнь ведь со сих пор там», - невольно пронеслось в его голове.