Лето уходящего детства

Автобус резко дал по тормозам. Юра задремал и, не ожидая такого резкого прибытия, влетел лицом в твердое сидение. Потерев нос, который заныл от удара, взглянул на своего соседа: красотой он не блестел… Полный парень с непонятным темным цветом волос и носом картошкой громко сопел. — «Ну вот и как вы мне прикажете будить этого толстяка?» Двери автобуса распахнулись, свежий воздух ворвался внутрь и поманил всех старших пионеров наружу. Девчонки, о чем-то шепча и хихикая, аккуратно, чтобы не задеть юбки, встали со своих мест и ждали указаний от старшего, который вез детей в лагерь. А Юрка все так же пытался распихать своего уснувшего соседа и даже не смог толком разглядеть девочек, которые приехали в этом году на летнюю смену. Последнюю летнюю в их то возрасте. Их автобус был последний, а значит и замыкающим. Насколько Юра знал, в автобусе спереди были дети их же возрастной группы и на год младше. Задумавшись и от нетерпения, Юра так сильно пихнул толстяка, что тот упал на проход. — Ты чё творишь? — мигом откликнулся тот, недовольно сопя и вставая с прохода. — «Ну вот, не хватало сейчас с ним ещё и разбираться» Подбежал старший и начались разборки, кто кого пихнул и зачем это сделал. Толстяк жалобно вытянул свой короткий палец и указал на сидящего Юрку, который чесал затылок и не мог сообразить, что сказать. Он не ожидал, что пихнет это тяжёлое чудо так сильно, что оно упадет. Старший лишь пожал плечами, помотал головой и глубоко вздохнул. Строго пригрозил Юре пальцем, как маленькому, сделал выговор и в конце добавил: «Ольга Леонидовна будет в восторге». Юра нервно сглотнул, только этой язвы не хватало для полного счастья! Делать было нечего, да и что доказывать старшему? Что задумался и даже не заметил, как спихнул? Получив по первое число, Юра вышел из автобуса и заметил недовольное лицо Иры Петровны. Неужели успел ещё что-либо натворить или она все видела своими глазами? Одно хорошо было, этот толстяк будет в другом отряде, и Юрке не придется видеть его силуэт в своей комнате. Но сейчас перед ним стоит его вожатая, которую он знал с самых первых дней пребывания в ласточке. И она явно не в духе. Громкое «Конев!» резануло по ушам и вырвало Юру из своих мыслей. — Да, Ира Петровна, здравствуйте. Юра догадывался, почему вожатая не в духе. Около автобусов остались одни водители и дети с вожатыми давно ушли готовиться к линейке. Но почему Ира Петровна не ушла с отрядом? Она отправила всех на линейку одних, без присутствия взрослых и ждала одного лишь Юру? Но Юра был тут почти все свое детство, знал каждый уголок и расписание дня, которое не менялось. Взяв свою сумку, Юра краем глаза заметил, как из автобуса вывели пострадавшего и повели к своему отряду. Ира цокнула и, указав пальцем на уходящих в Ласточку толстяка и старшего, спросила у подходящего к ней Юры: — Что уже успел натворить? — Ничего… Он уснул, а я его трес и задумался. Он упал на проход и выставил меня виноватым! Ира лишь закрыла глаза и вздохнула. Было видно, что она верила Юре, но старший обязательно расскажет все начальству, точнее Ольге Леонидовне. А ей доказывать правду, только себе проблем новых наживать. — В следующий раз будь аккуратнее, Юра. — Сказала она почти шепотом, — Я то тебе верю, но вот Ольга Леонидовна… Она ещё до сих пор не отошла от твоего прошлого прибытия тут. И разговора с ней тебе не избежать… Лицо ее выглядело строго, но через эту строгость и слова сочилось сожаление. А что Юра? Юре бы по-любому пришлось говорить с Ольгой Леонидовной. Деваться от нее все равно некуда. Только сейчас у него появилась маленькая проблема и доказывать свою правоту, мол он сам уснул и не просыпался, а Юра задумался и не заметил как спихнул, было бесполезно. Пожимая плечами, Юра только кивнул, давая понять вожатой, что он понимает и готов к этому разговору. А Ира ещё раз вздохнула и приговаривая «Ох Юра, Юра…» отправилась в ласточку. Юра усмехнулся и побежал за ней. И вот опять это знакомое и уже такое родное место: взрослые корпуса. Ира поторопила Юру, потому что вот вот начнется линейка посвященная открытию смены, а одной вожатой и пионера нет на месте. — Ира Петровна, а как весь отряд без вас? Вы же ведь вожатая, а детей группой одних отправлять нельзя. — Интересовался Юра перевязывая свой красный галстук. — Я не одна. — Ответила та одевая на Юру красную пилотку. — Как это не одна? Но Ира ничего не ответила, только ударила Юру по рукам. Тот скривился от боли, убрал руки, а вожатая сама перевязала ему галстук. — Пошли быстрее, нельзя опаздывать на линейку. Юра поправил туго завязанный галстук и посмотрел на себя в зеркало: хорош мо́лодец! Непослушные, густые, кудрявые волосы с рыжим оттенком переливались на солнце, сильно вились на висках, затылке и торчали в разные стороны из-под красной пилотки. Загорелое лицо, чуть красноватый нос, густые брови и карие глаза… Завидный парень, не так ли? Услышала бы это какая-нибудь Ольга Леонидовна, возразила бы мигом, мол «завидные парни — это комсомольцы, труженики и отличники, а не хулиганы, разгильдяи и двоечники!» Но разве Юра хулиган? Ольга Леонидовна считала его человеком, который гораздо хуже простого хулигана! И будет не удивительно, если на этой последней смене она настроила всех вожатых и весь персонал против Юры. Не успели новые мысли появится в голове, как Ирина схватила Юру за руку и повела его к выходу из их корпуса. *** Добрались до площади быстро и найти отряд им не составило труда: пионеры стояли самыми первыми, ведь, как никак, самый старший отряд на этой смене. Юра не успел обсмотреть всех детей в своем отряде: его сразу же пихнули в самую первую линию. Ольгу Леонидовну ещё не было видно на сцене, все отряды шумели, что-то бурно обсуждали. Юра смотрел на всех и пытался найти знакомые лица вожатых и детей, но получалось с трудом. В каждом отряде было два вожатых, один знакомый и приевшийся, а второй первый раз увиденный. А в отряде, который стоял напротив, и вовсе два новых и незнакомых лица. Два совершенно молодых парня стояли около большой толкучки детей, один из них был совершенно спокоен, а второй чем-то напуган и обеспокоен. Спокойный был чуть ниже ростом, со светлыми белокурыми длинноватыми волосами, которые развивались на ветру, и зелёными глазами. Лицо у него было обычное и какое-то мутное, Юре он показался слишком смазливым и приторно сладким. Худощавое тело, тонкие длинные руки и пальцы одной руки поглаживали плече второго вожатого. Второй вожатый был выше первого. Чуть ссутулившись, он что-то считал в уме, потом резко оборачивался и всматривался в лица детей, словно усмиряя непослушных октябрят, и разворачивался назад. Белая кожа, как снег, сияла на солнце и, словно зеркало, отражала лучи. Темные волосы были уложены под красной пилотной и от ветра волосы укладывались все больше и больше. — «Надо же… — подумал Юрка. — У нормальных людей волосы на ветру колом стоят, а у него они укладываются! — он хихикнул и продолжил все так же прямо пялиться на вожатого. — Только вот неувязочка… Не блондин… Ему бы цвет волос как у второго вожатого, и парень станет хоть куда!» Все такой же задумавшийся и летающий в облаках вожатый не терял своей строгости в лице и свою нервозность. Это отражалось в его частом поправления очков на переносице указательным пальцем. Все в нем было как-то до боли привычно, выглядел он как многие студенты из высших элитных учебных заведений. — «Но что-то в нем все равно было такое, чего нет в этих похожих…» Первый вожатый, чья рука была на плече второго, что-то шепнул. Темноволосый помотал голову и сбросил чужую руку со своего плеча. А Юра не заметил, как на сцену поднялась Ольга Леонидовна и начала свою речь, которая не менялась годами, он продолжал смотреть на этого необычного, но обычного вожатого. Все люди здесь были запрограммированы на одни и те же слова, действия и поступки. И этот темноволосый вожатый тоже, хоть и было в нем что-то другое. Юра все так же стоял открыв рот, всматриваясь в каждый кусочек тела и лица высокого вожатого в очках, словно пытался найти в нем что-то такое, чего нет в других. Но его отвлекли от этих мыслей чужие руки, которые силой закрыли рот. Юра быстро перевел свой взгляд в сторону руки. Это был парень двадцати лет, с темными корнями и белыми чуть кудрявыми кончиками. На его нерусском лице заиграла ухмылка. Кивком он указал на сцену ясно давая понять, что пора бы уже возвращаться в реальность и готовиться ровняться на флаг, отдавать салют и петь «Взвейтесь кострами синие ночи». Но даже от него было сложно оторвать глаза, ведь, все-таки, новый человек в жизни, было интересно изучить его. Накачанное тело, высокий рост, смуглая кожа интересовали Юрку. Он цеплялся глазами за все, что только видел на лице: за чуть пухловатые губы, серые глаза, темные широкие брови… Но тут Юру отдернули от просмотра, заставив повернуться и сконцентрироваться на тексте и сцене. Не ожидая, он вздрогнул и выкрикнул следующие слова в песне и увидел боковым зрением, что тот вожатый усмехнулся. И опять, вся та же речь Ольги Леонидовны, все те же пожелания… Но в конце, на удивление Юрки, Ольга Леонидовна добавила что-то новое. Она рассказала про обновления в составе вожатых. Оказывается, что все новые вторые вожатые приехали сюда по обмену. И только в одном самом младшем отряде получилось так, что два новых здешних вожатых. Взгляд Юрки после новостей опять прилип к новенькому очкастому вожатому, уж больно он был интересен. И не заметил даже, как к концу подошла речь воспитательницы, опять стоял открыв рот, наблюдая. А боковым зрением опять увидел усмехающегося нездешнего. Но тут его кто-то схватил за руку и куда-то очень быстро повел. Это была Ира Петровна, она опять оставила отряд новому вожатому, а сама тащила Юру к сцене. — «Понятно… — Подумал юра. — Потащила к зверю». Не успел он и одуматься, как стоял уже над огромным навесом сцены прямо около носа старой, вечно чем-то недовольной воспитательницы. Она изучающе взглянула на Юру, потом на Ирину и недовольно фыркнула, когда увидела, что вожатая взяла парня за плече и почти шепотом сказала: — Придёшь сразу в корпус. Иры и след простыл. Остался один лишь гиперактивный и везде виноватый Конев со скрипящей зубами Ольгой Леонидовной. Все дети и вожатые поочередно покидали линейку по цепочке. В конце плелись два младших отряда. Дети там очень резво кричали, бурно обсуждали и были полны новыми и незабываемыми эмоциями. И вот этот, последний отряд, где проходил, казалось, гордый, темноволосый вожатый. Ольга Леонидовна закричала: — Володя. Володя! И тут же он впервые повернулся к Юре своим лицом: скулы, темные брови, аккуратные нос и губы. Юра выпучил глаза. — «Ничего себе… Эталон красоты…» Будет не удивительно, если этот молодой вожатый заберёт сердца всех старших пионерок. Что же останется Юрке? Он ещё больше распрямил свои плечи, вытянулся в росте, улыбнулся и пошел достаточно уверенным шагом. А Юрка ещё больше обомлел: его бледная кожа действительно была зеркалом, отражая все лучи, которые стремились просочиться внутрь и снабдить организм витаминами; его лёгкая улыбка, которую показали алые аккуратные губы была теплой и чуть раздражённой; глаза, словно два изумруда, поблескивали на солнце, становились ещё ярче и, казалось, вот-вот станут сиять, как драгоценные камни. — Да, Ольга Леонидовна? — Спросил он неуверенным тоном. Голос его показался Юре очень даже красивым. Чуть ниже стандартного баритона, шелковистый, приятный, но совсем не певчий, не поставленный. — Вот, — дотронувшись до Юриного плеча начала воспитательница, — знакомься, это Юра Конев. Он будет тебе помогать с номером. — Что?! С каким номером?! — Отпрял от ее руки Юра. — Ко дню рождения Ласточки Володя будет ставить спектакль. Надо правильно подобрать музыку, организовать малышей и помочь со сценарием. — Пояснила та. — Но почему сразу я? — Конев! — Выкрикнула Ольга Леонидовна уже строго, — Тебе напомнить, что ты успел натворить в прошлом году? Или то, что ты вытворил за пределами лагеря сегодня? — Это не я… — Начал был Юрка, но понял, что лучше не отстаивать свою правоту, ведь сделает ещё хуже. — Конев, ты должен изменить свое мнение о себе. — Да я… — Ольга Леонидовна, спасибо за то, что дали мне помощника. Думаю, мы сработаемся. Он перебил Юру, который уже начал злиться и мог в таком состоянии сказать много лишнего, схватил его за руку и повел подальше от лишних глаз. Юра поддался, потому что понял произошедшее только тогда, когда они оказались совершенно одни около щитовых. Запах сирени ударил в ноздри так сильно, что Юра не сдержал резкого чиха в несколько раз. А когда оклемался и понял произошедшее уже стоял прижатым к стене около жужжащих щитовых. — Значит так, Конев… — Встал на против сконфуженного и ничего не понимающего мальчика высокий вожатый. Юру с ног до головы охватила паника: кричать и звать на помощь или удрать в другую сторону, где не было руки вожатого. Только он повернулся и собирался делать ноги, темноволосый старшой закрыл ему и этот путь. Вот это картина… Достаточно очаровательный и, как показалось Юре, популярный среди девочек вожатый стоит тут и прижимает хулигана мальчишку к стене. —«Они точно от ревности и зависти бы сдохли» Но лицо у этой «очаровашки» было слишком серьёзным и немного гневным. Юра сглотнул ком в горле, который начал образовываться сразу после увиденного выражения лица, и выгнал из головы дурные мысли про очаровательного вожатого, поцелуй и девочек. — Конев, долго молчать собираешься? По телу пошли мурашки — Юра никак не ожидал вопроса, и, только он собирался ответить что-то в роде: «а чего так официально?», он ещё больше вошёл в состояние ступора. — Я… ну… это… — Хах, я думал, ты куда смелее, Юра. На лице вожатого заиграла ухмылка, он долго смотрел юнцу прямо в глаза, словно что-то в них искал. Юре показалось, что эти пару секунд длились целую вечность. Вдруг старшой опустил руки, дав возможность Юре убежать, но он стоял неподвижно на одном месте, словно вкопанный. — Надо же, ты так пытался вырваться, а теперь, когда я дал тебе возможность, все ещё стоишь тут? — Вы слишком свирепо на меня взглянули и… — Извини, если я тебя напугал. — перебил его вожатый и поправил указательным пальцем съехавшие на кончик носа черные очки, — Я лишь хотел тебе предложить сделку. Юра почесал затылок и ещё больше недопонимал ситуацию. То есть, чтобы предложить сделку, нужно хватать за запястье и убегать в отдаленный угол, подальше от чужих глаз? А потом прожигать испепеляющим взглядом до дыры? Юра не совсем понял это, но, возможно, у вожатого есть этому объяснение. — А было обязательно хватать меня и идти сюда? — вдруг вырвалось у Юрки. — Аа, это… — Володя улыбнулся ещё шире и опять нервно поправил очки, — Ты уж извини, я сам не понял, зачем это сделал. Выслушаешь? Юнец похлопал глазами, как будто в глаза что-то попало. Чуть нахмурил брови, усмехнулся и, разведя руками, произнес: — А у меня разве уже есть выбор? — Выбор есть всегда, если тебе так хочется. — Тогда, я вас слушаю. — Начнем с того, что ты можешь называть на «ты», — сказал вожатый с улыбкой на лице, — ведь у нас небольшая разница в возрасте. Когда ты называешь на «вы», я чувствую себя старым дядькой, а мне всего 18 лет. — Понял, принял и сделал. — отсалютовал Юра, — Что дальше? — Я предлагаю тебе помочь мне, а я помогу тебе. — Помочь мне?.. — переспросил Юра. — Ольга Леонидовна все уши прожужжала про какого-то «негодяя и хулигана» Юру Конева перед сменой. — Я так и думал… — сказал, немного расстроеный пионер. — Вот. И я хочу помочь тебе вырасти в ее глазах. Так сказать, взаимная помощь. Тебе и хорошая репутация, чтобы тебя запомнили и вспоминали хорошим, а не плохим словом, и характеристика, и пример для младших. А мне помощь с постановкой, музыкальным сопровождением и организацией. — Ольга Леонидовна что-то говорила про сценарий. — Я написал его за 2 дня до смены, когда Ольга Леонидовна, собственно, соизволила сообщить дополнительные обязанности. Прочти не спал и толком не ел — сидел и писал этот чертов сценарий… Поэтому его надо доработать, тут в 4 руки управимся за день. Ну что? Юра сделал задумчивое лицо, но уже давно мысленно ответил у себя в голове: — «Не могу я отказать этому красивому вожатому, да и хочется же утереть нос кобре». Вожатому долго ждать ответа не пришлось — Юра взял старшего за плече, состроил полную трагедии и состродания гримасу и сказал: — Конечно, о мой худрук! Я тебе непременно помогу… Володя вместе с Юрой тут же засмеялись. В нос опять ударился резкий запах сирени и Юра непроизвольно чихнул. Вожатый продолжая хихикать пожелал Юре расти большим и отправил его в свой отряд. — «А этот вожатый, Володя, не злой и не строгий. — подумал Юрка, — Он даже ничего такой…» До корпуса идти было всего ничего, поэтому, вместо обычной ходьбы, Юра перешёл на бег, дабы побыстрее прибыть в корпус. Там его ждало ещё одно новое знакомство. *** Юра влетел в дом, в свой корпус, и обнаружил нового вожатого только на посту. Он сидел и о чем-то болтал со всеми девчонками отряда. — «Так… Ее я не видел, эта вроде знакомая… О нет… Сидорова…» Мальчуган скривился, ну почему она опять приехала, почему она опять с ним в отряде?! Делать было нечего. Познакомиться с вожатым пока не было возможности, ведь девочки, у которых бешено заиграли гормоны, прилипли к незнакомцу. Поэтому Юра вошёл в свою комнату, где все уже разобрали свои сумки и о чем-то очень эмоционально беседовали. Но, когда парень вошёл в комнату, они сразу затихли. — Чего уставились? — Юрец!!! — закричал кто-то из толпы. Это же был Митька, который все время сидел на башне, переключал музыку и вещал на весь лагерь. Только вот одно странно: с каких пор они стали такими хорошими друзьями? Или Митька так сильно по нему скучал? было неизвестно. Но за ним к Юре ещё подбежали Миха и Ванька. Они расспрашивали, где он был и куда повела его Ирина Петровна, но все Юрино внимание приковал к себе… — Вишневский.? — Что говоришь? Юра остолбенел. Этот стоял около своего кровати и пялился на юнца, как на торт после 6. Не то, что бы он хотел его съесть, хотя возможно и хотел, он жаждал мести после прошлого года, когда Юра опозорил его на сцене. А что он сделал? Ничего особенного. Поставил лишь этого богатенького паренька на место, чтобы знал, что фортепиано — это не его и что подходить к нему не стоит. И правильно сделал, нечего позорить такое прекрасное искусство. Но, Юра понимал, что месть его будет очень уж страшной и вот кого кого, а его он начал бояться. За год он знатно вытянулся, раньше он был не очень высоким, где-то как Юрка, а сейчас был на 15 сантиметров выше, если не больше. Раньше он был гораздо полнее, а сейчас, видимо, решил привести себя в форму и накачал мышцы. Куда дохленькому Юрке биться против этой шпалы? — Юра! Прием, земля тебя вызывает. Из мыслей его выдернул Миха. Он дёргал Юру за плече, все трое смотрели на него обеспокоенно. Юра помотал головой, пустил на лицо маленькую, еле заметную улыбочку и сказал: — Все в порядке. Я пойду познакомлюсь с новым вожатым. Паренёк пулей вылетел из комнаты. Ну как так, Вишневский в одном отряде, да ещё и в одной комнате вместе с Юрой?! Все плохое, что могло произойти, уже произошло, подумалось Юре и она оглянулся. На посту все ещё сидел новенький вожатый и уже заполнял какие-то бумаги, без девочек. Видимо, они все что могли, уже вытянули из уст старшего и решили оставить его в покое. Либо же он сам объяснил им, что нужно поработать. Юра громко вздохнул и так же громко развернулся, вышел из корпуса и уселся на скамейку в тенек. Тут же к нему, не давай ни малейшего покоя, подлетела Сидорова. — Конев! Почему не в корпусе? Он вздрогнул от неожиданности. Повернул голову и увидела Машку. Ну только не эта коза СССРовская! Он повернул голову назад и хотел было закричать на нее, но, всё-таки, сдержал себя в руках. — Чего тебе, Сидорова? — Хотела напомнить, что в пионерлагере нужно работать, а не хулиганить. Интересно, как вообще Ольга Леонидовна взяла тебя на эту смену?.. — захихикала Маша. Юра просто промолчал и сделал вид, что стал совершенно глухим. Не, ну надо же, сколько храбрости у нее? В прошлом году, показалось Юрке, она была не такой язвительной. Она покрутила головой по сторонам и радостно произнесла: — Побегу к Анюте во 2 отряд, а потом сразу же на репетицию. Кстати, тебе сказали о том, что… — Погоди. Аня тоже приехала на эту смену? — прервал Юра. — Перебивать, Конев, некрасиво. — скривилась Маша, но решила ответить на вопрос, — Да, приехала. Только вот интересно, как же она, отличница и успешная будущая комсомолка, с таким то хулиганом как ты общается? Смех один! Юра хотел было встать и дёрнуть ее за косу так, чтобы та оторвалась, но остановился. Аня приехала на одну смену с ним! Как же это хорошо, ведь в прошлом году они станцевали медляк один единственный раз на последней дискотеке. Юре подумалось, что не так уж и плохо все в этом раз: Володе он с лёгкостью поможет поставить спектакль, Ольгу Леонидовну пропустит мимо ушей, а с Вишневским будет видеться только на репетициях да и ночью в комнате. Зато Аня тут, они смогут наверстать упущенное. — Ничего не странно, я парень хоть куда. — Хаха, мечтай, мечтатель. Это никапли не оскорбило Юру — он уже начал мечтать о светлом будущем в лагере, о Анюте. О, как же весело с ней будет, может, он сможет украсть ее первый поцелуй? Каждая пионерка об этом, возможно, только и мечтала. Костер, гитара, поцелуй… Анюта… — Что, эта девочка в тебя влюблена? Вдруг раздался голос прямо около парня, который, собственно, и оборвал все его пошлые мыслишки. К нему подсел тот самый новенький вожатый, с которым так хотел познакомится Юрка. Акцент его очень сильно выдавал, Юра спросил: — Вы немец? — О, я вижу, что ты неплохо разбираешься в этом? — Если вы пол акцент, то да. Моя бабушка жила в Германии до 30 лет и разговаривала на русском с немецким акцентом прям до самой смерти. — Могу сказать, что русский сложнее, чем я предполагал. Меня зовут Йонас, просто Йонас. — Рад знакомству, я Юра Конев. — Ирина мне много про тебя рассказывала, Юра. — Только ли Ира Петровна? — поинтересовался Юра, зная, что эта гадюка тоже многое могла нашипеть. — Эта ваша странная старшая воспитательница тоже много рассказала, но я поверил только Ирине. — Все настолько плохо? — Я думаю, что Ольга тебя недооценивает. На линейке я сразу понял, что ты и есть тот самый Юра. — По мне прям видно? — Ты очень эмоциональный и подвижный, — начал Йонас, — из всех других мальчишек, которых я сегодня видел в своем отряде, ты какой-то не такой. Особенный. — Особенный?.. — переспросил Юра. — Да, я думаю, что мы с тобой сработаемся. Йонас улыбнулся Юре в лицо. А ведь его никто никогда не называл особенным… — Я пойду дозаполняю бумаги, а ты лучше сходи в 6 отряд к малышам. Помоги Володе с организацией малышей и доставить их в актовый зал. Он тот ещё параноик. Он подмигнул, потрепал Юру по голове и ушел назад, на пост, где будет доделывать то, что начал. Юрка ещё долго сидел и не мог понять, правда ли ему были адресованы эти слова? С поднятым настроением, он пошел помогать ещё одному вожатому, с которым, возможно, нашел общий язык. Какое же это приятное чувство: заводить знакомых вожатых. Возможно, у них получится стать друзьями. Юра очень надеялся на это.