Объяснишься?

      Пасмурно. Холодно. Итадори рисует.       Раньше его, конечно, не интересовало подобное хобби, но с появлением двуликого пришлось искать новые увлечения, так как прогулки с друзьями стали довольно редкими и короткими.       Он пробовал шитье — идея хорошая, но провальная. Пытался даже делать куклы, сказать, что Сукуна чуть не помер со смеху, — ничего не сказать.       После занятий с сенсеем Годжо, Юджи валился с ног, стоило только зайти в свою комнату. — И что ты рисуешь на этот раз? — прервал нагнетающую тишину голос с щеки парня. — Мм, цветы? Не знаю пока что, я только начал.       Сукуна знает, что он будет рисовать. Снова. Ему не нравятся эти рисунки. Проклятие ничего не ответило. Итадори продолжил рисовать.       Через 30 минут рисунок уже висел на стене, рядом с такими же… пугающими и уродливыми рисунками. — Будто кучки переломанных и неестественно стоящих людей без глаз. Норма ли это?       Сукуна молчит.       Как понял парень, его странноватый и жуткий сосед по телу тоже дрыхнет. И не абы когда, а в 23:00 уже посапывает.       Во время сна он не может видеть что делает его сосуд, по крайней мере, пока не разбудить. Итадори уже как по привычке зовет Сукуну и, не получая никакого ответа, направляется в ванную, не забывая взять что-то неприятно холодное и металлическое.       Сидя под тёплой водой, он достаёт взятый с собой предмет. Лезвие. Многие порезы на худых и бледных ляжках все еще не зажили, нетронутого места почти нет.       Пару слёз скатилось по щекам. Юджи устал. Безусловно устал.       Только лезвие прикоснулось к коже, оставив после себя не сильно глубокий порез, как резкая боль в груди заставила его вылезти из ванной и понемногу приходить в себя, тяжело дыша.       Через пару минут Юджи уже был в норме и обрабатывал порез. Закончит завтра. Обязательно закончит.       Одевшись и почистив зубы, он решает глянуть в зеркало.       Пару ярких, разочарованных глаз под своими собственными не заметить довольно сложно. — Объяснишься?