Мания

      Мания.       Нико видел смерть в разных её проявлениях и наивно полагал, что его больше нечем удивить.       Как же он ошибался.       Смерть настигала порой слишком незаметно. Витала где-то рядом, постепенно становилась ощутимой и осязаемой, становилась другом, который был рядом, а потом и вовсе заключала в свои объятия, растворяя во времени и пространстве.       Нико пришлось это прознать на своём горьком опыте.       — ... три дня в лазарете, начиная с сегодня, — распорядился Уилл.       Нико улыбнулся лекарю. Как же он был прекрасен и наивен. Особенно когда считал, что ди Анджело будет его слушаться просто потому, что Солас так щедро раздаёт свои докторские рекомендации.       — Согласен, — сказал Нико. — Но дай мне пару минут. Сейчас вернусь.       И с абсолютно лёгкой походкой Нико направился к тому, кто был причиной вихря непонятных чувств и робости юноши.       — Эй, Перси, — ди Анджело прервал радостное щебетание Перси и Аннабет.       Они говорили что-то про своё будущее, про университет, улыбались, как два психа, и выглядели как обычно счастливыми. Нико был рад, что после того, что им пришлось пережить, в том числе и Тартар, они могли радоваться жизни.       — Ты мне нравился, — заявил Нико, прыгая с места сразу в карьер и захватив с собой самого Перси.       Тот не сразу понял, что имел в виду Нико, но ди Анжело не собирался ничего разжёвывать ему. Для этого у него была Аннабет.       — Но это всё в прошлом, — уверил его сын Аида и встретился взглядом с Перси.       В эту секунду Нико почувствовал едва уловимую тревожность, но не предал этому значения. В рассеянных зелёных глазах Перси будто сбавилась насыщенность красок, но это можно было объяснить только что закончившейся войной, например.       В любом случае, Перси никогда не был проблемой Нико.       Если Джексон разваливался на части (что имело место быть с самого их возвращения из Тартара), рядом с ним всегда была Аннабет, которая могла собрать его по кусочкам обратно.       Просто в голову никому не приходило, что после такого Перси всё меньше был похож на себя и всё больше — на Франкештейна, который в свою очередь был похож на очень тусклую версию прежнего Персея Джексона.       Нико развернулся и пошёл строить свою жизнь, оборвав ту нить, что когда-то каким-то не очень правильным образом связывала его с Перси. Ди Анджело больше не нуждался в нём, и даже шаг его, казалось, теперь стал легче.       Жизнь шла своим чередом. Джейсон занимался делами двух лагерей. Рейна давно вернулась домой со своим легионом и налаживала жизнь там. Кларисса, с несвойственной ей заинтересованностью, занималась греческим лагерем.       Удивительно, что Перси свалил при первой же возможности и не стал помогать своему лагерю. Ещё больше был занимательным тот факт, что в нём, казалось, никто и не нуждался. Нико провёл остаток лета в лагере, началась уже осень, и жизнь в лагере шла своим чередом, совсем не придав значения тому, что её герой в лице Перси отошёл от дел. Его даже не вспоминали.       В первый раз о Перси заговорили почти сразу после их отъезда. Кто-то предложил позвать Джексона, чтобы он помог убрать береговую линию лагеря, но Кларисса только от отмахнулась.       — Сатиры прекрасно с этим справляются, — сказала дочь Ареса. — Оставь Перси в покое. Судя по всему, ему давно уже пора на пенсию.       — А когда это ему вдруг стукнуло семьдесят? — спросил кто-то из ребят в лагере.       — Когда он почти утонул в океане и облажался в последнем сражении здесь.       — И как он облажался?       — По-твоему «греки, ну, э-э, давайте как бы сражаться» это не облажаться? — Кларисса утрированно передразнила Перси и в конце ухмыльнулась. — Пусть отдыхает. Слишком много подвигов для одного героя. Ему пора на покой.       Нико услышал этот короткий разговор случайно и не придал ему много значения.       После Тартара Перси действительно изменился. Но как раз таки в этом не было ничего удивительного. Он едва ли не лишился жизни и рассудка там. Это сблизило их с Аннабет. Не было ничего странного в том, что с тех пор, как он оттуда вернулся, он боялся и делал всё, чтобы всегда быть рядом с Чейз. Как и в том, что он иногда ошибался. Чуть не погиб в океане и разбудил Гею кровью из носа. Даже герои иногда оступаются. В этом же не было ничего странного?       Нико забыл про это и продолжал жить дальше.       Пока Перси снова не всплыл в другом разговоре. И это встревожило Нико гораздо сильнее. Дело было не столько в диалоге, сколько в том, кто именно его завёл.       Хирон, Дионис, Жюль-Альберт и Нико играли в безик и все другие темы разговора давно закончились. И его имя произнёс тот, кто в обычное время плевался им во все стороны.       — Слышал последние новости? — спросил Дионис у Хирона и кинул карту на стол.       — М? — Хирон хмуро уставился на свои карты и гипнотизировал их своим взглядом, точно это могло как-то изменить расклад.       — Мой папаша впихнул ещё три поиска Персею.       — Что? — кентавр перевёл тяжёлый взгляд на директора. — Что за три поиска? И зачем?       — Для поступления в Новый Рим.       — Этих правил же никогда не существовало, — заметил Хирон.       — И Перси на это согласился? — решил уточнить Нико.       Он почему-то был уверен, что за такое предложение Перси взбесится или как минимум откажется от идеи поступать в колледж. Дионис очень внимательно посмотрел на Нико. Слишком внимательно. Так, что ди Анджело даже показалось, что директор об этом заговорил сейчас только для того, чтобы именно сын Аида это услышал.       — Я тоже удивился, — согласился Дионис. — Я был уверен, что этот вздорный юноша будет спорить до последнего.       — Персей дважды спас Олимп, стал претором римского лагеря и выжил в Тартаре. Этого Зевсу не хватило?       — Этого, очевидно, хватило Персею, чтобы усмирить его вздорный нрав, — Дионис при этом довольным не выглядел.       — Скучаешь по временам, когда он тебе перечил? — усмехнулся Хирон.       — Кто мне перечил? Перри Джонсон? Не помню такого, — Дионис внимательно посмотрел на Нико и потом снова посмотрел в свои карты.       Его выражение лица стало как обычно беззаботным и скучающим. Директор вернулся в привычное настроение.       Хирон только слабо усмехнулся и всё. На этом обсуждение Перси и его рекомендательных писем закончилось. Они продолжили играть, как ни в чём не бывало, но почему-то Нико не смог выбросить это из головы.       Перси Джексон и рекомендательные письма для поступления в Новый Рим? Это после того, как он там же стал претором и вернул их хвалённого Орла? Даже для Зевса это было слишком, а для Перси это было слишком странно.       Впрочем, Нико тоже об этом позже забыл. В конце концов, может, странность Диониса ему только показалась? Когда это директор заботился о жителях лагеря.       В любом случае Нико позже просто отвлёкся. Особенно когда Дионис с Хироном на пару чуть не обыграли его и Жюль-Альберта. Нико должен был сосредоточиться на игре и уделать директора, иначе во всех поездках ему не улыбалось слушать нытьё своего мёртвого шофёра.       В следующий раз Нико вспомнил про Перси из-за детей Ириды. Кто-то там мельком упомянул, что их сестра, Бланш, согласилась помочь Аннабет.       Нико не придал этому значения, а потом задумался. Бланш должна была помочь Аннабет? А что там с Перси?       Ди Анджело бы не пришло в голову навещать Перси, если бы не тревога, поселившаяся в его душе. Да и Дионис не стал бы говорить о Перси, называя его настоящим именем при Нико. Всё это было очень странно.       О Перси мало говорили. В лагере дела делались без него. Его даже не звали никуда. А новенькие и вовсе о нём ничего не знали. Даже дочь Ириды помогала Аннабет, а Перси словно просто выпал из этого поиска и из жизни.       Надо было со всем этим разобраться.       Как сыну Аида, Нико было легко путешествовать по теням, появляться там, где он хотел, и быть незамеченным. Он понаблюдал за Перси, и тревога в его душе стала принимать страшные очертания.       Чем дольше он наблюдал за ним, тем чётче рядом с ним вырисовывался слишком знакомый силуэт.       Перси чуть набрал в весе. Мамина еда и кулинарные эксперименты Аннабет дали о себе знать. Вокруг него происходила жизнь. Салли и Пол ждали ребёнка, Аннабет пробовала разные курсы в университете, Гроувер пока совмещал помощь другу и свою жизнь в Лагере.       А Перси едва ли справлялся с учёбой и поиском. Аннабет и Салли по очереди подставляли ему плечо, когда он в этом нуждался. Они скидывали это на простую усталость Перси, а Нико видел, какой тусклой стала аура вокруг него.       Для Салли и Аннабет всё было в порядке. Находясь слишком близко к Перси, они не видели общей картины.       И того, что рядом с ними осталась лишь тень их любимого человека.       Перси молча следовал за ними и за их желаниями. Вокруг бурлила жизнь. И каждый из них не желал отпускать юношу, и все его тянули за собой в новый день из раза в раз.       Перси делал то, что от него ждали. По инерции. Аннабет решила поступить в университет Нового Рима — Перси из кожи вон лез, чтобы поступить с ней. Зевс поручил ему поиски — Перси почти без борьбы согласился на эти условия, и теперь Юдора свободно швыряла его по канализациям в разные части города, чтобы он заработал рекомендательное письмо.       Перси даже не разозлился, когда Зевс решил поменять правила прямо на ходу и возможность заработать три рекомендательных письма за один поиск просто испарилась.       Нико долго не мог понять, что происходило с Перси, но ему было слишком страшно подходить, чтобы выяснить это наверняка.       Хотя ответ он уже знал.       Ди Анджело держался на расстоянии. Догадка, что созрела в его голове, ещё не подтверждалась окончательно. И Нико очень хотел верить, что ошибался на его счёт.       Но Перси терял себя всё больше. Он не мог в одиночку пройти этот поиск. Он сомневался в каждом своём решении, потерял веру в себя. Из Гебурашек по коже его вытащила Аннабет. В реку Элиссона его толкнула Аннабет. Он бы и Гэри проиграл, если бы не Аннабет.       Нико знал, что Аннабет очень важна для Перси, но он понятия не имел насколько. А сейчас он стал понимать, какое на самом деле значение она имела в его жизни.       Сначала это было лагерной шуткой, что Перси и дня без Аннабет не протянет. А сейчас это стало реальностью.       Перси без Аннабет словно замирал и не знал, что делать.       Они даже вместе были так часто, что подловить Перси одного было задачей со звёздочкой. И это при том, что Джексон проживал в квартире своей матери, а Аннабет — в общежитии своего университета.       Но Нико подождал, пока эти голубки договорят по радужной почте. Связь Ириды прервалась. Перси и Аннабет пожелали друг другу спокойной ночи, и Перси перекатился прямо в радугу, точно хотел с ней обняться. Радуга рассеялась, и погрустневший Джексон опустошённым взглядом посмотрел куда-то в темноту.       Все его эмоции точно выключились, стоило ему перестать разговаривать с Аннабет. Перси словно выключился и не мог без неё существовать.       — Перси? — позвал его Нико прежде, чем полубог заснул.       Джексон нахмурился, уставившись на сына Аида, появившегося из темноты.       — Нико? Что-то случилось? Ты чего тут делаешь?       — Просто пришёл тебя навестить, — Нико стоял у окна, не желая подходить ближе.       Перси выглядел ошарашенным. Он сел на кровати, чувствуя неловкость.       — Ты в порядке? — спросил Нико первый, чтобы чуть облегчить метания Перси.       — Я? А почему спрашиваешь...       — Перси, — настойчивей обратился Нико. — Ты в порядке?       — Да-а-а? — неуверенно протянул Перси, в конце зачем-то сделав вопросительную интонацию.       Юноша с каждой секундой становился всё тревожнее. Он попытался расправить плечи, но это вышло немного нервно.       — Я просто хочу убедиться, что ты в порядке, — заверил Нико и едва заставил себя сделать шаг вперёд.       — Ну, я... хожу в школу, я получил первое рекомендательное письмо, всё... неплохо. Спасибо за заботу. Я в порядке.       Нико кивнул. Он очень хотел бы поверить в слова Перси. Вот только от потускневшей ауры юноши не осталось ничего.       Даже у мертвецов есть аура. Её нет только у...       — Перси, зачем ты собираешь рекомендательные письма?       Юноша нахмурился, точно услышал глупый вопрос. Он посмотрел на Нико, но тот очень внимательно на него смотрел и ждал ответа. Джексон выдохнул и открыл было рот, чтобы ответить, но почему-то замер, не зная, что сказать.       А потом всё же произнёс:       — Чтобы поступить в университет.       — А ты хочешь поступить в университет? — осторожно спросил Нико, снова делая шаг вперёд и осторожно присаживаясь на кровать Перси.       — Я... — юноша задумался и нахмурился.       — Перси, чего ты на самом деле хочешь? — голос Нико с каждым вопросом становился жалобнее и тише.       А сын Посейдона становился всё более неуверенным и потерянным.       Казалось, он даже стал меньше. Начал сутулиться и пытался себя обнять, словно хотел защититься.       — Ты знаешь, чего хочешь именно ты?       — К чему ты ведешь, Нико? Я хочу поступить в университет, — сказал Перси, мотая головой.       — Этого хочет Аннабет.       — Я хочу закончить школу...       — Это тоже хочет Аннабет.       — Я хочу переехать в Новый Рим.       — Даже после того, как узнал, что у тебя появится сестра? Или Аннабет и твоя мама хотят, чтобы ты поступил в колледж? — продолжал наседать Нико. — Перси, посмотри на меня. Чего ты хочешь?       — Да какая разница, чего я хочу... — разозлился юноша.       — Ты хочешь жить? — прямо спросил Нико, заглядывая в глаза Перси.       От привычной зелени его глаз, в которых ди Анджело когда-то был бы рад утонуть, не осталось ничего, кроме пустого выражения.       — Что? Это глупый вопрос... — Перси махнул рукой и отвернулся.       — Нет, это простой вопрос! — почти зарычал Нико. Он достал меч из стигийской стали, в один рывок повалил Перси на кровать и занёс над ним меч. — Перси, которого я знал, обожал эту жизнь и сражался из последних сил! Так что я спрашиваю тебя ещё раз: ты хочешь жить?!       Нико знал ответ на этот вопрос сам. Под его руками ни единая мышца Перси не напряглась. В его глазах была пустота. Ни одной эмоции. Ни одной попытки сопротивляться. Ни один из его боевых рефлексов не сработал.       Перси ничего не ответил.       Нико опустил меч и снова сел на другой половине кровати.       — Зайдём с другой стороны, — предложил сын Аида. — Что ты сделал сам после Тартара?       — Сразился с кимополеей...       — Ты тогда чуть не утонул в океане, тебя спас Джейсон.       — Возглавил греков в последней битве.       — Ты им приказал только сражаться. Возглавляли и командовали Фрэнк и Кларисса.       — Эй, я отправился на поиск Чаши.       Нико помотал головой. Перси спорил вяло, и можно было сбросить это на то, что полубог был в смятении и не понимал, чего от него хотят так поздно вечером, но Нико прекрасно знал, что дело было далеко не в этом.       — И за весь поиск что ты сделал сам? Из ловушки Гебы вас вызволила Аннабет. В реку Эллисона тебя толкнула Аннабет. С Гэри ты начал сражение только после того, как услышал крик Аннабет. Перси, всё, что ты делаешь, ты делаешь потому, что так этого хотят другие. Аннабет. Твоя мама. Посейдон. И даже Зевс. Ты потерял себя.       Нико сделал паузу. Но не для того, чтобы дать время Перси подумать над его словами. Джексон не мог этого сделать. Сыну Аида нужна была пауза, чтобы собраться силами и продолжить.       — Ты — мания, — чуть дрожащим голосом заключил ди Анджело.       — Это неправда, — мотнул головой Перси, снова принимая сидячее положение. — Я не могу быть манией, я же вот, сижу с тобой...       — Ты здесь, потому что этого так сильно хочет Аннабет и твои друзья, — возразил Нико. — Ты выполняешь их желания. Они держат тебя здесь.       — Это всё бред...       — Перси, посмотри на меня! — велел Нико, и юноша, совсем немного нехотя, но подчинился. — Когда это произошло?       — Что произошло? Мы же выжили в Тартаре...       — Когда именно в Тартаре? — продолжал Нико.       — Когда... Да я не знаю! Это всё неправда! Я здесь, я не мог бросить Аннабет там...       Нико коснулся руки Перси, но не смог — на одну секунду его тело стало бесплотным. Сыну Аида пришлось сосредоточиться, чтобы коснуться его.       — Я понимаю, что тяжело было её бросить, — успокаивающе сказал Нико. — Тебе очень хотелось остаться с ней, правда? Так сильно, что ты даже не заметил, когда сам лишился части своей души.       — Я не понимаю, о чём ты, — потерянно прошептал Перси.       — Тебе пришлось пережить на себе проклятия, — вспомнил Нико. — Каким было последнее?       — Да вроде слепота, я не...       — Слепота — проклятие, которое досталось Аннабет. Что досталось последним именно тебе?       — Это всё...       — Исчезнуть, — подсказал ди Анджело. — Это было проклятие Арахны. Сгинуть в пучинах Тартара. Это было её проклятие, и ты его не пережил.       — Но я же тут, — уже слабо возразил Перси.       — Ты тут, потому что Аннабет тяжело тебя отпустить, — прошептал Нико. — Но ты — мания. Ты больше не Перси Джексон. И ты сам это знаешь.       К горлу ди Анджело подступила тошнота. Он снова вспомнил слова своего отца о смерти, которые нельзя предотвратить. И с ужасом понял, что это было не про Октавиана.       В тот день из Тартара вернулась Аннабет с полуживым Перси. И пусть физически тогда он был ещё в порядке, его душа была безбожно растерзана проклятием и страданиями в Тартаре.       Проклятия и страдания не могли оставить всего лишь двух полубогов целыми и невредимыми. Перси просто принял весь удар на себя.       И с каждым днём от Джексона оставалось всё меньше и меньше. Он переставал походить на себя. Лишился самостоятельности. Своей воли. Он больше не знал, чего хочет сам, и чаще следовал за желаниями других.       Нико смотрел в зелёные глаза юноши. В них не было уже даже страха. В них была просто пустота.       И ждала его тоже одна бесконечная пустота. И даже Танатос рядом уже принял чёткие очертания. Он стоял и терпеливо ждал своего часа.       Нико испуганно смотрел на Бога, выжидающего у двери.       Танатос лично приходил только в одном случае: когда душу нужно было растворить в небытие. Его ждала та же участь, что и того римлянина, которого уничтожил Нико. Только Перси было бы не так больно. И Нико надо было только напомнить душе, что она мертва.       Если же он ошибался, то ничего с Перси не случится. Танатос не сможет его просто так забрать. Но Танатос тогда даже не пришёл бы.       — Мне очень жаль, — признался Нико и заставил себя посмотреть на Перси, который терпеливо ждал, пока на него обратят внимание.       Нико лишний раз убедился, что воля покинула тело Перси. Он давно не принимал решения сам. Давно потерял веру в себя.       Ди Анджело выдохнул и постарался собрать волю в кулак. Он единственный мог остановить это. Аннабет никогда не отпустит Перси. Сам Джексон никогда не упокоится, пока его здесь держат почти насильно. Он будет всё меньше походить на себя и всё больше становиться пустой оболочкой. И это может закончиться гораздо плачевней, чем сейчас.       Нико сглотнул и сделал рваный вдох.       — Тебе лучше уйти, — сказал сын Аида. — Ты был доблестным героем, Персей Джексон. Сильнейшим полубогом за последнее время. Но тебе пора на покой.       Нико поднял руку, чтобы коснуться лица Перси, но уже не смог дотронуться. Его образ растворился в воздухе, точно дым.       Танатос, стоявший рядом, только кивнул в знак почтения и исчез. Свою работу он здесь выполнил.       Нико остался в комнате Перси один. На полке лежал рог минотавра, которого он победил в двенадцать лет. В рамке стояла фотография: на ней Аннабет, Гроувер и Перси, маленькие и счастливые, были запечатлены у отеля Лотос. Здесь даже была часть посылки с адресом в Олимп. Перси был достаточно дерзким, чтобы отправить голову Горгоны прямо во дворец Зевса. Достаточно сильным и смышлённым, чтобы победить Ареса.       Нико улыбнулся, вспоминая кучу доблестных подвигов, которые совершил Перси. Ровно до Тартара. До того момента, как он перестал существовать как отдельная личность и стал лишь подобием себя.       Ди Анджело встал с кровати и растворился в тенях.       Всё-таки он сделал правильный выбор.       Перси давно уже нуждался в покое.