Погасло детство. И заблестела ненависть ярким огнём./Childhood was extinguished. And hatred shone with a bright fire.

Маленький Эндрю сидит за столом на кухне, к нему подсаживается Дрейк и незаметно для Кесс кладёт на стол лист. Эндрю был ещё, хотя бы немного спокоен, когда увидел Спира рядом, но опустив глаза на листок он узнал в нём выброшенное им в урну письмо о встрече, от его брата близнеца. Дрейк кладёт на стол записку в которой написано: «Ну чего же ты молчал Эй-джей, мне всегда было интересно попробовать в одной постели с близнецами)» — затем он с довольным или скорее сказать видом больного психопата, очень широко улыбнулся, но это не назвать улыбкой. Это был звериный оскал монстра. Эндрю шёпотом произнёс: «не тронь его.» прозвучало одновременно и злобно и пугливо. Дрейк приблизился к Эндрю, сделав вид будто просто поправляет его футболку: «И что же мне за это будет Эй-джей?» — прозвучало из пасти мерзкого педофила. Эндрю был испуган, но он не мог позволить Дрейку, что-то сделать Аарону, сглотнув ком в горле он тихо произнёс: «Возьми меня вместо него. Я не буду сопротивляться и буду вести себя тихо, только не трогай его.»

Этим же вечером Кесс ушла с ночёвкой к подруге.

После «оплаты» свободы близнеца из мерзких лап Дрейка.

Эндрю стоит напротив зеркала, глядя в своё отражение и ненавидя, презирая каждую крупицу себя за свою беспомощность и слабость. Всё его тело было покрыто синяками, укусами и засосами. Он смотрел в отражения и видел в нём не счастливого ребёнка 10 лет, а дешёвую, потасканную шлюху.              «Ненавижу это. Ненавижу Дрейка. Ненавижу слабость. Ненавижу…себя». Проносилось в его голове, каждую секунду, минуту, час. И с этого момента Эндрю по настоящему возненавидел себя. Сколько бы он не наносил порезов они не помогали, не спасали от этого мерзкого чувства грязности. Он был не братом, не ребёнком, он был игрушкой в отвратительных лапах Дрейка, что наслаждался его криками о молбе, слезами и кровью, что он выдалбливал из его неокрепшего тела.