Рождественские неприятности

— Я сейчас повешусь. Принесешь мне веревку из подсобки? Она рядом со стремянкой. — Не драматизируй. У нас ещё есть время – мы успеем. Баджи присаживается рядом, и Казутора тут же откидывается на него спиной, прижимаясь к крепкой груди и тяжело вздыхая. На собственной талии обнаруживаются руки любимого, подтягивающие расслабленное тело чуть ближе к себе. Ханемия устало прикрывает глаза, в надежде, что когда откроет, все проблемы решатся сами собой. Это просто издевательство. Когда он вновь их открывает и обводит взглядом комнату, натыкается на хитрые обсидиановые глаза. Они игриво сверкают из-за стойки, а мгновение спустя вместе с хозяином прячутся у двери подсобки. Ханемия почти плачет. Этот монстр появился здесь утром. Словно вестник апокалипсиса на… Ладно, он преувеличивает, но это не значит, что его появление здесь было радостным. Не для хозяина магазина точно. Такемичи и Манджиро решили поехать на рождественские каникулы за границу. Они поженились прямо посреди сезона мотогонок старшего, когда один из этапов проходил в Америке, поэтому как такого полноценного медового месяца у них не было. Именно поэтому в качестве подарка своему любимому мужу Сано решил преподнести поездку на юг Франции, в Прованс, где они две недели наедине будут наслаждаться сочными спелыми фруктами и потрясающим вином на фоне закатного солнца. Сначала на него набросились со страстными благодарными поцелуями, а потом лазурные глаза дорогого супруга вдруг заискрили неподдельным беспокойством. А с кем они оставят Джуниора? Майки Второй или же Джуниор – был домашним питомцем пары. Наткнулись они на него случайно, во время одной из прогулок по торговому центру на выходных. Они обсуждали последний выигранный Майки чемпионат, как вдруг любимый муж резко дёрнул его за руку и утащил с собой в соседний магазин. Не просто магазин – зоомагазин. Обескураженным Манджиро сначала не мог понять в чем дело, пока не проследил взбудораженный взгляд Такемичи. Котёнок. Крохотный, с блестящей лоснящейся шестью, напоминавшей маленькие только-только поспевшие пшеничные колоски. С пушистыми лапками-пуховками. Он был милым, но то, почему малыш привлек внимание бывшего Ханагаки к себе заключалось в другом – его глаза. Большие. Черные. И до ужаса хитрые. Манджиро даже не нужно было спрашивать, кого именно мужу напоминал пушистый комок – хитрая ухмылка и блестящий лазурит говорили за него. Остальные котята ластились, просились на руки и подставляли свои маленькие головки для поглаживаний, а этот бойкий малыш убегал. Не шипел и не царапался. А просто убегал. Игрался с ними. Кошки-мышки. Такемичи, не задумываясь, протянул хрустящие купюры продавцу. С тех пор их в квартире стало трое. Естественно, над именем долго думать не стали – ответ был очевиден. Это было полгода назад. А сейчас вместо маленького игривого котенка, которого именитая парочка забрали из зоомагазина, перед Торой и Баджи гордо выхаживал наглый и до ужаса вредный молодой кот, главной целью сегодняшнего дня которого было, кажется, довести их до нервного срыва. Ханемия близко. Намного ближе, чем хотелось бы. Семейство Сано привезло его утром. Тогда в магазине они были втроем: Тора, Кей и Фую. И занимались они отнюдь не бухгалтерской книгой и даже не клиентскими отзывами на сайте своего магазинчика… — Ах! – Тора жадно проходится взглядом по покрасневшему лицу, маленьким слезинкам, скопившимся в уголках изумрудных глаз, и вновь возвращается к ушку: самая любимая им эрогенная зона Чифую. Он долго и тщательно изучал его тело. Ещё дольше душу. После той его глупой выходки на Хэллоуин, он не знал, как смотреть Баджи в глаза. О чём он вообще думал, когда принес нож?! А если бы Такемичи не успел? Если бы не оттолкнул Кейске в сторону? Что же тогда… Мацуно мягко поворачивает его голову к себе и нежно целует. Музыкальные пальцы расчёсывают длинные лоснящиеся пряди, заправляя две передние за уши: — Перестань. Я знаю, о чем ты думаешь. – он не дает возразить, лишь сильнее стискивает чужие щеки. – Ты всегда делаешь это выражение лица, когда вспоминаешь тот день. И мы с Баджи говорили тебе миллионы раз, что давно тебя простили и не держим зла. Я не могу сказать, что ты не виноват. – Тора поджимает губы. – Но, любимый, ты был ребенком. Мы все были просто глупыми подростками, играющими в войнушки, а сейчас мы взрослые мужчины, у которых взрослые, – он провёл кончиком носа по скуле и мягко выдохнул в чужие губы. – Отношения. — Чифую, – Баджи это надоело, и он тоже решил наконец подключиться к разговору, невероятными усилиями заставляя себя оторваться от молочной кожи на лебединой шее младшего. – Ты забыл, что из нас троих только ты понимаешь психологию и обсуждения. Нам легче с действиями. Он пододвигается ближе и целует Ханемию. Не так, как это делал Мацуно секундой ранее – никакой нежности и аккуратности. Страстно, голодно, вылизывая десны и заставляя издать младшего тихий стон. Он разрывает поцелуй, но даже не думает отстраняться от него – их лбы соприкасаются, Тора чувствует чужое обжигающее дыхание на своих губах. — Да, Тора? – он слышит нетерпение в голосе старшего, но Кейске больше не делает ни одной попытки вновь приблизиться: ждет его ответа. Несмотря на желание, на нетерпение ждет – ведь только так можно заставить Казутору поверить в искренность их слов. И он верит – не может не верить блестящим изумрудным глазам и тяжелому возбужденному дыханию Кейске. Они любят его. И он любит их. Любит больше, чем кого бы то ни было. Он тянется к Баджи, чтобы ощутить его губы вновь, но… — Чифую-кун? Они слышат дверной колокольчик, приглушенный голос Такемичи Сано и стук любимых ботинок Майки. Мацуно тут же выпутывается из объятий и, на ходу поправляя съехавшую в бок рубашку и помявшиеся брюки, бежит к двери. Когда удивленные Баджи и Тора тоже выходят из подсобки, они видят обнимающихся Чифую и Такемичи и Майки, выполняющего роль носильщика. Минутку, носильщика? В руке у старшего была маленькая неприметная переноска нежно-салатного цвета с серой окантовкой. Ничего необычного, за исключением двух до боли знакомых черных глаз, светящихся из темноты. О, нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, нет! Ханемия только открывает рот, но его опережают. Ханагаки, наконец наобнимавшись с их любимым парнем, немного отстраняется, смотрит в сторону переноски и просит жалобным голосом: — Мы с Майки-куном хотели отвезти его в отель для животных, но все номера уже были заняты. Можно вас попросить присмотреть за ним, пока мы будем во Франции? Мацуно притягивает его обратно и трется щекой о пушистые темные локоны, почти урча, подобно своим любимым четвероногим подопечным, от удовольствия встречи со старым другом: — Ну, конечно, партнер. Разве я могу тебе отказать? В голосе бывшего Ханагаки слышится облегчение: — Спасибо, Чифую-кун. Майки, которому надоело изображать из себя мебель и то, что его Такемитчи тискают, как плюшевую игрушку, наконец ставит переноску на пол, притягивает тело удивленного возлюбленного к себе, показательно целует, отстраняясь с громким чмоком, и идёт к двери, напоследок бросая бывшим капитанам: — Мы заберем его через три недели. Снова колокольчик, и шокированные брюнеты наблюдают на руках младшего любовника хитрый комок шерсти с блестящими глазами. Сначала все было хорошо. Хорошо, ровно до того момента, как Мацуно вдруг не позвонили из налоговой. Кто вообще звонит в Рождество для того, чтобы разбираться с документами? Ханемия думал, что шутки про близость налоговой к вратам ада – только шутки. Видимо, ошибся. Ошибся, как и с тем, что ослабил бдительность. Всего мгновение, но Джуниору этого хватило, чтобы улизнуть от них. И ладно бы он просто сбежал. Пока они с Баджи его ловили, он умудрялся ещё и выпускать зверей, живущих в магазине, из клеток. В следствии чего они ловили не только наглого кота, но весь «животный мир», обитающий здесь. И так несколько часов. Хомячки, попугаи и кролики. Слава Богу, они нашли всех. Правда, спасти несколько пакетов корма и сладостей для грызунов это не помогло. Будто подслушав мысли мужчины, кот снова явил себя, скинув с одного из стеллажей охапку поводков, тут же прячась за аквариумом с золотыми рыбками. Да сколько можно?! Солнце уже село, они должны были закрыть магазин еще полчаса назад, а у них настоящий бардак, виновник которого вместо того, чтобы послушно сидеть в переноске и ждать поездки в их квартиру – временное жилище на три недели – сверкает издевательски невинными черными глазами, отводя их внимание от того, что делает его шаловливый хвост. — Что здесь произошло? Чифую по возвращению застает полнейший хаос в магазине, парней, выглядящих не лучше зомби, и любимого подопечного рядом с клеткой хомячков. В ответ ему только замученный стон из уст Ханемии и сгорбленная спина Баджи. С Мацуно не становится лучше. Обычно ластящийся к рукам лучшего друга хозяина кот, избегает даже его. До Рождества один час, а они все ещё в магазине вместе с несговорчивым вредным котом. — Мне это надоело. Кейске встает с дивана, с которого последние несколько десятков минут они наблюдали отчаявшимся взглядом за игривым зверем, и идет в подсобку. Возвращается, держа несколько контейнеров с салатами в одной руке и двумя бутылками вина в другой, держа их за тонкие горлышки. Чифую передвигает маленькую елку, стоящую в углу, в самый центр. На ноутбуке они включают десятичасовое видео с костром и рождественскими песнями на фоне. Стоит им закончить, как стены магазинчик оглашает радостное мяуканье, а виновник происходящего несется к двери. Хозяева магазина переводят удивленные взгляды ко входу и видят двух мужчин с сумками и чемоданами. Такемичи берет на руки нетерпеливое животное и с мягкое улыбкой подставляет лицо под радостное вылизывание любимого питомца. Мацуно первым приходит в себя: — Мичи? Вы разве не должны были улететь? Ханагаки сокрушенно вздыхает и идёт к ним, присаживаясь рядом с лучшим другом. Он смотрит устало и кладёт голову ему на плечо, сразу чувствуя руку Мацуно на своей талии. Голос его уставший – ничуть не хуже, чем нытье его парней, утомленных игрой в догонялки с вредным зверем: — Должны были! Если бы один олух не перепутал рейс! Да, Майки-кун? Манджиро не рискует: садится рядом с Баджи, одним взглядом намекая, что лучше не развивать эту тему. Так и встречают Рождество. На полу и с одноразовой посудой. Но Ханемия почему-то не злится. Больше нет. Даже благодарен этому противному кошаку – ведь встретил праздник с друзьями и любимыми людьми. Может, не так уж все и плохо.