В гостях у Дейбрейкер

«Где это я?!» — будто проснулась я от очень длинного, но такого приятного сна. Само сновидение я уже не припомню, но единственное, что осталось, так это приятное чувство послевкусия. Словно этот сон имел для меня важное значение… «Но какое?!» — пыталась я добраться до сути своими мыслями, однако ответ сразу же ускользал от меня подобно песку, что сыпался сквозь копыта. Ладно, пора бы уже понять, где же я нахожусь! Я тут же окинула взглядом место, куда я попала. Пахло приятно, в воздухе витал аромат древесины и… корицы?! А свет словно немного касался этого места. Окна были небольшие, но даже с таким мутным стеклом я поняла, что за окном уже зарево. Солнце плавно переходило в зенит, тем самым уступая место благородной ночи. «Это что какая-то старая лабораторная комната?!» — моё финальное предположение не заставило себя долго ждать. Передо мной предстал большой круглый стол, на котором были выставлены рядом какие-то стеклянные мензурки. Также на столе стоял большой светильник, что горел не ярко, но позволял освещать всю комнату без проблем. Само помещение было скорее маленьким, чем большим. Вся комната, да и потолок выполнены из кладки камней друг на друга. Несмотря на холодный пол и стены, в помещении достаточно уютно. Быть может, уют создаёт выложенный камень, что полукругом сходился к верху. По всем стенам стояли полки с какими-то банками и склянками, в которых были всевозможные химические и может даже магические жидкости. Однако была в этом мире одна странная особенность, которая сразу же привлекла моё внимание. «Здесь есть магия!» — сама удивилась я от этой изюминки этого мира. Но это совершенно не та магия, что была в моем мире. Здесь это скорее что-то другое… Быть может это магия другого толка? Что-то мне подсказывает, что манна здесь течет по-другому. Но как же так? А если… — Кто здесь? — послышался голос с другого конца комнаты. В дверном проеме стоял человек, как я уже выяснила. Смотрел он на меня с явным изумлением. Одет он был в черное одеяние, да и вообще во всем его облике не было никакого другого цвета кроме черного. Длинные волосы цвета воронова крыла обрамляли бледное лицо с острыми чертами. Глаза его, темные и пронзительные, изучали меня с той холодной тщательностью, с какой алхимик изучает неизвестный ингредиент. Весь его образ был такой таинственный... В руках он держал какую-то склянку с мутной жидкостью, которая слабо переливалась в свете светильника. Я осторожно шагнула вперед, мои копыта тихо цокнули по каменному полу. Мужчина поставил склянку на ближайшую полку, не сводя с меня настороженного взгляда. — Простите за вторжение, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я Дейбрейкер. Я... Попала сюда случайно. Вы не могли бы мне помочь разобраться, где я? Он молчал несколько мгновений, явно пытаясь решить, как реагировать на говорящую пони в своей лаборатории. Наконец, его губы тронула едва заметная усмешка. — Подземелья Хогвартса! Моя личная лаборатория, — его нотки голоса были низкими, с характерным ехидным оттенком, — Северус Снейп, профессор зельеварения и преподаватель защиты от темных искусств. И я крайне заинтересован, каким образом пони, да еще и разговаривающая, оказалась в стенах этого замка? — он скрестил руки на груди, ожидая объяснений. Свет светильника отбрасывал длинные тени на стены, заставляя содержимое склянок мерцать загадочными цветами. — Это... долгая история, — ответила я, прежде чем решилась, — Профессор Снейп, я знаю, это прозвучит странно, но я путешествую между мирами. Встречаю разных... творцов. Авторов историй. И вы... вы сейчас не совсем тот, кем кажетесь, верно? — на что его глаза сузились. — Объяснитесь яснее! — потребовал объяснений профессор. — Вы Дадавай, не так ли? — тихо произнесла я. — Автор, который создает истории о моем мире и не только. Воцарилась тишина. Снейп — или Дадавай в его обличье — медленно подошел к столу и опустился на высокий стул. Жестом он указал мне на другой стул напротив. — Присаживайтесь, — в его голосе теперь звучало больше любопытства, чем подозрительности. — Похоже, нам есть о чем поговорить. Чаю? Или, возможно, каких-нибудь сладостей? Или может сена? — достал он из кармана палочку и начал было ей колдовать. Я осторожно забралась на стул, чувствуя, как магия этого места пульсирует вокруг. — Только если чуть-чуть, — призналась я с улыбкой. — Я худею, — уголок его губ дернулся в почти незаметной улыбке. Взмахом палочки он материализовал чайный сервиз и небольшую тарелку с печеньем. Аромат свежезаваренного чая смешался с запахами лаборатории, вызывая занимательное переплетение аромата. — Итак, Дейбрейкер, — произнес он, наливая чай в две чашки. — Вы, очевидно, пришли не просто так. Что вы хотите узнать? — я приняла чашку, чувствуя тепло фарфора под копытом. — Расскажите мне о себе. Кто вы на самом деле? — начала я свое интервью, глядя в его темные глаза, в которых теперь читалось что-то более теплое, чем изначальный холод. Снейп откинулся на спинку стула, его пальцы медленно обхватили чашку. — Почти плейбой, недомиллионер, — начал он с ироничной усмешкой, — но просто массажист. В обычной жизни, разумеется. Когда не пишу истории о мирах, которые существуют лишь в воображении... — он сделал глоток чая, его взгляд потеплел, становясь более человечным, более настоящим... — Но сейчас... сейчас я здесь. В образе того, кто понимает тайны зельеварения и магии. Странно, не правда ли? Как автор может оказаться внутри чужой истории? — Не более странно, чем пони из мультсериала, беседующая с ним, — верно подметила я, — Скажите, а чем вы прославились? В своем творчестве, я имею в виду, — Снейп, или же Дадавай, задумчиво покрутил чашку в руках. В мерцающем свете светильника его черные одежды, казалось, сливались с тенями. — А я прославился? — в его голосе послышалось искреннее удивление. Даже его глаза стали чуть больше, — О-о-о, позвольте. Никогда не считал себя знаменитым. Но, на ум приходят только работа и творчество. Истории, которые я создал... они живут своей жизнью. Читатели находят в них что-то свое, — внес профессор магии и творчества свои коррективы. Он поднял взгляд на полки с зельями, словно видя в них метафору своих произведений — каждое со своим составом, своим предназначением. — Как вы дошли до этого? До писательства? — продолжила я, откусывая маленький кусочек печенья. Оно оказалось с имбирем — острым и согревающим. Выражение его лица смягчилось, глаза словно заглянули в далекое прошлое. — С раннего детства я любил сперва слушать сказки, порой по пять-десять раз, пока не запоминал их едва ли не наизусть, — начал он, и в его голосе зазвучали теплые нотки ностальгии, — А затем, когда научился читать самостоятельно, добрался до библиотеки отца. Думаю, любовь к фэнтези и фантастике мной унаследована от него... — он сделал паузу, отпивая чай. За окном совсем стемнело, и лаборатория теперь освещалась только светильником и слабым свечением некоторых зелий на полках. — В какой-то момент возникло желание попробовать написать что-то самостоятельно, но первые блинов десять-пятнадцать получились комом, — продолжил он свой рассказ. — Однако же терпение и упрямство, заставляющие уделять хобби хотя бы пару часов в день сделали своё дело. Теперь мне трудно не писать хотя бы по чуть-чуть... — я кивнула, понимая это чувство. Творчество — это как магия, которой невозможно не пользоваться, когда она у тебя есть. — Мне очень интересно, а что же за истории вы пишете? — спросила я, наклоняясь вперед. Мое любопытство росло с каждой минутой. Снейп поставил чашку и неторопливо встал и прошелся к одной из полок. Его пальцы скользнули по стеклянным склянкам, словно он перебирал свои произведения в памяти. — Начинал с оригинальных историй, — произнес он задумчиво, — но сейчас почти полностью ушёл в фанфики по фантастическим-фэнтезийным мирам. Однажды планирую взяться за оригинальную работу, в которую вложу весь скопившийся опыт, фантазию и немного логики! — он обернулся, и в свете светильника его лицо выглядело почти мечтательным. — А какие-нибудь свои произведения можете рассказать? — попросила я, чувствуя, как атмосфера беседы становится все более теплой. — Самой популярной оригинальной работой у меня является Путь Огненного Лиса, — ответил он, возвращаясь к столу. — Идея не самая оригинальная — герой осознаёт себя лисёнком в компьютерной игре полного погружения и старается выжить, прокачаться, а потом и обеспечить себе тёплое место. У работы есть вторая часть, которую я благополучно испортил начиная со второй половины, а также третья... — в его словах слышалась не только самокритика, но и принятие своих ошибок. — А с какими вы вообще сложностями столкнулись, когда начали писать? — я откинулась на спинку стула, устраиваясь поудобнее. Похоже, это интервью затянется. Снейп тяжело вздохнул, и впервые за время беседы я увидела в его глазах что-то похожее на настоящее смущение. — Проблемой, с которой я до сих пор не справился является грамотность, — признался он, — Запятые и прочие знаки препинания появляются там, где они не нужны и исчезают в тех местах, куда их переместить стоило бы. Но не без помощи пинающих в нужную сторону читателей, дело движется к исправлению, — он провел рукой по волосам, сделав неожиданно человеческий жест, — В самом же начале для меня огромной проблемой были диалоги, которые редко выходили длинными, а ещё являлись насквозь картонными. — А был ли у вас изначальный план истории? Или оно всё постепенно пришло? — спросила я, искренне интересуясь процессом творчества. Он усмехнулся, и это была уже не снейповская ехидная усмешка, а что-то более искреннее. — План, разумеется, всегда есть, — начал он, снова наполняя наши чаши, — Но чем подробнее он продуман до начала написания, тем выше вероятность, что в конце получится нечто совершенно иное. По этой причине сейчас я сперва придумываю саму идею вроде кроссовера двух миров, затем — главного персонажа, потом — пролог и предварительный эпилог, а уже после этого скелет сюжета, — он сделал паузу, ложкой постукивая по чашке. — Часто во время написания становится понятно, что тот или иной шаг не вписывается, а то и является глупым, а потому приходится обдумывать несколько сюжетных веток одновременно, — где-то в замке зазвучали часы. Время здесь текло странно, словно растягиваясь и сжимаясь одновременно. Я допила свой чай и решилась задать более личный вопрос. — Был ли у вас момент, когда желание писать пропадало? — его взгляд потемнел. — Да, — односложно ответил он, и в этом коротком ответе слышалась боль. — Время от времени такое случается. Иногда из-за психологической усталости, иногда из-за разочарования в написанном... Критика тоже влияет на энтузиазм, —повисла тишина. Я не стала торопить его, давая время собраться с мыслями. Наконец, он продолжил... — Я слышала, что вы пишете истории разных фандомов, почему так? — осторожно спросила я, стараясь увести разговор в более легкое русло. На что профессор заметно расслабился. — Даже самое вкусное блюдо, которым для меня когда-то был салат Оливье, приедается и становится пресным, — объяснил он с легкой улыбкой. — Так и с историями по одной вселенной. Кроме того, отвлекаясь на что-то новое можно освежить взгляд и подчерпнуть интересные идеи. — В чем сила фикрайтера? Как вы считаете? — спросила я, и мой голос прозвучал почти торжественно в тишине лаборатории. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти нежное. — Сила в дружбе, — сказал он просто. — Ну и чуть-чуть в упорстве, фантазии, готовности принимать критику, — я не смогла сдержать улыбки. Конечно, дружба. Даже здесь, в этом темном подземелье, в образе самого мрачного профессора Хогвартса, он говорит о дружбе. — Что нужно делать личности, которой пришло в голову начать писать фанфики? — продолжила я свое интервью. Снейп выпрямился, его голос приобрел поучительные нотки — как и подобает профессору. — Нужно быть готовым писать каждый день хотя бы по чуть-чуть, — произнес он весомо. — Ну и ещё не забывать, что написанное должно нравиться в первую очередь тебе. Ведь если ты не получаешь удовольствия от написания истории, это отразится на тексте, — ответил он фактом, с которым тяжело поспорить. — А вот хотели бы вы заниматься издательством книг? — спросила я, представляя его работы на полках настоящих магазинов. Он задумался, и его пальцы постукивали по столу. — Это было бы интересно, но вряд ли у меня получится, — честно признался он. — Во всяком случае — пока я не вернусь к работе над оригинальными историями! — Есть ли сейчас у вас любимые фикрайтеры в млп сегменте? — спросила я, надеясь услышать знакомые имена. Он покачал головой, и на его губах появилась загадочная улыбка. — Есть, но я о них не расскажу. Ибо не хочу никого забыть при перечислении! — Дипломатичный ответ, даже местами исчерпывающий. Я усмехнулась... — Назовите три лучших работы, которые вы читали и почему они запали вам в душу? — попросила я, откидываясь на спинке стула. Его глаза загорелись воспоминаниями. — Хоббит, или туда и обратно — книга из детства, — начал он перечислять, и в его голосе звучала такая теплота, что казалось, он держит эти книги в руках прямо сейчас. — Эрагон: наследие — первая купленная книга самолично. Дракон и Джордж — первая книга о попаданце в магический мир, а также о вселенце в драконью тушку, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по лаборатории, словно видя в ней отражение всех прочитанных миров. — В фэндом МЛП меня привела работа "Миленький розовенький пони", — продолжил он. — Сильное впечатление оказали такие истории как "Первопроходец" и "Лишняя", — я кивнула, записывая в уме названия. Возможно, стоит их почитать, если доберусь до своего мира. — Что для вас значат фанфики? — задала я один из самых важных вопросов. Снейп встал и подошел к окну. За мутным стеклом виднелась темнота ночи, лишь где-то вдалеке мерцал слабый свет. — Для меня фанфики олицетворяют бесконечность вариантов событий, — произнес он задумчиво, не оборачиваясь. — Каждый из которых отвечает на вопрос, которым время от времени задаётся каждый: "А что было бы если?", — его слова повисли в воздухе, смешиваясь с ароматами зелий и чая. Я поняла — именно поэтому он здесь, в образе Снейпа. Очередной ответ на вопрос "что если". — Как вам кажется, на что, в большинстве своем, не обращают внимание новички в писании? — спросила я, возвращая его к практическим вещам. Он обернулся, скрестив руки на груди. — Сложно судить, — ответил он после паузы. — Каждый автор уникален и совершает уникальные ошибки. — А стоит ли вообще писать фанфики? — я задала этот вопрос, хотя знала, что он скажет. Его лицо осветилось искренней улыбкой. — Разумеется стоит, — произнес он с убежденностью. — Ведь так мы не только позволяем персонажам жить в нашей памяти, но и расширяем любимые вселенные новыми штрихами. Я почувствовала тепло в груди. Да, именно поэтому я существую. Благодаря таким, как он. — Нашли ли вы что-то в своем творчестве, чего не хватало вам в жизни? — спросила я тихо. Он засмеялся — тихо, но искренне. — Нашёл, разумеется. Магию, например! — как по иронии, в этот момент одно из зелий на полке вспыхнуло ярким зеленым светом, осветив лабораторию призрачным сиянием. На что я кротко посмеялась, подобные фокусы в Эквестрии не редкость. — Как вы поняли, что писание разных историй у вас получается хорошо, и как это случилось? — продолжила я, наблюдая за игрой света на стенах. — Насколько хорошо получилась собственная работа можно понять — перечитав её через год-два после написания, — ответил он философски. — А вот как бы вы охарактеризовал весь брони фандом на фикбуке? — я улыбнулась, ожидая услышать что-то интересное. — Приятная компания, — просто сказал он, и в этих двух словах, казалось, сочеталось больше чем можно было сказать словами. Однако я решила перейти к вопросам о самом сериале. — Какие эпизоды мультсериала вам понравились больше всего? — он вернулся к столу, снова устраиваясь на стуле. — Я не буду оригинальным если назову все четыре первых сезона? — произнес он с усмешкой. — На ваш взгляд, какой персонаж самый глубокий в сериале? — спросила я, ожидая серьезного ответа. Его лицо приняло абсолютно серьезное выражение. — Биг Макинтош, — торжественно произнес он. — Его глубокомысленные высказывания никогда не будут забыты! — я фыркнула, не сдержавшись. Он усмехнулся в ответ. — А какой персонаж ваш самый любимый? — спросила я, уже предчувствуя ответ. — Пинки Пай, — без колебаний ответил он, и его глаза потеплели. — Без неё чуда не случилось бы! — конечно. Кто же еще мог бы быть любимцем человека, который верит в силу дружбы и магию? — А какой из персонажей самый недооцененный в млп? Своего рода недопонятый гений? — задала я последний вопрос. Снейп задумался, его пальцы барабанили по столу. — Шайнинг Армор, — наконец произнес он. — Пони, который в своей жизни добился всего, но так и остался фоновым персонажем на фоне фоновых персонажей. Повисла тишина. Я понимала, что наше время подходит к концу. Магия, которая привела меня сюда, начинала ослабевать. Я чувствовала это по тому, как воздух вокруг начал мерцать. — Спасибо вам, — сказала я, вставая со стула. — За ваше время, за ваши истории, за то, что вы создаете! Снейп или же Дадавай тоже встал. Его черные одежды колыхнулись, словно от невидимого ветра. — Это мне стоит благодарить, — тихо произнес он. — Ведь именно такие, как ты, дают нам силы продолжать творить. Читатели, персонажи, миры — все мы связаны невидимыми нитями историй! — он протянул руку, и я коснулась ее копытом. В этом касании была магия — не та, что варится в котлах или изучается в школах волшебства. Это была магия связи между автором и другим автором. — Удачи вам в ваших путешествиях, Дейбрейкер, — произнес он на прощание. — И помни: каждая история важна. Даже самая маленькая! Мир вокруг меня начал растворяться. Последнее, что я увидела — это профессора и новую фигуру в дверном проеме лаборатории, силуэт мальчика, или даже скорее подростка, в круглых очках на фоне мерцающих зелий и слабого света светильника. А затем — темнота. И снова — пробуждение в новом месте, с новой историей, которую предстояло узнать...